High Teen Society

Ветер развевал мои спутанные волосы, такие же мягкие и ароматные, как пальцы моей матери. Я слышал звук капающей воды и чувствовал спиной холодный бетонный пол. Где я? — Ты наконец проснулся, — громко сказал грубый голос, мгновенно приводя меня в чувство. Мои глаза распахнулись. Я вспомнил. Меня накачали наркотиками, похитили и привезли сюда, в это чертово место. Сев, я начал сканировать свое местонахождение. Я был на каком-то старом, заброшенном складе. Двое мужчин внимательно наблюдали за мной. Двухметровый лысый мужчина стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Рядом с ним сидел болезненно выглядевший худощавый мужчина, всё лицо которого было покрыто пирсингом, а тело – татуировками. Он сидел на табурете. Последний был тем, кому принадлежал этот голос. И там был Ни-ки, сидящий на полу напротив меня; левое запястье приковано наручниками к столбу. Если так посмотреть, он казался спокойным и собранным. Но взгляд в его глазах вернул меня к тем временам, когда я боялся его. Похоже, у наших похитителей были очень веские причины сдерживать его в наручниках. Я бездумно попытался немедленно подползти к Ни-ки, но понял, что я тоже прикован наручниками к столбу позади меня. — Блять, — я пробормотал себе под нос, пытаясь в отчаянии высвободить правую руку, хотя я знал, что все мои усилия будут бесполезны. — Не трать свою энергию понапрасну, — посоветовал худощавый, вставая с табуретки. — Что вам надо?? — агрессивно спросил я. — Зачем ты привел меня сюда? — Потому что босс попросил. — Босс… Ты имеешь в виду его отца? — я склонил голову в сторону Ни-ки. — Вот что я тебе скажу, Сону-щи. На самом деле мы почти ничего не знаем, кроме того факта, что он хочет, чтобы ты исчез из жизни Рики-куна, — улыбнулся худощавый мужчина. — Меня зовут Ни-ки, — грубо поправил его шестнадцатилетний парень. — Независимо от того, повлечет ли это за собой убийство тебя или нет, вам лучше подождать, пока он не прибудет, чтобы узнать что да как, — продолжил мужчина, игнорируя замечание Ни-ки. — Он будет здесь челез пять дней. Я думаю, что он хочет сам плоделать всю лаботу, — вмешался лысый, немного шепелявя. По моему позвоночнику медленно побежали мурашки. Худой парень с неряшливым голосом подскочил ко мне и присел на корточки, потянувшись к моему подбородку. Я резко вздрогнул от его прикосновения. — Какая красота. Разве не было бы это таким расточительством, если бы никто не попробовал тебя до твоей преждевременной кончины? — Прекрати, блять, трогать меня, — предупредил его я. — Я не из тех, кто прикасается к маленьким мальчикам. Но, чувак… ты правда хорошенький, прям как девчонка, — сказал он с вожделением. — Как насчет этого, а? Ты девственник? Наши головы резко повернулись к Ни-ки, когда он начал смеяться из ниоткуда. — Что такого смешного? — спросил худощавый мужчина, явно растерянный неожиданной реакцией Ни-ки на столь мрачную перспективу. — Ну попробуйте, — с лёгким улыбкой предложил Ни-ки. — Действуйте на полную. — Ни-ки, какого хрена? — шепотом спросил я, не веря своим ушам. — Что? Просто закрой глаза, раздвинь ноги и представь, что они все это Хисын-хён. — Хисын-хён? — нахмурился я. — Зачем мне представлять, что они это Хисын-хён? — Видите ли, Сону немного похож на шлюху. Он спит почти со всеми, кого встречает, — сказал двоим мужчинам Ни-ки. — Вот как он оказался в таком ужасном состоянии. Как же это называлось? ВТЧ? ВМЧ? — В-ВИЧ? — неохотно предложил худощавый мужчина. — Оно самое, — кивнул Ни-ки. — Но знаешь, я бы не стал винить тебя, если бы ты пошел на это, даже узнав об этом. Я имею в виду, ты, должно быть, так долго не еб… — Заткнись! — зарычал худощавый мужчина, отступая и смотря на меня с отвращением. Он выругался на японском и начал