Приближается отлив

Когда Сандроне достала-таки Гнозис Мураты из жерла вулкана, как и было запланировано, Аякс со всей возможной поспешностью придумал для нее объяснение и сбежал домой, в Морепесок. До финала истории оставалось всего ничего, как он сам намекнул Дотторе, а Аякс лишь сейчас задумался о том, что же дальше. Позволил прийти мыслям, которые старательно гнал от себя все эти годы, проведенные в Тейвате. И поэтому вернулся туда, где все началось. Туда, где один рыжий мальчишка упал в Бездну. Ребенок, мчавшийся по лесу от стаи волков, не разбирая дороги, сквозь метель, был слишком испуган и не смотрел по сторонам, да и не увидел бы он ничего особенного. А когда Аякс выбрался уже будучи собой, думал он совсем не о том. Но сейчас, на месте спонтанно возникшего некогда провала в Бездну, он ясно видел узел сплетающихся неслучившихся вероятностей… Аякс мог не дожить до встречи с Чужим, мог столкнуться с кем-то еще из проклятых обитателей Бездны, мог даже простой обойти провал стороной и истечь кровью под клыками волчьей стаи… Но они встретились. И Аякс сам, без принуждения или жертвоприношения, согласился слиться с Чужим, тем самым став катализатором трансформации. Бездна считалась воплощение хаоса, изменчивости и непостоянства — вот только в своем сердце она оставалась неизменной на протяжении тысячелетий. До появления там Аякса. И на самом деле Чужой не сбежал из Бездны хитростью; Бездна сама отпустила его, дала больше свободы — потому что Аякс доверился ей. Она просто… тоже доверилась ему. И не звала обратно, лишь давала подсказки и советы, позволяя самому изучать мир. Но по сути своей он по-прежнему был ее частью — ее аватаром, телесным воплощением. Аякс перемещался по черным камням, парящим в пустоте бесконечности и слушал приветственную песню соскучившихся по нему левиафанов. Остров с его прежним телом наконец-то возник под ногами. Когда-то Аякс сбежал отсюда без оглядки, боясь упустить момент, вернуться в камень, но теперь он смотрел на пустую оболочку и не чувствовал прежнего подсознательного, парализующего страха. Чем бы ни окончились планы Царицы — его ничто не заставляло сюда вернуться, ничто не ограничивало. Пространство вокруг едва слышно гудело, как будто где-то поблизости бесновалась бурная река, закованная в узкое каменное русло. Бездна напряженно ожидала развязки истории, подходящей к своему финалу. Совсем скоро кто-то заменит Богиню, и если миру повезет — борьба двух полярностей на этом закончится. Но это не означает конца: спираль пойдет на новый виток. Аякс должен будет восстановить Баланс вместе с новым Богом Селестии, поддерживать его потом — но все же теперь от него не требовалось ничего сверх этого. Аякс был волен делать, что пожелает — пусть он сам пока и не знал, не осознавал, чего именно он мог бы пожелать. Наверное это и называлось эйфорией. И ею хотелось поделиться с кем-нибудь. С конкретным кем-нибудь, если задуматься. Хм, похоже он обманывал сам себя — как минимум один из своих будущих планов он осознавал вполне четко. Дотторе хотелось оставить рядом, играть с ним шарады — ну, точнее, в поддавки — сколько угодно долго. Потому что Аяксу не надоедало его провоцировать и наблюдать за тем, как работает его разум. Бездна была средоточием тайн и загадок, но Аяксу нравилось смотреть, как гений Дотторе препарирует эти тайны, раскладывает на составляющие, анализирует… забавно, фактически, по своему характеру Дотторе скорее должен был понравиться Богине Порядка, а не Аяксу — он проливал свет, искал определенность, добивался контроля. Качества, ценимые апологетами Селестии. Но наверное именно этот контраст, эта противоположность и притягивали. …Интересно, как Дотторе отреагирует на разоблачение? И сохранится ли его интерес после? Одной только постели для этого не хватит, каким бы приятным и затягивающим ни было это занятие… Аякс медленно провел пальцами по лицу окончательно слившейся с камнем оболочки, а потом призвал гидро-копье и с размаху снес статуе голову. Прошлое пусть остается в прошлом, а ему пора в Заполярную. Нужно убедиться, что Пьеро отказался от идеи Аббатства расправиться с обоими богами ради