Приближается отлив

Закатав рукава халата до локтей, Дотторе тщательно фиксировал в лабораторный журнал показания с приборов в одном из подземелий Сумеру. Теория подтверждалась: ветви дерева Ирминсуль — и Окаменевшие Деревья, и Цветы артерий земли — в основе своей имели концентрированную энергию Бездны, покрытую пленкой упорядоченной стихийной магии. А значит вовсе не корни Ирминсуля проросли в Бездну — чем принято объяснять возникающие в лей-линиях искажения. Нет, это сама Бездна прорастала в мир — и прорастала уже давно: истории о Цветах артерий земли были стары как мир. И миру это, судя по всему, не причиняло никакого вреда. А значит Бездна — что? Естественная часть уравнения в балансе мира? За попытки понять которую Селестия, тем не менее, уже не раз безжалостно карала целые народы... Хм, любопытно, а что произойдет, если уничтожить Окаменевшее Дерево и выпустить сконцентрированную в нем Бездну? В задумчивости прикусив большой палец, Дотторе записал возникшую мысль на полях журнала и жирно обвел. Нужно обязательно рассчитать математическую модель последствий прорыва Бездны в мир... Может быть, получится использовать эту идею в финальном плане Ее Величества. Не зря ведь она дала ему поручение изучить Ирминсуль. Он как раз прикидывал, какие уравнения подойдут для расчета формулы, когда стрелки на всех приборах одновременно хаотично задергались. Поморщившись, Дотторе поскорее отключил анализаторы — как обычно, кто-то из Отмеченных сбил ему все показания — и лишь затем обернулся ко входу в подземелье. — Я ведь просил ассистента не заходить, пока не закончу, — хмуро приветствовал он Тарталью. Помощника придется снова менять, раз этот не может выполнить простейших указаний. — Так ведь он и не зашел, — Тарталья развел руками, будто в самом деле не понимая, в чем проблема. Потом посерьезнел: — Но он честно пытался меня остановить, не наказывай его. — Плохо пытался, — равнодушно заметил Дотторе. — Зачем ты сюда ворвался? Тарталья помахал в воздухе конвертом из плотной коричневой бумаги. — Ты-Второй узнал, что я буду проездом в Сумеру, и попросил передать посылку. — И предупреждая вопрос о том, почему не оставил конверт у помощника, добавил: — Лично в руки. — И ты согласился поработать почтальоном? — Дотторе взвесил пакет в руках: внутри было что-то объемное, но не слишком тяжелое. — Если честно, я хотел посмотреть, как ты откроешь конверт, — Тарталья обошел вокруг Дерева, касаясь его кончиками пальцев. Приподняв бровь под маской, Дотторе наблюдал, как он поднес руку к лицу, понюхал, осторожно лизнул и тут же поморщился. — Тебя интересует моя реакция — то есть ты уже знаешь что в нем? — сформировав воздушное лезвие, Дотторе неторопливо взрезал конверт, не сводя с Тартальи глаз. Тот молча пожал плечами, с улыбкой привалился спиной к Дереву и даже закинул руки за голову — всем своим видом демонстрируя, что никуда не торопится. Перед тем, как открывать послание, Дотторе еще раз осмотрел конверт, но не нашел никаких пометок. Прекрасно зная Тарталью и его извечное любопытство, он предупредил бы себя, если бы содержимое нужно было от того скрывать. Больше не колеблясь, Дотторе вытряхнул на переносной лабораторный столик три листа бумаги и... костяной амулет. Он погрузился в чтение: одна страница была исписана его собственным мелким почерком — об амулетах, которые научил его делать Тарталья, о способе активации, ее немедленных последствиях, и о вполне успешно установившейся между Вторым, Третьим и Пятым телепатической связи. Еще две страницы были скопированы из книги об амулетах, предоставленной, как выяснилось из письма, тоже Тартальей. Который, заскучав пока Дотторе изучал послание, умудрился незаметно включить один из приборов. Экран с индикаторами немедленно замигал красным, датчики тревожно загудели, привлекая внимание, и Дотторе резко оттолкнул Тарталью подальше. Показатели перестали скакать, но