шепотом разговаривать с лысым. — Зачем ты это сказал? — спросил я, когда они отошли на приличное расстояние. — Почему ты соврал им? — Скажи это ещё громче, не станешь? Не думаю, что он тебя услышал, — саркастически прошипел Ни-ки. — Чем раньше они узнают, что ты на самом деле не болен, тем раньше начнется изнасилование. Они оба возьмут тебя. Они могут даже призвать всех восемь тысяч своих людей, чтобы они тоже по очереди попробовали тебя. Я поджал губы, пытаясь подслушать их разговор, хоть и не понимал ни слова. Тон их голосов мог бы дать мне хотя бы какой-то контекст. Ни-ки заметил, что я пытаюсь сосредоточиться, и начал переводить: — Очевидно, меня здесь быть не должно. Когда они преследовали тебя, они не ожидали, что ты выйдешь с кем-то ещё. И уж точно не ожидали, что этим кем-то буду я. — Это хорошо или плохо для них? — спросил я. — Плохо, — сказал Ни-ки. — Им нельзя так со мной обращаться. Но и освободить меня они точно не могут, потому что я создам для них проблемы. — Кто сказал, что вы двое можете разговаривать друг с другом? — худощавый мужчина, приняв важный вид, направился к нам. — Если подумать, в разговоре нет ничего плохого. Вы просто должны вовлечь меня в ваш разговор. Мои руки медленно сжались в кулаки, пока я молча смотрел на него. Я хотел ударить его по лицу. — Ну? Теперь хотите помолчать? — сказал он, раскинув руки. — Хм. Как хотите. Я буду здесь весь день. И действительно, весь день он оставался там. Ночь пришла быстро. Лысый мужчина разложил два бутерброда рядом с нами, содержимое которых я даже не попытался рассмотреть, отодвигая тарелку свободной рукой. Я предпочту не рисковать. Тем временем Ни-ки откусил кусочек, поморщился и решил, что лучше поголодать. Худой и лысый играли в карты, наблюдая за нами. Через некоторое время у худощавого зазвонил телефон. Его голос стал настойчивым, когда он разговаривал с кем-то на другом конце линии. В конце концов он взял с полки несколько ключей и вышел, вероятно, по каким-то делам. Мы остались с высоким парнем, который заснул через несколько минут после ухода своего партнёра. — Мы не сможем выбраться отсюда, не так ли? — спросил я, как только услышал храп мужчины. — Конечно сможем. Пожалуйста, не говори так, — посмотрел на меня Ни-ки. — Извини. Позволь мне перефразировать, — рассмеялся я. — Я не смогу выбраться отсюда. — Не заставляй меня ругаться вслух, Сону, — тихо вздохнул младший. — Что? Очевидно, они ничего тебе не сделают. Не могу сказать то же самое о себе. — Ты выберешься отсюда, — заявил Ни-ки, крепко стиснув зубы. — Я позабочусь об этом.

*****

На следующее утро я проснулся с ботинком, упёршимся в мои ребра. Мир по-прежнему был чёрным, и я слышал, как снаружи льёт дождь. Худощавый мужчина стоял надо мной с широкой улыбкой на лице. — Доброе утро, Сону-щи, — поздоровался он, подталкивая ко мне чашу с мутной водой носком ботинка. — Ты, должно быть, проголодался. Поешь кашки. Моя рука потянулась к миске и бросила её так далеко, как только смогла, не прерывая зрительного контакта с мужчиной, стоящим передо мной. Ни-ки так же отказался есть или пить всё, что они предлагали. Единственный раз, когда нам разрешалось покинуть наши места, это когда нам нужно было сходить в туалет. Двухметровый лысый мужчина провожал нас до небольшого ведра в углу комнаты и стоял рядом, наблюдая. Пытка. Вот что это было. Возможно, не такая кровавая и экстремальная, как те, что я видел в фильмах, но всё так же жестоко и бесчеловечно. Находясь на этом складе, не зная, сколько времени прошло, кроме того, как менялся свет, просачивающийся сквозь щели крыши, было достаточно, чтобы свести с ума кого угодно. Я менял позу каждые пять минут, потому что бетонный пол причинял боль моей заднице. Я начал задумываться, как