Успеть до весны

- Антон, ты сам себя слышишь? - Стас как-то нервно сглотнул и, обернувшись, проверил, что водитель маршрутки, в которой они двигались в сторону отеля, не обращает на их разговор никакого внимания. Шастун покачал головой и, стянув кепку, взлохматил и без того спутанные волосы. - Стас, я понимаю, как это звучит. И, тем не менее, он правда тут, - вздохнул он. Арсений, удобно откинувшись на соседнем кресле, фыркнул: - У него такое глупое лицо сейчас. - Ты вот вообще не помогаешь, - огрызнулся Антон, недовольно дернув плечом. - Ну так скажи ему, что мы можем доказать, - на удивление, в отличие от Шаста, который явно нервничал, рассказывая ребятам о том, что с ним может говорить невидимый Арсений, сам Попов был спокоен и пребывал в весьма приподнятом настроении. Ну а что, собственно? Раз в жопу, в которой он оказался, нашелся вход, значит, где-то должен быть и выход. В конце концов, ведь что такое импровизация? Правильно, импровизация - это навык выкручиваться из самых неожиданных жизненных ситуаций. А конкретно эта история тянет на 200 из 10. Что это, если не самый крутой способ для каждого из них доказать, что они профессионалы своего дела? - Мы можем доказать, - повторил Антон и нахмурился под пристальным взглядом трех пар глаз. - Это так жутко, когда ты говоришь о себе во множественном числе, - Оксана поежилась. - Да ну я же не о себе! - Шастун отчетливо начинал закипать. - Он тут, он говорит со мной, и он настоящий! - Тихо-тихо, - Арсений положил Антону руку на плечо, но тот, похоже, ничего не чувствовал. Это все еще было непривычным. Он мог покопаться в своей сумке, но не мог дотронуться до человека. Какие вообще у всего этого правила? - Я пойду посмотрю, что там у водителя есть интересного, а потом пусть сходят проверят. Короче, работаем по проверенной схеме. Дождавшись от Антона кивка, Арсений озадаченно уставился на длинные острые коленки, перегородившие ему проход. - Шаст, а ты не мог бы меня выпустить? - В смысле, блин, выпустить? Ты же сам сказал, что можешь насквозь пройти. - Ты серьезно? Мне и так кажется, что я с ума схожу от всей этой истории, а ты предлагаешь начать через вас ходить? Я тебе Каспер что ли? Или призрак отца Гамлета? - Арсений не отказал себе в удовольствии отвесить Шастуну невесомый подзатыльник. И не больно никому, и самому приятно. - Если ты не подвинешься, я буду лезть через тебя, и заодно посижу у тебя на коленках. - Так я же этого не увижу, - пожал плечами Антон. - Ну так я же буду знать, что именно я сделал, а ты нет, - понизив голос, протянул Арсений. Подумал секунду, и, приблизившись к Антону, прошептал ему в ухо, - и я могу сделать все, что угодно. Шастун резво развернулся, вытягивая длинные ноги в проход. - Сука ты. Дайте ему пройти, живо. Ребята молча переглянулись. - Да знаю я, что звучит это как бред! - голос Антона сорвался. - Но он не хочет ходить через вас, и угрожает мне жуткими вещами, если я не дам ему нормально пройти. Оксана, Сережа и Стас продолжали обмениваться не то растерянными, не то сочувствующими взглядами, но постепенно нехотя освободили проход. - Сразу бы так, - Арсений, насвистывая, отправился в начало автобуса. Пока он ходил, в салоне висело напряженное молчание. Антон пытался поймать взгляды коллег, чтобы понять, что они думают обо всем этом, но те упорно отводили глаза. Стас мял в руках козырек кепки, крепко о чем-то задумавшись, а Оксана с Серым изредка обменивались смущенными взглядами. Антон не был знатоком человеческих душ, но на лицах крупными буквами читалось: “Один пропал, второй сошел с ума. Кажется, мы только что все остались без работы”. - А ты знаешь, что водитель превышает скорость почти на тридцатку? Лично я не хочу умереть окончательно, будучи даже не до конца живым, - Арсений, вернувшись к ним, недовольно поджал губы. - Они же даже мой труп, в случае чего, найти не смогут. - Капец как это сейчас важно! А полезное что-то ты увидел? Чтобы они перестали смотреть на меня, как на психа! - Антон! - Ничего подобного… - Да ладно тебе… Нестройный