остались в красной зоне. Дотторе потянулся снова отключить питание, но замер, нахмурившись. Таких высоких значений он раньше не регистрировал даже рядом с Синьорой и Скарамуччей, старейшими из Отмеченных на службе Царицы. Что это говорило о Тарталье? Тем временем тот, не обратив внимание на внезапно задумавшегося Дотторе, потянулся обратно к прибору, и тот вновь загудел. Отодвинул руку — гудение стихло. — Регистрируешь эманации Бездны? — хмыкнул Тарталья, глядя с любопытством и... легким вызовом? Дотторе внезапно осознал: он ведь уже видел этот взгляд, и не однажды. Каждый раз, когда Тарталья называл Синьору или Скарамуччу по имени, когда походя упоминал о чем-то, чего не должен был знать, когда появлялся в запертых лабораториях Дотторе. Он будто намеренно разбрасывал намеки и ждал на них какой-то определенной реакции... Дотторе дернул себя за сережку, легкой болью заставляя сконцентрироваться и не утонуть в потоке самых безумных теорий, заполнивших голову. Тарталья никуда не денется; а сейчас имелось более важное дело. Как раз и список всех замеченных за Тартальей странностей можно будет обсудить с другими слепками. — Если тебе хочется полюбоваться на мои мучения при активации амулета, будь добр, не мешай моим исследованиям, — ровным тоном попросил Дотторе, и Тарталья с нарочито разочарованным вздохом отключил питание сам — рисуясь, одним движением руки в воздухе, не коснувшись прибора даже пальцем. Дотторе думал, что готов ко всему, когда делал аккуратный надрез на запястье скальпелем, который всегда носил с собой. Но стоило первой капле крови упасть на амулет — и он будто провалился в ничто. ...кобальтовая синева разливается вокруг, плавно переходит в пурпур и золото, а потом резко чернеет. мерно капает рядом вода — вверх-вверх-вверх, пахнет морской солью и горькой ворванью. гудит в самых внутренностях колыбельная без слов, чарующая и пугающая разом. хрустят на зубах кости — крысиные? человеческие? огни гаснут, в груди разливается онемение, в горле булькает соленая-соленая-соленая кровь, ониксовые глыбы сковывают со всех сторон и нельзя пошевелиться, нельзя закричать, нельзя-нельзя-нельзя дышать... Дотторе пришел в себя от того, что Тарталья выдернул амулет из его судорожно скрючившихся пальцев. Он что-то говорил, но в ушах звенело, как после удара по голове. За глазами пульсировала боль, а по губам текло теплое; Дотторе не с первой попытки сумел поднять слабую руку, провел под носом — на перчатке осталась кровь. Он облизнулся, и от соленого вкуса на языке резко подломились колени, но Тарталья, оставив попытки дозваться, поймал его под мышку и, перекинув руку через свои плечи, потащил к выходу из подземелья. Помощник — Артем? Андрей? мысли путались — при виде них засуетился: подскочил к аптечке, принялся искать что-то, но Тарталья бесцеремонно отпихнул его и усадил Дотторе на пустой ящик из-под оборудования в дальнем углу их разбитого для работы шатра. Протянул руку к лицу, и Дотторе уже хватило координации схватить его за запястье, но не сил — удержать и не дать стянуть с себя маску. Зато потом Тарталья опустил ему на лоб прохладную от гидро-энергии ладонь, и Дотторе неосознанно прикрыл глаза от разом накатившего облегчения. Следом по лицу нежно пробежала волна, похоже, смывая кровь, и второй рукой Тарталья осторожно заправил ему челку за ухо и невесомо провел кончиками пальцев по старому шраму от ожога на правом виске. Против обыкновения, эти касания совершенно не раздражали, а тоже успокаивали, позволяя сосредоточиться на чем-то кроме пульсирующей головной боли. От Тартальи почему-то слабо пахло полынью и чем-то цветочно-сладким; на схваченном запястье размеренно билась лучевая артерия, и Дотторе принялся отсчитывать толчки пульса под пальцами, чтобы еще больше отвлечься от неприятных ощущений. Уже к сто седьмому боль постепенно притихла, и слух начал возвращаться: Тарталья рядом чуть учащенно дышал, продолжая поглаживать его по виску; справа что-то стеклянно позвякивало, а слева кто-то без пауз болтал высоким тонким голосом. — ...