Ни-ки может сидеть так спокойно. Все ли японцы такие дисциплинированные? Худощавый мужчина, кем бы он ни был, явно был высокопоставленным приспешником. Он часто разговаривал по телефону, крича на людей, или иногда несколько человек приходили на склад, и он приказывал им что-то сделать с очевидным авторитетом. После особенно напряжённого дня он решил выместить своё разочарование на нас. Он притащил свой дурацкий табурет и сел на него перед нами. — Пришло время представиться. Меня зовут Рё, а это Нобуэ, — он указал на своего огромного спутника. — Рики-кун, мы хотели бы прояснить с тобой кое-что. — Меня зовут Ни-ки. Рё снова проигнорировал его, встал и подошел ко мне. Он присел и схватил меня за щеку одной рукой. — Мы отвезем тебя домой поздно вечером. Если мы заметим хотя бы малейшее присутствие полицейских, мы лично отправим тебе драгоценную голову Ким Сону. Ты меня понял? — Отпусти меня! — я приглушенно протестовал, цепляясь за его руку. — Хотя они не поверят ни одному твоему слову. В конце концов, ты всё ещё Нишимура. — Ты прав. Я всё ещё Нишимура насквозь. Однажды я сменю своего отца, — мрачно сказал Ни-ки. — Скажи мне, Рё, когда этот день наступит, как ты думаешь, я накажу тебя за убийство моего друга или нет? — Смерть? Ну, ну. Не пугай меня, я хорошо проведу время. И, кроме того, я говорю, что это справедливый обмен за устранение того, кто тебе дороже всего, Рики… — улыбка Рё растянулась ещё шире. — НИ-КИ! МЕНЯ ЗОВУТ НИ-КИ! — взревел парень, с силой пытаясь высвободить руку. Три птицы взлетели в воздух, испуганные звуком его громкого голоса. Тишина опустилась на весь склад. Глаза Рё нервно метнулись к наручникам Ни-ки, которые, казалось, ослабли от грубой силы шестнадцатилетнего подростка. Он приказал Нобуэ на японском, и великан пошёл менять наручники Ни-ки на новые. Юноша был достаточно умен, чтобы ничего не предпринимать, пока Рё держал в руке пистолет. В этот момент телефон Рё снова зазвонил, заставив его закрыть глаза и закричать: — Блять! — он ответил на звонок и пошёл в другой конец склада, слушая звонившего. Рё кивнул и уважительно ответил, как будто человек, с которым он разговаривал, занимал более высокое положение, чем он сам. Повесив трубку, он резко развернулся и начал кричать на Нобуэ. Я с изумлением наблюдал, как Нобуэ стоял там, без протеста принимая все враждебно сказанные упрёки Рё. Несмотря на то, что он был намного больше, чем татуированный мужчина. Хотя он, вероятно, мог бы сломать Рё пополам, если бы захотел. Я понял, что Нобуэ боится Рё. Рё резко остановился, когда, наконец, вспомнил, что мы были там, и что Ни-ки мог понять каждое его слово. Затем он склонил голову к дверям, говоря Нобуэ выйти с ним на улицу. — Чего Рё так разозлился? — спросил я сразу после того, как двери склада закрылись. — Что-то о том, что Нобуэ не прикончил или… не убедился, что человек, которого он должен был убить, действительно мертв. — Ты очень ненавидишь, когда тебя называют Рики, не так ли? — сказал я. — Это имя всегда принадлежало только ужасным людям, — усмехнулся он. — Это хорошее время, чтобы рассказать мне всё, — пожал плечами я. — Не похоже, что тебе есть куда идти. — Что бы ты хотел узнать? — вздохнул он. — Давай начнем с того, что, черт возьми, не так с твоей семьей. Я думал, что проблема закончилась на том, что твой дедушка был коррумпированным политиком. — За всеми коррумпированными политиками стоят жестокие люди, — смущенно улыбнулся он. — Как по-твоему, они могут защитить свои драгоценные ценности? — Хорошо, но твой дед тоже из якудза? — Нет. В его распоряжении банда. Если ему нужно было от кого-то избавиться, он просто должен был попросить моего отца об одолжении. — Если твой дед не был бывшим боссом, как твой отец