всеобщего блага. … Однако после возвращения в столицу Аякс обнаружил, что успел… соскучиться, и немного сдвинул свои планы в пользу Дотторе. Да и Четвертого, после поцелуя, ставшего катализатором для изменения в их отношениях, хотелось узнать максимально близко и глубоко — во всех смыслах этих слов. Но последовавшее предупреждение Третьего Аякс пропустить мимо ушей уже не мог. Нужно было поговорить с Пьеро, пускать финал на самотек было бы слишком рискованно. Особенно, если Богиня действительно подготовилась заранее. Пьеро озаботился расставить едва ли не по всему дворцу агентов с шарманками, и даже Аяксу они доставляли определенные… неудобства; но он все же добрался до тронного зала незамеченным. Последовавшая беседа вышла познавательной: он оказался прав в своих предположениях. Пьеро готов был пожертвовать даже Царицей и не собирался отступать от заветов Аббатства. На мгновение мелькнула мысль прямо сейчас убить Пьеро и предупредить Царицу, но Аякс все же отмел ее после недолгих раздумий. У него не было доказательств, кроме слов Дотторе и навязчивого шепота Бездны. Так почему бы не подождать? Убить Пьеро Аякс всегда успеет, но. Можно будет воспользоваться открытым порталом в Селестию немного позже, проследить. Подождать, что предпримет Пьеро. Если Богиня действительно немедленно возродится в Царице — можно даже не вмешиваться сразу… Отличный план. Надежный, как Фонтейнские часы. Который, конечно же, в самый неудачный момент пошел псу под хвост, когда все слепки Дотторе в зале с порталом вдруг разом потеряли сознание. Аякс даже не допустил мысли оставить их на кого-то из Предвестников, а самому не отклоняться от плана. Слишком уж невовремя для простой случайности это произошло, да еще и Бездна растерянно молчала. Что-то тут было не так. Поэтому Аякс сам подхватил на руки Первого, пока Пульчинелла суетливо подзывал еще двух агентов, требовал немедленно привести медика и распахивал перед Аяксом двери — в общем, изо всех сил демонстрировал участие и заботу. Аякс не обманывался: дела ему до Дотторе было не больше, чем до жуков-оникабуто в далекой Инадзуме. Пульчинелла просто играл свою привычную роль — но сейчас Аякс был ему признателен даже за это. Все трое достаточно быстро пришли в себя, вот только попытка просканировать их с помощью энергии Бездны ни к чему не привела, и Аякс еще сильнее напрягся. Он едва не спросил, не получил ли Дотторе накануне Глаз Бога — так эта реакция была похожа на воздействие Селестии. Впрочем, Пустоты, которые Дотторе лишь сейчас упомянул впервые, пожалуй, могли дать схожий эффект… К сожалению, распросить подробнее о том, насколько близко Дотторе с ними столкнулся, Аякс не успел — в ту самую минуту им стало не до вопросов. Нападение Билли, с одной стороны, не стало для него настоящей неожиданностью: он и до предупреждения Третьего чувствовал исходящую от нее ненависть. Помнил Аякс и Дауда, его бездумное, упертое желание убить того, кого считал виноватым в своих ошибках. Помнил даже, что он оказался в том же приюте, что и Билли — но не счел их общение достойным внимания. Теперь вот пожинал плоды — и это было бы даже любопытно… не будь у Билли в руке Ножа. В ушах выли шарманки, блокируя Хаос, не позволяя спустить его с поводка; Бездна заходилась истошным криком и бесновалась за тонкой границей рационального сознания — сокрытые ранее от нее пути Оракулов обнажились в этот самый миг, демонстрируя Аяксу состоявшийся вчера ритуал — и не позволяя полностью сосредоточиться на атаке. Зато Первый вполне успел подставиться под Нож плечом. Соленый запах крови подстегнул, дал толчок, и Аякс наконец сумел преодолеть гармонические колебания, смяв волной Бездны, воплотившейся в реальности черными каменными осколками, сначала шарманки, а потом и тело Билли. И, одновременно, позволил с голодным рыком поглотить ее душу, навеки привязывая к Бездне за предательство Метки. Аякс несколько секунд любовался тем, как ее суть расплавляется, оставляя лишь мучительно пульсирующее ядро личности, а потом обернулся к Первому, готовясь отвечать на вопросы по поводу почерневших глаз. Они, конечно, шутили на эту тему в их первую, ночь — но