вот вечно дела с Фатуи заканчиваются плохо! И нам обычно приходится расхлебывать последствия! Что с этим парнем случилось? Кто он вообще такой? Это же его мы тогда видели с тобой и твоим братом, да, Чайльд? — Потише и помедленнее, Паймон. Не видишь — ему плохо? — Тарталья наконец отнял руки от его головы и отмахнулся от кого-то. По глазам резануло слишком ярким дневным светом, Дотторе прищурился и, подумав, застонал, хватаясь за виски — старательно отыгрывая пострадавшего. Пусть пока говорят без него, а он послушает. Паймон — так звали летающее существо, спутницу загадочного Путешественника, который уже не раз попадал в отчеты агентов Мондштадта и Ли Юэ. Надо же, какая внезапная встреча. — Это Антон Соколов, ученый, проводит здесь исследование, — Тарталья тем временем представил его именем, которое Дотторе обычно использовал в качестве псевдонима, когда хотел сохранить инкогнито. Кто-то из слепков подсказал или, как обычно, сам выяснил непонятно откуда? И значит эта Паймон, хоть и сказала, что уже видела его вместе с Тартальей, не знала кто он на самом деле. — Это наверное очень важное исследование, раз сюда отправили целого Предвестника? — Паймон явно попыталась спросить небрежно, но Дотторе прекрасно расслышал проскользнувшие в ее голос нервозность и подозрительность. — Понятия не имею, я же не ученый, — Тарталья со смехом помахал в воздухе рукой, как бы отталкивая от себя всю эту научную ерунду. Дотторе даже восхитился его актерским талантом: если не знать — поверишь и не заподозришь, что этот самый Тарталья просто обожал совать нос в его исследования и иногда даже давал вполне дельные советы. — Ха-ха, ну да, ты больше драться любишь, — поддакнула Паймон. Если бы не все еще ноющая голова, Дотторе закатил бы глаза: Тарталья любил не драки, он обожал сеять хаос. Сражения были лишь одним из его способов развлечься — но Паймон и этого знать было не обязательно. — Господин Тарталья, пожалуйста, позвольте указать в отчете, что приборы взорвались из-за ваших методов борьбы с обитателями подземелья, — решил подать голос Дотторе, стараясь говорить как можно жалобнее. — Теперь все мои записи пришли в негодность, да и сам я не в состоянии продолжать исследования. Мое начальство будет недовольно... — Ой, да ладно! Подумаешь, пару раз промазал, когда стрелял, — с легкостью подыграл Тарталья, нагло усаживаясь прямо на стол, рядом с переносной алхимической лабораторией. Дотторе исподтишка бросил в его сторону убийственный взгляд, но Тарталья его мастерски проигнорировал и подмигнул в ответ. — А теперь все насмарку! — не скрывая радости воскликнула Паймон. — Чайльд, ты просто невозможен. Мне даже немножко жалко этого парня, хоть он и из Фатуи. — Доктор, неужели ваше исследование Окаменевшего Дерева утеряно?! — помощник — точно, все-таки Андрей — все это время копавшийся в аптечке в поисках неизвестно чего, решил вмешаться в разговор — и гарантировано обеспечить себе отставку. Какой идиот выдает потенциальному врагу лишние подробности? — Да, я не успел ничего проанализировать, — Дотторе с трагичным вздохом опустил плечи. — Нас лишат финансирования и запретят продолжать исследования, — он надеялся, что Андрей сообразит и не станет выяснять прямо сейчас, кто вообще способен лишить финансирования Четвертого Предвестника Фатуи, кроме лично Ее Величества Царицы. — Вы изучаете Ирминсуль? — Паймон бесцеремонно подлетела ближе и уперла руки в бока, с подозрением заглядывая ему в лицо. Дотторе пожал плечами и воспользовался общепринятым объяснением: — Ну да, ведь лей-линии и Деревья в подземельях поражены Бездной. Я понимаю, что для вас все Фатуи — враги, — он демонстративно поморщился и вздохнул, — но нас тоже волнует безопасность этого мира. — Нет-нет-нет, они не