Третий шанс | The Third Chance

      — Сакура... останься на ночь.       Сакура замерла, когда услышала своё имя. Он просил её остаться на ночь... с ним?       Она нервно облизала губы и повернулась лицом к заключённому Учихе.       — Ч-что ты имеешь в виду? — Сакура задохнулась, её горло сжалось, а сердце колотилось в груди.       Мадара откинулся назад, скрестив руки на груди, и посмотрел на своего розоволосого медика из-под полуприкрытых век. Затем он ухмыльнулся.       — Теперь, когда я подписал форму согласия, разве ты не должна… следить за мной?       Облегчение охватило Сакуру, когда она кивнула. Вот почему он хотел, чтобы она осталась. Потому что она была его врачом.       — Я полагаю… — протянула Сакура, слишком рассеянная, чтобы сопротивляться. Кроме того, в глубине души она не очень хотела уходить.       — Хн.

***

      Сакура неловко поёрзала на стуле. Между ней и Мадарой продолжала оставаться тишина, и она чувствовала на себе его взгляд. С тех пор как она согласилась остаться, он не сказал ни слова. Вместо этого он стал следить за каждым её движением, и каждый раз, когда она поднимала глаза, она встречалась с его бдительным взглядом.       Решив, что с неё достаточно неловкой тишины, Сакура встала со своего места и решила проверить медицинскую карту Мадары, хотя сделала это около часа назад.       — Завтра ты сможешь выйти на улицу, если будешь соблюдать правила, — сказала Сакура, скользя глазами по карте в руках. Она действительно не ожидала, что он ответит, но он ответил.       — Хм... ты там тоже будешь? — спросил он, всё ещё внимательно наблюдая за ней.       — Да, конечно.       Отложив карту, Сакура присела на край кровати Мадары, рассеянно теребя пальцы. Она могла сказать, что он не собирался заводить разговор, и она ненавидела тишину, поэтому решила попробовать.       — Хм… твой Шаринган, почему он так отличается от Шарингана Саске? — выпалила Сакура, любопытство взяло над ней верх. Как медик, Шаринган всегда интересовал её, и теперь у неё была возможность задать столько вопросов, сколько ей хотелось.       Мадара выпрямился на вопрос Сакуры, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.       Ухмылка изогнула его губы, и Сакура не в первый раз осознала, насколько он хорош собой.       — Хм. Я просто лучше, — небрежно ответил Мадара, как будто это был самый очевидный ответ в мире. — Если ты хочешь увидеть его, я могу показать тебе… но ты должна для этого распечатать мою чакру.       — Хорошая попытка, Учиха, но нет, — пробормотала Сакура, раздражённо закатывая глаза.       — Хм. Это потому, что у каждого Учихи есть свой Шаринган. Нет двух одинаковых Шаринганов. В отличие от Бьякугана, Шаринган различается по внешнему виду в зависимости от его силы. Но как нет двух одинаковых людей, так нет и Шаринганов.       Глаза Сакуры были широко раскрыты, когда она внимательно слушала объяснения Мадары с блокнотом в руке. Она никогда не упускала возможности узнать что-то новое.       — Удивительно… — одними губами пробормотала Сакура, делая какие-то ещё записи в своем блокноте. Она никогда не спрашивала Саске о его Шарингане, а так как это был строго охраняемый клановый секрет, в библиотеке Конохи никогда не было много информации о нём.       Заметив протянутую руку Мадары, Сакура приподняла бровь.       — Что? — смущённо спросила она, и он слегка склонил голову.       — Передать его.       — Что передать? – повторила Сакура, всё больше запутываясь.       — Блокнот. Как ещё ты увидишь мой Шаринган, если я его не нарисую, ведь ты не распечатаешь мою чакру? — Мадара ухмыльнулся, чувствуя себя невероятно довольным, когда рот Сакуры открылся от удивления. Он наклонился вперёд и выхватил блокнот и карандаш из рук Сакуры, а затем начал рисовать.

