Приближается отлив

Портал в Селестию открывался сложным, многоступенчатым, многодневным ритуалом: Сандроне пришлось выстроить своих Марионеток с семью Гнозисами в руках вокруг платформы, инкрустированной магическими символами из лунного серебра, чтобы обеспечить его стабильность. Остальные Предвестники охраняли подходы к Заполярному Дворцу от посланников Богини. Удачно, что их внимание отвлекали снаружи. Ведь сегодня, в ночь полнолуния, ритуал вступал в завершающую фазу, и у Пьеро был лишь один шанс исполнить задуманное, если он не хотел, чтобы кто-либо узнал о его планах. А он не хотел. Ее Величество слишком легко поддалась лживому языку Чужого и даже не подумала всерьез проверять его слова. Рассеянный ум не зря был седьмым, самым важным запретом — сломленный разум легко поддается злу и приемлет ложь. Именно поэтому сейчас Пьеро был вынужден создавать копию Ножа с двумя лезвиями в тайне ото всех. Снаружи на страже стояли два агента с шарманками, которые Пьеро кропотливо восстанавливал по чертежам, оставшимся после Катаклизма. Технология создания шарманок тогда хранилась в строжайшем секрете, и лишь чудом ему удалось найти позднее сохранившиеся бумаги в разрушенной резиденции Верховных Смотрителей. Агенты поклялись в верности ему лично и идеалам Аббатства, так что их вернее было называть уже смотрителями; они были готовы пустить в ход математически выверенную, «чистую» музыку, подавляющую любую магию по его приказу. Но даже они не знали, чем он сейчас занят. Он ждал только Арлекин — раз уж именно ей предстояло оборвать жизнь Чужого с помощью копии Ножа, которую Пьеро планировал воплотить сегодня в реальность, именно она должна была коснуться его первой. Все как предсказывали Оракулы пятьсот лет назад — удар двум Богам будет нанесен в одно и то же время, тем самым размыкая цикл, повторяющийся в мире испокон веков. Мотивы девчонки Пьеро мало интересовали, главное он видел, — она настроена решительно. Царица же тем временем оборвет жизнь Богини. А уж Пьеро затем без промедлений обеспечит ее собственную кончину; если прав был Дотторе в своих подозрениях о предохранителе, встроенном Богиней в Нож, то Царицу тоже нельзя оставлять в живых. Всего-то и нужно будет в момент, когда сущность Богини перейдет в Царицу, парализовать ее звуками шарманок и обернуть Нож в ее собственной руке против нее. Пьеро хорошо разбирался в условиях и условностях магических ритуалов и был почти уверен: этого будет достаточно, чтобы закольцевать магию и лишить сущность Богини привязки к Тейвату. Пьеро успеет направить Нож в ее сердце. Хотя… когда-то его звали Лиам Бирн. Верховный Смотритель преследуемого Аббатства Обывателей. Идти в последний бой, пожалуй, было уместнее под этим именем — именем, внушавшим страх последователям равно Бездны и Селестии в Каэнрии. Именно он освободит мир от влияния двух сил, тянущих его в разные стороны. В Селестию войдут он и Царица в сопровождении двух шарманщиков, больше она никого не хотела подвергать опасности. Достойный выбор для правительницы — и, одновременно, существенно облегчающий Лиаму задачу. Оставшиеся Предвестники останутся и дальше охранять портал и марионеток, чтобы никакие неожиданности или происки врагов не сорвали финал плана. Только два слепка Дотторе все еще пропадали — младший задержался в Мондштадте с окаменевшими Фатуи, а второй — снова уехал в Сумеру, одержимый своей идеей-фикс оживить огромного стража руин в Долине Ардрави. Царица ведь всерьез намеревалась следовать предложению Чужого и выпустить Бездну в Тейват, уничтожив Окаменевшее Дерево. Лиам, чтобы не раскрыть свои планы раньше времени, позволил ему эту вольность, но держал рядом с ним своего человека, готового вовремя остановить безумного гения. Матовая поверхность Ножа, лежащего на