Аякс не думал, что Дотторе всерьез верил в эту свою теорию. Но тот как обычно сумел поразить: ни один из слепков не показал и толики удивления. Первый лишь закатил глаза, продолжая висеть у Аякса на плече, а Третий даже подначил с ехидцей и, кажется, приготовился отчитать за беспечность, когда Бездна вдруг снова взвыла. А потом в один миг реальность фрагментировалась, собралась в упорядоченые кубические фракталы и матрицы Селестии — и поглотила всех. … Аяксу казалось, что вся его кожа горит изнутри и снаружи одновременно; наверное, так себя ощущала Вера в свои последние моменты. Натянутая между ним и Бездной нить связи глухо и раздраженно гудела, точно укутанная войлоком, не позволяя ни разобрать четких образов, ни дотронуться до ее силы. Потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с тошнотой, открыть глаза и наконец осознать: он очутился в Селестии. Поправка: они там очутились. Первый, Третий и Четвертый лежали без сознания неподалеку. На плече Первого прямо на глазах продолжало расти кровавое пятно, а Четвертый так и сжимал в руке копию Ножа, который успел забрать у Билли. Хотя бы никаких черно-красных матриц поблизости больше не было. Но почему они вообще появились? Возможно, Аякса притянуло туда, где умирала его противоположность, а всех, кто был рядом, прихватило за компанию?.. Проклятье, тогда их, похоже, сильно оглушило, раз ни один еще не пришел в себя. Нужно было оставаться настороже, вот только связь с Бездной все никак не восстанавливалась, а раздраженные насильственным перемещением нервные окончания хоть и успокаивались постепенно, но кожа все еще ощущалась натянутой и горячей, обращая каждое движение пыткой. Аякс с трудом мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы попытаться оказать хоть кому-то из Дотторе помощь. — Я… ничего не чувствую, никаких изменений, — прозвучал вдруг откуда-то слева растерянный женский голос, и Аякс, держась за виски, медленно повернулся в ту сторону. Голос показался ему странно знакомым, но полуобвалившаяся кирпичная стена с парящими над ней обломками закрывала обзор. К лучшему, пожалуй: он не ощущал в себе готовности от кого-то сейчас защищаться. Ему было так тяжело сосредоточиться, что он даже не сразу заметил привалившийся к той стене труп одного из агентов, что пошел с Пьеро и Царицей; шарманка лежала, опрокинувшись, рядом с телом, глядящим в бесконечность остекленевшими глазами. Тем временем знакомый голос набрал силу, зазвучал требовательнее: — Почему я ничего не чувствую, Эндзё?! Я ведь убила ее! — Моя госпожа, возможно, просто нужно время… — заискивающий голос ответившего реверберировал, будто из-под шлема, но ему не дали договорить. — А возможно ты солгала, чтобы и столкнуть нас с Пьеро лбами, и отомстить Богине своими руками, — а вот это была уже Царица, частично проясняя ситуацию. — Признайся: никуда сущность Богини переселиться не могла? Секундочку. Если Богиня уже убита, а ее сущность исчезла — кто же призвал переместившую их матрицу? — Я хочу снять Проклятье, а не только отомстить! Зачем мне врать тебе? — возмутилась… ну конечно же, Люмин. Сестра Путешественника. Принцесса Ордена Бездны. Та, что не одно десятилетие разыскивала Чужого в самых глубинах Бездны, чтобы потребовать помощи для Проклятых. — Да и твой Пьеро, хочу напомнить, напал первым! Аякс еще раз порадовался, что его пока не заметили, давая время разобраться в ситуации. Первый как раз слабо пошевелился, приоткрыл губы на вдохе, и Аякс дотянулся, чтобы поспешно зажать ему рот, заглушая стон. Почти вернувшие чувствительность пальцы снова закололо сильнее, и он резко отдернул руку. По ладони медленно ползли черно-красные, угловатые, болезненные линии, и в голове у Аякса забрезжила пугающая идея; даже боль во всем теле немного оступила. …Третий так уверенно говорил о плане Богини спастись от смерти, а Аякс так привык доверять его логическим выкладкам, да еще и слишком соскучился и увлекся в постели, а потом отвлекся на Пьеро. Он даже не поинтересовался откуда эти выводы следовали. А ведь перед самым перемещением сюда Первый успел упомянуть Пустоты… За стеной между тем добавилось действующих лиц. Новый