Часть 3 - Нервный срыв
29 июля 2022 г., 02:27
Сакура ворочалась, пытаясь найти удобное место в своей постели. Но на самом деле не её тело чувствовало дискомфорт, её беспокоил её разум. Слова Мадары безжалостным эхом отдавались в её голове.
«Наверное, он просто пытается задурить мне голову», — подумала Сакура, пытаясь найти любую другую причину для действий Учихи, кроме того факта, что то, что он сказал, было правдой. Если она поверила тому, что он сказал, и если это правда, как она должна была реагировать?
Чёрт. Проклятые Учихи. У них всегда был способ проникнуть в её мысли и полностью перевернуть её с ног на голову.
— У-у-уф! — Сакура застонала, уткнувшись лицом в подушку. Ей казалось, что голова вот-вот взорвётся от множества мыслей, которые крутились в ней. Вздохнув, девушка встала с кровати и подошла к комоду. Она порылась в ящиках, пока не нашла небольшой контейнер с таблетками. Она пользовалась снотворными с тех пор, как закончилась война, но отвыкла от них. Но теперь, когда слова Мадары досаждали ей, сон снова стал делом прошлого.
Сакура потёрла лоб, она почувствовала начало головной боли. Ей нужен сон. Она быстро принесла из маленькой кухни стакан воды и выпила таблетку.
Харуно забралась обратно под одеяло и зажмурила глаза, ожидая, пока лекарство подействует. Но даже когда туман сна медленно затуманивал её разум, в голове мелькнул какой-то тёмный взгляд. Его слова всё ещё были там.
***
Наступило утро, наползшее на Коноху тёплым туманом. Будильник Сакуры завизжал на прикроватной тумбочке, и она сонно перевернулась на другой бок, чтобы выключить его. Она вообще почти не спала. Даже снотворное не могло полностью успокоить её разум. Когда она перевернулась на спину, её взгляд сосредоточился на потолке, Сакура знала, что ей нужно взять выходной. Она не могла работать в таком состоянии. Розоволосая села и свесила ноги с края кровати, задержавшись, прежде чем встать. Она быстро выполнила ручные печати и вызвала ястреба-посыльного. Куноичи достала свиток и быстро написала сообщение Цунаде с просьбой о выходном из-за истощения. Она свернула свиток и прикрепила его к держателю на ястребе, затем открыла окно, чтобы выпустить его. Глядя, как птица взлетает, Сакура вздохнула, чувствуя, как волна облегчения нахлынула на неё. Сегодня ей не нужно было встречаться с Мадарой. Ей нужно было восстановить внутренний баланс, который Мадара нарушил. Горячий источник, казалось, был первым кандидатом на помощь в её деле. Сакура кивнула сама себе. Было решено, что сегодня она пойдёт на горячий источник.***
Он ждал её, и когда дверь его камеры наконец распахнулась, он ожидал увидеть розовые волосы, но вместо этого увидел скучные каштановые волосы. Она не пришла. Первое, что пришло ему в голову, — почему. Почему она не пришла? Невзрачный медик с каштановыми волосами и её такая же невзрачная напарница вошли в камеру Мадары, на их лицах было видно отвращение к Учихе. Мадара ещё раз посмотрел на них, прежде чем снова закрыть глаза. Его зрение было испорчено. Он не мог поверить, что оказался в присутствии такой неполноценности. На самом деле он не мог смириться с превосходной внешностью Харуно, пока эти… позорища не ударили его по лицу. — Учиха-сан, мы будем вашими медиками в течение дня, потому что у Харуно-сама выходной, — сказала одна из невзрачных медиков, её голос резал уши Мадары. Значит, у розоволосого медика был выходной. Мадара нахмурился. Кого, по её мнению, она только что бросила? Раздражающий звук снова ударил по ушам Мадары. Казалось, что медик пыталась заговорить с ним. Подняв слабую, но пренебрежительную руку, Мадара даже не стал смотреть в их