каменном постаменте в центре магического круга, будто поглощала свет, отраженный от лунного серебра. Когда луна коснется горизонта, воплощение будет завершено, а пока… — Надо же, какая праздничная атмосфера: все так блестит и переливается! — веселый голос раздался прямо над ухом, слишком близко, и Лиам на рефлексах прямо в развороте с помощью Глаза Порчи послал в подкравшегося рой тонких и острых льдинок. Которые зависли перед лицом Чужого, не причинив вреда, и через пару секунд осыпались к его ногам. Лиам со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Ну конечно, кто же еще мог проникнуть в зал ритуала в обход его смотрителей? Нужно будет напомнить им никогда не терять бдительности! — И не подумаешь, что совсем скоро прольется чья-то кровь, — договорил Чужой невозмутимо и растянул губы в откровенно мерзкой, провоцирующей улыбке. Вот только Лиам не пропустил его мимолетный взгляд в сторону Ножа. Почти испуганный. Как будто Чужой раньше уже сталкивался с ним. Странно, об этом в предсказаниях не упоминалось… — А у Богини она есть? Я думал в ваших венах течет сама магия, — с не особо убедительным любопытством поинтересовался Лиам, чтобы потянуть время. Он судорожно пытался просчитать, зачем Чужой явился. Что-то подозревал? Лиам осознавал, что в их последнем разговоре, к сожалению, себя выдал, не сумел сдержать свою ненависть. Чужой наверняка догадалася, что он остался верен идеалам Аббатства, и теперь ждал от него подвоха. Но по крайней мере, он не мог знать о ритуале для создания копии Ножа — два десятка сестер-оракулов когда-то пожертвовали своими жизнями, запечатывая это знание от обоих Богов. Хм, может, получится немного заморочить ему голову? Пускай он ждет хитрости от Лиама — и тогда завтра подпустит Арлекин на расстояние неожиданного удара. — О, нет, я имел ввиду себя, — заметил Чужой небрежно, никак не демонстрируя напряжения или готовности дать отпор. — Тебе ведь хочется пустить мне кровь, а, Верховный Смотритель? — он с интересом наклонился вперед, разводя руки в стороны — будто предлагая ударить в сердце прямо сейчас. Лиам прищурился и поджал губы, судорожно просчитывая, как убедить Чужого, что ему пока ничего не угрожает до смерти Богини. — Твои сладкие речи отравили разум Царицы, но я не пойду против ее приказов, даже если не согласен с ними, — процедил он, не надеясь всерьез, что Чужой так запросто купится и поверит врагу на слово. И верно, тот лишь покачал головой, скептически прицокнув языком, и глумливо заметил: — Слишком легко сдаешься. Как будто и не смотритель. — Тебе ведь Дотторе проболтался про Нож? — спросил Лиам, не комментируя издевку. Он уже знал от своих шпионов, что Чужой перед отъездом провел ночь в покоях Дотторе, а значит их отношения были достаточно близки. — Наверняка и про защиту Богини тоже рассказал? Что же случится, если сначала им убить тебя? — он позволил жажде крови прорваться на секунду в голос. Чужой пожал плечами и вдруг подхватил Нож с пьедестала. Лиам дернулся было вперед — выхватить, да тут же и заколоть на месте, какой соблазн! Но он быстро взял себя в руки: Чужой слишком хорошо умел провоцировать. Нужно держать разум ясным. И помнить о пророчестве. — Сам не знаю. Не хочешь проверить? — Чужой уже протягивал Нож ему рукоятью вперед. Лиам медлил, не понимая, чего он хочет добиться. Тянуло посмотреть ему в глаза, чтобы попытаться прочитать намерения, но Лиам не поддавался этой мелкой компульсии — риск попасть под его чары того не стоил. По губам Чужого медленно снова расплылась усмешка, и он наконец отступил и небрежно бросил Нож обратно на пьедестал; у Лиама почти дернулись пальцы уложить его в правильное для ритуала положение, но он устоял на месте. — Сложно решиться и рискнуть? — почти сочувственно протянул Чужой. — Ты не