голос звучал обвиняюще, как будто у мужчины имелись к Люмин претензии: — Не врать, но недоговаривать — твой любимый выход из скользких ситуаций, правда? Например, не рассказывать, что произойдет после воплощения твоих планов! — А твой выход, Дайнслейф, — бежать, бросив свой народ страдать! — огрызнулась Люмин, но вдруг будто спохватилась: — Откуда ты здесь взялся?.. — Нам и самим интересно, — а вот это Куникудзуши, взволнованный, нервный, пожалуй, даже испуганный, но старательно это скрывающий за небрежно-насмешливым тоном. — Тихо-мирно общались с Дотторе под Драконьим Хребтом, а потом бам — и оказались здесь. — Стой, так этот «Соколов» — на самом деле Дотторе?! Предвестник Фатуи?! — пронзительно-писклявый голосок Паймон ни с чем нельзя было спутать. Как и ее привычку громко возмущаться и вываливать на окружающих важную информацию: — Я успела увидеть, как из него вылетели какие-то странные квадратные штуки, перед тем как мы тут оказались! Еще и отключился сам, а нам его таскай! Наверняка это он виноват! Что ж, если их тоже затянуло сюда вместе с Дотторе — она, к сожалению, точно была недалека от истины. Аякс медленно перевел взгляд на Нож в спазматически стиснутой руке Четвертого и без резких движений потянулся к рукояти. Пальцы обожгло сильнее, когда он начал разжимать кулак Четвертого; упорядоченная матрица Порядка распространялась вверх по предплечью ровными квадратами, своей чуждостью едва едва не разъедая самую его суть, но Аякс стиснул зубы и старательно не задумывался о том, чем эта ситуация грозила Дотторе. Прорывающийся сквозь помехи глухой шепот Бездны настойчиво подталкивал в спину. — Под Хребтом? В той пещере, где был спрятан Нож? — переспросил названный раньше Эндзё, кажется, тоже начиная что-то подозревать. Аякс слушал лишь краем уха, все свое внимание сосредоточив на Четвертом; его ледяные пальцы разжимались медленно и неохотно. — Ага, он заявил, что был там первым и хотел нас прогнать. А потом рассказал, что Нож уже доставили Царице, — продолжила вываливать информацию Паймон. Просто находка для шпиона. — Моя Госпожа, теперь я подозреваю, что неверно интерпретировал видения из Пустот, и сущность Богини была привязана не к Ножу… — напряженно начал Эндзё, но Люмин уже и сама догадалась. — …не к Ножу, а к Пещере, где он хранился! — прошипела она, что-то резко свистнуло и тут же тонко звякнуло. — Нет! Почти разжавшиеся пальцы под рукой Аякса внезапно вздрогнули и снова крепко стиснули рукоять Ножа. Его взгляд метнулся к лицу Четвертого, не скрытому маской. — Ты же не думаешь, что я позволю вот так просто убить еще одного из моих Предвестников? — голос Царицы обернулся льдом. — Нужно привести его в себя, расспро… сить… — она вдруг с влажным звуком подавилась, закашлялась, а потом за стеной взорвалась какофония шумов: вскрики, свист и звон мечей, потрескивание электро и рев пламени. Но Аякс будто парализованный не мог отвести взгляда от глаз Четвертого. Ядовито-желтых глаз Богини. Несколько секунд показались бесконечными, напряжение натягивалось, как тетива лука, — и наконец стрела сорвалась. Аякс отпрянул в сторону, уходя из-под замаха Ножом, но справа уже поднимался Третий — с тоже зазолотившейся радужкой; из его руки вырвались широкие и плоские, бритвенно-острые лучи золотого света. Бездна все еще выскальзывала из пальцев, не откликалась, но Аякс попытался отклонить их хотя бы гидро-клинком. Вместо шеи ему распороло плечо, и рукав мгновенно пропитался хлынувшей кровью, но по крайней мере он все еще был цел. Третий и Четвертый приподнялись над землей плечом к плечу, склонив головы друг к другу, будто отражения; за их спинами складывались и снова рассыпались нескончаемые фракталы из мельчайших матриц. А ведь оставался еще Первый… …Который до сих пор был без сознания и лежал на прежнем месте? Аякс успел заметить его, ныряя за стену, чтобы укрыться от очередной атаки Третьего, но времени удивиться и задуматься не осталось. Потому что на мощенной крупными неровными камнями площадке перед ним тоже царил хаос. Пятый, в прорезях маски которого блестели все те же золотые глаза, парил над землей, разведя руки в стороны, и широко