сторону, а вместо этого закрыл глаза. — Не говорите со мной, — сказал он просто, аристократические черты лица исказились отвращением. Медик ощетинилась, её терпение быстро истощилось. Она проигнорировала Учиху и приказала своей помощнице сделать ему укол антибиотика. Когда ассистентка потянулся к руке Мадары, его глаза распахнулись, его тёмный взгляд приковал её к месту. — Не прикасайся ко мне своими грязными руками, личинка Конохи, — прошипел он, скаля на неё зубы. Она вздрогнула и отступила. Мадара ухмыльнулся и выпрямился, потянувшись, насколько позволяли его кандалы, и схватил помощницу за воротник. — Избавьте меня от своего присутствия. Такая неполноценность невыносима, — невесело усмехнулся он и оттолкнул от себя медика, наслаждаясь страхом, наполнявшим всё её существо. Он ненавидел этих невежественных комаров. Главный медик бросилась к своей помощнице. — Шима-чан, ты в порядке? — Она посмотрела на Учиху, который всё ещё улыбался. — Т-ты такая мерзость! Ухмылка Мадары стала шире. Казалось, что сегодня ему не будет скучно. — Я вижу, личинки Конохи способны расшифровать слова великого Учихи… — ухмыльнулся он, наклоняясь вперёд и искоса глядя на медика глазами, полными жажды крови. — Ты выглядела бы гораздо более приемлемо с кунаем в груди. Глаза медика расширились, и она зашипела от страха, изо всех сил вцепившись в свою помощницу. Мадара бросил один взгляд на двух медиков, съёжившихся перед его скованной фигурой, и разразился смехом. Его безумный вой эхом разнёсся по камере, и АНБУ ворвались в дверь, отвечая на аварийный сигнал, активированный одним из медиков. Его дикий смех усилился. Если быть честным, то он нашёл ситуацию далеко не смешной, так как Сакура фактически бросила его сегодня, но знание того, что его смех напугал временных медиков , было на самом деле забавным. Если бы он продолжал быть честным, это был первый раз за долгое время, когда он смеялся хотя бы с намёком на искренность. Увидев, что опасности нет, АНБУ вышли из комнаты… оставив двух медиков со смеющимся Учихой. Реакция АНБУ на очевидное отсутствие опасности только ещё больше рассмешила Мадару. Внезапно посерьёзнев, Мадара сосредоточил на них убийственный взгляд. — Если ты хочешь спать спокойно в ближайшем будущем, я предлагаю тебе притащить задницу Харуно сюда. Я отказываюсь иметь дело с вами, съёжившимися отбросами… трясущимися, как листок в деревне, из которой вы родом… — усмехнулся он. — Н-но она на выходном… — пробормотала одна из них, вздрогнув, когда Мадара зарычал на неё. — Тогда оставайся, а? — Мадара ответил ухмылкой. — Всё это время мне было скучно. Можешь сыграть в несколько игр? Мне будет весело, обещаю, — прошипел он. — Он небрежно осмотрел свои ногти. — Ты же знаешь, что мне не нужна чакра, чтобы заставить тебя задаться вопросом, почему твоё жалкое существование вообще удосужилось совершить переход от спермы к плоду, верно? Он во что бы то ни стало вернёт розоволосого медика в свою камеру. Учиха Мадара всегда получал то, что хотел. Всегда. — Д-да, Учиха-сан, — пробормотали два медика, прежде чем выбежать из камеры. — Учиха-сама , — ухмыльнулся Мадара, наблюдая, как медики выбежали из его камеры. Казалось, что его день обещает быть весьма насыщенным.***
— Что?! — закричала Цунаде, хлопнув руками по столу и глядя на двух медиков перед ней. — Ты хочешь сказать, что он отказывается принимать каких-либо медиков, кроме Сакуры, и что он угрожал тебе? — Медики кивнули, их головы двигались синхронно. Цунаде нахмурилась и стиснула зубы. — Вы, трусы! Он связан, а его чакра запечатана! На самом деле он ничего не может вам сделать!» — Н-но, Цунаде-сама, то, что он сказал… — ЗАТКНИСЬ И УЙДИ С МОИХ ГЛАЗ! — закричала Цунаде, ударив кулаком в стену позади себя, заставив медиков выбежать из её кабинета и пересмотреть свой выбор карьеры. Сделав глубокий вдох, Цунаде потёрла переносицу и вздохнула. Казалось, что ей придётся нанести визит Учихе.***
