Часть 13 - В миллион раз хуже
9 августа 2022 г., 20:47
Сакура отступила назад с широко открытыми от шока глазами, пытаясь понять слова Мадары.
Она ему нравилась? Наверняка он просто пытался ею манипулировать? Но она не могла отрицать, что он изо всех сил старался делать много вещей, которые ему не нужно было бы делать, если бы он просто хотел ею манипулировать.
Сакура резко сглотнула и нервно облизала губы.
— Я… что ты говоришь? — прохрипела она голосом, садящим горло.
Мадара самодовольно ухмыльнулся ей, загадочно сверкнув глазами, и провёл большим пальцем по тыльной стороне её руки.
— Я нахожу тебя подходящей, я желаю тебя и буду иметь тебя, — повторил он, водя пальцем по руке Сакуры. Она снова облизнула губы и попыталась вспомнить, как дышать.
— Но ты же сам сказал, что дальше мы заходить не можем, а Цунаде-сама уже предупредила меня, что если я свяжусь с тобой, она заставит кого-то другого быть твоим врачом.
Мадара слегка нахмурился, он был рад, что она не сказала, что он ей не нравится, и он знал, что ей потребуется некоторое время, чтобы влюбиться в него, если Харуно уже этого не сделала. Но то, что она сказала о потомстве Сенджу, не понравилось ему.
— Хм. Она не назначит мне другого медика. Я уверен, что она помнит, что произошло, когда она пыталась ранее, — холодно сказал Мадара, но глубоко внутри он просто хотел заверить Сакуру, что он может ей нравиться, потому что он защитит её. Он никому не позволит отнять её у него.
Во рту Сакуры мгновенно пересохло. Она не забыла, как Мадара угрожал Цунаде, когда она пыталась назначить ему новых врачей, пока была в отпуске. Она знала, что он сделает это снова, если придётся.
— Хм, я действительно не знаю, что… — начала было Сакура, но Мадара прервал её.
— Ничего не говори, потому что я сделаю так, что я понравлюсь тебе. Нет, я заставлю тебя полюбить меня, — сказал он мягко, низким и хриплым голосом. Но в его голосе не было и намёка на враждебность. Сакура знала, что он не станет навязываться ей, но она также знала, что он не сдастся, пока она не ответит на его чувства.
Когда она встретила его взгляд, её сердце ускорилось, и она знала, что если не сдержит себя, то действительно влюбится в него. Но это был уже не вариант. Она должна была сдерживать себя и оставаться только его врачом, иначе она потеряет его совсем.
— Мне нужно идти, — неопределённо сказала Сакура, быстро повернувшись и едва не выскочив за дверь. Мадара не пытался её остановить, вместо этого он просто стоял и смотрел, как она уходит, нахмурив брови.
В ближайшем будущем ему придётся столкнуться с Цунаде.
