Часть 7 - Необходимость искупления
1 августа 2022 г., 23:37
Сакура почувствовала, что её разум пуст, когда Мадара почти приказал ей нигде не пораниться. Она не знала, что должна думать или чувствовать, и боялась узнать, что она подумает и почувствует.
— Не буду, — сумела ответить Сакура, отдав себе должное за то, насколько спокойно и непринуждённо она звучала. Она проигнорировала своё колотящееся сердце и уменьшила поток исцеляющей чакры.
Слова, сказанные ранее Учихой о том, что он способен ощущать чакру Саске в её собственной, всё ещё бурлили у неё в голове. Она знала о зависимости пациента, когда столкнулась с этим, и у неё возникло щемящее чувство, что зависимость была побочным эффектом Техники Аромата Чакры.
Сакура слегка покачала головой, решив пока похоронить свои мысли. Она осторожно отодвинулась от Мадары и помогла ему лечь на кровать. Его глаза были закрыты, а дыхание выровнялось. Розоволосая шевельнулась, чтобы встать со своего места на кровати Мадары, когда его рука метнулась вперёд, сжимая пальцами её запястье.
— Куда ты идёшь? — спросил он, в его голосе не было обычной ядовитости, вместо этого он был крайне уставшим и замученным.
Что-то снова сжалось в груди Сакуры.
— Мне нужно больше лекарств для капельницы, — ответила Сакура, прежде чем оторвать пальцы Мадары от своего запястья. —Думаю, пришло время переводить тебя на твёрдую пищу… что бы ты хотел поесть?
Глаза Мадары распахнулись от нежного, почти сочувствующего тона Сакуры. Он ненавидел жалость.
— Ты обращаешься со мной, как со своими мелкими пациентами? — прошипел он, но слишком устал, чтобы смотреть на своего розоволосого медика.
Сакура закатила глаза, сжимая губы от важности Учихи.
— Учиха-сан, пожалуйста, выбери что-нибудь поесть, иначе мне придётся выбрать за тебя, — повторила она твёрдым голосом.
— Мне не нужна еда из этого грязного места, кто знает, какой яд эти личинки Конохи подсыпят в мою еду… — Мадара отвернулся от Сакуры, перекатившись на бок, его кандалы звенели о кровать.
Сердце Сакуры снова сжалось.
Он боялся, что его отравят. Она не знала, смеяться ей или жалеть его.
Лоб Сакуры нахмурился. Продолжая думать об этом, она обнаружила, что не может винить Мадару. Коноха много раз предавала его. Прежде чем она поняла, что именно сказала, Сакура поймала себя на том, что говорит Мадаре, что приготовит для него еду.
— Я приготовлю еду, потому что я не могу оставить тебя без еды из-за проблем с доверием. Мой долг — обеспечить выздоровление моих пациентов.
Она чувствовала себя лучше, когда считала это своим долгом. Она была врачом, а он - её пациентом. Вот почему она это делала. И не потому, что ей было жаль его или что-то в этом роде…
Сакура быстро вышла из камеры, не дожидаясь ответа Мадары. Мириады эмоций обрушились на неё, и её колени слегка подкосились. Она всё ещё разрывалась между симпатией к своему пациенту и ненавистью к нему за то, что он терроризировал её мир и убивает её товарищей-шиноби. Теперь она знала об Учихе больше и понимала, что её взгляд на него не может оставаться чёрно-белым, но она не была готова смотреть на него каким-то другим образом.
Тем не менее, несмотря на то, что она не решалась изменить своё отношение к нему, она чувствовала неоспоримое стремление разрушить его проклятие ненависти.
