Третий шанс | The Third Chance

      Сакура потёрла воспалённые глаза, последние несколько дней она почти не спала. Она работала ещё усерднее, чем прежде, потому что по какой-то причине поцелуй Мадары не выходил из её головы. Она была уверена, что это из-за чувствительной кожи.       Это должно было быть из-за этого... верно?       Глаза Сакуры скользнули по стене на часы в её кабинете. Пришло время проверить Мадару и начать его терапию. Знакомое трепетание заполнило живот Сакуры, и она нахмурилась. У неё не порхали бабочки, как у подростка!       Зеленоглазая медик схватила кружку, стоявшую на столе, и сделала глоток тёплой жидкости. Кофеин. Должно быть, ей не хватало кофеина, поэтому у неё были бабочки... должно быть, это абстинентный синдром. Сакура кивнула сама себе.       Абстинентный синдром. Всего лишь.       Она надела свой медицинский халат и шмыгнула к камере Учихи.

***

      Когда Сакура вошла в камеру Мадары, Учиха, к её большому огорчению, проснулся, потому что это означало, что ей придётся поговорить с ним. Она действительно хотела избежать как можно большего взаимодействия. То, что она не ненавидела его так сильно, как раньше, не означало, что она хотела с ним разговаривать.       Однако казалось, что у Учихи были другие планы.       — Медик, что сегодня тебя так задержало? — спросил Мадара, его голос стал заметно сильнее, и он откинулся на спинку кровати, его длинные волосы упали на него тёмными занавесками.       Сакура, занятая проверкой его карты, напряглась. Отлично. Он был в разговорчивом настроении.       Бабочки снова зашевелились в её животе. Она оставила свой кофе в офисе.       Проклятие.       Она останется профессионалом.       — Учиха-сан, у меня есть другие пациенты и другие обязанности, кроме тебя, — сказала Сакура, её тон был вежливым и полным профессионализма. Бабочки в её животе продолжали бушевать.       Мадара ухмыльнулся розоволосой, она была чрезвычайно «профессиональна» с тех пор, как он поцеловал её. Он мог сказать, что она что-то скрывает.       — У меня приоритет, — просто ответил Мадара, его ухмылка стала шире, когда бровь Сакуры раздражённо дернулась. Однако он больше ничего не мог сказать, потому что Сакура воткнула шприц ему в руку, и он вздрогнул.       — Это твоё лекарство, — объяснила Сакура, её лицо было идеальной маской профессионализма, но её глаза торжествующе блестели.       Мадара нахмурился. Он научит эту розоволосую мошку не связываться с ним. Он протянул руку и схватил её за запястье, притягивая к себе.       Удивленный вздох сорвался с губ медика, и Мадара удовлетворенно ухмыльнулся. Но когда страх промелькнул в её изумрудных глазах, его хватка немного ослабла. Он не мог понять почему, но не хотел, чтобы она боялась его.       — В следующий раз ты придёшь раньше, — прорычал Мадара, его голос был непонятным и низким. Его глаза скользнули по розовым губам Сакуры, сегодня они выглядели слегка блестящими.       Сакура скептически приподняла бровь. Высокомерие Учихи было не шуткой. Она глубоко вздохнула и твёрдо ответила.       — Я приду, когда позволит моё расписание, так что тебе просто придётся подождать меня, Учиха-сан.       Мадара уставился на Сакуру, его разум помутился. Неужели она просто проигнорировала его угрозу? Разочарование захлестнуло его тело, и он уронил запястье куноичи.       С губ Сакуры сорвался смешок, когда Мадара отвернулся от неё. Кажется, великий Учиха надулся?       — Я всегда могу пригласить Саске зайти, если тебе скучно… Я уверена, что у вас двоих есть дела Учих, которые нужно решить, — сказала Сакура, и её голос и лицо не выдавали той игривости, которая мерцала в глазах. Голова Мадары резко повернулась, и он снова схватил Сакуру за запястье, его глаза сверкали от гнева.       — Не упоминай это жалкое оправдание Учихи передо мной, медик! — прошипел он, крепко сжимая её запястье. Сакура закатила глаза, Учихи были как дети малые.       — Ммм, тогда тебе просто нужно будет справлять со скукой самостоятельно, — ответила она и высвободилась из хватки Мадары, занимаясь его медицинской картой. Бабочки все ещё не прекратились. Учиха замолчал, но его взгляд напряжённо остановился на розоволосом медике, суетящемся по комнате.