***

      Сакура поймала себя на том, что наблюдает за Мадарой, когда его руки скользят по бумаге. У него были большие руки с длинными пальцами, и хотя он был скован, они выглядели сильными. Медик в ней с удовлетворением отметил, что в последнее время его кожа стала более здоровой. Он прекрасно шёл на поправку. Её глаза скользнули вверх к его лицу. Тёмные ресницы коснулись его щек, когда его взгляд сфокусировался на блокноте. Впервые выражение его лица не казалось стоической маской, вместо этого она могла видеть сосредоточенность на его лице и заметила, как его брови слегка сдвинулись вместе, когда он сфокусировался.       Глаза Сакуры продолжали блуждать по лицу Мадары. Её взгляд остановился на его губах, которые были сжаты вместе, создавая довольно чувственную, но очаровательную картину. Его губы выделялись на фоне тёмных волос и бледной кожи, и Сакура обнаружила, что не может оторвать от них глаз.       Пока Сакура продолжала наблюдать за Мадарой, он протянул руку и закинул прядь своих длинных волос за плечо, но более короткие пряди мгновенно упали ему на лицо. Сакура поймала себя на том, что задаётся вопросом, как он будет выглядеть с волосами, заправленными за уши, и, погружаясь в свои мысли, она не заметила, как глаза Мадары метнулись к её лицу.       Только когда ей наконец удалось оторвать взгляд от его губ, она заметила, что тот смотрит на неё с ухмылкой на лице. Кровь тут же бросилась Сакуре в лицо, и она быстро отвернулась. Дело было не только в том, что он заметил, как она смотрела на него, но и в том, что в его глазах было такое выражение, что розоволосая чувствовала себя очень застенчивой.       Его глаза были тёмными и знающими , как будто он знал, что она восхищалась им, и ему это нравилось.       Сакура была очень благодарна, когда всего несколько мгновений спустя Мадара вернул ей блокнот с чрезвычайно самодовольным выражением лица. Она, наконец, смогла отвлечься от мыслей о том, как он выглядел и как он смотрел на неё.       Сакура нетерпеливо открыла блокнот, зелёные глаза мерцали, когда она, наконец, увидела наброски. Он нарисовал все версии своего Шарингана. На странице под ее заметками были три помеченных эскиза. Его обычный Шаринган, его Мангекью Шаринган и его Вечный Мангекью Шаринган.       — Это... вау, ты действительно хорош! — Сакура просияла, чувствуя себя довольно взволнованной тем, что теперь у неё есть схема Шарингана, которую можно добавить к своим исследовательским заметкам.       — Хм. Конечно, — ухмыльнулся Мадара, слегка надувая грудь, когда он почти купался в восхищении Сакуры.       Сакура провела пальцами по эскизам в восторге. Они были чрезвычайно реалистичны и были превосходно помечены.       — Ты раньше рисовал медицинские схемы? — спросила Сакура, когда ей наконец удалось сдержать свой трепет.       — Да, я сделал много записей Учих, связанных с Шаринганом. — Мадара ответил горделиво, но не сказал ей, что рисовал, когда не тренировался или не был на поле боя. На самом деле никто, кроме Изуны и Хаширамы, не знали, что рисование было его хобби.       — О... кажется, ты очень много сделал для клана Учиха, - нерешительно сказала Сакура, не зная, позволит ли он ей говорить на такую ​​деликатную тему. Однако он не выказывал никаких признаков отвращения, вместо этого он кивнул.       — Хм. Я фактически провёл революцию в клане, — самодовольно сказал он, выглядя полностью довольным собой и скорее похожим на прихорашивающегося павлина.       Сакура хихикнула, её изумрудные глаза весело заблестели.       Мадара мгновенно ощетинился.       — Ты смеешь надо мной смеяться? — холодно спросил он, и хихиканье Сакуры усилилось.       — Уймись, Учиха, я не смеюсь над тобой.       — Тогда почему ты смеешься?... Я не сказал ничего забавного, — нахмурился Мадара. Временами ему было чрезвычайно трудно понять розоволосого медика.       — Ты просто кое-кого мне напоминаешь, — прохрипела Сакура, а хихиканье продолжало срываться с её губ. Мадара нахмурился ещё сильнее, и он протянул руку и схватил Сакуру за запястье.       — Прекрати этот… смех, — проворчал он, пытаясь казаться холодным, но в итоге прозвучавшим угрюмо, и смех Сакуры усилился, пока из уголков её глаз не потекли слезы.       Может быть, это было из-за того, что она устала, но Сакура нашла поведение Мадары чрезвычайно забавным, и когда она начала смеяться, ей было очень трудно остановиться. Но в конце концов её веселье улеглось, и она заметила, что Мадара смотрит на неё с очень смущённым выражением лица.       Она подумала, что, должно быть, она была первой, кто посмеялся над великим Учихой Мадарой.       — Ладно, ладно, я больше не смеюсь, — уступила Сакура, раздражённо закатывая глаза.       — Хн. — Мадара хмыкнул, но не пошевелился, чтобы убрать руку с её запястья.       Сакура уже собиралась попросить его убрать руку, когда заметила, насколько холодной была его кожа. Её лоб слегка нахмурился, и она инстинктивно положила руку ему на лоб, чтобы проверить, нет ли лихорадки. Нет, не было. И вдруг ей пришла в голову мысль.       — Учиха-сан, тебе холодно? — тихо спросила Сакура, и Мадара вскинул голову.       — Нет, — прошипел он, как будто сама мысль о том, что он может простудиться, была совершенно нелепа. Но он не мог скрыть, как его тело дрожало под тонким больничным халатом.       — Тогда я приму это как «да», — вздохнула Сакура, прежде чем потянуться за одеялом на медицинском подносе рядом с кроватью. С привычной лёгкостью она развернула одеяло и накрыла им Мадару, который смотрел на неё, но не двигался, в попытке избавиться от дополнительного тепла.       — Боже… Учихи и их гордость, — пробормотала Сакура, быстро измерив температуру Мадары, чтобы убедиться, что он действительно не простудился.       — Медик, я не думаю… — начал было Мадара, но не смог договорить, когда из его носа вырвался чих, а затем ещё и ещё.       Глаза Сакуры расширились. Учиха Мадара чихал? Каждый раз, когда он делал такие обыкновенные вещи, Сакура удивлялась, потому что ей всё ещё было трудно смириться с тем фактом, что, несмотря на то, что он был таким могущественным и безжалостным, он всё ещё был просто человеком.       — Учиха-сан, что случилось? — спросила Сакура, снова потянувшись к его лбу.       Мадара посмотрел на Сакуру, сдёрнул с себя одеяло и бросил его на пол.       — У меня аллергия на флис, — хрипло сказал он, скрестив руки и заставив себя больше не чихать. Воины не чихали. Учихи не чихают.       — О! Прости меня! — Сакура торопливо подобрала одеяло с пола и бросила его на стул рядом с кроватью, прежде чем пройти к маленькой раковине в камере и тщательно вымыть руки. Она серьёзно относилась к аллергиям своих пациентов.       —Тогда я просто дам тебе лекарство от аллергии… — Сакура пробормотала, вставляя шприц в капельницу, соединенную с тыльной стороной ладони Мадары.       — Мне всё ещё холодно. Неужели ты позволишь своему пациенту оставаться в таком состоянии? — спросил Мадара, сдвинув брови и раздражённо опустив уголки рта, но его глаза самодовольно блестели. Плечи Сакуры напряглись, и она быстро отвернулась от Мадары, избавившись от теперь уже пустого шприца и чувствуя себя чрезвычайно счастливой, что у неё была причина отвернуться от него.       Других покрывал в камере не было, поэтому у Сакуры было два варианта: уйти и взять другое одеяло или согреть другими способами.       Быстро проверив время, Сакура, к своему ужасу, поняла, что больница закрыта, и поэтому она не может взять одеяло из другого материала. Она остановилась на втором варианте.       — Подвинься, — вздохнула Сакура, сбросив сандалии и жестом показав Мадаре освободить для неё место на кровати.       Мадара в основном излучал триумф, когда он скользил, чтобы создать достаточно места для Сакуры, чтобы втиснуться рядом с ним.       Он всегда получал то, что хотел.       Он заставил себя напрячься, когда Сакура обвила его руками. Ей не стоило бы осознавать, что он хотел, чтобы она… согрела его.       — Что, как ты думаешь, ты делаешь — холодно спросил Мадара, глядя на Сакуру сверху вниз.       — Слушай, не придумывай себе ничего, Учиха! — рявкнула Сакура, направляя чакру в переднюю часть своего тела, чтобы излучать тепло.       — Это ты себе что-то придумываешь, медик, видя, как ты прикасаешься к моему телу… — сказал Мадара с притворной досадой, а про себя ухмыльнулся.       — Ты сказал, что замёрз! И я не хочу, чтобы у тебя была лихорадка, а потом я тратила время на то, чтобы лечить тебя! — рявкнула Сакура, чувствуя, что должна защищаться.       — Действительно, но я не говорил, что ты должна прикасаться к моему телу.       — Отлично! Тогда ты можешь оставаться замерзать! — Сакура фыркнула и попыталась убрать руки с Мадары, но он схватил её за руку.       — Я подхвачу лихорадку, — беспомощно сказал он, а затем злобно ухмыльнулся. — Ты же не хочешь, чтобы тебя уволили за то, что ты позволила своему пациенту заболеть лихорадкой и умереть, когда должна была его лечить?       — Ты не умрёшь от лихорадки! — Сакура возмущённо пробормотала, но Мадара поднял бровь.       — Хн…       Сакура хмуро посмотрела на него.       — И что это должно означать? — она спросила.       — Многие люди умерли от лихорадки. И я уверен, что ты в курсе, поскольку ты медик, что моё тело не совсем здорово, и поэтому я более восприимчив к лихорадке и простуде, — пояснил он.       — Я полностью осознаю! — прошипела Сакура. У Учихи был способ залезть ей под кожу.       — Ну, тогда ты должна знать, почему тебе нужно обеспечить меня теплом, — продолжил Мадара, сверкая глазами.       — Я сейчас занимаюсь этим, Учиха, — процедила Сакура, считая в уме до десяти, изо всех сил пытаясь контролировать свой темперамент.       — Хм. Ты делаешь свою работу недобросовестно, потому что у меня мёрзнут ноги.       Что-то щёлкнуло внутри Сакуры, и она порывисто перекинула ногу через ногу Мадары и уставилась на него.       — Это придётся сделать, Учиха, а теперь перестань жаловаться, иначе я уйду.       — Этого… достаточно, — согласился Мадара, позволяя широкой ухмылке заиграть на его губах.       Он получил то, что хотел. В очередной раз.

