Третий шанс | The Third Chance

      Он чувствовал, что приходит в сознание, но он сопротивлялся открывать глаза. Он не хотел их открывать. Даже когда мокрая капля упала на его щеку, Мадара почувствовал, как его глаза открылись против его воли. Как бы он ни старался их закрыть, они неуклонно открывались.       Знакомые чёрные глаза безжизненно смотрели ему в глаза. Мадара тут же отвел взгляд, а потом пожалел об этом. Он был окружён кровью. Даже крыша представляла собой бассейн с жидкостью.       А потом появился Изуна.       Тело его брата свисало с лужи крови на крыше над ним. Кровь стекала по безвольным рукам его брата, по бледным пальцам и капала прямо на лицо Мадары.       — Нет… — Мадара застонал, пытаясь отвести взгляд, но какая-то сила заставляя его смотреть на своего мертвого брата до тех пор, пока его глаза оставались открытыми.       Глаза он не мог закрыть.       В этот момент это всё равно было бы бесполезно, потому что ужасающая сцена всё равно всплыла бы в голове.       Спасения не было. Красная лужа увеличилась, капая с потолка вниз к нему. Его темнота стала цвета крови.       — Нет… — Мадара снова застонал, изо всех сил пытаясь повернуть голову, или пошевелиться, или что-то в этом роде. Челюсть Изуны отвисла, а кровь хлынула из его открытого рта и мёртвых глаз, полностью покрывая Мадару холодной жидкостью.       Это было забавно… как кровь никогда не была теплой, когда Изуна был посреди этого. Он навсегда был связан с хладнокровием, в котором Тобирама убил его. Эта мысль вызвала в Мадаре желанную ярость.       Ярость была лучше боли.       Ярость была лучше, чем страх.       Мадара знал, что кричит, но образ его брата, смотрящего на него с потолка, вызвал в его ушах гулкий звук, настолько громкий, что Мадара понятия не имел, какие слова он кричал. Он вырывался и шатался с того места, где лежал, руки Сенджу удерживали его на месте силой железных прутьев.       Бороться.       Он должен был отбиться и уйти… каким-то образом. Или, может быть, убрать тело Изуны над ним. Его сердце колотилось в груди так быстро, что его тошнило.       На самом деле, он чувствовал жгучую желчь в горле и вкус во рту, и он задыхался, когда кричал, но этого было недостаточно, чтобы разбудить его от этого вечного кошмара. Его сердцебиение было таким сильным, что всё тело содрогалось от него. Ненависть пробежала по его телу и устремилась к глазам, сжигая шары, пока его Шаринган пытался активировать и уничтожить.       Хватка рук Сенджу на его запястьях и ногах была такой сильной, что оставались синяки, но Мадара почти не чувствовал этого. Он просто знал, что ему нужно бороться. Он заставил свой Шаринган активироваться только для того, чтобы закричать от боли из-за царапающего ощущения позади его глаз, прежде чем влага потекла по его лицу, когда он всхлипнул.       В этот момент Мадара понял, что умоляет об освобождении, но знал, что никто не поможет ему.       Никто бы ему не помог.       Мягкий чужой запах ударил ему в ноздри. Он резко контрастировал с едким запахом крови и прорезал тьму, приковавшую его к собственному разуму.       Мадара боролся, пытаясь дотянуться до запаха, с того места, где он лежал, погружённый во тьму.       Он должен был выбраться.       Тёплый розовый ветерок, казалось, дул с краев его сознания. Мягкое тепло окутало его, а затем кровь и руки Сенджу, казалось, исчезли. Шум в ушах сменился гулом, когда Изуна растворился в крыше и исчез.       Мадара задыхался, цепляясь за тепло, которое прервало смертельный холод, существовавший несколько мгновений назад. Успокаивающие слова просочились сквозь барабанные перепонки, и нежные пальцы разгладили морщины на его лбу. Глаза Мадары распахнулись. Глаза, в которых он был так уверен, всё это время были открыты.       — Всё хорошо, — снова и снова повторял голос. Слова были более утешительными, чем всё, что Мадара слышал раньше.       — Не уходи, — прохрипел он, слова скребли по внутренним стенкам его горла.       — Я не уйду, — ответил тёплый голос, и он почему-то понял, что не останется один.