***

      Мадара нахмурился. Он чувствовал себя странно. Медик опять что-то с ним сделал.       Он не мог точно определить, что это было, но он стал довольно зависим от её присутствия. Она была как глоток свежего воздуха в промозглой камере и свет во тьме, окружавший всё его существование.       Никто и никогда прежде не интересовал его так сильно. Он не был уверен, что ему нравится тот факт, что его заинтриговала розоволосая мошка из Конохи, но он не мог удержаться от желания узнать о ней больше.       Продолжая наблюдать за Сакурой, Мадара почувствовал знакомый холод психической нестабильности.       «Не сейчас!» — подумал он, стиснув зубы, когда кровь медленно заливала его вид на розоволосого медика. Потом вдруг ему стало нечем дышать. Громкий мчащийся звук наполнил его уши, и перед ним поплыл труп Изуны.       Безумная ярость захлестнула его, и он издал сдавленный вой, его руки и ноги боролись со своими оковами.       Сакура бросила блокнот, который держала в руках, и бросилась к Мадаре. Когда она наклонилась вперёд, чтобы проверить его глаза, его рука метнулась вперёд, сжав ее шею и выдавливая воздух из ее легких.       «Дерьмо», — мысленно выругалась Сакура, когда перед её глазами заплясали чёрные точки. Однако не зря она была начальником медицинского отдела. Она подняла руку, положила её на руки Мадары и быстро направила исцеляющую чакру через ладонь. Почти сразу же, как чакра вошла в его тело, его хватка ослабла, а его крики утихли до беспомощных всхлипов.       Напряжение покидало тело Сакуры, и она изо всех сил пыталась держать себя в вертикальном положении. Она была почти уверена, что её шея покроется синяком. Но когда она посмотрела на дрожащего Учиху, Сакура обнаружила, что не может злиться на него за попытку задушить её.       Лоб её нахмурился, и в голове промелькнула мысль. На самом деле ей не хотелось делать то, о чём она только что подумала, но она была врачом и её обязанностью было сделать так, чтобы её пациенты чувствовали себя лучше.       С этой мыслью Сакура успокоила свою дрожащую руку и положила её на голову Мадары. С легкостью и заботой, которые она проявляла к детям в своём медицинском центре, Сакура погладила волосы Мадары, и Учиха прижался к ней.       Печальная улыбка скривила губы Сакуры. Казалось, что Учиха был таким же, как дети в её медицинском центре. Раненный и напуганный в душе.