***

      Сказать, что Мадара был доволен, было огромным преуменьшением. Учиха был явно очарован. Он манипулировал Сакурой, чтобы она обняла его только потому, что ему так хотелось. И, если честно, он не мог вспомнить, когда в последний раз его обнимала женщина.       Вообще ничего, кроме войны и сражений, его не интересовало. Но это было тогда, когда он был совершенно одержим властью. Теперь, когда его разум был менее затуманен, он мог сосредоточиться на других вещах.       Он мог быть безжалостным безумным убийцей, но он всё ещё был человеком. И поэтому он не игнорировал тот факт, что тело Сакуры было прижато к нему очень близко, и что на ней не было много слоев одежды, поэтому он мог многое ощущать. Его ухмылка стала шире, когда её нога переместилась на его ногу, и он посмотрел на неё сверху вниз, полностью намереваясь сказать что-то, что заставило бы её покраснеть, только чтобы обнаружить, что девушка заснула.       Его ухмылка исчезла, когда он увидел спящее лицо Сакуры. Её розовые губы были слегка приоткрыты, а ресницы, которые он только заметил, что они тоже розовые, касались её бледной кожи. Её щеки слегка покраснели, вероятно, из-за воздействия чакры или из-за его присутствия, и её рука безвольно лежала на его животе, пальцами касаясь его бедра.       Её грудь была прижата к его боку, и он заметил, что там она была не очень развита, но когда его взгляд скользнул вниз к её бёдрам, он понял, что хорошо... она была развита в другом месте.       Но даже при том, что он был безжалостен, у него были манеры, поэтому он очень неохотно снова перевёл взгляд на её лицо. Во сне она выглядела особенно ангельски, её внешний вид не выдавал ничего из огненного темперамента, который она держала внутри. И вдруг его осенило.       Он был полной противоположностью ей.       Она была невинна и всё ещё несколько наивна, но он был так далек от этого. Он был виновен почти во всех возможных грехах, он был безжалостным убийцей с многолетней кровью на руках. Он был полон тьмы и вообще убил бы кого-то вроде неё.       Рядом с ней он чувствовал себя грязным.       Сердце Мадары болезненно сжалось, и он снова пожелал своё тело Эдо Тенсей, в котором он ничего не чувствовал. Он ненавидел чувства. Но в то же время он хотел чувствовать из-за... Сакуры.       Мадара поднял руку, касаясь кончиками пальцев макушки Сакуры, когда её пряди розового цвета скользнули между его пальцами. Он боролся с этим достаточно долго. Он так старался не любить её, но знал, что это напрасно, потому что она ему нравилась.       Да, она ему нравилась.       В этот момент не имело большого значения, почему она ему нравилась. Будь то дзюцу, которое она использовала на нём, или тот факт, что она искренне заботилась о его благополучии, несмотря на всё, что он сделал.       Глаза Мадары горели, когда он смотрел на Сакуру. Он ненавидел, он привык ненавидеть. Но впервые за столетия ему кто-то или что-то понравилось. Ему нравился розоволосый медик, спящий рядом с ним. Ему нравилось, когда её зеленые глаза яростно сверкали, ему нравились её нелепые розовые волосы, ему нравился её вспыльчивый нрав, ему нравилось, что она противостояла ему.       Эмоции захлестнули Мадару, и он стиснул зубы, на мгновение закрыв глаза, пытаясь восстановить контроль. Когда он смог сдержать бурные новые эмоции, возникшие внутри него, он открыл глаза, потянулся к блокноту, лежавшему у ног Сакуры, и начал рисовать.       Его тёмные глаза вглядывались в каждый изгиб и изъян на лице Сакуры, пока он рисовал её спящее лицо. Он не собирался рисовать её, но когда он подумал о времени, которое ему придётся провести в холодной тёмной камере без неё, он вдруг почувствовал потребность всегда иметь с собой частичку её.       Закончив, он вырвал страницу, сложил её и сунул в карман больничного халата. Затем он повернулся на бок, осторожно, чтобы не разбудить Сакуру, и обвил рукой её талию, положив руку на участок кожи, выглядывавший из-под задравшейся рубашки.       Мадара сосредоточился на лице Сакуры, наблюдая за её сном, подъемы и опускания её груди становились своего рода ритмом, пока он наблюдал за ней, веки отяжелели, когда сон мирно и естественно опустился на него впервые за очень долгое время.