хор голосов затих на полуфразе. Им было неловко, и было заметно, что от этого Шастун сердится лишь сильнее. - Ладно, извини, - Арсений взял себя в руки. Еще будет время поприкалываться над мелким, и это время не сейчас. - У него там четыре иконки, видимо, он все же понимает, что не бессмертный, на кой-то черт в феврале солнечные очки в зеленой оправе, не думаю, кстати, что ему такое правда идет. Шарф у него синий на пассажирском кресле лежит, с белыми вкраплениями такими, ну знаешь, как мыльные разводы. Очень даже ничего, в самом деле, такие холодные оттенки ему гораздо больше... - Арс, я умоляю тебя, - простонал Антон, закрывая лицо руками. - Все-все, я тебя услышал. Над приборной панелью фотография девочки и русой женщины с каре, лет тридцати пяти где-то, у девочки в руках рюкзак красный. А на самой панели прикольная черная собака с розовым ошейником башкой трясет. Кажется, бульдог. Этого хватит? Антон кивнул и коротко пересказал Стасу все, что услышал. Затаив дыхание, все следили, как Стас направился к водителю, пару минут о чем-то его расспрашивал, а после вернулся, лицо имея сложное настолько, что никто не решался выдохнуть, пока он не скажет хоть что-то. Шеминов сел на свое место, помолчал долгие тридцать секунд, размышляя, а после коротко кивнул. - Все так. Дружный выдох разнесся по салону. - Ура, Шаст, ты официально больше не чокнутый! - радостно вскинул руки Арсений. - Аминь, епта, - Антон тяжело откинулся на спинку сиденья. Он выглядел так, будто только что сдал сложнейший экзамен и отскочил чудом. *** - А все-таки, почему только ты его слышишь, а? - Сережа оперся спиной о стойку регистрации и, пока девушка в форменной одежде колдовала над клавишами компьютера, задумчиво разглядывал Шастуна. Под этим взглядом Антон, казалось, стал даже как-то меньше ростом. - Я-то откуда знаю, - развел он руками. - Хочешь поменяться? Матвиенко замотал головой: - Вот еще. У меня впереди три свободных дня. Знаешь, что я планирую делать? - Сережа поиграл бровями. - Спать, Шаст. Три дня в отдельном номере - это же почти как отпуск. А тебе удачи с Кентервильским привидением. Цепи и краски не оставляй без присмотра. Хохотнув, он выхватил у девушки из рук подготовленный для него ключ и умчался в сторону лифта. Антон, прищурившись, буравил взглядом его спину. - И вовсе я не похож на Кентервильское привидение, - хмыкнул Арсений откуда-то из-за спины. Шастун вздрогнул, но выудил-таки из кармана куртки паспорт и протянул его портье. - Знаешь, мне совершенно не нравится ассоциировать себя с призраком, но если бы я выбирал для себя подходящую ипостась, это, наверно, был бы все же Сэм из “Привидения”. Во-первых, Вупи Голдберг там просто прекрасна, хотя это и не имеет отношения к Сэму. Во-вторых, ну есть некое очарование в классической любовной линии, ты согласен? Он умирает, но продолжает заботиться о возлюбленной даже после смерти. И опять же, Патрик Суэйзи… Кто хотя бы раз в жизни не хотел быть Патриком Суэйзи? Ай’в хэд зе тайм оф май ла-а-айф, вот это вот все. Антон, опустив голову, с силой сдавил пальцами переносицу. - Ваш номер готов, приятного отдыха, - вежливо улыбнулась девушка за стойкой, передавая ему ключ. - Как же Вы вовремя, - пробормотал Антон, с размаху закидывая рюкзак на плечо. Он не был уверен, что Арсению может быть больно, но тихое “Ой!”, раздавшееся за спиной, как-то согрело изнутри. - Я вижу, что ты очень напряжен, - Арсений, который инстинктивно увернулся от летящего в лицо рюкзака, теперь шагал рядом с Шастуном по холлу. - Тебе просто необходимо расслабиться. Антон молчал до самого лифта, но, стоило дверям с мелодичным звоном захлопнуться за ними, он практически заорал: - Ты думаешь?! Мне просто нужно расслабиться?! Почему, блядь, у меня такое ощущение, что только меня пиздец выбивает из колеи вся эта ситуация? А ты хохмишь, прикалываешься, и вообще как будто бы полностью доволен! я бы даже сказал, кайф ловишь. Опять Арсений выделился, а остальные гавно разгребают. Арсений отпрянул от него, прижимаясь к стенке