***

      Глаза Мадары распахнулись, когда он вышел из своего мирного сна. Последнее, что он помнил, была тьма, внезапно навалившаяся на него, но казалось, что медик ещё раз развеяла её.       Глаза Учихи метались из стороны в сторону. Где медик?       Лёгкая паника охватила его, и он изо всех сил пытался сесть. Внезапно ему не захотелось оставаться одному. Он хотел её здесь. Значительный вес на его ногах привлёк взгляд Мадары вниз, и когда его взгляд остановился на знакомых розовых локонах, с его потрескавшихся губ сорвался едва слышный вздох.       Она не ушла.       Мадара откашлялся и заставил свой стоический внешний вид вернуться на место. Было бы неправильно, если бы медик поймала его на том, что он не похож на Учиху.       — Медик, — хрипло сказал Мадара, скрестив руки на груди и глядя на розоволосую женщину, лежащую у его кровати.       Она не ответила ему. Учиха нахмурился и потянулся вперёд, чтобы коснуться Сакуры. Он схватил её за плечи, но она упала в его руки. Его тёмные глаза быстро заметили синяки на её шее, отмеченные рукой, и внезапно его осенило.       Он убил её.       Лицо Мадары побледнело, а в глазах начало кружиться. Во рту мгновенно пересохло, а сердцебиение ускорилось. Он убил её. Не то чтобы он боялся убивать… нет, он делал это бесчисленное количество раз… но все они были преднамеренными.       Он подтолкнул её рукой, его разум отказывался осознать тот факт, что он каким-то образом убил единственного человека, который мог приблизиться к пониманию его. Она вообще никак не отреагировала.       Мадара почувствовал, как паника началась с небольшого неприятного вихря в его животе и нарастала до тех пор, пока его сердце не забилось болезненно, его дыхание сбилось, зрение поплыло, а кожа стала влажной от холодного пота. Беспокойство внутри него цеплялось за горло.       — Нет… — пробормотал он, тряся её слабой рукой. Её голова склонилась набок, веки не полностью закрывали мёртвые, расфокусированные глаза, а губы приоткрылись.       — Нет… Ты не можешь быть уже мертва. Ты же даже не предала меня… У тебя нет причин умирать… — пробормотал Мадара, даже не совсем понимая, что он говорит, но ему нужно было что-то сказать. Как бы странно это ни звучало, это был первый человек, которого он случайно убил, и это пугало его.       — Помогите… Мне нужна помощь… — пробормотал он, глядя на свои слабые, связанные запястья. — Медик, приди в себя… — Когда она не ответила, Мадара сдался и повысил голос так громко, как только мог.       — НА ПОМОЩЬ! — Ну… он хотел закричать, но его горло всё еще саднило и болело после последнего инцидента, и вместо этого вырвался хриплый крик. Он попытался ещё раз, не обращая внимания на боль, которая ощущалась, как будто его горло разрывается в клочья.       — ВЫ, ЛИЧКИ КОНОХЫ, ЗДЕСЬ МЁРТВЫЙ ВРАЧ! — закричал он, не заботясь о крови, которую ощущал на кончике языка. Его горло убивало его, но дело было явно не в этом. Мадару внезапно затошнило при мысли о существовании в этой адской дыре без Сакуры и её розовых волос, скрашивающих его день.       Без её нежных рук…       О чём он вообще думал?       — ВЫ МЕНЯ НЕ СЛЫШИТЕ? — снова закричал он, давясь кровавой слюной в задней части горла и изо всех сил стараясь не выплеснуть свои внутренности на труп, лежащий на его животе. Чёрт, её тело уже было холодным.       Глаза жгло, как будто на них напали пчелы, и от этого ощущения они раздражающе слезились.       Однако он не плакал. Нет.       — ВЫ, ЖАЛКОЕ ОПРАВДАНИЕ ДЛЯ ШИНОБИ! КАК ВЫ МОЖЕШЬ НЕ С-       — …аткнись… — мягкое бормотание прервало его разглагольствования.       — -лышать меня... — медленно закончил он, его глаза скользнули вниз к источнику звука. Сакура, прищурившись, смотрела на него, её лицо сморщилось от раздражения.       — Почему ты должен быть таким громким? — пробормотала она, её голос был очаровательным сонным хрипом. — Чуть не задушил меня, а потом даже спать не даёт… — раздражённо продолжала она, протирая глаза и медленно принимая сидячее положение. Мадара недоверчиво посмотрел на неё. — Вот что я получаю за то, что беспокоюсь о своих пациентах… устраивают такую ​​чёртову суету, если опаздываю, а потом так чертовски громко орут, что не могу спать, даже когда остаюсь, Ками, это так раздражает… — продолжала она, не обращая внимания на слабость, охватившую Мадару с такой силой, что он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание.       Она встала и потянулась, сверкнув бледной кожей, когда верх её халата поднялся. Он быстро отвел взгляд, сморгнув надоедливую влагу с глаз.       — Кто в таком случае сказал тебе спать на мне… — рявкнул он, внезапно разозлившись, и расстроившись, и смутившись, и нервничая, и совершенно неуверенный в себе. И он прилип к этой покинутой Ками постели и не мог повернуться к ней спиной. Он решил отвернуться от неё и решительно уставиться в стену.       — Ты знаешь, как тяжело спать сидя? — Сакура зарычала. — Или ты предлагаешь мне попробовать пол? Подлый бастард, — проворчала она. — В любом случае, с тобой всё в порядке, так что я иду в дежурную часть тюрьмы, чтобы ещё немного поспать, — закончила она, фыркнув.       Мадара повернул голову.       — Нет.       Когда она подняла бровь, он продолжил.       — Не уходи.       Розовая бровь приподнялась ещё выше.       — Ты можешь просто поспать здесь. Я… не буду шуметь. Я думал, что ты умерла… поэтому я… — поспешил объяснить он. Но затем, чувствуя себя уязвимым, он отступил. — Ну, может быть, если я снова нападу на тебя, я просто промолчу… если ты этого хочешь… Хн. Неблагодарная личинка… — раздражённо пробормотал он.       Сакура моргнула, глядя на Учиху. Он просил её остаться с ним? На мгновение розоволосая задумалась, но затем её разум, наконец, сообразил, и щеки вспыхнули от эмоции, которую она не могла точно определить.       — Ты… ты только что попросил меня остаться?       Мадара изогнул тёмную бровь, и самодовольная ухмылка заиграла на его губах. Сакуре вдруг захотелось швырнуть в него чем-нибудь.       — Тебе неудобно спать с великим Учихой Мадарой? — тёмные глаза Учихи пробежались по телу Сакуры, и она мгновенно подавила дрожь.       Сакура закатила глаза и решила проигнорировать Мадару. Она не собиралась позволять ему вывести её из себя. С этой мыслью ирьенин повернулась спиной к Мадаре и отрегулировала капельницу, затем схватила его карту и начала просматривать файл в поисках информации.