унаследовал эту должность? Твой дед просто отказался от неё? — Брат моего дедушки был бывшим боссом, так как он был первенцем. Но он не имел детей. Ни с одной из его шести женщин. Он был импотентом, — объяснил Ни-ки. — Поскольку дедушка уже добился такого же могущественного положения... Я имею в виду... буквально он был президентом страны. Они не требовали, чтобы он был следующим боссом. Преемственность перешла прямо к моему отцу. — А как насчет твоей мамы? Разве она не имеет права голоса во всем этом? От моего вопроса лицо Ни-ки изменилось. — Извини, это было довольно опрометчиво. Она…? — мой голос оборвался. — Она ещё жива, — ответил младший, словно читая мои мысли. — Только не живет с нами. — Тогда это хорошо, — вздохнул я с облегчением. — Я бы предпочел, чтобы она умерла, — мрачно сказал Ни-ки, раздавливая муравьев на полу большим пальцем. — Чтобы она, наконец, могла быть в покое. Моя голова повернулась в его сторону. — Моя мать была случайной женщиной, которая забеременела от него. Она не была его женой. Его законная жена – мать моих старших и младших сестер. — Значит, ты внебрачный ребенок, — тяжело взглотнул я. — Незаконнорожденный звучит намного лучше, тебе так не кажется? — Извини, — я прикусил губу. — Почему тогда твоя старшая сестра не может быть просто следующим боссом? Или только мужчинам разрешено править кланом? — Не обязательно. На протяжении всей истории якудза были женщины-боссы, — ответил Ни-ки. — Просто… чтобы Конон стала следующим боссом, ей пришлось бы пройти серьезное обучение у моего отца. И, ну, старая добрая госпожа Нишимура никогда бы не позволила своей дочери пройти через всё это. — Тем временем твоя мать не могла быть рядом, чтобы защитить тебя. — Она была там. Вначале. Моя мать столкнулась с огромным количеством проверок со стороны клана. Быть замужем за боссом – это огромное обязательство. То есть, ты буквально на всю жизнь остаёшься там. Либо ты умрёшь, потому что слишком много знаешь. Моя мать никогда не была его женой, но она всё равно слишком много знала об оперативной базе, поэтому они держали её при себе, как какую-то служанку. Мне никогда не разрешали с ней разговаривать. Мой отец боялся, что она заберёт меня. Его единственного сына. Поэтому я всегда просто наблюдал за ней издалека, пока она увядала в рабстве. — Где она сейчас? — спросил я. — Её психическое здоровье очень быстро ухудшилось. Поэтому её пришлось госпитализировать, — ответил Ни-ки, сжимая руки в кулаки. — Я знаю, где она. Но у меня никогда не хватало духу навестить её. — Ты должен пойти к ней, пока не стало слишком поздно. — Я её почти не знаю. — Тогда узнай её, — после чего Ни-ки помолчал. — Знаешь, даже если бы мой дедушка не внес всю мою семью в чёрный список Японии… даже если бы у меня был выбор усердно учиться и претендовать на место в японском правительстве, чтобы избежать престолонаследия, я бы даже не пытался. Потому что я тоже этого не хочу. — А чего хочешь ты? — моё сердце защемило. — Я хочу играть в баскетбол с Хисыном-хёном и Джейком-хёном. Я хочу наблюдать за закатом, кушая тайяки с тобой. Я хочу победить Сонхуна-хёна в Fifa, как и обещал, — Ни-ки встал, часть его наручников, соединённая с шестом, упала на его бок. — Я хочу продолжать проводить все свои каникулы с Джей-хёном. Я хочу быть другом Чонвона. Я хочу быть нормальным ребёнком. С нормальной семьёй. И нормальной жизнью. — Ни-ки? — сказал я, затаив дыхание, глядя прямо на него. — Как ты....? — Эта вещь, — Ни-ки поднял необычно большую шпильку и подошёл ко мне. — Это особенный подарок, одна из самых полезных вещей, которые мой отец когда-либо дарил мне. — Ты был свободен с тех пор, как тебе заменили наручники? — в шоке спросил я его. — Строгое обучение, которому учит меня мой