ухмылялся из-под маски. Царица лежала у его ног с огромной дырой в груди, раскинув руки, будто крылья бабочки; сомнений в том, что она мертва не оставалось. Чтец Бездны, упав на колени, выл на одной ноте и пытался процарапаться сквозь шлем до своих ушей. Остальные: Куникудзуши, Путешественник с Паймон, Люмин и незнакомый блондин, видимо, Дайнслейф — неровным строем замерли на краю острова перед Пятым, не видя парящего за их спинами Второго с недоброй усмешкой на губах. Зато они сразу заметили Аякса и Четвертого, который появился из-за стены следом, все еще сжимая в руке Нож. Но он хотя бы больше не нападал. — А я все гадала, где ты затаился в последние годы. А ты всего лишь первым придумал воспользоваться человеческим телом, — проговорил Пятый, отвлекаясь от загнанных жертв и тоже переключая внимание на Аякса. — Зато у меня их теперь четыре. Пожалуй, я даже рада, что меня попытались убить. Мне теперь открываются широкие перспективы… Только четыре? Хм, то есть Первого она не считала? — В отличие от тебя, мне не пришлось идти на хитрость, чтобы занять это тело, — Аякс бросил зажимать рану и выпрямился, через ноющую боль расправляя плечи. — Тебе там комфортно? Чужое сознание не давит, не жмет? — он язвил и провоцировал, надеясь, что раздраженная Богиня выдаст какую-нибудь полезную информацию, раскроет слабость. Например, можно ли освободить от нее всех слепков, если только она не уничтожила разум Дотторе непосредственно в момент вселения. …Аякс не желал рассматривать вероятности, в которых личность Дотторе уже безвозвратно мертва. Он не знал, что будет делать в таком случае. — Ничего страшного, ассимиляция не займет много времени! — острозубо усмехнулась Богиня губами Пятого, и Аякс незаметно выдохнул от облегчения. Оставалось надеяться, что достаточно будет ранить каждого Ножом, как Первого, чтобы освободить их. — Как думаешь, у кого из нас после этого будет больше шансов остаться в живых сегодня? Ты отрезан здесь от Бездны, зарвавшаяся Архонт — подставила мне спину, а эти дети и пятьсот лет назад ничего не могли мне противопоставить, — Богиня продолжала вещать из тела Пятого. Ну, шансы даже на самый невероятный исход оставались всегда — это Аякс теперь знал, как человек, а не как бог, и не собирался сдаваться. Бездна и правда до сих пор лишь глухо завывала где-то в глубинах его разума, но Глаз Бога и Глаз Порчи все еще были при нем. Да и Богиня пока тратила время на злорадство, не считая их серьезной угрозой, вместо того, чтобы просто убить. Всего-то и нужно было: отобрать Нож у Четвертого либо у Люмин… Люмин, которая бросилась на Пятого, раскрыв за спиной шесть тонких, полупрозрачных крыльев. Она успела послать ударную волну Ножом перед собой, увернулась от ответного потока матриц и почти дотянулась, оказалась почти на расстоянии удара… А потом ее снесло в сторону лучами из руки возникшего рядом Третьего. Проклятье, это будет сложнее, чем хотелось бы, раз подчиненные Богине слепки прикрывали друг друга. Люмин рухнула на камни, и Путешественник вскрикнул, протягивая руку к сестре. Та впрочем тут же приподнялась на локте, зажимая рану в животе, сплюнула кровь и не по-девичьи грубо выругалась, когда Нож, выбитый у нее из руки, прозвенел по камням и остановился прямо у ног Путешественника. Но тот едва успел нагнуться за ним, как Второй, больше не скрываясь, выпустил ему в спину еще один острый луч. Пронзивший отчаянно метнувшегося наперерез Чтеца. Фалды его плаща взметнулись крыльями подстреленной птицы, шлем слетел с головы, и он рухнул под ноги Путешественнику, скрючившись в неестественной позе. — Эндзё?.. — тоненько, испуганно спросила Паймон, пока все замерли в изумлении — все произошло слишком быстро, даже Аякс не успел отреагировать. Путешественник вдруг яростно оскалился и выпустил из левой руки гидро-хлыст, резким, уверенным жестом захлестнул им щиколотку Второго и дернул на себя, занося Нож. В тот же миг Куникудзуши выставил стену электро-разрядов между ними и Пятым, прикрывая от удара с той стороны. Аякс после одного мига колебаний, преодолевая ломоту в костях и мышцах, метнул в Четвертого одновременно электро и гидро