веришь мне, когда я говорю, что миру придет конец без обоих богов, но не готов убить меня из иррационального страха, что я воскресну в тебе? Кстати, кого ты планируешь подставить под сосуд для Богини? Какой пешкой пожертвуешь на этот раз, оглушив с помощью шарманок? — он склонил голову к плечу, все еще усмехаясь. Лиам лишь моргнул, стараясь не показать своего ошеломления — он ведь о совсем не задумался о риске для себя. Впрочем, такая трактовка его поступков однозначно была на руку — все, теперь Чужой будет ждать удара лишь после смерти Богини. С другой стороны, его догадка о подставной пешке была опасно близка к истине. Ему не удастся рассказать сказку, как Арлекин, что шарманки не дадут сущности Богини переселиться. А уж когда завтра Чужой увидит Царицу с Ножом в руках — сомнений у него и подавно не останется. Как заставить его промолчать? Впрочем, он сам не рвался убивать Богиню, зато настаивал на необходимости восстановить Баланс. — Не сам ли ты говорил, что такова цена изменений? — Лиам как можно небрежнее пожал плечами, а потом наконец посмотрел Чужому в глаза, изо всех сил демонстрируя искренность. — В конце концов, ты тоже не хотел бы ее воскрешения. Чужой на миг прищурился, решая что-то для себя, а потом вдруг отвернулся и пошел к выходу из зала. — Верно. Если ты преуспеешь, то у мира появится шанс найти ей замену, пока ты будешь охотиться на меня, — бросил он через плечо, не оглядываясь — и, к счастью, не видя лицо Лиама, на котором наверняка застыло презрительное выражение. Он слишком плохо знал Аббатство, если верил, что они оставят хоть какой-то шанс на подобное. Именно для предотвращения этого и был создан ритуал копирования. Из-за приоткрытых дверей зала продолжал доноситься издевательский голос: — Господа смотрители, поздравляю, вы только что проворонили покушение на своего главу. О, привет, Билли! Лиам едва успел уложить Нож на пьедестале, когда последний луч заходящей луны упал на него, преломившись в системе линз, и создал призрачное пока отражение. Подбитые сталью каблуки Арлекин пустили под сводами зала звонкое эхо; когда она наконец подошла, прямо под ее восхищенный вздох второй Нож наконец обрел форму рядом с первым. Дело сделано. — Я уже знаю, как застану черноглазого ублюдка врасплох. Нож отлично взаимодействует с Меткой, — зачем-то начала делиться планами Арлекин, с благоговением забирая копию. Впрочем, если это поможет ей набраться решимости… Лиаму было не впервой выслушивать исповеди, он умел делать это с соответствующим — сочувствующим и понимающим — выражением лица. — Он сделал меня чудовищем, убийцей, и теперь заплатит за это. Даже если это будет последнее, что я совершу в жизни, — она стиснула кулаки, скрипнув кожаными перчатками. Лиам пересилил свое естественное отвращение к Отмеченным и опустил руку ей на плечо. Вспомнил одну из старых проповедей перед паствой: — Он виновен, и он получит по заслугам. Он умрет за тех, кого извратила его магия, за хаос и безумие. — Да, пусть даже его кровь будет на моих руках и я останусь убийцей, но больше он никого не подведет к этому кровавому и жестокому пути! — Арлекин прерывисто вздохнула. — Если бы один из воспитателей в приюте, Дауд, не открыл мне глаза на то, как изменила меня Метка… Я бы не увидела, во что превратилась. Никто не заслуживает такой судьбы! Лиам, продолжая сжимать ее плечо, пренебрежительно закатил глаза у нее за спиной. Так типично: страдать и плакаться, перекладывая всю вину на Чужого, после того как сам открыл ему дорогу в сердце. Бездна проникает в тех, кто не блюдет Запреты! Не один еретик, казненный им в еще Каэнрии, точно так же отрекался от своего божества — тем самым лишь усиливая презрение Лиама к Бездне и ее почитателям. Впрочем, последователи Селестии были зачастую не менее