***
Глаза Мадары переместились под веками, когда он услышал, как Сакура вышла из его камеры. Как только за ней захлопнулась тяжёлая дверь, он начал скучать по умиротворяющему теплу её присутствия. Она что-то делала с ним. Каждый раз, когда его разум угрожал поглотить его, вытаскивая его из вихря, и каждый раз, когда он чувствовал аромат цветущей вишни её чакры. Учиха стиснул зубы. Он чувствовал себя неопытным, незащищённым и захваченным. Медик проскользнул за его защиту, и вдобавок к его унижению он знал, что не сможет держать себя в руках без её помощи. Великий Учиха Мадара так низко пал. Он был на грани безумия, и у него не было ничего, кроме тщедушного розоволосого медика из места, которое он так ненавидел, на дороге жизни. Но он ничего не мог сделать. Это была цена, которую ему пришлось заплатить за свои многочисленные грехи. Когда шаги Сакуры эхом отдались вдалеке, Мадара решил, что узнает, что она с ним сделала. Несмотря на то, что он был всего лишь тенью того, кем он был раньше, он знал, что всё ещё может получить то, что хочет от других.***
Когда Сакура вышла из камеры Мадары, она, не теряя времени, добралась до кабинета Цунаде. Она должна была раскрыть свои открытия своей шишоу. Сакура расправила плечи и постучала в дверь кабинета Цунаде, войдя, когда ей было предложено сделать это. — Что такое? — спросила Цунаде из-за груды бумаги, разбросанной по столу. Она устало посмотрела на Сакуру, прежде чем сделать глоток саке. — Я изучала использование исцеляющей чакры и наткнулась на очень интересную теорию… аромат чакры, — сказала Сакура, слегка запыхавшись, но продолжила, когда Цунаде изогнула бровь. — Ну, я пришла к выводу, что точно так же, как вы можете почувствовать чей-то запах, то же самое можно сделать и с чакрой. Можно почувствовать уникальный запах чакры человека, если он эмоционально близок к человеку, или если два человека имеют естественную связь друг с другом. С медицинской точки зрения, если исцеляющая чакра передаётся от пользователя к получателю, это имеет эффект ароматерапии. Пока я исследовала эту теорию, я опробовала её на некоторых детях в моей клинике и случайно попробовала на Мадаре, когда у него был приступ безумия… Сакура глотнула воздуха и уставилась в пол, ожидая, что Цунаде отругает её или что-то в этом роде за незаконные эксперименты. Она услышала вздох, а затем смешок, от которого у неё закружилась голова. Цунаде улыбалась прямо ей. —Ты никогда не перестанешь удивлять меня, Сакура, — сказала она, уголки её губ приподнялись, а глаза заблестели от гордости. — Но почему ты говоришь мне это сейчас? — Ну, я хотела официально использовать это для лечения умственного упадка Мадары… — Сакура пожала плечами, но её глаза были полны решимости. Она пойдёт вперед, даже если у неё не будет одобрения её шишоу. — Я всё равно не смогу тебя остановить, так что давай, но я хотела бы, чтобы ты сообщила мне о его успехах, у меня есть совет, перед которым я должна отвечать. — Цунаде улыбнулась, после чего приняла серьёзный вид — У тебя поблизости есть записи исследований? Сакура кивнула и достала из кармана свиток, распечатала его и вручила Цунаде документы. — Мне всё ещё нужно обновить некоторые разделы, но это в основном все мои исследования техники. — Если ты продолжишь сообщать мне о прогрессе Мадары, когда твои исследовательские записи будут полностью завершены, я передам их совету, чтобы ты могла получить грант на продолжение исследований, — сказала Цунаде, не отрывая глаз от бумаг, когда она их пролистывала. Глаза Сакуры загорелись от перспективы получить исследовательский грант, и её лицо расплылось в улыбке. — Спасибо, Цунаде-сама! Спасибо! — Сакура быстро пролепетала, неоднократно кланяясь из уважения и благодарности. — Ммм, а теперь возвращайся к работе! — пренебрежительно сказала Цунаде, но Сакура не упустила блеска в её глазах или легкой улыбки, изогнувшей уголки её губ вверх. — Хай! — Сакура ответила, прежде чем выйти из офиса Цунаде и отправиться в свою квартиру. Ей всё ещё нужно было приготовить еду для одного Учихи.***