лифта. Лицо полыхнуло жаром, хоть и фактически его организм сейчас кровь не качал. Кончики ушей, если могли бы, вспыхнули бы алым цветом. - Серьезно?! Ты, блядь, серьезно, Шаст?! Ты правда думаешь, что мне по кайфу?! Я вообще не понимаю, что со мной происходит, все, что я могу прямо здесь и сейчас - это, как ты выразился, хохмить, чтобы не провалиться в истерику! Да я в ужасе каждое мгновение, я не понимаю, что со мной и пройдет ли это когда-нибудь! А ты вместо того, чтобы поддержать меня, просто бесишься с самого самолета и постоянно огрызаешься! Думаешь, я выбирал того, к кому придется обратиться за помощью?! Хрен там, ты был последним, к кому я подошел, и сейчас мне кажется, что и это я сделал зря. Под конец голос Арсения сделался глухим и едва слышимым. Антон стоял посреди лифта, закусив губу и стремительно заливаясь краской. - Арс, - его глаза виновато бегали, взгляд метался по стене, у которой предположительно стоял Арсений, - прости. Я… я вообще не подумал. Если мне так стремно от всего этого, то для тебя это наверно вообще жопа. Арсений хотел было промолчать, послать тупого мальчишку в пешее эротическое или как тот Сэм, собрать всю силу воли в кулак и врезать по длинному носу, но Шастун выглядел потерянным и таким виноватым, что злость откатилась куда-то на глубину, будто волна во время отлива. - Жопа, - согласился он. Очень вовремя звенькнул лифт, останавливаясь на нужном этаже. Дальнейший путь до номера они проделали в угрюмом молчании. Арсений думал о том, что будет, если ситуация не разрешится в ближайшие дни. Отменят ли концерты? Смогут ли они найти хоть кого-то, кто поможет им, есть ли вообще такие специалисты? Он был уверен, что Стас сделает все возможное, но сам собой вставал вопрос - а возможно ли вернуть ему прежнюю жизнь вообще? О чем думал Антон, Попов не знал, даже в его нынешнем состоянии он не мог забраться под растрепанные вихры и посмотреть, что варится в этой черепушке, однако сосредоточенная физиономия Шастуна выдавала нешуточный мыслительный процесс. Оно и к лучшему, им обоим совершенно точно необходима пауза, чтобы все обдумать. *** Антон, казалось, просто листал ленту в телефоне, однако не надо было быть бестелесным призраком, которому нечем себя занять, кроме наблюдения, чтобы понять, что вся расслабленность Шастуна - напускное. Во-первых, он все время смотрел в одну точку на экране. Во-вторых, периодически он залипал, замерев пальцем над экраном и закусывая губу, в-третьих, на свободной руке кольца его так и ходили ходуном. Покрутил на указательном, потеребил браслеты, снял с безымянного, надел обратно. Арсений в сотый раз обошел номер по кругу. Решение “жить” в одном номере с Шастуном было логичным, однако же очень, ну вот зверски хотелось с кем-то просто поговорить, а Антон напоминал ежа: тронь только, и он не то что иголками наверх свернется, но еще и плеваться ими прицельно начнет. А у Арсения было что обсудить, на самом-то деле. Например, можно ли ему спать? Есть, пить, писать и прочее он за весь день ни разу не захотел. А если он не сможет спать? А если во сне потеряет концентрацию и провалится к соседям снизу? А если он просто не проснется вообще? Информации было слишком мало, а его единственный проводник в мир людей - слишком неконтактным. Попов подошел к кровати Шастуна и сел на краешек. Естественно кровать не скрипнула и не прогнулась, но очередное доказательство того, что он вроде как больше не часть этого мира, обидно ударила куда-то под дых. - Шаст, - негромко начал он, чтобы не напугать. Антон все равно дернулся и едва не навернулся с кровати. - Я же просил, не подкрадывайся ко мне! - взгляд Шастуна метался в пространстве, словно он пытался поймать Арсения в прицел. - Я не подкрадываюсь, я хочу, чтобы ты расслабился наконец и поговорил со мной, - Арсений опустил глаза и теперь разглядывал дырку на коленке. - А я хочу знать, где ты в данный момент находишься и чем занят, но с этим у нас тоже проблема. - Я могу постоянно говорить и… - Ты и так обычно постоянно говоришь. Лучше возьми