отец, направлено на то, чтобы выдержать все формы пыток, которые существуют в мире, — Ни-ки устроился поудобнее на полу рядом со мной. — Быть боссом якудза означает, что ты неизбежно наживёшь много врагов. И ты станешь мишенью для получения информации, убийства или просто старой мести. Если ты слаб, ты подвергнешь опасности всю якудзу. — Значит, он морит тебя голодом, избивает почти каждый день, режет тебя, заставляет часами сидеть на бетоне, учит, как вырваться из замков и тугих узлов? — спросил я. — Это должно заставить тебя захотеть стать следующим боссом? — Ни-ки медленно кивнул. — Мы ещё даже не начали с самых худших пыток. Он пережил то же, что и я, когда был в моём возрасте, и его дядя до него, и его дед ещё до этого. Он хочет, чтобы я быстро повзрослел и начал думать, что якудза – это всё, что имеет значение. Но я полагаю, что в последнее время… он заметил, что во мне что-то изменилось. Он заметил, что я стал счастливее. Что я не был прямо под ним. Что он больше не может меня сломать. Во всяком случае, не кулаками. Такими темпами якудза всегда будет вторым. А он не может этого допустить. Так что он, вероятно, послал кого-то, чтобы пошпионить за мной, и понял, что он должен преследовать то единственное, что удерживало меня в здравом уме. — Меня, — прошептал я. — Да, — нежно ответил Ни-ки, его чёрные глаза были сладкими, как тёмный шоколад. — Ты. — Ни-ки… твои руки. — Ох, да. Это из-за отказа от сигарет, — ответил он равнодушно. — Ты видел это раньше. — Ты не можешь попросить у них сигареты или что-то в этом роде? — Я скорее умру, чем попрошу их о чём-либо. — Хорошо, — сказал я, скользя рукой по его дрожащим рукам. — Тогда я просто подержу их. — Как ты думаешь, почему их так долго нет? — Ни-ки коротко улыбнулся мне, а затем повернулся к дверям. — Я не знаю, но я предлагаю тебе освободить меня сейчас же, прежде чем они вернутся. — Когда ты выйдешь из этих дверей, там будет как минимум ещё дюжина мужчин. Если нет, то ворота повышенной безопасности. Мы должны быть умны в этом деле. — Что? Думаешь, я не умею драться? Я изучал хапкидо, когда был младше! — Ты никогда не говорил мне этого раньше, — поднял брови Ни-ки. — И посмотри, как мало они от меня ждут. Быть недооцененным – это оскорбительно, но это также и преимущественно. Всю свою жизнь такие мужчины, как они, смотрели на меня свысока. Всю свою жизнь я доказывал, что такие люди, как они, ошибаются. Прошло много времени, но мышечная память не забывает. Я могу быть быстрым и разносторонним. Просто скажи мне, что делать. — Ну, тебе пока не нужно двигать мышцами, — заверил меня Ни-ки. — Во-первых, мы должны настроить их друг против друга. Похоже, у Нобуэ есть какая-то обида на Рё. — Я бы сказал, что это страх, а не обида. — Если действительно об этом подумать, это вроде одно и тоже, — возразил Ни-ки. — Рё умен. Им будет трудно манипулировать. С другой стороны, Нобуэ… мы можем использовать его негодование в своих интересах. И ещё, почему ты так смотришь на меня? — Рики – красивое имя, — я сказал ему ни с того ни с сего, улыбаясь. — Не для меня, — глаза младшего немного расширились от удивления. — Послушай, я не хочу, чтобы ты ненавидел в себе то, что напоминает тебе о твоей семье. Если ты будешь вести себя таким образом, ты в конечном итоге будешь ненавидеть себя до конца своей жизни. Я не говорю тебе простить их или что-то ещё. Я знаю, что тебе надоело это слышать, но я чувствую, что необходимо постоянно напоминать тебе об этом. Ты не они. Ты не твой отец. Ты не твой дедушка. Ты другой Нишимура Рики. — Сону… — Я думаю, всё, что я пытаюсь сказать, это… — продолжил я, — Наши имена, как и всё остальное, что рождается в нас, являются драгоценной частью нас самих. Прими своё имя, Рики. Прими его, владей