***

      Сердце Сакуры сжалось, когда она посмотрела на Учиху, цепляющегося за её руку. Кровавые слёзы струились по его измученному лицу, а от того места, где его вырвало, исходил резкий запах рвоты. Синяки покрывали его запястья и лодыжки там, где они тёрлись о металлические оковы. Горло розоволосой сжалось. Зрелище перед ней было невероятно печальным. Она сделала мысленную пометку сменить его ограничители на мягкие, чтобы уменьшить ущерб, который он наносил своим запястьям и лодыжкам.       Великий Учиха Мадара цеплялся за неё и лежал в собственной блевотине. Он был результатом многовековой войны. Постоянная битва истощила разум шиноби, сделав его разорванным и беспомощным. Ненависть и потеря жизни Учихи разъели его разум и заполнили его семенами безумия. Глаза Сакуры защипало, и она отвернулась, чтобы взять мокрую тряпку. Она никогда раньше не видела кого-то в такой агонии и отчаянии. Даже Саске не было так плохо. Она осторожно вытерла рвоту и кровь с тела Мадары, продолжая пульсировать через него своей исцеляющей чакрой.       Сакура слегка нахмурилась, когда её взгляд упал на кандалы Мадары. Казалось, они приносят больше вреда, чем пользы. Она наклонилась вперед и осторожно сняла печать на запястьях Учихи, легкий вздох сорвался с её губ, когда металл отпал.       Его запястья были в синяках и рубцах, которые начали заживать, но из-под рваных ран сочился гной, что указывало на то, что они были заражены.       «Дерьмо», — подумала Сакура, осматривая раны на запястьях Мадары. Она потянулась за баночкой с целебной мазью на медицинском подносе рядом с ней и, продезинфицировав область, нанесла бальзам на его запястья. Она не могла позволить себе исцелить его чакрой, потому что уже слишком много использовала технику Аромата Чакры, которую она направляла через тело Мадары.       Сердце Сакуры снова сжалось, и её хватка на руке Мадары немного усилилась. Внезапно решимость исцелить пациента пронзила розоволосую, и она молча поклялась сделать всё, что в её силах, для сломленного Учихи.       Она ненавидела страдания. Это была одна из главных причин, почему она стала медиком. Каждый раз, когда она видела кого-то, кто испытывает боль или какие-либо страдания, ей казалось, что она задыхается. Поэтому она научилась облегчать боль, которую так ненавидела. Теперь, когда другой человек неописуемым образом страдал перед ней, Сакура обнаружила, что её решимость окрепла.       Она избавит его от боли.