Взгляд Мадары метнулся к двери его камеры, когда она со щелчком открылась, чтобы впустить Цунаде. Это была ещё одна личинка... и к тому же Сенджу. В этот момент его терпения практически не было. Как эти недоумки могли не понять, что он приказывает им привести к нему розоволосого медика? Он был совершенно уверен, что сделал это очень очевидным. — Учиха, что означает такое поведение? — прошипела Цунаде, сверкая гневом в глазах, когда она ворвалась в камеру. Однако дальше своей тирады она не продвинулась, потому что монитор жизненно важных органов Мадары внезапно начал издавать звуковой сигнал. Несмотря на то, что он смотрел на неё сверху вниз, безумный Учиха не дышал. — Дерьмо, — выругалась Цунаде, быстро направляя чакру в свои руки, пока она сканировала тело Учихи, нахмурившись, когда не заметила ничего необычного, кроме ран, которые, как она уже знала, у него были. Монитор продолжал пищать. И он всё ещё смотрел на неё сверху вниз. Дерзкий взгляд в его глазах сказал ей, что он не против задохнуться до смерти. Ками знала, что ему нечего терять… ничего, о чём Сенджу знала, и она знала, что он знал, что она не готова рисковать, Учиха просто не умрёт у неё на глазах. Цунаде повернулась к АНБУ, который, как она знала, находился снаружи, и разочарованно закричала. — Тащи сюда задницу Харуно Сакуры немедленно! Сигнал прекратился. Взгляд Цунаде метнулся к Учихе, ожидая найти его без сознания или что-то в этом роде, но она встретила его тёмный взгляд и очень нервирующую ухмылку. — Я вижу, наконец, один из вас, личинок, смог понять мои требования. Когда слова Мадары заполнили уши Цунаде, они поразили её. Даже будучи слабым и сдержанным, Учиха всё ещё мог манипулировать людьми, заставляя их выполнять его приказы.***
Сакура откинула голову на край бассейна с горячими источниками, чувствуя себя довольно расслабленной. В конце концов она решила, что просто спросит Мадару, что он имел в виду, когда завтра пойдёт проведать его. Розоволосая вздохнула, готовясь закрыть глаза и ещё больше расслабиться, когда в облачке дыма у входа в горячий источник появился АНБУ в маске. — Харуно-сама, Цунаде-сама просит вас прийти. АНБУ исчез так же внезапно, как и появился, оставив потрясённую и очень раздражённую Сакуру. У неё был выходной, чёрт возьми. — Этот проклятый Учиха, — пробормотала Сакура, выбираясь из воды, быстро вытираясь и одеваясь. Она сделала паузу, чтобы скрыть свои эмоции под маской профессионализма, а затем вошла в кабинет Цунаде в больнице Конохи.***
— Я знаю, что у тебя выходной, — без предисловий сказала Цунаде, когда перед ней появилась Сакура. — Но этот ублюдок Учиха… примет тебя только как своего медика. Сакура была невозмутима. — Он пациент почти на грани смерти, с запечатанной чакрой и без физической силы, о которой можно было бы говорить. Как именно он представляет собой достаточную угрозу, чтобы вы выдернули меня из выходного дня? — спросила Сакура, её голос повысился от разочарования, когда она прижала кончики пальцев к вискам. — Дело в том, что... он перестал дышать, пока я не позвала тебя… — призналась Цунаде, делая глоток саке. — П… П-перестал дышать? — повторила она, широко раскрыв глаза. — Перестал дышать, — повторила Цунаде, делая глоток саке, а потом ещё один. — Вы хотите сказать, что он угрожал вам удушением? — спросила Сакура, пытаясь понять, что