Мадара уставился на тарелку с каким-то тушеным мясом, которую Сакура поставила перед ним. — Я должен это проглотить? — спросил Мадара, его губы скривились в отвращении. Сакура закатила глаза, элитарный комплекс Учихи действительно действовал ей на нервы. — Я приготовила, как ты и просил, и на вкус это лучше, чем выглядит, — вежливо сказала Сакура, но её глаза сузились, когда она изо всех сил сдерживала свой гнев. Мадара заметил, что терпение Сакуры истощается, и ухмыльнулся медику. Ему нравилось играть на её терпении. — Я отказываюсь есть это, — прямо сказал он, надменно отворачивая голову, его ухмылка стала шире, когда он услышал, как Сакура глубоко вздохнула. — Учиха! Ты будешь это есть! Если только ты не хочешь есть еду, которую приготовили медсёстры? — прошипела Сакура, сверкнув зелёными глазами. Мадара ухватился за возможность манипулировать Сакурой. У него были вопросы, на которые он хотел получить ответы. — Я съем это… но только при одном условии. Сакура подняла бровь, она была близка к тому, чтобы нокаутировать разъярённого Учиху. — И что же это? — спросила она, изо всех сил стараясь сохранить свой профессионализм. — Ты расскажешь мне, какую технику ты применяла ко мне без моего разрешения всё это время. Сакура не могла не открыть рот от слов Мадары. Он знал, что она всё это время использовала на нем Технику Аромата Чакры… Розоволосая мысленно дала себе пощечину. Конечно, он бы знал! Он не зря был легендарным шиноби. «Ну, я всё равно собиралась сказать ему, так что я могла бы просто согласиться…» — подумала Сакура, восстанавливая контроль над своими эмоциями. — Даю слово, — пообещала Сакура Мадаре, встретившись с ним взглядом. Она была женщиной слова. — Хм, — кивнул Мадара, пару секунд рассматривая Сакуру. Он мог сказать, что она не лгала. Но пока он продолжал думать о том, как она применила к нему технику, горький привкус вспыхнул у него во рту, когда ему в голову пришла мысль. Была ли его зависимость от её присутствия из-за этого дзюцу или чего-то ещё, что она использовала на нём? Довела ли она его до этого жалкого состояния? Он ненавидел саму мысль об этом. — Теперь ешь… пожалуйста, — сказала Сакура, подкрепляя вежливой просьбой немного запоздало. Мадара указал головой на свои кандалы. — Я не думаю, что я в состоянии сделать это… — он ухмыльнулся над выражением возмущения, промелькнувшим на лице Сакуры, прежде чем она спрятала его под свою маску профессионализма. Обычно он никому не позволял кормить себя, но по какой-то причине он хотел, чтобы это сделала она. Может быть, это было потому, что ему нравилось доставлять ей дискомфорт... или из-за чего-то ещё, что он не мог точно определить. — Хорошо! — Сакура фыркнула, не в настроении спорить с Учихой. Она сунула ложку в миску, но была на удивление нежной, когда поднесла её к его губам. Мадара медленно приоткрыл губы, его взгляд был прикован к Сакуре, тёмные глаза никогда не отрывались от её зелёных. Ещё до того, как Сакура осознала это, она почувствовала себя некомфортно, но передышки не было, потому что Мадара не отводил взгляда, даже когда ложка оказалась между его губ. Сакура ухмыльнулась Мадаре, когда он облизал губы после первой ложки. — Видишь? Я же говорила тебе, что это вкусно! — торжествующе сказала она, опуская ложку обратно в