***
Сакура ворочалась в своей постели, ночная рубашка прилипла к покрытому потом телу. С тех пор, как Мадара признался ей, её разум отказывался отдыхать. Мириады мыслей крутились в её голове, и, прежде чем она успела их осознать, она поймала себя на том, что доводит себя до безумия. — Чёрт возьми! — Сакура застонала в подушку, закусив нижнюю губу. Она не могла забыть, как голос Мадары стал мягче, когда он сказал, что любит её. Или то, как его суровые глаза смягчились, но по-прежнему сохраняли властный вид. Она не могла забыть ни ощущения его губ на её, ни того, как его язык нежно, но отчаянно скользил по её языку. И то, как он цеплялся за неё во время своих срывов и умолял её не оставлять его, казалось, прочно закрепилось в её сознании. Но он не мог ей нравиться. Это противоречило всем существовавшим моральным правилам. А потом ещё и Цунаде. Она определенно не одобрила. Сакура разочарованно вздохнула, потянув за свои розовые волосы, и перевернулась, кажется, в миллионный раз. Если совет узнает о ней и Мадаре, она поймёт, что облажалась. — Чёрт возьми! Почему я всегда должна влюбляться в парней, с которыми не могу быть вместе? — Сакура застонала, зашипев, когда её голова вдруг болезненно запульсировала. Боль пронзила её без предупреждения, и, прежде чем Сакура успела моргнуть, у неё ужасно разболелась голова. Но её ночь ещё не закончилась. Розоволосая застонала, потирая пальцами пульсирующий лоб, и вслепую выбралась из постели на кухню в поисках болеутоляющих. Как только она положила их в рот и запила стаканом воды, раздался стук в её входную дверь. «Кто, чёрт возьми, в такое время?» — раздражённо подумала Сакура, взглянув на часы и отметив, что уже 23:30. Схватив халат из своей спальни и накинув его поверх очень прозрачной и очень короткой ночной рубашки, Сакура подошла к входной двери и распахнула её. — Ну что? — раздражённо рявкнула она, скрестив руки на груди. Когда её зрение сфокусировалось, она узнала фигуру перед собой. Это была одна из медсестёр из детской поликлиники. Она слегка запыхалась, и на её лбу выступили капельки пота, она явно спешила сюда. Мгновенно Сакура привлекла своё внимание. Она чувствовала, что что-то не так. — С-Сакура-сама, всего пару минут назад состояние Широ-куна резко ухудшилось. Мы перепробовали всё, но ничего не помогает, поэтому мы решили вызвать вас… — выдохнула медсестра, проводя рукой по вспотевшему лбу. — Дерьмо! — Сакура выругалась, оборвав помощника медика, развернулась и побежала обратно в свою спальню, быстро натянув одежду куноичи, и побежала обратно к двери. — Чего ты ждёшь? Пошли! — закричала Сакура, и медсестра кивнула, прежде чем быстро направившись к клинике позади Сакуры.***
Примерно через полчаса Сакура не в первый раз услышала страшную ровную линию кардиомонитора и поняла, что её пациент исчез. Но она отказалась сдаваться. Она не могла потерять Широ-куна, он был её самым дорогим пациентом. Он был тяжело ранен во время войны, когда обрушилась часть подземного убежища, и он потерял всю свою семью. Ему было всего четыре года, но он цеплялся за жизнь и начал быстро поправляться, хотя у него остались только одна рука и одна нога, а половина тела была сильно обожжена и покрыта шрамами.***
Сакура пробиралась среди обломков вместе со своей командой медиков. Последний взрыв наконец стих, дав им время добраться до подземелья, служившего убежищем для горожан. Но мощный взрыв Джуби сравнял это место с землёй, и сердце Сакуры упало, когда она заметила, что половина убежища обвалилась. — Начинайте убирать обломки и найдите всех, кто ещё жив! — приказала Сакура, и медики кивнули, бросившись выполнять её приказ. Сакура легко сдвинула несколько валунов с её впечатляющей силой, и за несколько минут поисков всё, что она нашла, были мёртвые тела. Раздавленные и истощённые под камнями. Она уже собиралась