говорит Цунаде. — Правильно. И при этом он установил жуткий зрительный контакт, — продолжила Цунаде, бросив разочарованный взгляд в сторону Сакуры. — С нашей стороны было полной ошибкой предположить, что, поскольку он технически слаб и беззащитен, а его чакра запечатана, это означает, что он не способен получить именно то, что хочет. — Кроме того… почему я? — Сакура фыркнула. Цунаде уставилась на неё непроницаемым взглядом. — Спроси его об этом сама. У меня такое чувство, что если он снова увидит моё лицо, он просто снова перестанет дышать. Он даже не сказал ни слова, пока я не подчинилась его воле… — пробормотала Цунаде, раздражение пронизывало её слова. Сакура вздохнула и покачала головой. Сказать, что она была сбита с толку, было преуменьшением. Она была совершенно озадачена. Учиха определённо морочил ей голову. — Ну, тогда мне лучше идти... — Сакура замолчала, прежде чем поклониться своей шишоу и пройти в камеру Мадары.***
Он знал, что это она, ещё до того, как она вошла в комнату. Потому что знал, что Цунаде не отказалась бы от его требований после того, что он сделал ранее. Мадара ухмыльнулся: — Это заняло у тебя достаточно времени, — высокомерно сказал он, повернув голову, чтобы встретиться взглядом с Сакурой. Её взгляд немного дрогнул, прежде чем ожесточиться. — По-видимому, ты отказался от любого другого медика, кроме меня? — спросила Сакура, изогнув бровь. Учиха закрыл глаза, самодовольное выражение появилось на его лице: — Все остальные были некомпетентными личинками. Сакура подавила желание раздражённо закатить глаза. Она должна была оставаться профессионалом. — Следи за своим языком, Учиха, я не потерплю, чтобы ты плохо отзывался о моих собратьях-шиноби, — сказала Сакура, ожесточив глаза. — Хм, — проворчал Мадара, прежде чем повернуться спиной к Сакуре, отстранив её от себя. Сакура почувствовала, как её глаз раздражённо дёрнулся, и молча сосчитала до десяти. Не стоило выходить из себя и уничтожать всё оборудование. Она не хотела платить за них из своей зарплаты. Решив игнорировать Учиху, Харуно занялась проверкой его жизненно важных органов и сканированием на инфекции. Его раны от ожогов чакрой заживали очень медленно, но некроз в его органах полностью прекратился, и это было хорошо. Пока Сакура вводила питание в капельницу Учихи, её мысли вернулись к словам, которые он сказал накануне. Затаив дыхание, Сакура решила схватить быка за рога. — Учиха-сан… что ты имел в виду вчера, когда говорил о причинах… того, что ты сделал? — тихо спросила Сакура, играя руками с его капельницей, ожидая его ответа. Он повернулся к ней лицом, и его губы исказились в ухмылке. — Я думал, ты пойдёшь в библиотеку, чтобы почитать мою историю с этим местом, — самодовольно сказал он, чувствуя себя довольным тем, что заставил её задуматься над своими словами и, очевидно, надолго. Когда она не ответила, он продолжил. — Есть некоторые детали, которые мало кто принимает во внимание, когда думают обо мне и моих мотивах. Есть ли что-нибудь, что ты знаешь обо мне помимо Акацуки? — он спросил. — Или ты просто слепо приняла то, что тебе сказали? Сакура внимательно наблюдала за Учихой, но не могла прочитать его эмоции, так как его лицо и глаза были стойкой маской. — О чём ты думаешь? Ты пытался убить двух моих товарищей по команде и разрушить мой мир… и ты убил сотни моих товарищей шиноби… — тихо сказала Сакура, её слова были полны эмоций. Зелёные глаза встретились с чёрными. Она могла бы поклясться, что на мгновение они вспыхнули красным. Он снова закрыл глаза, стиснув зубы, борясь со своими мыслями. — И ты думаешь, что ты единственный человек, с которым случилось