***

      Сакура сонно зевнула, прижавшись ближе к теплу рядом с ней. Она быстро заморгала, пытаясь вырваться из тумана сна. Она потянулась и прижалась ближе к своей «подушке», готовясь снова заснуть, когда заметила, что на её «подушке» был надет знакомый принт халата больницы Конохи. Её глаза распахнулись, и все следы сна исчезли, когда её взгляд сфокусировался, и она поняла, что обнимает Учиху Мадару.       Но не просто обнимает. О нет, это было гораздо больше. Обе её руки были обвиты вокруг Учихи, и её нога скользнула между его ногами в какой-то момент ночи, а его другая нога лежала над ней, а его рука покоилась на её талии. Его пальцы коснулись её обнаженной кожи, где её рубашка задралась во время сна, и Сакура почувствовала, что дрожит.       Его голова покоилась на её голове, а её - находилась между его шеей и грудью. Харуно чувствовала, как спокойно поднимается и опускалась его грудь, и могла сказать, что он всё ещё спит.       «Значит, ему удалось уснуть», — подумала Сакура и мысленно шлёпнула себя. Почему она думала о том, что он уснул? Ей нужно было думать о том, как вырваться из его хватки!       «Если я просто тихо уберусь, это будет просто сон… да, сон или ошибка, ничего больше», — подумала Сакура, осторожно убирая руку Мадары из-под себя. Но удача определенно была не на её стороне, потому что глаза Учихи распахнулись, и он посмотрел прямо на неё.       — Что ты делаешь? — спросил Мадара, чувствуя себя довольно раздраженным тем, что Сакура разбудила его, когда ему было так удобно. Он самодовольно наблюдал, как она нервно облизывала губы, отказываясь смотреть ему в глаза, пока махала рукой.       — Хм, мне нужно встать, не мог бы ты позволить мне встать, потому что мне нужно проверить твои жизненно важные органы и…       — Почему ты взволнована? — Мадара злобно ухмыльнулся, снова обняв Сакуру за талию, наслаждаясь тем, как ускорился её пульс, когда он это сделал.       — Взволнована? Я не взволнована! Мне просто очень нужно проверить твои жизненные показатели и приготовить завтрак, а мне нужно сделать обход, а я уже опаздываю… — Бессвязная речь Сакуры оборвалась, когда Мадара внезапно отпустил её и перевернул, поменяв их положение так, что она оказалась под ним, а его руки обрамляли обе стороны её лица.       — Ч-что ты делаешь? — Сакура пискнула, когда Мадара дьявольски ухмыльнулся ей, его лицо было всего в нескольких дюймах от её. Его длинные волосы коснулись её шеи, и она на время забыла, как дышать, когда их взгляды встретились.       Его глаза были напряжёнными и полными тёмной тоски, от которой у неё по спине побежали мурашки. Сакура замерла, когда Мадара поднял руку и провёл своими мозолистыми пальцами по контуру её челюсти. Её губы приоткрылись, и из лёгких наконец вырвался слабый вздох. Затем он оторвался от неё и снова лёг на спину, его глаза были закрыты, а лицо вернулось к своей стоической маске.       — Хн.       Грудь Сакуры вздымалась, когда она изо всех сил пыталась прийти в себя. Она чувствовала себя совершенно уязвимой и хрупкой. Всё её тело словно горело, а челюсть покалывала там, где он её погладил. Сердце розоволосой стучало в ушах, а перед глазами плавали пятна, пока она пыталась дышать.       Она всё ещё ощущала его над собой. Она проклинала эту чёртову больничную одежду. Она была чертовски тонкой. Он был так близко... слишком близко.       — Дерьмо, — выругалась Сакура себе под нос и скатилась с кровати, легко приземлившись на ноги, схватившись за медицинскую тележку рядом с кроватью, и тяжело вздохнула. Её костяшки пальцев побелели, и она схватилась за металлическую тележку и заставила себя вдохнуть воздух, позволив своему сердцу вернуться к нормальному ритму. Она разберётся со своими мыслями позже.       Плотно надев свою маску профессионализма, Сакура повернулась к Мадаре и быстро проверила его карту и отрегулировала капельницу, прежде чем заговорить, её голос был чётким и совершенно профессиональным.       — Я вернусь примерно через час с твоим завтраком, и тогда мы сможем начать первую процедуру дня.       Сакура схватила свои сандалии и надела их на ноги, затем развернулась на пятках и быстро вышла из комнаты. Она чувствовала, как глаза Мадары наблюдают за ней, и когда она оглянулась перед самым выходом из камеры, она встретилась с его тёмным взглядом, и её сердце снова ускорилось.       Когда дверь камеры захлопнулась, Сакура, не теряя времени, подошла к своему дому, где она разделась и погрузилась в горячий душ, всё время заставляя себя думать только о задачах, которые она выполняла. Но когда она ступила под тёплые струи, Сакура откинулась спиной к стене, и закрыла глаза, позволив потоку мыслей проникнуть в её разум.       Её тело дрожало, а глаза горели, когда эмоции нахлынули на неё.       Что произошло? Почему она так реагировала? Почему она не возненавидела тот факт, что спала в объятиях Учихи Мадары? Почему он гладил её подбородок и прижимал к груди?       В голове Сакуры пронеслось множество вопросов, и она ударила кулаком в стену.       — Чёрт возьми! — прошипела она, тяжело вздыхая, когда в её голове крутились мысли об Учихе Мадаре.