миску. Мадара лишь приподнял тёмную бровь, он не собирался признавать, что это на самом деле было вкусно. — Хн. Но Сакура не успела зачерпнуть вторую ложку тушеного мяса, как Мадару начало тошнить. Его тело отказывалось от твёрдой пищи после столь долгого перерыва. — Дерьмо! — Сакура выругалась, когда потянулась к тазу, сумев поймать большую часть рвоты, которую выплеснул Мадара. Кровь капала с его подбородка - рвота раздражала его частично зажившее горло и вновь открыла некоторые раны. Сакура одним быстрым движением прижала руки к шее Мадары и быстро залечила рваные раны на его горле. — Может быть, ещё слишком рано для твёрдой пищи… — размышляла Сакура, но прежде чем она успела встать и выбросить тушеное мясо, Мадара схватил её за запястье. — Нет. Я хочу это, — сказал он, отводя взгляд в сторону, как будто признание того, что он на самом деле хочет съесть то, что она приготовила, было слишком велико, чтобы выдержать. Лёгкая улыбка скривила губы Сакуры, и она тихо хихикнула. Сходство между Мадарой и Саске никогда не переставало её удивлять. Саске сделал то же самое, когда она предложила ему помидоры. — Ладно, открывай, — щебетала Сакура, в её глазах плясали весёлые огоньки. Мадара нахмурился, но подчинился, когда его желудок издал голодное рычание. Сакура не смогла сдержать смешок, сорвавшийся с её губ. По какой-то причине ей показалось забавным, что Учиха Мадара может быть голодным, это казалось ей почти абсурдным, потому что она никогда не видела в нём ничего, кроме психопата-убийцы. Мадара нахмурился, услышав хихиканье Сакуры. Она смеялась над ним? Никто не смеялся над Учихой Мадарой. Никогда. — Ты надо мной смеёшься? — спросил он низким и мрачным голосом. Розоволосая закатила глаза на слова Мадары и помахала ложкой перед его лицом. — Уймись, Учиха, я могу посмеяться над тобой, если захочу! — Хн, Учиха-сама. — Мадара нахмурился, но его детские действия только усилили веселье Сакуры, и её плечи задрожали от тихого хихиканья, когда она поднесла к его губам ещё одну ложку тушеного мяса. Мадара открыл было рот, чтобы сказать что-то язвительное, но его желудок болезненно сжался, и он решил поесть и разобраться с розоволосой мошкой после того, как его желудок будет полон.***
Сакура поднесла ложку к губам Мадары, когда дверь в камеру распахнулась и вошёл Саске. Он замер, увидев Сакуру, сидящую на кровати Мадары с ложкой у рта. Саске был в ярости. Он, не теряя времени, прошёл через комнату и, схватив Сакуру за запястье, оттащил её от Мадары. — Чем, по-твоему, вы тут занимаетесь? — Саске сердито зашипел, сузив глаза, и посмотрел на Сакуру. — Я ухаживаю за своим пациентом! —Сакура огрызнулась. — Что ты здесь делаешь? Время посещения ещё не началось. Саске нахмурился и выхватил миску с тушеным мясом из рук Сакуры. — Тебе обязательно его кормить? — рявкнул он, выглядя так, будто собирался закатить истерику из-за всей ситуации. Сакура вздохнула и потерла лоб: иметь дело с двумя Учихами за один день определённо вызовет у неё головную боль. — Он мой пациент Саске, теперь, если ты здесь не по причинам визита, пожалуйста, уходи, — твёрдо сказала Сакура, с оттенком холода в её обычно тёплом тоне. Она протянула руку, выхватила миску из рук Саске и указала на Мадару. — Ты сможешь одолеть оставшееся? Мадара, который с опаской наблюдал за Саске, снова перевёл взгляд на Сакуру, его тёмные глаза стали напряжёнными. Затем злобная ухмылка изогнула его губы. — Только если ты меня накормишь, — ухмыльнулся Мадара, наслаждаясь красным румянцем гнева, залившим лицо Саске. Сакура не успела ответить, потому что Саске подошёл к Мадаре и схватил его за воротник больничного халата. Мадара позволил потянуть