отвернуться, чтобы помочь своей команде, когда её насторожил тихий крик. Надежда захлестнула её, и она напрягла слух, пытаясь определить, откуда доносился звук. Крик раздался снова, на этот раз громче, и взгляд Сакуры метнулся к её ногам, он шёл снизу. Она быстро отпрыгнула назад и сосредоточила свою чакру в руках, а затем начала разрезать камень пополам. Когда она убрала часть камня, у неё перехватило дыхание. В ловушке под камнем был маленький мальчик лет трёх-четырёх. Одна сторона его тела была раздавлена камнями, а следы ожогов от взрыва покрывали его руки и часть лица, которая была видна. Его видимый глаз вспыхнул, он был ярко-голубым, но боль и печаль затмили его блестящий цвет. — Молчи, малыш, тебе нужно сохранить свою энергию для меня, хорошо? — тихо сказала Сакура, решив, что слёзы не прольются. Она должна была оставаться как можно более спокойной, чтобы сохранить жизнь перед ней. Мальчик снова моргнул, и из уголка его глаз потекла слеза. Он открыл потрескавшиеся губы и посмотрел прямо на Сакуру. — Я боюсь… Сердце Сакуры сжалось, и она нежно положила руку на единственную незащищенную руку мальчика, и тут же поклялась, что спасёт его. Два месяца спустя Сакура узнала, что мальчика зовут Широ и что он потерял всю свою семью на войне. Левая сторона его тела была почти полностью раздавлена, но Сакуре удалось реконструировать своего рода искусственное тело с некоторыми клетками Сенджу Хаширамы, которые были сохранены для медицинских целей. Ей также удалось хирургическим путём реконструировать левую часть его черепа и глазницу, и она сделала Широ реалистичный фальшивый глаз, чтобы он соответствовал его оставшемуся настоящему. Ей даже удалось запустить процесс пластики кожи и привести обожжённые участки его кожи в некое подобие нормального состояния. Но, несмотря на всё это, Широ ещё предстояло пройти долгий путь. Часть его мозга была повреждена, поэтому он не мог говорить, но Сакура считала, что с помощью терапии она сможет повторно стимулировать мозг, так как большая его часть осталась неповреждённой, к её большому удивлению. Сакура улыбнулась, глядя на мягкую игрушку, которую держала в руках. Она знала, что Широ это понравится, а в последнее время он вёл себя так хорошо, что ей просто необходимо было вознаградить его. После того, как его состояние стабилизировалось, она перевела его в свою недавно открывшуюся детскую клинику, и общение с людьми его возраста, казалось, очень помогло ему. Розоволосая девушка распахнула дверь в клинику, приветствуя поток кондиционированного воздуха, пронёсшийся по её телу. Она кивнула медсёстрам на стойке регистрации и направилась в палату Широ. — Широ-кун, посмотри, что я принесла! — весело воскликнула Сакура, войдя в комнату Широ. Четырёхлетний ребёнок лежал на нескольких подушках в своей постели и пытался раскрасить Узумаки Наруто, своего любимого героя. Его координация была полностью нарушена, поэтому картинка была грязной, но тот факт, что он вообще мог двигать руками, был чудом, и поэтому Сакура просияла ещё больше. Он посмотрел на Сакуру, его лицо расплылось в радостной улыбке, хоть это и было больно. Он тут же вытянул руки, насколько мог. — Кра! — воскликнул он детским голосом, хриплым и булькающим. За последние пару недель из полной немоты он смог перейти к искажению частей слов, и «Кра», его версия Сакуры, стала любимым словом Сакуры. — Тебе нравится? — Сакура рассмеялась, передавая большого медведя Широ. Он кивнул и прижал медведя к груди. Сакура посмотрела на картинку, которую он раскрашивал, и подняла её. — Вау, это так восхитительно, Широ-кун! Хочешь, я отдам его Наруто, когда ты закончишь? Уверен, ему понравится! Широ хмыкнул в знак согласия, а Сакура счастливо кивнула: — Хорошо, тогда всё решено! Знаешь, это значит, что тогда ты должен принять все свои лекарства, да, даже самые противные, чтобы ты мог