вон ложку со стола и стучи ею по предметам. Я хотя бы буду понимать, в каком ты конце комнаты. - Даже если бы я мог взять ложку, а я не могу, то как бы ты отреагировал, если бы в темноте в какой-то момент раздался стук по батарее? - Обосрался бы. - То-то и оно, - невесело усмехнулся Арсений. Про то, что Антон - тот еще ссыкунишка по части ужастиков, он успел узнать непонаслышке. - А на кой черт тебе понадобилась бы в темноте батарея? - Не знаю, посидеть ночью на подоконнике и подумать о том, куда катится моя жизнь? - Вполне в твоем духе, - огрызнулся Шастун, однако же лежать жопой ко всему миру перестал, а сел и подобрал под себя длинные ноги. - Ладно, расскажи что-нибудь. - Вот спасибо за разрешение. О чем хочешь послушать? - М-м-м… - мальчишка задумался, покусывая губу, - почему театральный? Вопрос был банальный, и отвечать на него приходилось минимум сотню раз, однако же Арсений усмехнулся и начал рассказывать. О семье, о поступлении на экономический, о первом посещении театрального кружка, о том, как зашлось сердце, потянувшись к чему-то, чего раньше и в помине не было в распланированной родителями жизни, но, увидев, он сразу понял - это его. О том, как страшно было, что дома не примут, не поймут, что придется делать сложнейший выбор между призванием и родными. Как все обошлось и как хотелось плакать, когда отец поддержал его. В общем-то, в его рассказе не было ничего такого, чего он прежде не рассказывал на разных интервью, но, зная, что Антон его не видит, получалось как-то душевнее, что ли. Немного откровеннее, немного честнее. Шастун перестал изображать на кровати снулую рыбу и, смешно склонив голову к плечу, слушал его. Задавал вопросы, уточнял что-то и переживал так искренне, что Арсений, оборачиваясь на него время от времени, невольно улыбался. - Чего ты ржешь? - когда он все же не сдержал ухмылку в голосе, насторожился Антон. - Ты знаешь, что когда чем-то увлечен, то похож на сову? - уже вслух рассмеялся Арсений. - Голову так набок склоняешь и рот приоткрываешь. Ну хоть сейчас на картинку “найди десять отличий”. - Ой, ну началось, - Шастун явно смутился. Он спрыгнул с кровати и зарылся в сумку. - Я в душ и спать, поздно уже. Арсений проводил долговязую фигуру взглядом и улегся на кровать. Странно, но пока он говорил, паника как-то отступала. Антон вернулся очень быстро, с волос капала вода, однако одежда на нем была уличная. - Пижаму забыл? - Арсений сказал это просто, чтобы придерживаться договоренностей. Он обещал говорить - он говорит. Он совсем не ожидал, что Шастун встрянет в полуприсяде над разбросанными на кровати вещами. - Угу, - Антон комкал в пальцах растянутую футболку с Железным Человеком. Добавить Арсению было нечего, и он молчал, разглядывая мелкого, который в полный рост почти задевал люстру макушкой. Вот казалось бы, семь сантиметров, ерунда, а качество жизни сильно менялось, на самом деле. На Шастуна гостиничные номера вообще не были рассчитаны, разве что в Питере, да и то из старого жилого фонда. Шастун помялся, переступил с ноги на ногу и, исподлобья глянув куда-то в сторону Арсения, пробурчал: - Отвернись. - Чего? - Арсений аж опешил. - Ты дурной? Мы не первый раз вместе живем в номере, ты думаешь, у меня других интересных событий в жизни нет, кроме как разглядывать твое тощее тельце? Антон нахмурился, но по сурово насупленным бровям было ясно, что сдаваться он не собирается. - Отвернись. Арсений сделал глубокий вдох, задержал воздух внутри, медленно выдохнул. - Объяснись, тогда отвернусь. - Это, - помолчав, протянул Антон, - это сложно. Просто раньше я, когда переодевался, всегда тебя видел. Смотришь ты или читаешь, или пишешь что-то. А теперь я не вижу, и.. и… - И тебе кажется, что я на тебя пялюсь? Жду не дождусь, пока ты скинешь штанишки, да? - Арсению было и смешно, и грустно одновременно. - Может, у меня еще и слюни текут? - Да ну прекрати ты! - Шастун раздосадованно сжимал кулаки. - Давай, Антоша, давай, и не забывай бедрами двигать, иначе я ничего не заплачу, - Арсений сам не