поражены, а порождены Бездной! Ой! — Паймон вскрикнула, когда Путешественник дернул ее за плащ, сияющий с изнанки звездами. Дотторе, прищурившись, склонил голову к плечу. Интересно. Он сам только сегодня пришел к такому же выводу, так откуда эти двое могли знать? — Надо же, не думал, что Моракс рискнет раскрыть вам такую страшную тайну, — заметил Тарталья с усмешкой, беззаботно покачивая свешенными со стола ногами. — В нынешние времена она мало кому известна. Наверное, даже не всем Архонтам. Мало кому — это, например, самому Тарталье. Еще один пункт в список необъяснимых пока фактов о нем, которые стоит обсудить с самим собой. — Нет, это не Чжун Ли нам рассказал, — покачала головой Паймон, и на этот раз Путешественник не стал ее прерывать; он сам теперь с интересом смотрел на Тарталью. — А он знал?! Может и правильно Дайн не любит Архонтов! Бродяжка ведь тоже вечно уходит от наших вопросов! — Паймон грозно потрясла кулачками и топнула ногой по воздуху. — Зато Чжун Ли рассказал нам, кто такие Отмеченные, — неожиданно добавил Путешественник, прямо глядя Тарталье в глаза. Дотторе сначала не понял к чему это, пока он не продолжил: — А потом Дайнслейф сказал, что именно Отмеченные в Каэнрии спровоцировали ее уничтожение, когда разрушили крупную ветвь Ирминсуля и выпустили в мир энергию Бездны. Хм, вот как? У Дотторе просто зачесались руки начать расчеты — количество энергии в одном Дереве, последствия прорыва, площадь воздействий, сроки развеивания излишков энергии... Какого же размера должно было быть Дерево, чтобы зацепить целый регион? Он почти потянулся к блокноту и перу на столе, вот только Путешественник повернулся к нему и жестко спросил: — Фатуи ведь не хотят повторения Катаклизма, правда? Зачем вы на самом деле исследуете Окаменевшие Деревья? Дотторе не успел ответить, потому что Тарталья вдруг откашлялся, привлекая внимание. Он заговорил, поставив локти на колени и упершись подбородком в скрещенные пальцы, и на его лицо как будто наползла тень, приглушая яркий синий цвет глаз. — Хм, а я слышал другую версию этой истории. Отмеченные в Каэнрии планировали бросить вызов Селестии и вернуть в мир Баланс между Хаосом и Небесным Порядком, — на этих словах Путешественник заметно вздрогнул и подался вперед. — Два бога хранили этот мир в равновесии, но однажды, тысячи лет назад, Божество Селестии убила Божество Бездны, и в мире воцарился неизменный Порядок. Она не желает возвращения Баланса и потому повелела Архонтам уничтожить Каэнрию. Тарталья не шевелился, не мигал, кажется, даже не дышал. В шатре висела мертвая тишина, нарушаемая лишь его негромким голосом. То, что он рассказывал, не найти было в книгах, да и очевидцев тех событий, помимо разве что Моракса, в мире скорее всего не осталось. Но почему-то даже мысли усомниться в его словах не возникало. Дотторе уже замечал раньше: когда голос Тартальи становился по-особенному глубоким и размеренным, ему нельзя было не верить, как под гипнозом. Паймон выглядела откровенно шокированной, да и Путешественник тоже. Сам Дотторе уже немного привык к таким фокусам и сумел сохранить критичность; потом нужно обязательно составить отчет для Царицы, отметить моменты, которые он знал и раньше, прояснить истинность остальных частей истории. Ах да, и не забыть упомянуть Пьеро некоего Дайнслейфа, который тоже знал что-то о прошлом Каэнрии. — Но чем плох порядок? Без него случился Катаклизм! Вылезли монстры! В Инадзуме мы видели их тени через артерии земли... — Паймон потрясла головой, будто только что проснувшись. — Если пружина перетянута и ее слишком резко отпустить — происходит срыв, — пояснил Тарталья, не меняя тона. — Но если она натянута слишком долго — со временем пружина начнет разрушаться сама по себе, от ржавчины. Или эрозии. Поэтому ее нужно ослабить заранее, сломить Порядок. И лишь потом выпускать Хаос. Но в Каэнрии выбрали обратную последовательность