себя вверх, встречая взгляд Саске самодовольным взглядом. Его отсутствие сопротивления только ещё больше разозлило Саске — именно то, к чему стремился Мадара. — Что, по-твоему, ты делаешь... дядя? — Саске усмехнулся, выражение уважения, которое он добавил, было полным насмешки. Мадара ухмыльнулся Саске и издал леденящий душу смех. — То, что не смог сделать ты, делаю я. Саске стиснул зубы, а его глаза покраснели, Шаринган вспыхнул, когда он зашипел на старшего Учиху. — Ты мелкий- — Саске! — закричала Сакура, достаточно сильно ударив его по голове. — Что, по-твоему, ты делаешь с моим пациентом? — Сакура была в ярости. Она просто хотела делать свою работу, но двое Учих настояли на том, чтобы приукрасить её своими детскими выходками. Ей было достаточно. Саске тупо уставился на Сакуру, а Мадара торжествующе ухмыльнулся. Он не был уверен, что ему нравится, когда его защищает хилый медик, но ему определённо нравилось, что она, казалось, предпочла его его жалкому племяннику. — Я… — начал Саске, но Сакура поджала губы и указала на дверь, её зелёные глаза сверкали грозой. — Убирайся. Я не хочу ничего слышать. Я медик, и ты будешь уважать мои правила. Бровь Саске дёрнулась, затем лёгкий румянец стыда пробежал по его щекам, прежде чем его лицо вернулось к своей стоической маске. — Хн. Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, но не раньше, чем Мадара смог найти возможность вставить слово. — Хорошая попытка, племянничек, но, как всегда, ты терпишь неудачу. Ты не можешь победить меня, я твой глава и твой предок, а ты всего лишь разбавленная версия Учихи. Саске сжал кулаки и повернулся к Мадаре, сверкая глазами. Сакура вздохнула и встала между двумя мужчинами. — Хватит, Саске, просто уходи, и, Мадара, перестанет его раздражать. Двое Учих взглянули на куноичи, прежде чем сдаться. Саске развернулся на пятках и вышел из камеры, а Мадара лениво ухмыльнулся Сакуре. — Но злить его так весело, — протянул он, наблюдая, как Саске выходит за дверь. — Просто ешь, — рявкнула Сакура, пихая Мадаре последнюю ложку тушеного мяса. Он подчинился, но его глаза сверкнули так, что Сакура почувствовала его ухмылку, хотя на самом деле это было не так. — Хн.***
После того, как Сакура вымыла теперь уже пустую миску и поставила её на медицинский поднос, она повернулась к Мадаре. Пришло время вернуться к вопросу о технике аромата чакры. — Я говорила, что расскажу тебе о технике, которую я использовала на тебе… — начала Сакура, нервно облизывая губы, пока Мадара напряжённо смотрел на неё тёмными непроницаемыми глазами. — Это называется техника аромата чакры. Я разработала её после изучения свойств медицинской чакры и обнаружила, что у каждого человека есть уникальный запах чакры, так же как и уникальный личный запах. — Сакура сделала паузу, внимательно наблюдая за Мадарой, но он не ответил, поэтому она продолжила. —После обширных исследований я обнаружила, что аромат чакры работает как ароматерапия. Если пользователь и получатель совместимы по своей природе, то эффект будет сильнее, а при направлении на получателя он оказывает успокаивающее действие. Сначала я попробовал его на некоторых детях в моей клинике, которые были травмированы войной и заметила, что это сработало, когда у тебя случился первый приступ... ну... безумия, я случайно применила это на тебе, и это сработало, поэтому я продолжала это делать. — Прошу прощения за то, что сначала не спросила твоего разрешения, так как это строгое правило, которому мы, медики, следуем... однако я использовала это в чрезвычайной ситуации. Но теперь, когда ты знаешь об этом, я прошу тебя подписать форму согласия, чтобы я могла продолжать использовать технику для лечения твоего разума. Сакура выдохнула, даже не осознавая, что задерживает дыхание, когда закончила объяснение. Всё, что она могла сделать, это ждать, пока Мадара отреагирует на информацию, которую она ему только что сообщила. Желудок девушки сжался, пока она ждала, что Учиха осознает её слова.***