им и прославляй его. Таким образом, его никогда нельзя будет использовать во вред тебе. — Это звучит по-другому, когда это говоришь ты, — Ни-ки прислонился головой к стене позади нас. — Я сделал это снова, не так ли? — я лукаво подмигнул ему. — Ты сделал это снова, Ким Сону, — согласился он, сжимая мою руку. — Когда я с тобой, я ничего не ненавижу в себе. Шорох снаружи побудил Ни-ки отпустить мою руку и вернуться на своё место, снова приковав себя наручниками к столбу. Вошли Рё и Нобуэ, напряженные и встревоженные. Первый остановился как вкопанный, увидев выражение наших лиц. — Почему вы двое в таком хорошем настроении? — Снаружи такой прекрасный день, — Ни-ки ответил с сарказмом. — Нобуэ, проверь их наручники, — сказал Рё, не теряя ни секунды. — И не облажайся с этим, тупой гребаный шут. Нобуэ с негодованием согласился, неуклюже ковыляя своим колоссальным телом. Я начал пить воду, которую мне давали, но только потому, что во рту и в горле стало мучительно сухо. Если бы мне всё равно суждено было умереть, я бы предпочел не отказывать себе в удовольствии питья. Рё снова ушел глубокой ночью, оставив нас с Нобуэ, как будто это было обычным делом. Ни-ки бросил взгляд на едва уснувшего гиганта и запел. Нобуэ подпрыгнул на своем месте, растерянно оглядываясь по сторонам. — Что ты делаешь? — спросил он. — Пою. Трачу время. — Будь тише, — скомандовал великан с видом, который наводил на мысль, что он хотел бы отрубить голову парню больше всего на свете. — Вы с Рё собираетесь отвезти меня домой сегодня? — спросил его Ни-ки. — Как только Лё велнётся, — ответил Нобуэ. — Тепель молчи и иди спать. — Что, если вместо этого ты отвезешь меня и Сону домой без ведома Рё? Глаза Нобуэ сузились, глядя на нас. — Ты белёшь меня за дулака? — Да. — Я принимаю тебя за человека, который полностью контролирует мою жизнь, — Ни-ки пожал плечами. — И твою. — Что ты имеешь в виду? — Когда мой отец увидит меня сегодня вечером, первое, что он сделает, это задастся вопросом, где я был и что со мной случилось, — начал излагать всё Ни-ки. — Я мог бы сказать ему, что ты пытал меня. — Что… — Нобуэ напрягся. — Или я мог бы сказать ему, что за всем этим стоит Рё, и что тебя просто заставили. — Я слушаю, — руки гиганта крепко сомкнулись вокруг винтовки. — Предоставь это мне, я разберусь с моим отцом. Я добью для тебя официальное прощение за все обиды, которые ты совершил против меня. Я даже дам тебе повышение, — предложил Ни-ки. — И когда я, наконец, стану боссом, я обязательно вознагражу тебя десятикратно. — Что мне для этого надо сделать? — спросил Нобуэ, явно обдумывая предложение. — Всё просто, правда, — вмешался я. Нобуэ резко повернул голову в мою сторону. — Просто убей Рё. — Убей Рё и всех остальных, стоящих на страже снаружи. А потом отведи нас домой. Я знаю, что ты более чем способен на это, — сказал Ни-ки. — Подумай об этом, ты, наконец, можешь заставить этого мужчину заплатить за всё то время, когда он недооценивал тебя и обращался с тобой так, как будто ты ниже его. — А что насчет Тону? — спросил Нобуэ. — Босс желает увилеться тс ним. — Если я привезу его с собой домой, я смогу доставить его прямо к моему отцу, не беспокоясь о том, чтобы уморить его голодом и рисковать его смертью ещё до того, как мой отец увидит его. Кто знает, может быть, все можно уладить за приятным ужином. Без всего этого ненужного насилия. Я смотрел на Ни-ки, когда он произносил слова, которые, как я знал, он тоже считал ложью. Его отец хотел, чтобы всё это ненужное насилие последовало за этим всем. Тем не менее, он прекрасно умел убеждать других людей. Нобуэ стоял на месте с налитыми кровью глазами и каплями пота по лбу. — Итак? Ты согласен? — ободряюще спросил я. — Каков план? — гигант тяжело сглотнул.