***

      Лёгкий смешок сорвался с губ Мадары, когда Сакура выругалась себе под нос и вскочила с кровати. Он мог сказать, что потряс её, и ему это понравилось. Он знал, что она ещё очень-очень долго не забудет ту ночь в камере.       Он снова получил то, что хотел. Он знал, что прочно закрепился в её сознании, и какое-то время она, вероятно, не сможет думать ни о чём, кроме него.       Мадара позволил своему взгляду блуждать по Сакуре, когда она натянула туфли и практически выбежала из комнаты, но его сердце ёкнуло, когда она остановилась и оглянулась через плечо. И когда дверь камеры захлопнулась, он понял, что ночь в камере тоже не забудет.       И он знал, что ещё очень долго не сможет думать ни о чём, кроме неё.       Мадара согнул пальцы, глядя на свои руки. Он всё ещё чувствовал мягкую кожу её тела кончиками пальцев. Он всё ещё чувствовал форму её челюсти под своими руками и всё ещё мог видеть её приоткрытые розовые губы всего в нескольких дюймах от своих.       Учиха закрыл глаза и перекатился на бок, только чтобы услышать шуршание бумаги, и он вспомнил, что прошлой ночью что-то положил в карман. Он полез в карман своего больничного халата и, конечно же, его пальцы наткнулись на сложенную бумагу. Он вытащил бумагу из кармана и развернул её, приподняв уголки рта вверх, когда спящая Сакура посмотрела на него с рисунка.       Это был не сон.