Мадаре казалось, что кто-то несколько раз ударил его кулаком в живот. Медик практически вторглась в его организм с помощью своей чакры, а он даже не подозревал об этом. Он чувствовал себя неопытным и незащищенным, и он ненавидел это. Учиха стиснул зубы и закрыл глаза, изо всех сил пытаясь контролировать свои эмоции. Дело было не только в том, что его гордость была задета, но и в том, что весь его источник силы исчез. Он, легендарный Учиха Мадара, был под чарами личинки Конохи и даже не подозревал об этом. Но это было не самое худшее. Больше всего он ненавидел то, что знал, что без техники ему не обойтись. Когда его зависимость всплыла в мыслях, осознание ударило Мадару, как тонна блоков. Чувствовал ли он острую потребность в медике из-за техники? Было ли это причиной того, что она постоянно была у него на уме? Жгучая боль пронзила грудь Мадары. Он чувствовал себя преданным. Как будто даже его чувства больше не принадлежали ему. Что ещё от него отнять? У него не было силы. У него не было цели. У него не было семьи — Саске не в счет, когда не существовало Изуны и Итачи. У него не было никакого контроля, как он считал. Теперь сами его чувства, чувства, которых он боялся и которые только начал осознавать и принимать, были побочными эффектами дзюцу, призванного управлять его быстро разрушающимся психическим состоянием. Лучше бы он был сумасшедшим. Учиха сжал кулаки, всё его тело дрожало от ярости. Он хотел протянуть руку и раздавить розоволосого медика, но в то же время он знал, что не может обойтись без неё, и это ещё больше разозлило его. Он стал слабым. Эта зависимость казалась вершиной его искупления... и она работала. — Вы… ожидаешь, что я соглашусь позволить тебе продолжать вторгаться в мой разум, когда моя чакра запечатана и я не могу защитить себя? — прошипел Мадара, его голос слегка дрожал, когда он изо всех сил пытался сдержать свою ярость. Его глаза распахнулись, и его взгляд пронзил Сакуру, его глаза были полны чёрной ярости. — Я не вторгалась в твой разум… Я даже не могла видеть твои мысли или что-то в этом роде… Я могла только чувствовать ужас, который ты переживал… что подпитывало моё желание использовать технику», — медленно произнесла Харуно, её голос чуть громче шёпота, а тело напряглось, как будто она ожидала, что Мадара нападёт на неё. Мадара снова закрыл глаза, борясь с собой внутри, прежде чем открыть их и заговорить. — Я должен был знать, что ты ничем не отличаешься от остальных личинок Конохи. Постоянное предательство этого места не перестаёт меня удивлять, — выплюнул Мадара, скривив губы в усмешке. У Сакуры перехватило дыхание от слов Мадары. Её не устраивало то, что её называли предательницей. Но она мало что могла сделать, потому что использовала эту технику без его разрешения. Сакура открыла рот, чтобы ответить, но тут же почувствовала это. Знакомое ощущение холодной тьмы нахлынуло на нее. Она чувствовала, что у Мадары вот-вот случится психический приступ. Сакура инстинктивно шагнула вперед, её руки светились медицинской чакрой. Но она не была готова к тому, что произошло дальше. Мадара бросился к ней, его глаза были полны безумной ярости. Долю секунды он боролся с оковами на запястьях, затем они разошлись со зловещим лязгающим звуком. Его руки сомкнулись на её плечах, его тело дрожало. — Ты думаешь, что раз ты держишь меня здесь запертым и готовым на