слабы в своей вере. Арлекин все продолжала рассказывать про Дауда, который когда-то тоже получил от Чужого Метку, совершил свою долю преступлений, но раскаялся. Единственный, кого она пощадила из старых воспитателей приюта; тот, кто убедил ее, что это не она виновата в том, что повесила директора на воротах прямо на глазах у других детей, а Метка. Лиам уже не слушал эту бессмысленную болтовню. Арлекин заплатит за свои грехи после, как и остальные Отмеченные. У него уже были готовы планы для каждого из них. Небо за окнами уже начинало светлеть, и наконец он ощутил приближение Ее Величества по подступающему холоду — каждый выдох теперь обращался в пар. Когда высокие створки тронного зала с негромким шелестом распахнулись, он напоследок крепко сжал плечо Арлекин и отошел, чтобы поклониться Ее Величеству. Время пришло. …Портал переливался разными оттенками, от перламутрово-зеленого до ультрамариново-синего, от кораллово-розового до темно-карминного — но в основе, глуша все цвета, поглощая яркость, зияла тьма. — Надо же, не отличается от портала в Бездну вот ни капельки, — с отчетливо слышимым в голосе весельем заметил Чужой за их спинами. Пьеро, обернувшись, пронзил его угрожающим взглядом, и Чужой тут же поднял руки в воздух, демонстрируя, мол, он ничего такого не имел ввиду. Один из Дотторе, склонявшийся к нему, очевидно, чтобы задать уточняющий вопрос, выпрямился и тоже благоразумно промолчал. Царица шагнула в портал без колебаний и без торжественных прощальных речей; инструкции Предвестникам она раздала еще вчера, и сегодня в ней осталось место лишь для целеустремленности. Нож в ее руке в момент соприкосновения с порталом полыхнул ядовито-зеленым светом, но Царица даже не помедлила. Лиаму тоже следовало поторопиться. Он обменялся последним взглядом с Арлекин, жестом направил двух смотрителей с шарманками за Царицей и лишь потом шагнул сам, замыкая их маленький отряд. Селестия предстала перед его глазами: голубая пустота, парящие тут и там осколки камней, острова побольше и куски каменных зданий — две колонны, соединенные изящным портиком, стена с оконным проемом, часть пола с филигранной мраморной мозаикой… Смотрители с очевидным во взглядах и позах любопытством осматривались по сторонам, совершенно позабыв о своих обязанностях — поддавшись греху Блуждающего Взгляда, они упустили из виду Царицу. Царицу, застывшую на дальнем конце острова с широко расправленными плечами и вскинутым подбородком напротив двух фигур. Плывущая в воздухе неплотная дымка скрадывала их очертания, но в одной из них — высокой, массивной, в развевающихся алых одеждах и не касающейся земли ногами — Лиам без промедления опознал Чтеца Бездны. Шарманщики после резкого толчка в плечи наконец опомнились и заиграли блокирующую мелодию, и Чтец с пронзительным, скрипучим выкриком упал, хватаясь за голову. Вот только вторая фигура перед Царицей вообще никак не отреагировала. Невысокая светловолосая девушка в белом платье стояла скрестив руки на груди. Мерцающие в ее прическе цветки интейвата дали Лиаму неплохой намек на ее личность. — …не знала, что технологии Аббатства Каэнрии дожили до сегодняшнего дня. Мое восхищение, — он услышал лишь окончание фразы Принцессы Ордена Бездны, а затем она перевела взгляд на него. — Но у нас с вами сейчас общая цель. Враг моего врага и так далее. Так что, может, прикажете им прекратить? Даю слово, что мы не попытаемся причинить вам вреда. Лиам не собирался ее слушать, наоборот, потянулся за кинжалом, спрятанным в ножнах под мышкой, но Царица внезапно резко вскинула руку в повелительном жесте, останавливая и его, и смотрителей. Один из них, растерявшись, сбился с ритма, другой вообще прекратил играть — и мелодия захлебнулась. Чтец медленно поднялся, сначала на одно колено, затем