***

      Мадара нахмурился, когда Сакура отвернулась от него. Она игнорировала его?       Никто не игнорировал Учиху Мадару.       Никто.       Одним быстрым движением темноволосый шиноби протянул руку и схватил Сакуру за запястье, притягивая её к себе. Она издала удивлённый писк, прижавшись к его груди, и Учиха ухмыльнулся. Теперь она никак не могла игнорировать его.       — Д-да что с тобой? — выпалила Сакура, её терпение опасно истощилось. Она ненавидела, когда её будили ото сна, и Учиха именно это и сделал, а затем продолжил принуждать её к дурному настроению. Девушка нахмурилась. Почему её сердце билось так быстро каждый раз, когда Учиха держал её?       Она определённо устала.       Мадара притянул Сакуру ближе, его губы коснулись её уха. Она вздрогнула, даже не осознавая этого. Учиха торжествующе ухмыльнулся, она не могла его игнорировать.       — Мне скучно, — мягко сказал Мадара, его длинные волосы коснулись Сакуры, когда он наклонился к ней.       Бровь Сакуры дёрнулась, когда её гнев начал нарастать. Она ошибалась, ослабляя бдительность рядом с Учихой, потому что, очевидно, он думал, что может делать с ней всё, что захочет.       — Думаешь, ты можешь делать со мной всё, что захочешь? — прошипела Сакура, поворачиваясь лицом к Мадаре, сверкая зелёными глазами. Губы Мадары изогнулись в мрачной ухмылке, и он усмехнулся, сияя глазами, глядя на медика.       — А я не могу?       Сакура выдернула руку из хватки Мадары и вскочила на ноги, её рука покалывала от желания ударить его до потери сознания. Она открыла рот, чтобы накричать на взбесившегося мужчину, когда поняла, что он сделал это снова. Он проник ей под кожу. Он вторгся в неё, как яд, и она была ничем иным, как беспомощной жертвой его игр разума.       «Черт возьми!» — Сакура подумала, что Учиха определённо не утратил своих навыков манипулирования. Внезапно Сакуру охватила волна головокружения, и она быстро схватилась за край кровати Мадары, чтобы сохранить равновесие.       — Медик? — спросил он, положив руку на её. Когда зрение Сакуры прояснилось, она увидела, как он хмуро смотрит на неё с… беспокойством.       — Я в порядке, — торопливо сказала Сакура.       — Когда я сжал твою шею… Это…? — начал он, сжимая зубы между словами. Не желая, чтобы он погрузился в очередной кошмар, Сакура быстро махнула рукой в ​​знак отрицания.       — Нет, — возразила она. — Я пропустила обед, так что… — её голос оборвался, когда она заметила, что он решительно смотрит на её шею, на которой, как она знала, уже должны быть видны синяки. Не особо задумываясь о последствиях, Сакура быстро направила исцеляющую чакру на руки и потерла ими шею, чтобы залечить синяки.       Едва она прижала руку к шее, как её запястья обожгло жгучее ощущение. Она задохнулась от боли, но попыталась закончить технику так, чтобы Мадара не заметил её дискомфорта. Её голова была словно набита ватой, а в глазах опасно поплыло.       — Должно быть… аллергическая… реакция, — выдохнула она, засовывая руки в карманы своего белого халата, чтобы скрыть запястья от его взгляда.       Горло Мадары сжалось, а сердце сжалось в груди. Странное чувство охватило его, когда он увидел, как борется розоволосый медик. Он беспокоился о ней? Учиха сузил глаза. Он не мог беспокоиться. Он не испытывал таких эмоций с тех пор, как потерял Изуну... если честно, он даже не мог вспомнить, на что это похоже.       — Медик… — хрипло сказал Мадара, чувствуя себя немного неловко. Утешение было не в его стиле.       — Я в порядке... Я просто пойду домой и отдохну, — слабо ответила Сакура, пренебрежительно махнув рукой и пошатываясь, вышла из комнаты.       Мадара попытался встать с кровати, но холодный металл вокруг его запястья впился в кожу.       «Проклятые кандалы», — подумал Мадара, глядя вниз на цепи, сковывающие его тело.       Он мог только смотреть, как Сакура выходит из камеры, не оглядываясь. Он почувствовал, как у него упало сердце, и вдруг в комнате стало холодно. Он не мог избавиться от ощущения темноты, которое начало ползти по его спине в тот момент, когда тяжёлая дверь камеры захлопнулась за розоволосым медиком.       Она ушла.