кинжалы, и тот на миг отвлекся, отражая удар Ножом. Вот только оставался еще Третий, и скорее всего у Путешественника ничего бы не вышло, если бы в этот самый миг в воздухе не разлились протяжные, скрипящие звуки шарманки. Аякс стиснул зубы, борясь с накатившей в добавок к боли тошнотой — но сейчас шарманка действовала на него заметно слабее, чем недавно, наверное, потому что он и так был почти отрезан от Бездны. Зато все слепки просто рухнули на землю, держась за головы и зажимая уши, а Второй дернулся в воздухе, теряя невидимую опору, поддаваясь натяжению гидро-лассо, и его швырнуло прямо на Путешественника. Тот тоже потерял равновесие, и Нож вместо удара в сердце всего лишь скользнул по ребрам Второго. Глаза у того тут же закатились, и он окончательно обмяк, падая на Путешественника и роняя их обоих на землю. Остальные слепки хором пронзительно вскрикнули, Четвертый еще успел бросить в сторону Аякса полный ярости взгляд и очередной острый луч, краем задевший бок, а потом они в едином порыве метнулись к ближайшему краю острова, чтобы спрыгнуть вниз. — Это же не групповое самоубийство? — громко спросил Куникудзуши, пока шарманка продолжала играть. Они с Дайнслейфом оттащили Второго в сторону и помогли подняться Путешественнику, который немедленно кинулся… не к сестре, а к Чтецу, занятно. А впрочем, Люмин точно была жива, пусть и не вполне цела, а вот Чтец пока не шевелился. — Она просто сбежала подальше от шарманки. Но это ее измерение, так что это вряд ли сработает надолго. Разве что пока она не освоится в новых телах, — качнул головой Аякс, опираясь рукой на стену, из-за которой доносилась музыка. Агент точно был мертв, когда их сюда занесло, а значит играть на ней мог только один человек, но Аяксу нужно было срочно своими глазами убедиться в догадке. — Нам нужно придумать план, пока она не привыкла к музыке и не вернулась. Первый сидел рядом с трупом агента, устало прикрыв глаза и прижав окутанную бирюзовым свечением руку к ране; рукоятку шарманки крутило хитро-закрученное анемо-плетение — любопытно, то есть Глаза Порчи этой музыкой не блокировались, в отличие от Глаз Бога. Заслышав шаги, Первый поднял голову и открыл глаза, встречаясь с Аяксом взглядом. — Я идиот, — заявил он первым делом негромко, так что Аякс скорее прочитал по губам, чем услышал. — Совершенно не заметил, как она внедрила якорь в наше общее сознание через Пустоты. А потом, уже будучи внутри, она на подсознательном уровне блокировала часть воспоминаний и усиленно подталкивала нас именно к идее с переселением в ее убийцу… Аякс, не отвечая, только слабо улыбался от облегчения. Да, им еще предстояло разобраться, что делать: Богиня вряд ли была намерена отпустить хоть кого-то живым. Но хотя бы Первый остался собой — и существенно увеличил их шансы на выживание. — Ого, еще один Дотторе! Да сколько их всего?! — любопытная Паймон уже была тут как тут. — Чайльд, там все решают, что делать с тем, которого ранил Итер. Скарамучча сказал позвать тебя. Кстати, а мы одного и того же встречали в Ли Юэ и в Сумеру или разных? Аякс оглянулся через плечо, проигнорировав ее последний вопрос. Путешественник так и сидел на земле, держа на коленях голову Чтеца и окутывая ему грудную клетку волнами гидро — надо же, тоже никакой реакции на музыку. И тут дело точно было не в Глазе Порчи. Дайнслейф и Куникудзуши заслоняли Путешественника от шатающейся, но целеустремленной Люмин, которая, похоже, порывалась забрать Нож и добить Второго, который все еще лежал без сознания. Первый одним движением руки заставил шарманку приподняться в воздух, но сам остался сидеть, тяжело дыша и полуприкрыв глаза. Вздохнув, Аякс протянул ему руку, помогая подняться; тот держался на ногах немного увереннее, чем Люмин, но морщился от каждой высокой ноты. Аякс пригляделся внимательнее: по кистям Первого ритмично пробегали пульсирующие волны черно-красных фракталов. Аякс, отпустив его, изучил свою ладонь — на этот раз никаких следов вмешательства Порядка. Шарманка, продолжая играть, послушно поплыла за ними, когда они вдвоем направились к остальным. — Нож защитил твое сознание, но у тебя остался доступ к силе