***

      Через несколько дней после инцидента с галлюцинациями Мадара очнулся от мирного сна, его тёмные ресницы поднялись, уступив место таким же тёмным глазам.       Первое, что он заметил, когда пришёл в себя, было отсутствие металла на его запястьях. Мадара посмотрел на свои руки, ожидая увидеть тяжёлые металлические кандалы, но увидел только свои голые запястья.       — Я сняла оковы с твоих рук, — сказала Сакура, когда заметила, что Мадара смотрит на свои руки. Учиха медленно повернулся и вопросительно посмотрел на своего розоволосого медика.       — Почему? — спросил он тихо, его низкий голос был хриплым и рваным.       — Ты ранил себя во время своих ночных кошмаров, — ответила Сакура, прежде чем вернуться к медицинской карте, которую она заполняла.       Гул медицинского оборудования наполнил тишину камеры, когда взгляд Мадары сосредоточился на Сакуре. Его мысли были заняты розоволосым медиком, и это почти встревожило его. Ему не нравилось, что она вторглась в его разум, но в то же время он не хотел, чтобы она его покидала.       — Что ты со мной сделала? — прохрипел Мадара, с подозрением сузив глаза, глядя на своего молодого медика. Её изумрудные глаза оторвались от карты в руках, и она перестала писать. Он смотрел, как она облизала губы, что-то, что он не мог точно определить, мелькнуло на её лице, и она открыла рот, чтобы заговорить.       — Прости, Учиха-сан, я не понимаю, что ты имеешь в виду... можешь объяснить? — вежливо спросила Сакура.       Взгляд Мадары переместился, и он отвернулся от девушки, его челюсти сжались, когда он изо всех сил пытался подобрать нужные слова.       — Ты… ты что-то сделала с моей головой, — обвинил он, его взгляд снова встретился со взглядом Сакуры. Куноичи невинно моргнула, а затем указала на себя ручкой.       — Я? Объясни, а то я, кажется, не понимаю тебя, Учиха-сан. — Он чувствовал, что она насмехается над ним, поэтому отвернулся от неё.       — Хм. Ничего, — пробормотал он, глядя куда угодно, только не на неё, но чувствуя, что она забавляется. Но ему нужно было понять, какой эффект она на него произвела, прежде чем что-то сказать об этом. Мадара слегка нахмурился. Он ненавидел, когда люди проскальзывали мимо его защиты, хотя это случалось редко. Он был уверен, что одержал верх, когда дело дошло до манипулирования ею, но казалось, что она поменялась с ним ролями, потому что он не мог перестать думать о ней.       — Ну ладно, тогда… — протянула Сакура, чувствуя себя довольно озадаченной. Но она привыкла к странностям Учихи. — Я собираюсь дать тебе больше питательного раствора через капельницу, потому что мне пока неудобно давать тебе твёрдую пищу, — сообщила Сакура, прежде чем вставить шприц в капельницу.       — Хн.       Когда Сакура наклонилась вперёд, чтобы поправить капельницу Мадары, её запах донесся до его ноздрей, и Учиха напрягся. Что этот медик с ним делал? Внезапно он захотел её ближе. Он хотел больше нюхать её успокаивающий аромат.       Мадара схватил Сакуру за руку, прижимая её к себе. Кончик его носа коснулся её шеи, и он вдохнул. Теперь он отчетливо чувствовал этот запах. Это определенно был аромат цветущей вишни.       Сакура боролась с хваткой Учихи, когда по её коже побежали мурашки. Он был слишком близко.       — Учиха-сан! — Сакура возмущённо пискнула. Кем он себя возомнил, что просто схватил её, как будто она была какой-то собственностью? — Что ты делаешь?       Его другая рука поднялась, чтобы схватить её за другое плечо.       — Хм. Тише, медик, — прошипел он, но в его голосе не было обычной опасной ядовитости. Сакура открыла рот, чтобы ещё немного возразить, но тут что-то мягкое коснулось её шеи. Это были его губы. Сакура замерла, её сердце грохотало в ушах, когда Мадара коснулся губами её шеи и вдохнул.       Он… нюхал её?       Глаза Сакуры распахнулись, она даже не поняла, что закрыла их.       — Учиха-сан! — закричала Сакура, отталкивая Мадару от себя, зелёные глаза сверкали гневом. — Что, чёрт возьми, ты… —розоволосая замолчала, когда Мадара схватил её за запястье и дёрнул к себе, его губы врезались в её губы.       Прежде чем Сакура успела понять, что происходит, её поцеловали.       Учиха Мадара целовал её.