подобное? Как сильно ты боролась с этими эмоциями у себя в голове? — он спросил. — Ты действительно веришь, что я только что встал и решил изменить мир? У тебя серьёзно нет способности обдумать причины моих действий? Вот почему Коноха всегда будет посредственной, независимо от того, насколько могущественны ваши шиноби. Ваши ничтожные войска никогда не думают о том, что находится под этим, и что под этим может быть что-то. И используя наглядный пример, я не понимаю, как целая нация людей может слепо верить, что Учиха Итачи просто слепо убил весь свой клан без видимой причины. Как можно быть такими… неотёсанными? И если его случай намного более очевиден, чем мой, неудивительно, что я загадка. Сакура прикусила губу, пытаясь полностью осмыслить то, что услышала. Он защищался? — Но что нам было делать, когда ты угрожал всему нашему существованию? — сердито выплюнула она, чувствуя, как будто он пытается обвинить её в том, чего она не делала. — Просто стоять и смотреть? Я думаю, что нет… — О, не волнуйся, — усмехнулся он в ответ. — Я действительно не ожидал, что вы или ваши товарищи по команде добьётесь чего-то значительного. Вы были ослеплены своими собственными лидерами. Вам полностью промыли мозги, — засмеялся он. — Совершенно очевидно, что вы ничего не знали, ничего не знаете и, в таком случае, никогда ничего не узнаете, если только вам это не подадут на блюдечке с голубой каемочкой. И подумать только, что сами ваши лидеры всё это время подавали вам яд, или, лучше сказать, наркотики? Потому что Коноха всё это время как будто была погружена в гендзюцу. Сакура вжала кулаки в его кровать, её профессионализм рушился. — Ты ничего не знаешь о Воли Огня, за которую мы сражаемся! — прошипела она, глядя в упор, и её дыхание стало прерывистым. — Ты ничего не знаешь о любви, которая подстёгивает нас, или о товариществе, которое мы разделяем! — Воля огня? — Мадара ухмыльнулся, разразившись бездушным смехом. Он наклонился вперёд, его длинная тёмная копна волос коснулась руки Сакуры. — Воля огня, за которую вы так жалко цепляетесь, была построена на лжи и костях членов моего клана! Воля огня, которой, как вы утверждаете, обладаете, была убита братьями! Все пятеро! Мои четыре старших брата и мой младший Изуна! — он подчеркнул своё отвращение тем, что сплюнул на пол, сузив глаза от гнева. — Твой второй Хокаге хладнокровно убил моего брата! Твой второй Хокаге считал членов моего клана не чем иным, как муравьями, которых нужно раздавить! Этот мерзкий ненавидящий Учих личинка, который утверждал, что борется за мир, убил сотни моих предков. Достойным существования был Первый Хокаге. Воля Огня, которой ты так дорожишь, умерла вместе с Хаширамой! И любовь? О какой любви ты говоришь? Твоё глупое увлечение моим племянником? — Мадара выплюнул, его глаза были полны ненависти и боли. — Никто не любит больше, чем Учихи. Любовь — это проклятие. Испытывала ли ты когда-нибудь такую глубокую любовь, что, если бы она выглядела так, будто ей вот-вот угрожает опасность, ты была бы готовы разрушить всё ради её защиты? У тебя?! — Конечно! — Сакура ответила, хотя и с меньшей уверенностью, чем ей хотелось бы. —Почему, по-твоему, я так упорно сражаюсь? Это чтобы защитить то, что я люблю! То, чему ты угрожал! — Мадара смотрел, как она говорит, с необычайно грустной улыбкой. — А что ты делаешь, когда теряешь её? — тихо спросил он. — Что ты делаешь, когда всё потеряно? Ты сидишь и плачешь или меняешь мир, который забрал его у тебя? Сакуре казалось, что кто-то выгнал весь воздух из её легких. Ранее Саске сказал слова, очень похожие на слова, которые только что произнес