понимал, почему не может просто смолчать. Это был не первый их неловкий разговор за сегодня, но вот именно сейчас было реально обидно. - Придурок, - прошипел Антон и, громко хлопнув дверью, скрылся в ванной с охапкой одежды. Когда он вернулся, Арсений молча лежал на кровати. Антон убрал все лишнее, выключил свет и забрался под одеяло. В темноте еще некоторое время слышалось его шебуршение. Арсений смотрел в темноту и понимал, что ни черта не видит, как обычный человек. Это же хорошо? Голова гудела, хотелось, чтобы этот бесконечный день наконец закончился, однако засыпать было страшно. В мозгу тоненько и жалко зудело: “Пусть я завтра проснусь и все будет, как обычно”. Надежда жила, но здравый смысл скептически поджимал губы и качал головой. Хрен тебе, Арсений Сергеевич. - Спишь? - шепот со второй кровати вырвал его из нерадостных мыслей. - Нет, - первой мыслью Арсения было промолчать, но Шастун сопел так напряженно, что Попову даже стало интересно, чего же придумал неугомонный длинный на этот раз. - А почему? - Арсений уже почти готов был передумать и отвернуться к стене молча, однако следом раздалось. - Боишься? - А ты как думаешь? - Арсений уперся локтем в подушку и повернулся в сторону Антона. Жить-то они часто жили в одном номере, но ни разу еще не было такого, чтобы вот так, в темноте болтать после отбоя. Как подружки в летнем лагере, ей-богу. - Играем в “Вопросом на вопрос”? - в голосе Шастуна слышалась улыбка. - И что, если так? - Арсений невольно начал подыгрывать, не замечая, что тоже начинает улыбаться. Антон завозился у себя, кажется, садясь в кровати. - Так… чего ты боишься? - А ты считаешь, нечего? - поддерживать игру было на удивление просто, как, впрочем, и всегда в импровизациях с Шастуном. Если не думать о том, что они сейчас вовсе не шутят, а обсуждают его будущее, то слова рождались сами. - Так и будешь мне голову морочить или ответишь? - Что будет, если я завтра вообще не проснусь? - вырвался вопрос, который мучил его уже несколько часов. - С чего бы тебе не проснуться? - казалось, Шастун искренне удивлен таким ходом его мыслей. - Может быть, с того, что сегодня я тоже такой подставы не ожидал? Кто знает, что завтра случится? Антон в темноте вздохнул и выбрался из-под одеяла. - Слушай, - босые ноги прошлепали по полу, после чего Шастун забрался на чужую кровать. - Я тоже об этом постоянно думаю. Стараюсь не представлять, что будет, если нам не удастся разрулить это, а все равно представляю. Становится… очень страшно становится, за тебя, за нас всех. Но нам правда нужно всем отдохнуть, переспать с этим, так сказать, и с самого утра всерьез заняться поисками решения. Сейчас никто из нас все равно уже ничего не может. Поспи. А завтра мы обязательно что-нибудь придумаем. Арсений почувствовал, как от этих незамысловатых слов поддержки, когда он их уже и не ждал, подозрительно повлажнели глаза и в носу защипало. Как, оказывается, мало надо, чтобы утешить его. И какая же он нюня, когда перенервничает. - Обещаешь? - он сам понимал, что звучит сейчас наивно и по-детски, однако же в этот момент казалось, что если Антон пообещает, то обязательно так и будет. - Обещаю, - Арсений не видел, но отчетливо слышал, что Шастун там, на другом конце кровати улыбается. Попов вытянулся поверх одеяла, запуская руки под подушку. Теперь, когда напряжение покинуло его, глаза начали закрываться сами собой. - Ты первый сдался - я победил, - не открывая глаз, хитро протянул он. - Ой, спи уже, я в следующий раз отыграюсь, - фыркнул Шастун, и тихие шаги были последним, что услышал Арсений прежде, чем провалиться в долгожданный сон. *** - Арс, спишь? - произнес Шастун, стоило только ему открыть глаза. - Куда там, уже часа два сижу и просто пялюсь в окно, - Арсений сполз с подоконника. Мало того, что он напрочь отсидел задницу, так еще и едва не умер от скуки, не имея возможности никуда пойти и ни с кем поговорить. Оказалось, что когда тебе не надо умываться, переодеваться, завтракать и листать ленту, то времени становится много. Слишком много