***

      Как только Сакура вышла из камеры Мадары, она прислонилась к каменным стенам коридора снаружи тюрьмы. Её ноги дрожали, когда они изо всех сил пытались выдержать её вес, и её зрение поплыло перед ней. Сакура знала симптомы истощения чакры за милю. Она знала, что ей нужно отдохнуть, иначе она окажется в большой опасности.       Сакура собралась с силами и выпрямилась, сумев выбраться из помещения для допросов. Это была очень плохая идея. Поскольку её запасы чакры уже были низкими, использование шуншина не помогло бы ситуации, но она отчаянно хотела вернуться домой как можно скорее.       Чёрные пятна танцевали перед Сакурой и медленно увеличивались в размерах, пока почти полностью не закрыли ей поле зрения.       «Дерьмо, похоже, у дзюцу Аромата Чакры действительно есть побочный эффект…» — подумала Сакура, когда её колени подогнулись, и она рухнула на тротуар внизу.       Она не слышала хриплого голоса, зовущего её по имени, и когда её зрение потемнело, она не увидела Саске, спешащего к ней.

***

      Сакура зашевелилась, голова раскалывалась, а конечности были словно деревянными. Тихий стон сорвался с её губ, пока она пыталась прийти в себя.       Она чувствовала себя дерьмом.       — О, ты уже проснулась… — знакомый голос просочился сквозь паутину полусознания, обернувшуюся вокруг розоволосой, вынуждая её прийти в сознание.       Глаза Сакуры открылись, и когда её зрение адаптировалось, она начала узнавать своё окружение. Она была в своей постели в своей квартире. Как она туда попала? Последнее, что она помнила, это попытка добраться до дома.       — Я увидел, как ты потеряла сознание на улице, — хрипло сказал Саске, спрятав тёмные глаза за веками, которые он держал закрытыми, чтобы поддерживать холодный образ. Ей не нужно было знать, что его сердце колотилось в груди.       Сакура задумчиво сморщила нос, а потом вспомнила. После того, как она вышла из камеры Мадары, она чувствовала себя очень одурманенной.       «Уух», — подумала Сакура, подняв руку, чтобы потереть пульсирующий лоб. Это определенно был побочный эффект техники аромата чакры. Ей придётся быть более осторожной во время сеансов с Мадарой и, возможно, даже сократить их до двух-трёх раз в неделю.       Куноичи слабо улыбнулась Саске и плюхнулась обратно на кровать.       — Спасибо, Саске-кун, но, пожалуйста, никому об этом не говори… они будут обвинять меня в том, что я слишком много работаю, — сказала Сакура, недовольно нахмурив брови.       Саске кивнул, отказываясь признавать, что он смотрел на голое плечо Сакуры, с которого сполз её топ. Затем, прежде чем он смог остановить себя, слова, которые он думал, сорвались с его губ.       — Что я получу взамен за то, что сохраню твой секрет?       Удовлетворенная ухмылка появилась на губах Саске, когда глаза Сакуры расширились, их зелёная глубина мерцала, а её щеки окрасил слабый румянец. Ему понравилось.       — Э-э-э, что ты имеешь в виду? — спросила она Учиху, снова начав чувствовать головокружение.       Саске наклонился вперёд, пока его губы почти не коснулись линии подбородка Сакуры. Он наблюдал, как румянец Сакуры потемнел, он был так близко, что слышал, как бьется её сердце в груди.       Ему это нравилось.       — Подумай об этом, — сказал Саске низким и хриплым голосом. Но прежде чем Сакура успела ответить, он отодвинулся и вышел из комнаты, вокруг него царил самодовольный триумф.