выпрямился в полный рост. Его голова, увенчанная шлемом с пятью отростками, тем не менее осталась склоненной — демонстрируя, что не опасен и покорен своей Принцессе. — Вопрос в том, что ты намереваешься сотворить после, — ровным, безэмоциональным голосом заметила Царица. — Орден Бездны в последнее время стал куда меньше попадаться под ноги моим агентам. Это наводит на подозрения. — Я никогда не скрывала своих целей, — небрежно отмахнулась Принцесса. — Я хочу мести за народ Каэнрии и хочу обратить вспять Проклятье. Так уж сложилось, что ты держишь в руках ключ к ним обеим. Я посчитала более эффективным сначала попробовать решить дело миром. Прошу лишь позволить мне самой убить Богиню этим Ножом. — Как Нож поможет обратить тебе Проклятье вспять? — нахмурилась Царица. К сожалению, ответ на этот вопрос был Лиаму известен — как, похоже, был он известен и Принцессе, бросившей в его сторону быстрый, немного недоуменный взгляд. — Под Драконьим Хребтом, куда Эндзе, к сожалению, попал после ваших Предвестников, он разузнал, что убивший Богиню получит ее дух и силы. Ради сохранения Баланса в мире, — пояснила Принцесса, кивая на почтительно склонившего голову Чтеца, и проникновенно приложила руку к груди. — Вы собирались получить ее силу себе, но если мы заключим союз, если я использую ее чтобы помочь своим людям… Архонта Льда называют еще Архонтом Любви. И ради любви к невинно пострадавшему народу Каэнрии, я молю отдать мне Нож. — Ваше Величество, вы же не намерены всерьез верить слову Ордена Бездны? Вам Тартальи не достаточно? — резким тоном вмешался Лиам, пытаясь перехватить инициативу в разговоре. Он не мог допустить, чтобы Царица узнала о его планах, он сумел убедить даже Чужого, так неужели сейчас… — Ничего подобного в архивах Аббатства Обывателей не упоминалось! Вот только Принцесса уже растеряла свою проникновенность и внезапно с нотками злой радости, но все же совершенно искренне рассмеялась. — Надо же, похоже, даже Предвестники Фатуи хранят секреты от своего Архонта. Оказывается, он из Аббатства. А значит наверняка мечтает убить Богиню так, чтобы на замену ей никто не пришел. Как думаете, на что он ради этого пойдет? — пропела она издевательски, а потом с неожиданной яростью в голосе требовательно спросила у Лиама: — Не ты ли добрался до Чужого, заставив его пропасть из Бездны? Царица, нахмурившись, медленно обернулась к нему. — Ты ведь спрашивал тогда, что будет, если убить обоих богов, — веско проронила она, пока ни в чем не обвиняя, но по ее глазам Лиам уже видел: она все или почти все поняла. Проницательности ей было не занимать — иначе она никогда бы не достигла своей цели. Вот только сейчас эта проницательности играла против него… Лиам бросил быстрый взгляд по сторонам, на шарманщиков, с гордостью отмечая, что они оба уже взяли себя в руки, справились с растерянностью и были готовы снова играть по первой его команде. Что ж, если придется — он сам возьмет Нож в руку, а затем покончит с собой, пока шарманки блокируют магию Богини. Он всегда был готов к изменениям в планах, пусть и надеялся лично убедиться, что Арлекин справилась. — Спрашивал. А вы взяли и поверили Чужому на слово, — выплюнул он, подавая знак шарманщикам. Принцесса вздрогнула и отвлеклась, услышав о своем Божестве, но Чтец не растерялся и успел бросить сгустком пламени за миг до того, как музыка снова разлилась в воздухе, парализуя магию; металл одной шарманки не выдержал температуры, начиная плавиться, и смотритель закричал от боли, но Лиам не позволил себе отвлечься. Вторая шарманка все-таки играла. У него оставался шанс. Его звали Лиам Бирн, последний Верховный Смотритель Аббатства Обывателей. И он обязан был освободить мир от влияния двух сил, тянущих его в разные стороны. Или умереть пытаясь.