времени на то, чтобы просто думать. Зарядка тоже не помогала - через полчаса бедро заболело, а вот думать это не мешало совершенно. Антон выбрался из гнезда, в которое превратилось за ночь одеяло, и потянулся, зевая. - Знаешь, что я думаю? Нам с тобой нужно очень подробно восстановить события позавчерашнего вечера. Ведь должно же было что-то послужить триггером в твоем… эм… превращении. Вряд ли оно само по себе произошло. Надо понять, что стало толчком, тогда мы поймем, как все исправить. Арсений замер посреди комнаты: - Верно, - протянул он, глядя на Шастуна так, словно первый раз увидел его здесь и сейчас. Нет, он не считал Антоху совершенно поверхностным человеком, мальчишка был думающим и целеустремленным, хоть и временами непосредственным, как ребенок. И его идея была очень даже годной. Почему именно этот день? Что случилось тем вечером? Если бы он сам еще помнил его в деталях… К сожалению, последним, что он помнил, был бар в отеле, где они засели после концерта, а дальше картинка будто размывалась. Но он ведь не пил столько, чтобы ничего не помнить. Тем не менее, воспоминания приходили какими-то обрывками: вот они пьют за предстоящий отдых, вот Арсений показывает Сереже фотографии со статуей лебедя. Он потратил целое утро, чтобы смотаться в музей, пока ребята были на эфире, но ни секунды не пожалел. Потом почему-то лифт отеля, он смотрит в свое отражение: глаза покраснели от усталости, морщинки в уголках глаз под равнодушным холодным освещением выделяются особенно ярко, но на губах улыбка, а в взгляде пляшут черти. Он был, кажется, очень доволен. Чем? Дальше наступала темнота. - Ну и? Ты сказал “Верно” и пропал, - взъерошенный и помятый со сна Антон нетерпеливо притопывал ногой. - Не поверишь, я совершенно не помню этот вечер, - Арсений пожал плечами, потом вспомнил, что Антон все равно его не увидит и махнул рукой. - Вообще ничего? - Шастун опустил голову, что-то сосредоточенно изучая в узорах ламината. Арсению бы присмотреться к соседу повнимательнее, но он был слишком занят, пытаясь выдавить из своей памяти еще хоть одну картинку, которая связала бы события в подобие логической цепочки. Чисто, как в операционной. Абсолютный ноль. - Может быть, ты что-то помнишь? - ладно, у него в тот вечер что-то пошло не по плану, но остальные-то были рядом и наверняка видели что-то или кого-то, что могло запустить эту чертовщину. - Я вел себя странно, делал что-то этакое? Антон пожал плечами и, задумчиво почесав отросшую щетину, засобирался в душ. - Ты был собой, - бросил он, проходя в шаге от Арсения, - ну, как ты обычно делаешь, ничего такого. - А обычно - это как? - Арсений вздрогнул, будто Шастун и правда мог его задеть. Ощущение было странным, хотелось коснуться своего плеча. - С легкой ебанинкой. Дверь в ванную закрылась за ним, а Попов остался стоять посреди комнаты, пытаясь избавиться от странного ощущения, что он что-то упустил в разговоре. *** - Может быть, это связано с конкретным днем? - Оксана, не отрываясь от экрана телефона, стащила с тарелки кусочек яичницы и едва не пронесла его мимо рта. - Сейчас посмотрю, что есть по дате 25 февраля. Стас протянул руку, вытаскивая телефон у нее из пальцев. - Поешь нормально. Если бы дело было в дате, то с ним бы такое происходило не впервые, - он с силой потер ладонью лицо и тяжело вздохнул. - Блин, я не верю, что мы все это обсуждаем всерьез. У меня история поиска на ноуте, как у полоумной гадалки: заклятия, потерянные души, наговоры, темные чары… Сережа, клюющий носом в чашку, невнятно качнул головой. - Проклятые артефакты, вызов духов, - зевнул он. - Я полночи не мог уснуть, сотню форумов пролистал, все искал что-то, что похоже на наш случай. Ебанашки там знатные собираются, скажу я вам. Антох, - повернулся он к Шастуну, который, единственный из всех, невозмутимо завтракал, будто и не было ничего странного в том, что из пустого кресла слева от него то и дело раздавались комментарии Арсения. - Спроси его, он ни с кем не ругался в последнее время? Может быть, человек даже