бойню, как Сенджу сделали с моими предками, ты можешь просто делать со мной всё, что захочешь? — прошипел Мадара низким и ядовитым голосом. Сердце Сакуры глухо стучало в ушах, и она быстро моргала, заставляя себя собраться с мыслями. Ей нужно было сбежать от сюда. Мадара крепче сжал руки Сакуры и издал безрадостный смех. — Я должен убить тебя за то, что ты предала меня… но я не могу даже этого… я не могу, потому что моя чакра запечатана, и я не могу, потому что всё моё существо кричит о тебе! Почему я нуждаюсь в такой жалкой личинке вроде тебя?! Глаза Мадары вспыхнули красным, а по его телу змеились чёрные отметины. Он бессознательно пытался деактивировать печати, удерживавшие его чакру взаперти. «Дерьмо», — подумала Сакура, изо всех сил пытаясь найти способ успокоить разъяренного Учиху. Сакура облизала губы и заставила себя говорить. «Учиха-сан, пожалуйста, выслушай меня. Я не собиралась предавать тебя или что-то в этом роде… ты был болен, и как ваш врач я сделала то, что считала правильным, потому что ты мой пациент, и я несу ответственность за твоё исцеление. Я только пыталась помочь... — Помочь? — прошипел Мадара, его глаза сверкнули, прежде чем он резко отшвырнул Сакуру от себя. — ПОМОЧЬ? ПОЧЕМУ ТЫ СЧИТАЕШЬ, ЧТО ДОСТОЙНА МНЕ ПОМОЧЬ? — он закричал, кровь потекла из его глаз, когда они изо всех сил пытались активировать его Шаринган. Шипящий звук исходил от его кожи, когда чёрные метки печати превращались в огненно-оранжевые, горящие в верхнем слое его кожи, когда он изо всех сил пытался распечатать свою чакру. — Учиха-сан, пожалуйста, остановись, — мягко сказала Сакура, вставая на ноги и снова пытаясь приблизиться к Мадаре. Она не позволяла себе чувствовать страх или запугивание, она сосредоточилась только на том, что должна помочь своему пациенту. — Не трогай меня! — Мадара зарычал, когда Сакура потянулась к нему. — Тебе нужно успокоиться, Учиха-сан, ты делаешь себе больно, — продолжила Сакура, её лицо было спокойной маской, хотя внутри она была в полном беспорядке. Мадара разразился леденящим душу приступом смеха, который закончился так же внезапно, как и начался. — Уходи, пока я не содрал кожу с твоих костей! — Мадара зарычал, но глубоко внутри он знал, что злится больше на себя, чем на девушку. Он злился на себя за то, что позволил себе стать зависимым. Он поклялся, что никогда ни от кого не будет зависеть после того, как потерял Изуну, и сдерживал это обещание на протяжении всей своей долгой жизни… пока не встретил эту Харуно Сакуру. Сакура сглотнула, прежде чем вскочить на ноги и направить чакру в свои ноги, поэтому она прыгнула к Мадаре и положила свои ладони на его руку, прежде чем он смог остановить её, и направила её исцеляющую чакру в его систему. На мгновение это, казалось, сработало, и Сакура уже собиралась позволить себе расслабиться, когда Мадара выдернул её руки из его руки, скручивая её запястье в безумной ярости. Она услышала щелчок, когда выдернула своё запястье, и когда боль пронзила её, она поняла, что оно сломано. — Я СКАЗАЛ УБИРАЙСЯ! — Мадара взревел, отшвырнув Сакуру от себя. Когда она упала на землю, аварийная печать на внутренней стороне её запястья активировалась, и охранники были предупреждены о том, что она была ранена, и бросились внутрь, приближаясь к Мадаре. Сакура могла только наблюдать за размытым зрением, как охранники набросились на Мадару и приковали его обратно к кровати, а затем добавили к его телу новые печати. Он зарычал на них, борясь с новыми ограничениями, его глаза горели от гнева. — Вы, грязные марионетки Сенджу! Я убью вас всех! — он плюнул на охранников, чтобы подчеркнуть своё отвращение, и один из них поднял руки, чтобы