*****

Рё вернулся примерно через час с полностью мокрыми от снега волосами. Как оказалось, снаружи никого не было. Единственными людьми внутри комплекса были мы четверо. Если всё пойдёт по плану, Рё потеряет бдительность, и Нобуэ сможет вырубить его, как захочет, дав нам возможность уйти. Нобуэ сразу же начал подлизываться к нему, и Рё отреагировал на удивление хорошо, похлопав своего напарника по плечу за хорошую работу, что наблюдает за нами, не засыпая. Кажется, он в лучшем настроении, чем обычно, — подумал я. Так держать. Продолжай, Нобуэ. — Не волнуйся, тебе больше не придется смотреть за ними в одиночку. — О? Меня отблагодалят как-то по длугому? — оживился Нобуэ. — Нет. Это потому, что теперь я буду следить за ними, — Рё дружелюбно улыбнулся и без предупреждения вытащил пистолет, чтобы выстрелить Нобуэ прямо в лоб, содержимое головы гиганта забрызгало ему лицо. Ужас, охвативший в этот момент весь мой живот, был неописуем. Моё сердце сжалось от страшного осознания того, что Нобуэ, наша единственная надежда, наш единственный шанс спастись, падает на пол с широко открытыми глазами. Губы Ни-ки приоткрылись от шока, он полностью застыл на месте. — Сдвинься хоть на дюйм, и я прострелю тебе ноги, — Рё предупредил нас обоих, не отрывая глаз от безжизненного трупа Нобуэ. — Как мы можем двинуться, когда мы прикованы наручниками к чертовому столбу? — успел сказать я. — Неужели вы двое думали, что я, не доверяя Нобуэ, не оставлю диктофон, когда уйду? Я знаю, что эти наручники теперь не более чем браслеты для вас обоих, — Рё с отвращением поморщился, увидев кровь. — Я разочарован, Рики-кун. Я думал, твой отец научил тебя быть намного умнее этого. — Отпусти нас, и моему отцу не придется узнать, как ужасно вы обошлись со своим будущим боссом, — пригрозил Ни-ки, в его голосе слышалось отчаяние. — Не волнуйся, я сам уже рассказал об этой ситуации боссу, — равнодушно сказал Рё, кладя пистолет на ближайший стол. Он стал вытирать кровь с лица носовым платком. — Он не был расстроен, как любой из нас ожидал. На самом деле, он был очень рад. Он считает, что эта ситуация станет последней проверкой способностей своего сына. — Что ты имеешь в виду? — нервно спросил Ни-ки, бегая глазами. — Планы поменялись. Ты останешься здесь с Ким Сону и будешь свидетелем того, что босс решит сделать с твоим драгоценным другом. Это должно тебя закалить. Начисто вытерев пистолет, Рё снова крепко сжал его в руке и подошел к Ни-ки. Он прижал пистолет к его голове, схватил парня за руку и потащил к тому же столу, на котором лежал окровавленный пистолет. Они хотят напугать его, — убедил я себя. Худой мужчина склонил тело Ни-ки на стол, хихикая. Рё хочет, чтобы Ни-ки умолял его о пощаде, но он никогда не получит этого удовольствия. Он был Нишимурой Рики, самым крутым, самым свирепым, самым непреклонным парнем, которого я знал. Не было такого количества побоев, которые он не смог бы выдержать, если бы только его отец уже не нанес ему их миллион раз. Так ведь? Я с ужасом наблюдал, как Рё медленно выкручивал руку юноши под углом вверх, наслаждаясь каждым хрустом, звуками разрыва сухожилий и костей. Леденящие душу крики Ни-ки эхом прокатились по складу, ввергнув меня в ярость. Моё тело шевельнулось прежде, чем я успел подумать, и вскочил, чтобы остановить Рё. Он ударил меня по носу рукояткой пистолета, заставив меня рухнуть на пол в агонии. — Какую из них ты бы предпочел потерять первым? — спросил Рё, направив пистолет мне под ноги. — Твоя левая нога или твоя правая нога? — Я не против потерять любую из них, — зашипел на него я, схватившись за кровоточащий нос. — Я использую свои руки, чтобы добраться до тебя в любом случае. И если ты выстрелишь и в мои руки, я буду скользить, как чертова змея, по полу. Мне похуй как, но я удостоверюсь, что убью тебя. — Сону, не надо, — Ни-ки умолял Рё, несмотря на себя, его глаза были полузакрыты, а всё лицо было покрыто потом. — Пожалуйста. Рё открыл было рот, чтобы заговорить ещё раз, но был прерван, когда его телефон зазвонил в кармане. Он отпустил обмякшую руку Ни-ки и вытащил телефон, его лицо тут же просияло. — Я только что получил сообщение, Сону-щи, — объявил Рё, злобно сверкая глазами. — Босс прибудет завтра. И если мои доводы верны, он вышибет тебе гребаные мозги.