казался адекватным, а потом раз и, ну это, проклял что ли. Шастун, не переставая жевать бутерброд, сообщил: - Он тебя вообще-то слышит. - Не ругался я ни с кем, - Арсений сидел, подперев голову. - Ты знаешь, что жующие люди - отвратительны, если сам ни капли не хочешь есть? Антон шумно отхлебнул кофе и передал остальным: - Он ни с кем не ругался и считает, что мы отвратительны. - Я не это сказал! Антон молча дернул плечом и вернулся к завтраку. - А если, - Сережа задумчиво выводил какие-то фигуры ложкой на своей тарелке, - а если подарок? - Подарок? - Стас оторвался от ноутбука, первый раз за утро осмысленно оглядев компанию, собравшуюся за столом. Глаза его покраснели от усталости, и Арсению в этот момент стало по-настоящему совестно: пока они с Антоном дрыхли, уставшие от собственной ругани, остальная компания, кажется, куда более серьезно подошла к вопросу его спасения. Антон, надо признать, тоже смотрел исподлобья и выглядел пристыженным. - Арс, тебе что-то дарили после концерта? Что-то, что ты оставил себе? Арсений задумался. Стоило отгреметь последним звукам заставки “Импровизации”, как для них начиналась самая работа. Люди дарили цветы, игрушки, несли поделки, сладости. Многие хотели сфотографироваться или же просто поблагодарить за их работу, и для каждого взбудораженным, но уставшим парням нужно было найти слова и несколько секунд времени. Мог ли он в этой суматохе утащить что-то неосознанно? Сунуть какую-нибудь безделушку в карман, допустим, брелочек или браслетик? Мог, конечно. Или нет? - Не помню, - пробормотал он скорее для себя. - Он понятия не имеет, - транслировал остальным Антон, залипнув в телефоне. За столом повисла тишина. Каждый смотрел в свою тарелку, напряженно размышляя. Арсению было очень стыдно, что он ничем не может помочь: не помнит, что произошло накануне, не знает, мог ли он сам взять в руки, скажем так, проклятую вещичку. Не мужик, а барышня в беде. Не хватает башни и длинной косы. - Да уж, лица у вас - краше в гроб кладут, - со стороны раздался голос Димы. Арсений обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как от входа в ресторан к ним спешил Позов собственной персоной. - Ты чего тут? - озвучил его мысли Шастун. - Ну а куда я денусь, если у вас тут такой пиздец приключился. Катя, кстати, думает, что я тронулся на почве смены часовых поясов, - Дима отодвинул кресло рядом с Антоном, но был остановлен на полпути: - Не садись на меня! - Не садись на него, ему это не нравится! Позов замер, не донеся пятую точку до сиденья каких-то двадцать сантиметров. - У-у-у, все еще хуже, чем я думал, - он с опаской покосился на пустое кресло, покачал головой и, оглядывая каждого из них, будто видел в них пациентов буйного отделения психбольницы, указал на “по-настоящему” свободное кресло. - Там Арсения нет? - Нет, там его нет, - Антон встал и придвинул кресло Арсения обратно к столу. Словив на себе взгляды команды, он лишь пожал плечами. - А что, он же сейчас начнет ныть, что не хочет сидеть на проходе, лучше уж я сразу. Арсений хотел было закатить глаза, однако толку в этом действии никакого не было, так что он почел за лучшее промолчать. В целом верно - сидеть на проходе он и правда не хотел. - Очуметь, - резюмировал Дима. - По ходу, я как нельзя вовремя. Итак, что вы успели узнать? Пока остальные вводили его в курс дела, Арсений придвинулся ближе к Антону. По идее, его и так никто не мог слышать, однако же побороть многолетние привычки не так-то просто. Они уже несколько лет постоянно находились в большой компании, на людях, на виду, и, если хочешь сказать что-то кому-то тет-а-тет, надо привыкать быть аккуратным. - Спасибо, - негромко пробормотал он Шастуну. - Черт, мне так стыдно, что я испортил еще и Димке отдых с семьей. - Ты не виноват, - также шепотом ответил Антон, как-то интуитивно наклоняясь немного ближе, именно туда, где находилась голова Арсения. Сколько же они за эти годы вот так шептались, сами того не замечая, что, даже не видя его, Шастун склонился ровно настолько, чтобы его ухо