***

      Примерно через полтора часа Сакура вернулась с Наруто и командой фуиндзюцу АНБУ.       Мадара мгновенно почувствовал её присутствие, но его энтузиазм притупился, когда он увидел носителя Кьюби и АНБУ рядом с ней. Он хотел, чтобы она пришла одна.       — Учиха-сан, — как всегда профессионально поприветствовала Сакура, её тон и выражение лица не выдавали ни одного из взволнованных чувств, которые она показывала ранее. — Сегодня наша процедура будет проходить немного по-другому, команда АНБУ распечатает часть печати на твоей чакре, чтобы мне не пришлось использовать очень много своей при выполнении техники аромата чакры. Это потому, что я в последнее время слишком часто страдала от истощения чакры… — Сакура сделала паузу, на мгновение взглянув на Мадару, прежде чем продолжить. — И Наруто будет здесь, чтобы охранять меня. — Она позволила заявлению повиснуть в воздухе, чтобы ей не пришлось открыто обвинять его в возможном нападении на неё.       Мадара нахмурился, когда Сакура упомянула об истощении чакры. Ему не нравилось, что он был причиной её недомогания. Теперь он знал, почему она не заходила к нему несколько дней. Крошечный укол вины пронзил Мадару, когда он вспомнил, как потребовал, чтобы Сакура вернулась во время выходного, чтобы стать его медиком. Но он отогнал это чувство, как только оно появилось.       — Хм, — Мадара коротко кивнул, но посмотрел на Наруто и АНБУ. Ему не нужно было быть с ними любезным, всё, что ему нужно было сделать, это не убивать их... ради Сакуры.       Да. Он будет следовать правилам ради Сакуры.       — Правильно, не пытайся ничего придумать, ублюдок, — прорычал Наруто, скрестив руки на груди и наблюдая за Мадарой прищуренными голубыми глазами.       Мадара даже не удосужился удостоить его ответом. По его мнению, он был выше этого.       — Отлично, тогда начнём, — объявила Сакура, прежде чем кивнуть АНБУ, чтобы начать распечатывание.