поправиться ещё быстрее и закончить картину для Наруто. Широ снова кивнул и прижался к Сакуре. Его маленькая рука погладила медведя, и он посмотрел на Сакуру. — Дведь, — пробормотал он, и она согласно кивнула. — Да, это медведь! Ты такой умный, Широ-кун! – похвалила она, ласково погладив его по голове. Его волосы, наконец, начали отрастать, и мягкий светлый пушок покрыл его голову. Иногда он напоминал ей маленького утёнка, особенно сейчас, когда он был одет в пушистую пижаму с уткой. Позже тем же вечером Сакуре наконец удалось уговорить Наруто прийти и навестить Широ. У мальчика был особенно трудный вечер, и она хотела, чтобы его кто-нибудь подбодрил. — Эй, молодой человек! — поздоровался Наруто, просунув голову в дверной проём комнаты Широ. Глаза мальчика расширились от удивления, затем его лицо расплылось в широкой улыбке, и он радостно забулькал, размахивая руками. — Рто, рто! — радостно забулькал он, а Сакура хихикнула. — Он твой фанат номер один, Наруто, — поддразнила она, и её светловолосый товарищ по команде счастливо ухмыльнулся. — Хе-хе, я хочу тебе кое-что показать, Широ-кун, но нам нужно выйти наружу. Хочешь прогуляться? — спросил Наруто. Тут Шрио остановился, улыбка сползла с его лица. Ещё со времен войны он боялся выходить на улицу. Но он не хотел разочаровывать своего героя, поэтому, взглянув на Сакуру в поисках уверенности, кивнул. Как только Наруто помог Сакуре усадить Широ в его маленькое инвалидное кресло, они вышли в сады, окружавшие клинику. Наруто продолжил демонстрировать Широ свои самые известные приёмы, и маленький мальчик хлопал от восторга каждый раз, когда он выполнял один из них. Слёзы навернулись на глаза Сакуры, когда Наруто расстегнул ожерелье на своей шее и присел перед Широ, его голубые глаза сверкнули, когда он оказался на уровне глаз мальчика. — Это ожерелье было подарено мне кем-то очень дорогим, и теперь я отдаю его тебе, Ты должен остаться в живых и защитить его, ты можешь сделать это для меня? — спросил Наруто, и Широ яростно кивнул. Наруто усмехнулся и повесил ожерелье на шею Широ, а затем прошептал ему на ухо. — Если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был таким же, как ты, даттебайо! Глаза Широ расширились, он обнял Наруто и впервые рассмеялся, не просто булькающим звуком, а вполне понятным смехом. Сакура заплакала, не в силах больше сдерживать слезы. Широ часто снились кошмары о войне. Он видел, как его родители погибли, оказавшись в ловушке под обломками, в то время как остальная часть убежища начала рушиться вокруг него. Сакура бросилась в комнату Широ, когда раздался леденящий кровь крик. Он проснулся тяжело дыша, кровь окрасила его губы от силы его крика, его маленькое тело дрожало, а слёзы лились из его настоящего глаза. Он свернулся в маленький клубок, сцепив руки над головой. Сакура села на край кровати и обняла Широ. — Тсс, я здесь, Широ-кун, всё будет хорошо. Теперь всё кончено, — успокаивающе прошептала она, и Широ покачал головой, прижавшись к её груди. — Ма, па… — булькал он, всхлипывая, сотрясая своё хрупкое тело. — Я знаю... они ушли, но они наблюдают за тобой с небес, малыш, — Сакура прижала Широ ближе к себе. Он вопросительно посмотрел на неё, и она ободряюще улыбнулась. —Да, это действительно так, что вытри свои слёзы, чтобы они не грустили, хорошо? Широ кивнул и провел своей маленькой обожжённой рукой со шрамами по глазам. Он решил не плакать, если это расстроит его родителей. Сакура оставалась с Широ всю ночь и даже читала ему сказку на ночь. Когда он начал засыпать, он потянулся к её руке. — Ма, — сонно пробормотал он, и сердце Сакуры сжалось. Он называл её своей матерью.***