выполнить дзюцу, когда Сакура заставила себя встать и бросилась между ними и Мадарой. — Стой, не бей его, я всё контролирую! — Сакура задыхалась, заставляя себя игнорировать сильную боль в запястье. — Но Харуно-сама, он повредил ваше запястье, — ответил один из охранников с отвращением к Учихе. — Я приказываю тебе, как глава медицинской ассоциации и как главный врач Учихи-сана, не поднимать на него руку и выйти из камеры! — прошипела Сакура, её глаза были жёсткими, а тон — резким. Охранники немного поколебались, прежде чем почтительно поклониться и выйти из камеры. Сакура повернулась к замолчавшему Мадаре. Его глаза были закрыты, когда он боролся внутри себя. — Убирайся… убирайся, прежде чем ты снова мне понадобишься, а затем сломай себе другое запястье, — хрипло сказал Мадара, его голос был глухим и безжизненным. — Хорошо, я уйду, но вернусь, — тихо сказала Сакура, снова протягивая руку Учихе, но тот отвернулся от неё, стиснув зубы, сдерживая желание напасть на неё. Сакура молча собрала медицинское оборудование, которое нужно было заменить после исцеления её запястья, а затем выскользнула из камеры. Когда за ней закрылась дверь, напряжение покинуло её тело, и она рухнула на землю, её сердце бешено колотилось в груди. Её глаза наполнились слезами, а грудь тяжело поднималась с каждым вдохом. Мириады эмоций бушевали внутри неё, и тихое сухое рыдание сорвалось с её губ. Она потерпела неудачу как медик. Но не это заставляло её сердце болеть. Это был тот факт, что она больше не могла игнорировать боль, которую пережил Мадара. Она определённо не простила его за то, что он почти разрушил весь её мир, но она не могла остановить своё сердце от стремления к нему, она не могла удержаться от желания помочь ему, облегчить его страдания, и она ненавидела себя за это. Сакура положила голову на руки и заставила себя сосредоточиться на дыхании, чтобы не потерять сознание. Адреналин начал покидать её тело, и она внезапно почувствовала слабость. Когда она прислонилась к двери камеры и боролась со своими мыслями и чувствами, она не пропустила раненый рёв, который издал Мадара. Она не пропустила и звук его диких рыданий.***
Когда Сакура вышла из камеры, Мадара позволил себе уйти. Он закричал от ярости, разрывая горло, пока металлический привкус крови не наполнил его рот. Ярость пронзила его тело, и он не хотел ничего, кроме как снова стать мёртвым. В тот момент, когда розоволосый медик ушёл, он почувствовал, как на него опускается тьма, и это только увеличило ярость и отвращение к себе. Он так зависел от неё, что даже не мог обойтись без неё, как только она ушла? Он чувствовал себя жалким. Он чувствовал себя слабым. Он хотел наброситься на всех и снова уничтожить весь мир. Он хотел сжечь Коноху дотла и заставить Сакуру почувствовать боль, которую он чувствовал, но в то же время он всё ещё мог видеть страх в её глазах, когда он сломал ей запястье. Сердце Мадары болезненно сжалось, а его глаза наполнились красным. Комната снова залилась кровью. — Нет… — выдавил он, отказываясь поддаться безумию, которое грызло его разум. Он больше не мог в ней нуждаться. Он не позволит себе больше нуждаться в ней. Он не был слабым. Он был Учиха Мадарой. Ему не нужна была марионетка Сенджу. Мадара повторял эти слова снова и снова в своей голове, даже несмотря на то, что злые слёзы обжигали его глаза и оставляли полосы на лице. Он не мог остановить бушующие в нём эмоции. Он не мог остановить слёзы и ярость, которую он чувствовал по отношению к себе и медику. Но больше всего он не мог перестать нуждаться в ней. Казалось, что его искупление должно было нуждаться в том самом человеке, которого он пытался уничтожить.