***

      Полчаса спустя АНБУ закончили распечатывать дополнительные печати Мадары, позволив частичкам его чакры просачиваться в его организм.       — Можете идти, — тихо отмахнулась Сакура от АНБУ, затем кивнула Наруто, прежде чем приблизиться к Мадаре.       Его глаза были закрыты, и он, казалось, сосредоточился на чём-то.       — Я сейчас начну, — тихо сказала Сакура, подняв ладони, концентрируя свою чакру на узлах в них.       — Хн. — Мадара сел и перекинул ноги через край кровати, так что он сел перед Сакурой.       Сакура положила ладони на плечи Мадары, нежно направляя свою чакру и усиливая свой естественный запах. Но Сакура не ушла далеко, прежде чем его чакра начала вытеснять её из его организма.       — Тебе нужно расслабиться, чтобы твоя чакра не отвергла меня, — тихо объяснила Сакура, и Мадара мгновенно расслабился по её команде. Когда её запах наполнил его ноздри, его рука инстинктивно потянулась, чтобы ухватиться сзади за её рубашку. Тепло пронеслось по телу Сакуры от прикосновения Мадары, и она заставила себя сконцентрироваться и оставаться профессионалом.       — Что, по-твоему, ты делаешь, прикасаясь к Сакуре-чан? — спросил Наруто, шагнув к Мадаре, с грозными голубыми глазами.       — Всё в порядке, Наруто, он не причинит мне вреда, — быстро ответила Сакура, прежде чем её светловолосый товарищ по команде успел что-либо сделать. Наруто остановился как вкопанный и бросил на Сакуру недоверчивый взгляд, но затем пожал плечами и вернулся в угол комнаты, но не раньше, чем бросил на Мадару смертельный взгляд.       — Сделай ей больно, и я убью тебя снова, — прорычал Наруто, глаза на секунду вспыхнули красным, прежде чем вернуться к своему обычному синему цвету. — Сакура-чан, я буду здесь медитировать в режиме Мудреца, просто чтобы убедиться, что он не собирает свою чакру или что-то в этом роде, — сообщил Наруто, прежде чем плюхнуться на пол со скрещенными ногами и закрытыми глазами.       Сакура кивнула и снова сосредоточилась на своей чакре. Она уже заметила, насколько меньше чакры она использовала, так как у Мадары теперь была открыта часть его.       — Кьюби, паршивец, — прорычал Мадара себе под нос, но достаточно громко, чтобы Сакура услышала, и она закатила глаза.       — Это ты ведёшь себя как паршивец, Учиха-сан…       — Хм, не сравнивай меня с ним.       Сакура раздражённо покачала головой. Мадара иногда был очень несерьёзным.       Между ними воцарилась тишина, пока Сакура не почувствовала, как пальцы Мадары скользнули между крошечным пространством, где заканчивалась её рубашка и начинался верх её юбки. Она тяжело вздохнула, когда его пальцы нежно потерли её кожу, но они исчезли прежде, чем она успела что-то сказать.       Он определенно баловался с ней. Сакура была уверена в этом, когда Мадара положил другую руку ей на бедро.       Мадара обвил руками колени Сакуры и потянул её вниз, так что в итоге она оказалась на его коленях, поставив ноги по обе стороны от него.       — Ты что делаешь? — раздражённо спросила Сакура, у неё не было ни настроения, ни умственных способностей, чтобы иметь дело с играми Учих.       Но Мадара просто посмотрел на неё, без тени проницательной ухмылки.       — Тебе следует сесть, — сказал он просто, как будто было совершенно очевидно, почему он сделал то, что сделал.       Сакура изо всех сил пыталась найти слова, чтобы придумать ответ, но решила просто не отвечать. Она просто проигнорировала его, к тому же она не возражала против того, чтобы присесть.       «К нему на колени», — добавила её внутренняя Сакура, безумно хохоча в глубинах её разума.       «Заткнись!» — мысленно рявкнула Сакура, сумев заставить себя не выкрикнуть, но не раньше, чем её щеки окрасились румянцем.       Но она определенно не наслаждалась этим.       Верно.       Пальцы Мадары коснулись задней части бёдер Сакуры, и она громко откашлялась.       — Хм, ну, я думаю, на сегодня этого должно быть достаточно, так как ты, кажется, не на грани приступа или чего-то в этом роде сегодня. — Девушка убрала свои ладони с рук Мадары и двинулась, чтобы отстраниться от него, когда он остановил её, обхватив рукой за руку.       — Подожди. Я хочу… показать тебе кое-что, — тихо сказал он, и брови Сакуры взлетели вверх.       — Что же? — спросила она, внимательно наблюдая, как Мадара закрыл глаза.       — Он активирует свой Шаринган! — Наруто выругался из своего угла и вскочил на ноги как раз в тот момент, когда глаза Мадары распахнулись, пылая красным с его фирменным Шаринганом.       — Я не собираюсь использовать это на ней, отродье Кьюби, - надменно выплюнул Мадара, глядя на Наруто, бросая светловолосого шиноби в тупик. Он определённо не ожидал, что Мадара скажет это.       Мадара снова повернулся к Сакуре, незаметно отмахнувшись от присутствия Наруто.       — Ты говорила, что хочешь увидеть, как выглядит мой Шаринган, — просто сказал он, наблюдая за Сакурой красными глазами.       — Я… — выдохнула Сакура, когда её зеленые глаза в изумлении просканировали его. Она рисковала, глядя ему прямо в глаза, когда его Шаринган был активирован, так как он мог наложить на неё гендзюцу в любой момент. Но каким-то образом Сакура знала, что он этого не сделает.       Куноичи с розовыми волосами с изумлением наблюдала, как глаза Мадары превратились из обычного Шарингана в его Мангекё Шаринган.       — Красиво… - одними губами произнесла Сакура, глядя в глаза Мадаре, её разум мгновенно начертил контуры додзюцу.       — Хм, — самодовольно ухмыльнулся Мадара, чувствуя себя чрезвычайно довольным тем, что Сакура в восторге от его Шарингана. Но из-за того, что была снята только дополнительная печать, он не мог долго удерживать свой Шаринган активированным, и его глаза снова стали чёрными.       Сакура облизнула губы и откашлялась, прежде чем кивнуть Мадаре.       — Хм, спасибо… за демонстрацию, — неловко сказала она, чувствуя себя очень странно, когда благодарит Учиху Мадару. Тем не менее, это было важно и настолько близко к исследованию додзюцу, насколько это было возможно прямо сейчас.       — Хн. — Мадара откинулся на спинку кровати, усталость ударила по нему, так как потребовалось много энергии, чтобы влить достаточно чакры в крошечное отверстие, которое ему позволила иметь незапечатанная дополнительная печать, чтобы активировать свой Шаринган.       Сакура отвернулась от Мадары и увидела, что Наруто пристально смотрит на неё.       — Сакура-чан, мне нужно тебя кое о чём спросить… — серьёзно сказал Наруто, указывая головой на дверь. Кивнув, но почему-то нервничая, Сакура последовала за Наруто за пределы камеры. Может, из-за того, что он звучал более серьёзно, чем обычно. Возможно, это было беспокойство в его голосе. Возможно, это было выражение его лица.       Заперев камеру за собой, Сакура сжала губы и постаралась не скрестить руки на груди в обороне.       Наруто повернулся к ней лицом.       — Насчёт Учихи… Я действительно боюсь этого… Нет, я беспокоюсь о твоей безопасности, потому что… Я заметил, что ты… или это… — Наруто, казалось, не мог поставить вопрос в перспективе даже в своем уме, и его разочарование отразилось на его лице.       Или, может быть, дело в том, что он не мог найти нужных слов, чтобы выразить свою озабоченность.       — Просто скажи это уже, Наруто, — сказала Сакура, чувствуя себя немного раздражённой.       — Между вами что-то происходит?