Трактир

Перед ними открылся зал непомерно больше чем, казалось снаружи. Их встретили несколько женщин, определенной наружности. Одетые в слишком откровенные наряды. Михаил смерил их взглядом полным сострадания. После чего поспешно отвернулся, скрывая смущение. Они громко захихикали и махнули ему ручкой и как-то особенно пошло и вычурно пошутили, после чего повторно зашлись гиеньим гоготом. Фред был более привыкшим к таким видам, тихо отвернулся не привлекая внимания. Слева была аккуратная деревянная лестница, на перилах которой, как птицы на ветке сидели пьяной наружности разного посола и образа бродяги и достаточно солидные, но лишь на вид люди. Справа расположилась стойка бара, со стороны кухни которой стоял трактирщик, он выглядел как полный человек в летах с седыми густыми и аккуратными усами, такой же аккуратной лысиной, в чистом фартуке и белой рубашке. “Удивительный чистюля!” - подумал про себя Фред. В центре зала стояла небольшая сцена, на которой пели и плясали пьяные мужики, песня их была похожа на рёв медведя, неожиданно прерванного чьим-то сапогом, опустившимся ему на хвост. Они шатались, обнимая друг друга и только чудом не падая оставались на ногах. На каждой стене этого царства греха висели черепа и шкуры. Создавалось ощущение что каждая туша и череп смотрели на вновь вошедших посетителей из-под слегка прикрытых век. И вишенкой на торте была огромная люстра под самым потолком, свечи так же покрывали крысиные черепа, люстра постоянно колебалась, создавая видимость движения колеса. Все внутреннее составляющее зала было покрыто красным светом. “Красно’ как в желудке у козла…” - подумал Михаил и спешно трижды перекрестился. Они, не спеша, как будто идя по полю, усыпленному капканами, прошли к трактирщику. Пол скрипел под их ногами и старые половицы надрывая голоса рассказывали историю этого места. Каждая дощечка была уляпана по-своему и на удивление, и к всеобщему непониманию героев, в трактире не было пыли, но пятен разного происхождения и порой даже неизвестной сути было невероятное количество. Герои шли на встречу судьбе, трактирщик показывал зубы, показывая свое давно въевшееся в его поросшее салом и морщинами лицо. Улыбка его была до того приторной и тошнотворной, что сразу было понятно насколько плохой он актер и насколько редко кто-то обращает на это внимание. Гости подошли трактирщик все протирал и без того чистый стакан, который уже явно не собирался делаться чище. Но его руки продолжали это дело. - Здравствуйте дорогие гости! – поприветствовал служителей хозяин небоугодного заведения, голос его на удивление не соответствовал его внешности и притворной улыбке он был груб и низок, как будто доносился из-за крышки гроба. – Нечасто я встречаю в своем трактире таких господ, сами служители церкви пожаловали ко мне, с какой же целью? – со смешком спросил он их. – Может вы заблудились? Или все-таки церковь оставила вас? От этих слов такой спокойный, обходительный и мягкий Михаил неожиданно для себя покраснел от гнева и возжелал глаголом своим сжечь его проклятые усы. Он сам дернулся от возбуждения и остановил свой поток мыслей, как казалось ему ужасных пыток. Чувствуя некую горечь и обиду за то, что какой-то падший человек, спаивающий людей и дающий работу ночным бабочкам, смог вывести его на такие мысли. Он быстро начал про себя молится, пытаясь исправить свой грех в мыслях о пытках над простым, пускай и падшим человеком. Фред, слыша невнятный, но настойчивый шепот своего друга продолжали разговор: - Туман вокруг заставил нас остановится тут. – В этом месте где каждый пропойца готов отдать последнее за рюмку крепкой. Мы хотим снять комнату до тех пор, пока не сможем уехать- Фред и хозяин заведения поморщились. Ни тому ни другому явно не нравилась компания, но уняв свои чувства, трактирщик, дьявольски мигнув глазом и неожиданно громко рассмеявшись. Да так, что его поистине громкий, как будто лающий смех, поддержала вся свора местных обитателей. Михаил вырвался из своих молитв ощущая невероятное давление со стороны, как всего минуту назад казалось лжерадушного и странного старика-толстуна повеяло невероятной опасностью, да так что оба друга не могли дышать и встали как вкопанные, замерзшие и поливаемые огнем непрекращающегося гогота трактирщика. Отдышавшись переведя дух ойкая и ахая продолжая гнусно хихикать, а все вокруг продолжили свои дела как не в чем не бывало. Трактирщик спустя бесконечно долгую минуту урагана смеха и вулкана гогота, ответил Фреду: - А ты смел, смелый малый, не то что твой дружок, - он ткнул пальцем в церковника,- помыслил меня пытать, но так испугался, что решил отмолиться. - снова заливаясь визгом, но, впрочем, быстро унявшись сказал хозяин адского места. Михаил же на этих словах покраснел, позеленел, а после побледнел, казалось желая слиться с туманом плывущим на улице.– Хорошо есть у меня две комнаты для вас и я даже дам вам их бесплатно, от своего чистого сердца! – ответил хозяин с разрывая на груди пуговицы, выставляя на всеобщий вид жуткого вида шрам прямо там, где у людей находится сердце, а поверх шрама была давным-давно, но очень отчетливо выбита татуировка в виде черного сердца, а поверх нее надпись написанная остроконечными буквами “Сердце”. На шее его висела тесемка с сероватым и слегка местами покрытым ржавчиной, с очень маленькой змейкой зеленого и потасканного цвета змейкой на рукояти ключа. Она противно смотрела одним глазом и казалось вот-вот и спрыгнет с рук трактирщика. Он снял ключ и каким-то невероятно быстрым движением надел порванную рубашку на себя и застегнул все пуговицы, кроме верхней. Ни одной дыры не было рубашка была все так же чиста и даже нитка казалось не смела показываться на глаза этого человека. Все еще бледный от всего происходящего Михаил и Фред чьи глаза кажется готовы были вот-вот вылететь из орбит и обязательно угодить в напиток какого-нибудь местного посетителя, быть проглоченными и незамеченными оставив свое существование неизвестным для выпившего. Трактирщик медленно под веселые заговорческие, затуманенные пойлом и радостные взгляды медленно, чеканя каждый шаг и чудно выпрямляя ноги прошел к двери справа от стойки. Он протянул ключ к двери, вставил и провернул. Замок лязгал и был звук, напоминающий сотни душ пленных в самых темных казематах инквизиторов. Кроме этого звука в трактире не слышалось ничего. Пространство как будто сжалось и опустошилось не было слышно больше рева поющих пьяных мужиков или гогота жриц любви, лишь скрежет и визг старого замка. Все кто присутствовал застыли, а служители схватили за уши не в силах слушать этот ужас и не в силах выдержать миллион взглядов этих странных людей. Наконец все было кончено и трактирщик, обернувшись с улыбкой, казалось желавшей разорвать его щеки. Он открыл дверь и на встречу Михаилу и Фреду вышел запах гнили, плесени, огня и прогоркшего масла, впрочем, быстро ушедшего, но духом оставшегося глубокого в голове обоих людей. Трактирщик с удовольствием вдохнул, эту вонь, как будто перед ним стоял стол с яблочными пышками. -Прошу пройдемте господин священник ваша комната ожидает вас- с все той же мерзкой улыбкой ответил бегемот.