оказалось точно на уровне губ Арсения? - Разберемся с этой дрочью, и уж ты нам проставишь такую поляну… - Договор, - Антон, кажется, не сомневался, что вся эта ситуация - временная, и от этого напряжение, созданное ребятами за всеми этими разговорами о темных чарах и проклятых подарках, немного отпустило Арсения. - Как думаешь, дело может быть и правда в каком-то подарке? В смысле, неужели правда кто-то хочет… Он замялся, не зная, как правильно закончить фразу, однако же у Антона были свои версии: - Чтобы ты ненадолго замолчал? Конечно. Чтобы не выкладывал в инсту все подряд хотя бы пару дней? Легко могу себе представить. - Очень смешно, - Арсений хотел толкнуть Антона в бок, однако по плечо провалился в него. - Черт. - Арс, а все-таки? - Дима как раз принял из рук официанта по виду литровую чашку кофе. - Если все-таки на секунду предположить, что Шастун нас не разыгрывает, ты там правда где-то есть и тебе подсунули проклятую вещь, то она, чтобы действовать, должна быть с тобой, так? Ты же, я не знаю, можешь там карманы или что-то такое проверить? Антон заинтересованно обернулся на пустующее кресло, чем в очередной раз заставил команду переглянуться. - Ну, - Арсений похлопал себя по карманам штанов, однако там было пусто, - да я в такой спешке собирался, что ничего не брал. Если бы в сценической одежде что-то было, оно бы там и осталось. - Говорит, нет при нем глаза тритона, птичьих лапок и когтей дракона, - перевел для остальных Антон. - Ой юморист, ой шутник, - фыркнул Арсений и все же рассмеялся. - Придурок. Рот Антона в ответ также разъехался в улыбке. - Нашли время хихикать там, два идиота. От вас обоих толку ноль, мужики. Начните уже тоже думать, - Стас влил в себя остатки остывшего кофе и поморщился. Арсений посмотрел на вспыхнувшие от стыда щеки Антона и еще раз ощупал себя. - Может быть, может быть… - пальцы зацепили тот самый непонятно как оказавшийся на нем кулон. - Еб твою мать! Кажется, я понял! - Что ты понял? - Антон вовсю таращился в пустоту, при этом, удивительным образом, прямо на Арсения, который едва не подпрыгивал от волнения. - Кулон! Сраный кулон! Я нашел его дома, но не мог вспомнить, откуда он у меня вообще. Прихватил с собой в поездку, но на концерт не надевал, а утром, когда вся эта херня началась, проснулся, а кулон был на мне. И я понятия не имею, когда и как его нацепил. - Не было на тебе вечером в баре кулона, - нахмурился Антон и прикусил губу. Щеки его покраснели еще сильнее. - Точно? - Арсений пытался вспомнить, надевал ли украшение до похода в бар или после, когда вернулся в номер. Ну на кой черт ему перед сном цацками обвешиваться? Все их снимают на ночь, а он что, совсем дурак? - Точно, - буркнул Антон, опуская взгляд на руки и уделяя неоправданно много внимания подвескам на своем браслете. - Я ничего не понял, - С другого конца стола подал голос Сережа. - В общем, он говорит, что нашел дома перед поездкой стремный кулон неизвестного происхождения, конечно же, решил взять его в поездку, а теперь этот кулон на нем, хоть он и не помнит, чтобы надевал его. Возможно, тот сам на него забрался. Не знаю. - Дела, - протянул Дима. - Вот зачем ты каждое мое слово переводишь им так, словно я совсем идиот? - Арсений очень хотел сорвать с Антона браслет, чтобы тот перестал на него пялиться и объяснил, почему он так странно себя ведет: казалось бы, минуту назад нормально разговаривали, а тут нате вам опять. - Потому что ты ведешь себя, как идиот! - взорвался неожиданно Шастун, заорав так, что за соседним столиком люди резко прекратили есть и подозрительно на них покосились. - Потому что кто цепляет на себя непонятные украшения? Идиот. Кто не может сутки срастить “А” и “Б”, пока его в лоб не спросят? Идиот! Кто забывает… - он запнулся на середине фразы. - Я курить. Короче, у этого идиота есть проклятый кулон, поздравляю. - Осталось понять, как он работает, - недоуменно глядя вслед Антону, пробормотала Оксана. - И какого хера происходит с Шастом, - добавил Арсений, но его, как обычно, никто не услышал.