***

      Мадара лежал на спине, его тёмные глаза были расфокусированы, когда он смотрел в потолок своей камеры.       Она бросила его.       Прошло три дня с тех пор, как он видел её в последний раз. Другие медики пришли проверить его состояние, и на этот раз он даже не удосужился их запугать, он просто проигнорировал их мерзкое присутствие. Он чувствовал себя мёртвым внутри. Без розоволосого медика вокруг он чувствовал себя мертвее, чем его эдо-тенсей-версия. Ему не для чего было жить, когда её не было рядом.       Три дня её отсутствия были омрачены кошмарами, и его галлюцинации усилились, когда он жаждал её успокаивающего запаха.       Он был зависим.       Он отчаянно хотел, чтобы она вернулась и снова вытащила его из этого ада, но именно он прогнал её… так что он даже не мог жаловаться.       Ему просто нужно было подождать.

***

      Сакура вздохнула, в её животе порхали бабочки, пока она шла к камере Мадары. Прошло три дня с тех пор, как она видела его в последний раз. Потребовалось некоторое время, чтобы её чакра полностью восстановилась, но девушка восстановила свои силы. Слова Саске всё ещё преследовали её, и последние три дня она провела, избегая своего товарища по команде, насколько это было возможно. По причине, которую она не могла определить, она нервничала из-за того, что Мадара узнает о том, что сказал ей Саске.       Сакура нахмурилась. С ней определённо что-то было не так. Какое ей дело до того, что думает Учиха Мадара? У неё не было абсолютно никаких причин! Но даже когда она сказала себе это, бабочки в её животе не прекратились.       Она кивнула охранникам АНБУ, стоявшим перед камерой Мадары, и вошла в тёмную комнату. Когда она вошла в комнату, её взгляд сразу же остановился на Учихе. Её сердцебиение участилось, но она была полна решимости не показывать свои противоречивые эмоции. Сакура облизнула губы и сжала кулаки, скрывая свои эмоции под маской профессионализма.       Она не собиралась быть затронутой играми Учихи. Она сосредоточится на своей единственной цели — исцелить его. Да, это всё, что она будет делать.

***

      Глаза Мадары распахнулись, когда Сакура вошла в его камеру, её присутствие принесло успокаивающий аромат, которого он так долго жаждал.       Он наблюдал за ней с какой-то тоской в ​​глазах, когда она шла к нему, её уверенные шаги, глаза были частично мягкими с типичным «докторским» взглядом, который она дарила всем своим пациентам.       Брови Мадары нахмурились. Что-то было не так.       — Учиха-сан, я извиняюсь за своё отсутствие без предупреждения, но я была не в лучшем состоянии, — сказала Сакура спокойным и ровным тоном. Она потянулась за его медицинской картой, обходя при этом кровать. Она ни разу не взглянула на него и не подходила к нему так близко, как раньше.       Боялась ли она его? Мадара не был доволен этой мыслью.       — Хм, — прохрипел он, прежде чем снова закрыть глаза. Внезапно он не захотел, чтобы она была в его присутствии. Он не хотел видеть её страх рядом с собой. Он не хотел чувствовать себя… грязным, именно так он и чувствовал себя сейчас.       Её запах щекотал его чувства, и всё, что он мог сделать, это не броситься на неё.       Он хотел, чтобы она была только его. Его медик и его целитель. Для этого ей нужно было не бояться его. Это означало, что ему нужно сдерживать себя.       Тёмная галлюцинация угрожала проникнуть в разум Мадары, и он скривился, изо всех сил подавляя её. Затем, прежде чем он успел заметить это, Сакура оказалась рядом с ним, прижав тыльную сторону ладони к его лбу. Это было слишком для него.       Мадара наклонился вперёд, схватив Сакуру за плечи так сильно, что останутся синяки. Его дыхание стало быстрым и прерывистым.       — Почему ты кинула меня? — прошипел он, его крупное тело дрожало. Его голова вскинулась, тёмные глаза тлели смесью эмоций, переходящих в безумие.       — Я не говорил, что ты можешь уйти! Ты думаешь, раз я здесь, в этой грязной камере, ты можешь обращаться со мной как с простолюдином? — Мадара зарычал, его губы скривились, он чувствовал, как его разум ускользает сквозь кончики пальцев. — Я Учиха Мадара, вы, жалкие личинки Конохи, всего лишь марионетки для лжи Сенджу! — бушевал он, теперь его омрачало безумие. Её запах подавлял его.       — Учиха-сан, пожалуйста, успокойся, — сказала Сакура, её резкий профессионализм смягчился, когда она посмотрела на Учиху перед собой. Её сердце неприятно сжалось. Учиха напоминал травмированных детей в её детском отделении... только он не был ребёнком. Его поцелуй определенно доказал это.       Он смотрел на неё, его глаза были широко распахнуты и безумны. Сакура слегка вздрогнула, когда он сильнее сжал её руки. Она знала, что останутся синяки, но не отодвинулась. Когда пациенты были нестабильны, если отдалиться от них, они воспримут это как отвержение и ещё больше погрузятся в свой умственный упадок.       — Ты ушла… — выдавил Мадара, его голос был хриплым от эмоций. Его тело продолжало содрогаться, когда он боролся с бурлящими внутри него тёмными эмоциями. — Ушла, как Изуна.       — Я не уходила, я была больна и не могла прийти, — сказала Сакура, её тон ещё больше смягчился. Она ненавидела страдания. Она до сих пор точно не знала, что думает об Учихе теперь, когда её представление о нём было разрушено после всего, что она узнала о нём. Но она знала, что её врачебные инстинкты ненавидят смотреть на его страдания.       Сакура сосредоточилась и направила свою чакру в свои ладони, когда она оторвала его руку от своей руки и держала её в своей, передавая успокаивающую исцеляющую чакру в его систему. Сакура наблюдала, как Мадара заметно расслабился, и облегчение охватило медика. Но это длилось недолго. Он вырвал свою руку из её хватки, и Сакура не смогла подавить дрожь страха от взгляда Мадары. Он был в ярости. Она вдруг очень обрадовалась, что не решила снять с него кандалы.