Всего через несколько недель после того, как он назвал Сакуру мамой, у Широ развилась лейкемия, и это разбило ей сердце. Он уже столько пережил, и теперь ему нужно было бороться с раком вдобавок ко всему остальному. Но она поклялась помочь ему пройти через это и планировала, возможно, даже усыновить его, когда он выздоровеет. Но сейчас уже было поздно. — Нет, Широ-кун! Ты не можешь уйти! Ты не можешь умереть! — Сакура закричала, не обращая внимания ни на что вокруг, включая грустные кивки коллег. Они знали, что всё кончено. Она вложила чакру в свою руку и разрезала его грудь скальпелем, затем погрузила руку ему в грудь и начала массировать его сердце чакрой. Но даже это не сработало. — Дефибриллятор, 300 вольт! — Сакура закричала, продолжая массировать сердце Широ. Когда никто не ответил, она резко повернула голову, её глаза были полны эмоций. — Вы меня не услышали? Я сказала… — Он ушёл, Сакура-сама, — мягко сказал ранее помощник медика, держа Сакуру за плечи и уводя её от кровати. — Нет, это не так! Вы все собираетесь просто махнуть рукой на него?! — закричала она, борясь с медиками. Цунаде шагнула вперёд, кивнув медсёстрам, показывая, что она возьмёт это на себя. — Хватит, Сакура. Ты не хуже меня знаешь, что он скончался, и мы ничего не можем сделать. Теперь он заслуживает отдыха, он пережил достаточно страданий и боли, — мягко сказала Цунаде, заключая Сакуру в редкое объятие. Но розоволосая отказалась от него. Она сорвала с рук окровавленные перчатки, развернулась на пятках и вышла из комнаты. Она отказалась оставаться с людьми, которые не помогут ей спасти Широ-куна. Но она знала, что ведёт себя неразумно. Она знала, что ни она, ни другие медики больше ничего не могли сделать.***
На следующее утро, когда Сакура прибыла в камеру Мадары для сеанса терапии ароматом чакры, он сразу заметил, что что-то не так. Её глаза были широко распахнуты и остекленели, а тёмные круги окружали её глаза. Она явно давно не спала. Её кожа была бледной, а волосы в беспорядке. Мадара нахмурился. Неужели Цунаде снова что-то сказала ей? Когда она потянулась к его кровати, Сакура слегка споткнулась, и рука Мадары тут же вытянулась, чтобы поддержать её. Что-то определенно было не так. — Почему твоё состояние такое плохое? — спросил Мадара необычно мягким тоном. — Я в порядке, — рявкнула Сакура, но в итоге её голос звучал скорее усталым, чем злым. Она вырвалась из хватки Мадары и начала возиться, пока не нашла его медицинскую карту. Он отпустил её и внимательно наблюдал, как та пытается удержаться в вертикальном положении. Затем, как он и рассчитал, её колени подогнулись, и Учиха протянул руку, чтобы обнять её. Она боролась с его хваткой, но сдалась почти сразу же, как только начала, и вместо этого вцепилась в спину его больничного халата. — Я сказала же, что в порядке! — Сакура задохнулась, но только крепче прижалась к Мадаре. — Хн. — Другой рукой Мадара обнял Сакуру, и это было всё, что ей понадобилось, чтобы сломаться. Прежде чем она успела понять, что происходит, она всхлипнула у него на груди. — Ш-Широ-кун умер... Я п-потеряла его, я н-не смогла его спасти! — Сакура икнула сквозь слёзы, голос приглушался у груди Мадары. Учиха нахмурился. Ему не понравилось, что она думала о ком-то ещё, кроме него, но он быстро догадался, что она потеряла пациента, а не спутника-мужчину. Его сердце немного поднялось, и он упивался своим эгоизмом. Она не плакала из-за бойфренда или чего-то в этом роде. Но эта мысль ушла так же быстро, как и пришла, когда он заметил, что её рыдания усиливаются. Он ненавидел, когда она плакала. Это заставило его почувствовать, как будто его внутренности разрываются на части. И он чувствовал себя бесполезным. Всего два раза за всю его жизнь он чувствовал себя бесполезным. Первый раз, когда умер Изуна, а второй, когда его розоволосый медик плакал. Но он не знал, как утешать. Его никто никогда не утешал, так что это было совершенно чуждо ему. Но ему не нравилось, когда она плакала, поэтому Мадара притянул Сакуру ближе и подождал, пока её