Мадара. — Я... — протянула она, не находя слов. Учиха продолжал говорить. Его взгляд больше не был сфокусирован на ней, а был в какой-то момент позади неё, однако Сакура могла сказать, что на самом деле он ни на что не смотрел. — Когда ты теряешь всё, естественно, ты злишься и чувствуешь боль. Но когда ты проклят тьмой, как никто другой, и тебя лишили твоего единственного источника света, ты становишься совсем другим существом… и нет выхода, потому что этот свет появляется только один раз в жизни. Когда тебя снова и снова предаёт мир, за который ты сражался и в который верил, разве ты не хотела бы изменить его? Когда чужие иллюзии мира погасили ваш самый драгоценный источник света, разве ты не стала бы мстить и ненавидеть? К кому ты обращаешься, когда тебя некому спасти? Ты сидишь и плачешь, жалея себя? Или обрушиваешь свой гнев на всех тех, кто отнял у тебя смысл существования? А как насчёт твоей мечты о мире? Или твоя мечта о мире настолько… тривиальна , что ты позволила бы такой мелочи, как твоя смерть, остановить её? Я хотел мирного мира до такой степени, что сражался из могилы. Для меня не существует «если бы я мог», потому что некому было бы выслушать мои жалобы, если бы они у меня были. Я был совершенно один, поэтому твоё «если бы я мог» стало моим «когда бы я хотел», чего трудно достичь, когда ты сражаешься один. Надеюсь, ты благодарна своим товарищам по команде, какими бы ничтожными они ни были, потому что без них ты была бы монстром. С другой стороны, — усмехнулся он. — я видел тебя ребёнком. На моём месте ты бы, наверное, покончила с собой, как трусиха. У меня не было такой роскоши, потому что мир нужно было превратить в место, где Изуна мог бы процветать. Контролируемый покой. Мир, который не может быть нарушен прихотью и фантазией человеческой жадности. Сакура почти ничего не слышала после того, как он упомянул её детство. После этого всё её тело онемело. Потому что, скорее всего, это было правдой. — И ты мог бы оправдать убийство сотен ради Изуны? — прошипела она более резким голосом, чем предполагалось, потому что чувствовала себя сырой и беззащитной, как ребёнок на поле боя. Когда слова сорвались с её губ, она почувствовала перемену в Учихе ещё до того, как увидела её. Она задела нерв. — Ради Изуны? — прошептал Мадара, его глаза были тёмными, пустыми и безжизненными. Затем без предупреждения они запылали ненавистью и диким безумием. — Ты полагаешь, что его жизнь не была важна? — он закричал. — Ради Изуны я бы сделал всё, что угодно! Жизнь Изуны была САМОЙ ВАЖНОЙ! ДА! Я бы ел среди костей этой проклятой деревни, если бы мог провести ещё хоть один миг с Изуной! Ты действительно думаешь, что что-то из того, что вы так ненавидите, произошло бы, если бы он был жив? Ты не знаешь, не так ли? — он закричал. Сакура открыла рот, чтобы ответить, но Мадара ещё не закончил, и его прощальный выстрел причинил ей боль больше всего на свете. — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ЛЮБОВЬ. ТЫ НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛА ТАК СИЛЬНО, КАК Я ЛЮБИЛ, И ТЕБЯ НИКОГДА НЕ ПОЛЮБЯТ ТАК, КАК Я ЛЮБИЛ ИЗУНУ! ТЫ НИКОГДА НЕ ПОЙМЁШЬ! А потом ситуация полностью вышла из-под контроля, и Мадара сошёл… с ума. Он не просто кричал. Он выл. Слёзы крови полились из его глаз, когда его Шаринган изо всех сил пытался активироваться по умолчанию, несмотря на отсутствие чакры, что, несомненно, нанесло неизмеримый ущерб его зрительным нервам. Он боролся со своими оковами, его запястья терлись о металл. Его глаза были широко распахнуты и дики, темнота в них вызывала мурашки по спине Сакуры и замораживала её на месте. Он выл от несправедливости