Селестии, — Аякс задумчиво нахмурился, прикидывая, как это можно использовать. — И, похоже, ты ее даже контролируешь. — Это не сложнее чем вычислять интегралы в уме, сплошные математические формулы, — отмахнулся Первый, и ту же покачал головой, предвосхищая следующий вопрос: — Я чувствую остальных, наши сознания все еще связаны. Но у меня не хватит опыта и сил полностью вырвать контроль у нее. — Если Второй придет в себя прежним, мы будем знать, что Нож работает как ограничитель, — Аякс присел рядом и приподнял пальцами веко Второго. Радужка была благословенно красной, без единого блика золота. — Если ты правда Чужой, ты должен со мной согласиться! Эту тварь нужно добить! — Люмин решила поискать поддержки у Аякса, но тут тоже заметила Первого и отреагировала как Паймон: отшатнулась и воскликнула: — Еще один?! — Приятно познакомиться, леди, наслышан о вас, — Первый вежливо приложил руку к груди, но продолжил резко похолодевшим голосом: — Однако убивать себя я не позволю, пока есть шанс справиться с Богиней без этой крайней меры. — А может он тоже ее кукла, просто скрывает лучше! — выплюнула она с яростью. — Почему ты ему веришь?! — она попыталась схватить Аякса за руку, но в ее голос уже начинало просачиваться разочарование. Она не хотела верить в такого Чужого, который не соответствовал ее представлениям. Аяксу, откровенно говоря, было плевать на чужие ожидания. Но если остальные будут сотрудничать, справиться с тремя слепками станет немного проще. — Удар Ножом блокирует воздействие Богини, — произнес он, выпрямляясь. — Второй больше не представляет угрозы, осталось придумать план, как разобраться еще с тремя. Куникудзуши только фыркнул негромко: — После этого я с тобой окончательно в расчете. Дайнслейф, заметно колеблясь, все-таки тоже кивнул: — Не нужно было вмешиваться в миропорядок. Но теперь Богиня наверняка захочет отомстить, и пострадают невинные, если мы сейчас сбежим. — Итер, это ведь он чуть не убил Эндзё! — а вот Люмин не собиралась сдаваться, привлекая внимание брата, и ткнула пальцем во Второго. Первый брезгливо отвел ее руку в сторону, но Путешественник и правда поднял голову, нахмурившись, и Люмин попыталась закрепить свой успех: — Ты-то не встанешь на его сторону!.. Первый бесконечно усталым жестом помассировал висок, и Аяксу немедленно захотелось прикоснуться к знакомому шраму губами, успокаивая и себя, и его. Совсем неподходящее время, но почему-то даже от одной мысли стало теплее и немного расслабились почти сведенные судорогой пальцы на руках — музыка шарманки отнюдь не облегчала его состояние. — Даже если вы, леди, убьете меня или Второго, силы Богини вам не заполучить, — Первый невозмутимо высказал догадку, и Люмин на миг замерла, как пойманный с поличным воришка. — Но у меня есть предложение, которое, пожалуй, сможет вас примирить с этим фактом. Она скрестила руки на груди и независимо вскинула подбородок, правда тут же резко выдохнула сквозь зубы и слегка согнулась, прижимая ладони к животу. Но в ее глазах уже зажглась искра интереса, и Первый продолжил: — Мой контроль над этой силой ограничен, но, думаю, у меня получится обратить вспять Проклятье. С шумом выдохнул Путешественник. Вскинул голову Дайнслейф, явно собираясь протестовать. Закружилась на месте Паймон. Уронила руки Люмин, неверяще приоткрывая рот. Первый смотрел только на задумчиво хмурящегося Аякса. — Это самый быстрый из доступных способов высвободить достаточно большой объем энергии Бездны, — немного вопросительно договорил он, и Аякс медленно кивнул. Прорыв позволит ему восстановить связь и ударить по Богине силой Хаоса. Конечно, не убить — не в ее собственном измерении, — но хотя бы ошеломить. Это могло сработать. — Правда, не могу гарантировать, что это закончится для вашего Ордена так, как вы надеетесь, леди, — получив одобрение, все же соизволил он предупредить Люмин. — Плевать! Они мучаются пятьсот лет! Не только Орден! — воскликнула она. Тут же отреагировал Дайнслейф: — Ты не имеешь права решать за всех, жить им или умереть! — Вот только большинство из них сами решать уже не способны! — не смутилась Люмин, и Аякс перестал вслушиваться в этот