***

      Мадара почувствовал, как его тело расслабилось, когда успокаивающая чакра Сакуры наполнила его тело, аромат цветущей вишни мягко коснулся его ноздрей. Мир трепетал перед ним, но прежде чем он успел ухватиться за него, в его чувства вторгся другой запах.       Саске.       Его розововолосый медик был тронут Саске. Он чувствовал его запах в её чакре.       — Что ты делала с моим племянником? — спросил Мадара, едва контролируя свою ярость, она натянулась как струна, готовая оборваться в любую минуту.       — С Саске? — спросила Сакура, в замешательстве наморщив лоб. Брови Мадары дёрнулись, и он бросился на Сакуру, его кандалы загрохотали по металлическому каркасу кровати. Его пальцы болезненно вонзились ей в плечо, и Сакура вздрогнула.       — НЕ ЛГИ МНЕ! — закричал он, его глаза были широко раскрыты, пока они пытались активировать Шаринган, кровь сочилась из тёмных сфер, окрашивая его щеки и капая на руку Сакуры. — Я чую его запах! Там больше не только запах цветущей сакуры! — прошипел он, его глаза потемнели. — Ты такая же, как и остальные личинки Конохи! Ты всего лишь предатель!       Слова Мадары ударили Сакуру, словно пощёчина. Он упомянул, что её чакра пахла цветущей вишней. В животе Сакуры мелькнуло волнение, несмотря на ситуацию. Казалось, что она была права в своих теориях о технике аромата чакры.       Сакура попыталась игнорировать осознание того, что у неё явно сильная связь с Мадарой, но не смогла. Аромат чакры усиливался по мере того, как пациент эмоционально привязывался к медику, и Мадара не только чувствовал запах её чакры, но и мог сказать, взаимодействовала ли она с кем-либо ещё. Она подозревала, что, поскольку он был родственником Саске, ему было легче ощущать его присутствие. Она много раз использовала свою технику в детской поликлинике, прежде чем прийти к нему, и он не заметил.       Тревожная мысль мелькнула в голове Сакуры, и её сердце загрохотало в груди.       Может быть, он стал более привязан к её чакре, потому что не получал никакого лечения ароматом чакры в течение трёх дней, что было самым долгим периодом, когда он обходился без него.       Может ли это быть... абстинентным синдромом?       Сакура закусила губу и заставила себя вырваться из своих мыслей. Позже она разберётся со своими новаторскими подозрениями. Сначала она должна успокоить Учиху.       — Когда я вышла из твоей камеры в прошлый раз, я упала в обморок по пути домой, и Саске понёс меня в мой дом, - сказала Сакура, её голос был более нёжным, чем она рассчитывала. — Я не использовала никаких лечебных техник на Саске.       Глаза Мадары недоверчиво сузились, когда он внимательно наблюдал за выражением лица Сакуры, его тёмные измученные глаза впились в её спокойные зелёные.       — Ложь, — прошипел он, но в его голосе почти не было той злобы, что была раньше. Сакура снова тонко направила в него свою исцеляющую чакру, совсем немного, чтобы он даже не заметил этого, но чтобы это всё равно успокоило его нервы.       — Я не лгу, — торжественно сказала Сакура, всё ещё не сводя глаз с Мадары. — Как медик, я не могу лгать своим пациентам, — продолжила она, увеличивая поток чакры в своих ладонях.       — Так ты не бросала? — тихо спросил Мадара, его тон был нехарактерно мягким. Он был груб и незащищён, его стены ненависти и силы были сорваны, чтобы показать уязвимость Учихи. Она могла чувствовать тьму, которая изводила его, угрожая отправить его за грань. Горло Сакуры сжалось, и, прежде чем она смогла остановить это, волны жалости обрушились на неё.       Тёмное безумие клана Учиха предстало перед ней во всей красе. Сердце розоволосой сжалось, когда в её голове промелькнуло то, что она читала в манускриптах о Сенджу, убивающем Учиха. Осознание ударило её в голову.       Предрассудки.       Это началось с предубеждения. Общее предубеждение по отношению к Учихам вызвало их бойню, которая только усилила проклятие, опустошившее клан, что привело к безумию и склонности к убийствам, которые свирепствовали среди его членов.       Ноги Сакуры слегка подкашивались, и она тряхнула головой, пытаясь избавиться от беспорядочных мыслей. Ей нужно было сосредоточиться на пациенте.       — Нет, я этого не делала, — ответила Сакура, направляя больше своей чакры в Мадару. Напряжение упало с Учихи, и его руки упали с её боков. Опасное безумие исчезло из его глаз, оставив после себя море пустоты.       Сакура потянулась к салфетке с медицинского подноса рядом с собой и осторожно вытерла кровь с лица Мадары. Он не двигался. Казалось, его душа полностью высосана из тела. Сакура подняла руку, чтобы погладить волосы Мадары, но заколебалась. Она не хотела проявлять привязанность к Учихе, но она уже зашла так далеко, и её долгом было лечить своих пациентов, а исцеление включало в себя утешение. С этой мыслью куноичи нежно погладила тёмные волосы Учихи, продолжая направлять свою чакру через него. Она соскользнула с ног, чтобы сесть на кровать рядом с ним, и его тело рухнуло на неё, его голова уткнулась между её шеей и плечом, его длинные тёмные волосы коснулись её кожи.