действий. Весы качнулись слишком резко. Такая логика отлично объясняла, почему планы Ее Величество включали в первую очередь сбор Сердец Бога и поиск способов добраться до Селестии. А поручение Дотторе приступить к исследованиям Ирминсуля пришло не так давно, чуть меньше года назад. Если подумать — как раз вскоре после вступления Тартальи в Фатуи... — А откуда взялось Проклятие? — сглотнув, хрипло спросил Путешественник. — Богине нужно было куда-то деть вырвавшийся на свободу Хаос — почему не запереть его в тех, кто пошел против ее воли? Кстати, именно поэтому проклятые куда комфортнее чувствуют себя в Бездне, а не в Тейвате, — спокойно ответил Тарталья. Хм, опять же, звучало логично — Орден Бездны получил название не просто так. Сдавленный хрип со стороны Андрея привлек всеобщее внимание: — Это... это... богохульство! Боги Селестии хранят человечество! Бездна — враг всего мира! А не вот это вот все, что вы рассказали! — задыхаясь и махая руками, выпалил он. Дотторе смерил его мрачным взглядом, испытывая чувство дежавю. Точно так же — богохульством — назвали его дипломный проект в Академии Сумеру. И с чего он решил, что этот закостеневший в своем невежестве идиот подает надежды, и принял его к себе на работу? — А, ну значит первоначальная версия Путешественника была верной. Я-то свою просто в старых сказках слышал, — беззаботно отмахнулся Тарталья, резко выпрямившись и подтянув одно колено к груди. Тень с его лица соскользнула, превращая обратно в беспечного мальчишку — как будто и не он вывалил только что целую гору откровений. Кстати, на того, кто уже не раз вмешивался в планы Фатуи — Путешественник мог доставить куда больше неприятностей, чем уже бывший ассистент Дотторе. — Андрей, начинайте собирать оборудование. Нам придется возвращаться в город, — скомандовал Дотторе стальным тоном, поднимаясь на ноги и сгоняя Тарталью со стола. Тот легко поддался, спрыгнул и подмигнул Андрею, который, все еще красный от возмущения, направился в дальний угол шатра. Путешественник проводил его внимательным взглядом и негромко задал вопрос, который волновал и Дотторе: — Почему ты все это рассказал? Я до сих пор никак не мог понять целей Фатуи и Царицы, но теперь, кажется, догадываюсь. Но это не значит, что я согласен с вашими методами и не буду мешать вам, когда опасности подвергаются невинные! — Зато теперь ты дважды подумаешь, прежде чем вмешиваться, когда угрозы нет, правда? — с улыбкой уточнил Тарталья. — Мне кажется, ты тоже понимаешь важность мирового Баланса. — Стойте, это все-таки была не сказка? — Паймон растерянно крутила головой от одного к другому. Путешественник не сводил с Тартальи глаз. — У тебя ведь есть Метка, верно, Чайльд? Поэтому ты так много знаешь, — он не спрашивал, а скорее утверждал. Дотторе как раз тянулся к своей маске, стоя к ним спиной, и не удержался от тихого хмыканья. Нет, не поэтому. Другие Отмеченные на службе Царицы никаких сверхъественных знаний о многотысячелетнем прошлом не демонстрировали — ну, разве что Коломбина со своими лекциями о Сал Виндагнире, которые Дотторе всегда слушал с удовольствием. Тарталья промолчал с загадочной улыбкой, и Паймон вдруг пискнула, взмахнув в воздухе руками: — О-о-о, твоя сестра ведь сказала нам с Дайном, что Чужой пропал из Бездны! Чайльд, а как давно ты получил Метку? Ой, и ты ведь рассказал, что Богиня убила прошлое Божество Бездны. Но тогда кто такой Чужой? Может, его она тоже убила?! Дотторе заинтересованно приподнял бровь. Чужой исчез? И еще сестра Путешественника здесь при чем? Предстоящий отчет Ее Величеству удлинялся с каждой минутой. — Я упал в Бездну, когда мне было четырнадцать. Восемь лет назад, — прервал ее болтовню Тарталья, проигнорировав вторую часть вопросов. — А зачем твоя сестра ищет Чужого? Дотторе нахмурился под надетой наконец маской. С одной стороны, ему еще ни разу не доводилось ловить Тартатью на прямой лжи, хотя