явно давний, но до сих пор неразрешенный спор, сосредоточившись на плане. Он принялся прикидывать вслух: — Тогда как только ты будешь готов, мы отключим шарманку. Мне должно хватить силы Проклятья, чтобы нейтрализовать кого-то одного. В идеале — Четвертого, если они появятся все вместе, чтобы забрать у него Нож. В этот момент можно включить шарманку обратно, и перехватить оставшихся. — За шарманку пусть отвечает Первый. Ты блокируешь Четвертого. Кто заберет у него Нож? И, полагаю, одновременно надрежет нашим Ножом? — включился в обсуждение Куникудзуши. — Эта Люмин, мне кажется, предпочтет зарезать его с концами, да и ранена она. А Дайн, тот просто откажется брать Нож в руки. Аякс не успел спросить «А ты сам не хочешь отправить Богиню в небытие?», когда прозвучал твердый голос Путешественника: — Я это сделаю. Потом второй Нож перекину тебе, и уже вдвоем одновременно обезвредим оставшихся. Дайнслейф развернулся к Путешественнику с выражением лица, будто его предали. — Итер, но все создания Проклятья могу погибнуть. Ты мне помог в Разломе… Но Путешественник неожиданное жестко его оборвал: — Хватит, Дайнслейф. Я помог тебе остановить непроверенный эксперимент, шансы на успех которого были минимальны. Он же предлагает снять само Проклятье. Чем бы это ни окончилось, ты всерьез заявляешь, что лучше даже не пытаться? Возражать дальше Дайнслейф не решился, понимая, что не найдет поддержки. Дополнений к плану от него тоже не последовало. Решительно кивнув, Первый прикрыл глаза, и Аякс слабо ощутил, как он тянется вовне, нащупывая лимиты доступной ему силы и готовясь вырвать ниточки Проклятья у Богини. Шарманка поскрипывала, играя; секунды тянулись неторопливо в момент затишья перед боем. Аякс бездумно скользил взглядом по давно ставшим знакомыми и… дорогими чертам лица: тонковатые бледные губы, острый нос с по-аристократически узкими ноздрями, светящаяся серьга в ухе, неожиданно густые и длинные светлые ресницы, набрякшие от усталости веки, синева под глазами от недосыпа ночью раньше, грубые, потемневшие рубцы от ожога на правом виске… Первый открыл глаза — темно-алая радужка, обильно полопавшиеся в белках сосуды; плавно моргнул, облизнул верхнюю губу и вдруг, качнувшись на носках вперед, коротко поцеловал Аякса. А в следующую секунду шарманка замолчала, и Первый выдернул опорную ось Проклятья, высвобождая первозданный Хаос. Чтец, Эндзё, пронзительно закричал, выгибаясь, будто в судороге. Его тело на глазах переплавлялось, уменьшалось, кожа бледнела. Путешественник сделал непроизвольный шаг в его сторону, Паймон метнулась и зависла над грудью, что-то причитая, Люмин рухнула на колени рядом, удерживая мечущуюся голову. Рядом совершенно беззвучно упал Дайнслейф, прижимая к груди правую руку. А в следующий миг явилась Богиня, единая в трех лицах, и времени не осталось. Спутанный клубок Хаоса прилетел точно в лицо Четвертому без промедления, а сам Аякс тут же обессиленно привалился к плечу Первого; в голове будто что-то лопнуло и из носа обильно закапала кровь. Итер, быстро взяв себя в руки, тоже не стал медлить — с силой оттолкнулся, буквально взлетая над землей, только без крыльев, как у Люмин. Щит из молний прикрыл его, блокируя удары от двух слепков по сторонам. Возобновившийся скрип шарманки по натянутым нервам. Удар Ножом в плечо. Синхронный вскрик Третьего и Пятого. Прилетевший в руки Куникудзуши второй Нож. Еще всего два удара. На остров оставшиеся слепки упали почти одновременно, все без сознания. Куникудзуши ловко приземлился рядом на ноги; его Нож так и остался в плече Третьего. Итер же свой просто выронил, бросаясь наконец к Эндзё и сестре. Аякс медленно выдохнул. Строго по придуманному на ходу плану, занявшему не дольше пятнадцати секунд — он сам не ожидал, что все произойдет настолько просто, что Богиня и не задумается об угрозе. Все закончилось… А впрочем нет, еще не совсем все. Аякс дышал глубоко и размеренно, ощущая, как рядом так же контролируемо и спокойно дышит Первый; его напряжение выдавали только до синяков стиснутые на запястье Аякса пальцы. А потом Второй, оставленный чуть в стороне, наконец шевельнулся и приоткрыл глаза.