***

      Мадара нахмурился, когда Сакура оттолкнула его. Этот медик был тупым или что? Он ясно сказал ей, чтобы она замолчала. Ему нужно было сосредоточиться на её запахе. Её глаза сердито сверкнули на него, и она открыла рот, чтобы закричать на него, но всё, что он мог видеть, были её губы. Он почувствовал лёгкое головокружение от запаха, который доносился от её мягкой кожи до его ноздрей. Он потянулся, его рука сомкнулась на её запястье, его мозолистая кожа прижалась к её мягкой. Её запах стал сильнее, и сердце Мадары ёкнуло. Теперь его губы были в нескольких дюймах от её губ.       Он хотел попробовать эти губы.       Идея поразила его без предупреждения. Но прежде чем он смог это проанализировать, он слишком сильно этого хотел, чтобы даже подумать о том, чтобы отказаться от этого опыта. Его взгляд на мгновение упал на развязанные запястья.       Может быть, всё-таки Ками существовал.       Таким быстрым движением он впечатлил самого себя, его рука переместилась с её запястья на затылок. Он заметил испуганные зелёные глаза за несколько мгновений до того, как слился с её губами, а затем отстранился, чтобы оценить эффект.       Это было слишком быстро.       По сути, чисто введение о его намерениях.       Он хотел большего.       Прежде чем пелена удивления рассеялась из её глаз, он снова наклонил её голову вперёд, чтобы ещё раз ощутить вкус. Что ж, на этот раз настоящий вкус, так как первая попытка была больше похожа на прикосновение губ, чем на что-то ещё.       Он скользнул языком по стыку её губ и был полностью готов к тому, что она откроется и впустит его, когда в его животе взорвалась судорожная боль.       — Ч-что, по-твоему, ты делаешь? —Сакура ахнула… да, теперь она была Сакурой.       Мадара ответил бы, если бы мог дышать.       Как бы то ни было, было почти невозможно даже вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы говорить, и чёрные точки плясали перед его глазами, пока он пытался прийти в себя.       — Тц… это был глупый поступок, даже для тебя, дядя, — раздался ровный мужской тон откуда-то справа от Мадары. Мадара повернул голову вправо и нахмурился, увидев единственного оставшегося члена семьи, стоящего в дверях его камеры.       Учиха Саске не выглядел довольным.       На самом деле, он выглядел… ну… ревнивым. Мадара почувствовал, как его губы изогнулись в ухмылке.       — Племянничек, — усмехнулся он, гордясь тем, как звучал даже его голос.       — Все знают, что делать шаги к Харуно без её разрешения опасно для здоровья, — съязвил Саске, приподняв одну тёмную бровь. Мадара встретился взглядом со своим племянником и скользнул языком по своим губам.       — Именно поэтому я первый попробовал, не так ли? Бесхребетные личинки Конохи, — усмехнулся он. Он ухмыльнулся Саске. — Я вижу, что ты хочешь её, племянничек, но ты должен идти играть в свои игры и позволить взрослым делать своё дело. Мой черёд, — продолжил Мадара, наслаждаясь красным румянцем гнева и смущения, окрасившим шею его племянника.       — Хм… — хмыкнул Саске. Он открыл рот, чтобы ответить, но Мадара не позволил ему.       — Подожди… это был секрет? Какая жалость, только не говори мне, что ты ещё не признался? — насмешливо сказал он. — Тц, тц, тц, Сасу-чан , но так не пойдет. Ты медленнее, чем Акимичи…       Сбившееся дыхание привлекло внимание Мадары, и он посмотрел в сторону, где Сакура смотрела то на него, то на Саске, её зелёные глаза были широко раскрыты, рот приоткрыт, а лицо раскраснелось.       — Сакура, — сухо сказал Саске. — Следуй за мной. — Он повернулся и вышел из камеры.       — Послушай, мальчик, — прорычал Мадара, которому понравилось, как Саске остановился. — Она моя. Прикоснись к ней, и я превращу твою жизнь в ад ещё до того , как выберусь из этой адской дыры. — Саске медленно повернулся, когда тот закончил говорить, и посмотрел на Мадару тёмными глазами.       Он подошёл к кровати и наклонился ближе к Мадаре.       — Ты ошибаешься, дядя, если думаешь, что можешь претендовать на Сакуру, — усмехнулся Саске, наклоняясь над кроватью. Мадара собирался ответить, когда рядом с его головой раздался знакомый и явно раздражающий звук щелчка. Он повернул голову, чтобы разобраться, и обнаружил, что Саске припёр его обратно к кровати.       — Саске! — прошипел он, гнев и смущение пробежали по его телу.       — Наслаждайся своими кандалами, дядя, — ухмыльнулся Саске, хватая Сакуру за руку и вытаскивая потрясённого медика из комнаты.       — САСКЕ! — Мадара взревел, безуспешно дёргаясь за свои оковы. Последнее, что он увидел перед тем, как тяжёлая дверь захлопнулась, было ухмыляющееся лицо Саске, когда он притянул Сакуру ближе к своему гибкому, молодому, раскрепощённому телу.       Он бы убил этого сопляка.       Как только он выберется.