он и мог недоговаривать, делать вид, что не понял, шутить или просто уходить от ответа. С другой, если названный им срок — правда, то странности в его поведении не объяснишь большим возрастом, как Дотторе раньше подозревал. — Она ищет способ снять Проклятье с Ордена Бездны и бывших каэнрийцев. И верит, что для этого нужно разрушить еще одно большое Дерево, и Чужой бы ей с этим помог, — Паймон простодушно вывалила все ответы, и Путешественник закатил глаза. — Ой... — Думаю, на этой ноте мы вас покинем, — он снова схватил Паймон за кончик плаща и потащил за собой к выходу из шатра. — Это была познавательная встреча, Чайльд, доктор Соколов. Надеюсь, встретимся не скоро. — Передавайте привет Мораксу, если увидитесь, — Тарталья с улыбкой помахал им рукой вслед, но стоило им скрыться, как он резко посерьезнел и перевел оценивающий взгляд на Андрея, который все еще возился с коробками, даже спиной излучая неодобрение. — Ты ведь понимаешь, что я обязан предоставить Царице и Пьеро отчет о том, что здесь сегодня произошло? — привлек внимание Дотторе, когда шаги Путешественника окончательно стихли. Тарталья не стал делать вид, что не понял намека: — Они и так знают почти обо всем, о чем я рассказывал. Разве что информация о сестре Путешественника, которая, похоже, возглавляет Орден Бездны, будет полезна. — Действительно ли с каэнрийцев можно снять проклятие? Пьеро, я думаю, заинтересуют такие новости, — Дотторе постукивал пальцами по столу, раскладывая полученную информацию по полочкам и мысленно структурируя свой будущий отчет. Взгляд Тартальи потяжелел, он молча покачал головой и резко сменил тему: — Ты вроде подумывал уволить помощника? Когда Дотторе с удивлением кивнул, он в два шага беззвучных оказался у того за спиной. Коснулся двумя пальцами основания шеи, и Андрей резко выпрямился и застыл, точно парализованный электричеством. — Забудь! — голос прозвучал со странным отзвуком, будто отдаваясь эхом в высоком пустом помещении, и Андрей повалился на землю без сознания. Дотторе удивленно поднял брови, забыв на миг что под маской Тарталья не увидит его лица, но тот пояснил сам, не дожидаясь вопросов: — Он уже продумывал, как бы сбежать и слить информацию в Академию. Тарталья присел, похлопал Андрея по щекам, не добился реакции и тогда обрушил на него небольшой водопад воды. — Хм, на первый раз вышло слишком сильно. Надо будет еще потренироваться. — Могу предложить на ком. У меня хватает нерадивых сотрудников, — хмыкнул Дотторе, с отстраненным интересом наблюдая, как Андрей пытается подняться, но не может справиться ни с руками, ни с ногами. Такой способности у Отмеченных он раньше не фиксировал. Тарталья умел удивлять — и, пожалуй, пугать. — Кстати, — в руке у него из ниоткуда возник костяной амулет, о котором Дотторе в суматохе почти забыл: — Теперь он привязан к тебе, по идее больше таких неприятных эффектов не будет. Зато сможешь сам проверить, о чем он думает. У него сейчас никаких ментальных барьеров — удобно для практики. Дотторе слегка колебался, протягивая руку за амулетом — жуткие ощущения были свежи в памяти, но любопытство и потенциальная польза перевесили. Он осторожно коснулся костяного луча, и когда ничего немедленно не произошло, забрал амулет. Прислушался к себе: где-то на грани слышимости, будто изнутри черепа, зазвучало тихое бормотание: — Где я, что это за место, как я здесь оказался, кто это такие, где мама с папой, почему я не могу встать... Тарталья щелкнул пальцами у него под носом, и бормотание отодвинулась на задний план, позволяя сконцентрироваться на реальности. — Поначалу может быть сложно сосредоточится, но потом станет проще. Удачных экспериментов, Первый. И просто исчез. Ни тени, ни дымки, ничего — Дотторе даже моргнуть не успел. Только покачал головой и внезапно поймал себя на идее: если сейчас он читал мысли Андрея — то, выходит, там, в подземелье, слышал Тарталью?