своей жизни, кричал о единственном человеке, которого любил больше жизни, пока его голос не превратился в почти безмолвный крик. Он кричал о несправедливости Учих, о смертельной судьбе проклятия ненависти и жадности, которая насмехалась над ними, чтобы выколоть себе глаза, чтобы получить Вечный Мангекё Шаринган. Когда Сакура вышла из своего контуженного состояния и увидела, какой урон Учиха наносит себе, она бросилась вперед с чакрой в ладонях и попыталась удержать его. Для человека, близкого к смерти, он был наполнен смехотворной силой безумца, и Сакура изо всех сил пыталась удержать хотя бы одну из его конечностей на месте, пока он корчился и кричал. Это было тщетное усилие. Сакуре не оставалось ничего другого, кроме как послать чакру всем тенкецу на передней части её туловища и заточить его в наполненные чакрой объятия. Если бы она использовала какую-либо чакру, кроме чакры исцеления, она бы раздавила его тело. Рефлекторно его руки сомкнулись вокруг её талии столь же сокрушительной хваткой. И пока её чакра текла по его телу, он цеплялся за неё, как будто тонул. Он тонул. Утопая во тьме своего безумия. — УЙДИ ОТ МЕНЯ! УЙДИ ОТ МЕНЯ! — Он неоднократно кричал, пачкая её униформу своими кровавыми слезами. Сакура не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела, поэтому она сделала единственное, что смогла придумать. Что-то, что она сделала бы для Саске. Или Наруто. Или Ино. Она похлопала его по спине. Он прижался к ней, его пальцы впились ей в спину, и он всхлипывал, как ребёнок, когда кровь текла по его лицу. Даже его слезы были болезненными. Сакура никогда не могла представить себе ничего даже близкого к той ситуации, в которой она сейчас находилась. Сакура никогда не могла представить боль, близкую к боли, которую он, очевидно, чувствовал. Она и представить себе не могла, какую глубину любви он, должно быть, испытывал к Изуне. Она утешала своего врага. Великий Учиха Мадара рыдал у неё на руках, такой же сломленный и потерянный, как и её товарищ по команде Учиха. Таким сломленным и потерянным, каким, должно быть, чувствовал себя Учиха Итачи через несколько мгновений после Резни, которая так давно изменила облик Конохи. И это ударило ей в голову. Тьма Учих и боль, которую они пережили. Было ли это то, что почувствовал Наруто, когда наконец понял Саске? Эмоции куноичи бушевали и бурлили внутри неё, когда она изо всех сил пыталась смириться с новой концепцией единственного человека, которого ненавидела больше жизни. Гнев, который она питала к Мадаре за то, что он причинил боль её близким и разрушил её мир, казался ничтожным перед лицом того, что он пережил. Но в то же время он пытался положить конец всему её существованию. Её разум разрывался между жалостью и ненавистью. Она не хотела испытывать жалость к своему врагу. Она боролась с этим изо всех сил. Она хотела продолжать слепо ненавидеть его, как и раньше, но её причины полностью опровергались. Слова, которые он сказал ей раньше, крутились в её голове. Если она хотела продолжать слепо ненавидеть кого-то, то каким шиноби она была? Если она догадывалась об истине и всё ещё хотела слепо ненавидеть его, то что она за человек? Только когда она судорожно вздохнула, Сакура поняла, что некоторые крики боли, которые она слышала, исходили из её собственного горла. Они были ещё тем зрелищем. Враги цепляются друг за друга после войны. Разум ломается под напряжением мира. Узумаки Наруто действительно был пророчеством. Он превратил мир в место, где враги плакали вместе. Это был психический срыв шиноби. И поэтому Сакура склонила голову, уткнувшись лицом в волосы Учихи Мадары, и заплакала.