***

      Когда дверь камеры захлопнулась, Саске развернул Сакуру к себе лицом, его тёмные глаза сверкнули гневом.       — Чем, по-твоему, ты занималась, позволяя моему дяде манипулировать тобой? — прошипел Саске, нахмурив брови, и крепче сжал запястье Сакуры. Куноичи быстро заморгала, пытаясь обдумать всё, что произошло.       — Саске-кун... что... я не... он застал меня врасплох! — рявкнула Сакура, приходя в себя. Бровь Саске изогнулась, и он наклонился ближе.       — Ты же шиноби… — усмехнулся он, ненавидя то, что его слова прозвучали резче, чем предполагалось. Но он был так зол, что её поцеловал кто-то кроме него самого... и этот кто-то должен был быть единственным человеком, которого он ненавидел больше всего на свете.       Глаза Сакуры расширились, и она подняла другую руку, чтобы ударить Саске по щеке. Ей было достаточно Учих.       — Ты мелкий… ты намекаешь, что я не шиноби только потому, что пациент застал меня врасплох? — Сакура зарычала убийственным голосом. Саске тут же отступил.       — Хм, я не это имел в виду… — Сакуре было всё равно.       — Просто заткнись, Саске, — прошипела она и вырвала своё запястье из его хватки, повернувшись к нему спиной, пытаясь прийти в себя. У неё сильно кружилась голова, и она всё ещё чувствовала потрескавшиеся губы Мадары на своих. Её разум закружился, когда она изо всех сил пыталась принять поразительный факт, вставший перед ней.       Её поцеловал Учиха Мадара.       Саске нахмурился, наблюдая, как Сакура проводит пальцами по своим губам. Ей лучше не думать о Мадаре. Он снова схватил её за запястье и повернул лицом к себе.       — Будьте начеку рядом с дядей… Ты не ранена? — пробормотал Саске, не встречаясь взглядом с Сакурой. Сакура вздохнула и кивнула, выражение её лица смягчилось.       — Я в порядке... просто в шоке, — тихо ответила девушка, — но я справлюсь самостоятельно, Саске... Я бы не согласилась быть его медиком, если бы это было не так. — Взгляд Сакуры вернулся к Саске, в зелёной глубине было видно подозрение. — Но почему тебя это волнует? — спросила она, слегка сузив глаза. Саске слегка покраснел и отвел взгляд от своего товарища по команде.       — Хм. Я знаю, на что способен мой дядя… — сухо ответил Саске и отпустил запястье Сакуры, прежде чем выйти из тюрьмы. — Угу, — вздохнула Сакура, подняв руку, чтобы потереть лоб. Она почувствовала начало сильной головной боли. Она повернулась и вошла в камеру Мадары. У неё были претензии к Учихе.

***

      Мадара сжал кулаки, ожидая возвращения Сакуры. Его жалкому племяннику лучше не пытаться держать её подальше от него, иначе он уничтожит его.       Дверь его камеры распахнулась, и вошёл розоволосый медик. Мадара ухмыльнулся, заметив раздражённое выражение её лица. Он знал, что добрался до неё.       — Я вижу, ты приняла мудрое решение избавиться от этого жалкого мальчишки, — надменно сказал Мадара, наблюдая за приближающейся к нему Сакурой.       — Учиха-сан, не шути со мной, я близка к тому, чтобы вырубить тебя, — прошипела Сакура, глаза потемнели от гнева.       Мадара усмехнулся гневу Сакуры и самодовольно ухмыльнулся ей.       — А если я захочу поиздеваться над тобой? — он ухмыльнулся, поднимая одну тёмную бровь. Сакура вздохнула и закатила глаза, не обращая внимания на жар, ударивший по её лицу.       Учиха Мадара был невыносим.       — Почему ты… поцеловал меня? — прямо спросила Сакура, стараясь не заикаться на слове «поцелуй». Она не позволит этому высокомерному ублюдку добраться до неё.       — Хн, — ответил Мадара, небрежно пожав плечами и ухмыльнувшись ей. Он убрал свои длинные тёмные волосы с лица, его глаза медленно обвели тело Сакуры. Он определенно не собирался говорить ей, что был почти загипнотизирован её запахом. Учиха Мадара не был загипнотизирован.       — Потому что мне так захотелось, — ухмыльнулся Мадара возмущённому выражению лица Сакуры. Впервые за очень-очень долгое время ему вдруг не захотелось ненавидеть. Всё, на чём он мог сосредоточиться, это розоволосый медик перед ним. Даже её гнев соблазнил его.