***

      Мадара расслабился в объятиях Сакуры. Он ненавидел то, насколько уязвимым она сделала его. Он ненавидел то, как она лишила его силы и превратила в ничто. Учиха стиснул зубы. Он убил многих за свою долгую жизнь, он избежал смерти, он действительно умер не раз и затем возвращался к жизни, он почти уничтожил весь мир, он был знаменитым Учиха Мадарой, он был легендой. Но, несмотря на всё это, щуплому розоволосому медику удалось полностью обезоружить его. Он полностью зависел от неё. С ней он был ничем иным, как тонущим кораблём, цепляющимся за спасательный круг. Он знал, что без неё ему не справиться с безумием. Он не смог бы держать под контролем ненависть и горечь, если бы её не было рядом. Вероятно, он окажется в том же положении, в котором был до воскрешения - полный мести, ненависти и тьмы. Второй, а не третий шанс, который ему дали, ничего бы не значил, если бы он не был с ней. Он понял это сейчас.       Мадара даже не осознавал, что его руки были сжаты сзади на её халате, когда он крепко держал её, как будто то, что он физически удерживал её там, могло также удерживать её сердце и душу.       — Медик… — пробормотал он Сакуре в плечо. Когда она не ответила, он поправился. — Харуно Сакура...       — М-м-м? — пробормотала она, и он почувствовал, как её голова слегка наклонилась в его сторону. Он открыл рот, но ничего не вышло. Это было всё, что он мог сделать, чтобы не поддаться потребности, которая почти переполняла его. Это было всё, что он мог сделать, чтобы удержаться от попрошайничества. Он не умолял. Мадара знал, что он хотел сказать. Он знал, что хотел сказать, но гордость не позволяла словам сорваться с его губ. Его гордость уже была разбита, и он цеплялся за её осколки. Он бы не сказал "пожалуйста".       — Что? — снова спросила она, и Мадара был настолько не уверен, что оттенок нетерпения, который он услышал в её голосе, был реальным или воображаемым, что в итоге он бросился вперёд и не сформулировал проклятое предложение так, как хотел. Вместо уравновешенного требования, которое он намеревался, его голос прозвучал низким и сырым от эмоций.       — Не калечься. Не болей… и больше не оставляй меня. Я запрещаю.