рыдания утихнут. Казалось, прошло много веков, когда её слезы, наконец, улеглись, Сакура посмотрела на Мадару зелёными покрасневшими глазами. — Спасибо… — тихо сказала она, щёки горели от смущения. Она не собиралась ломаться перед ним. Мадара натянуто кивнул в ответ, затем положил палец ей под подбородок, запрокидывая её голову вверх. — Хн. Что ты дашь мне взамен? — спросил он, глаза потемнели от желания. — Мы уже это обсуждали. Мы не можем… — устало начала Сакура, но её перебил раздражённый Мадара. — Из-за твоего наставника Сенджу или потому, что у тебя нет ко мне никаких чувств? Сакура резко сглотнула, лицо покраснело. На ответ ушла вся её оставшаяся энергия. — Дело не в том, что ты мне не нравишься… я имею в виду… — она попыталась найти слова, чтобы скрыть оговорку, но было слишком поздно. — Хм, — ухмыльнулся Мадара, проводя губами по её шее. Затем он прошептал ей на кожу низким и резким голосом. — Я всегда получаю то, что хочу. И я хочу тебя.***
Саске кипел, и это было понятно. Когда Наруто сказал ему, что, по его мнению, они должны дать Сакуре шанс быть с Мадарой, он почувствовал желание кровавого убийства. А затем блондин начал рассказывать ему, что Мадара целовал Сакуру более одного раза. Саске знал, что не имеет права злиться, но ему было все равно. Он ни за что не собирался просто сидеть и смотреть, как кто-то вроде Мадары забирает Сакуру. И таким образом появился его мотив, когда он топал по коридору к камере Мадары. Учиха посмотрел на охранников, Шаринган пылал красным, и они отступили в сторону, пропуская его в хорошо запечатанную камеру. Желудок Саске скрутило, когда он хлопнул дверью камеры, только чтобы найти Мадару, обнимающего Сакуру и уткнувшегося лицом в её шею. Его желудок сжался, когда он понял, что Сакура на самом деле не сопротивлялась. — Чем вы, чёрт возьми, занимаетесь? — прошипел Саске, стиснув зубы, заставляя себя не подходить к Мадаре и не вырывать Сакуру из его рук. Мадара поднял голову и холодно ухмыльнулся Саске. Он развернул Сакуру в своих руках так, чтобы она оказалась лицом к лицу с Саске, а затем собственнически обнял её. — Ты имеешь в виду, что мы делаем? — Мадара злобно усмехнулся возмущённому выражению лица Саске и провёл пальцем по руке Сакуры. — Почему бы тебе не сказать ему, Сакура? Сакура закусила губу. — Это не то, на что похоже… — начала Сакура, но её одновременно перебили Мадара и Саске. — Да, — рявкнули они оба, и Мадара сжал её крепче. Саске шагнул вперёд, сжав кулаки по бокам. Сакура подавила вздох. Было похоже, что в данный момент они больше заботились о своей битве, чем о ней. По какой-то причине это полностью раздавило её. Она так устала. — Что, по-твоему, ты делаешь, Сакура? — выдавил он, не желая ничего, кроме как прижать её к себе. Но он этого не сделал. Раздражение пробежало по Сакуре. Никто никогда не поддерживал того, кто ей нравился, хотя её выбор был очень спорным, но ей это надоело. Она была взрослой и могла позаботиться о себе. К тому же Саске никогда раньше не заботился о том, кто ей нравился. — Я могу делать всё, что захочу, Саске! — рявкнула Сакура, сверкнув глазами. — Ты никогда не заботился о том, кто мне нравился раньше, почему теперь это проблема? Потому что ты мне больше не нравишься? Саске открыл было рот, чтобы опровергнуть слова Сакуры, но передумал. — Да, — пробормотал он, сдувшись, когда его гнев немного утих. — Я не хочу, чтобы тебе нравился кто-то другой. Я хочу, чтобы тебе нравился только я. Я… ты мне нравишься. Сакура почувствовала, как её колена подогнулось от его слов. Он сейчас был серьёзен? Он действительно мог признать с серьёзным лицом, что причина, по которой он преследовал её, заключалась в том, что она перестала обращать на него внимание? По причинам, которые у неё не было сил исследовать, это действительно разочаровало её и вызвало отвращение. По сути, если бы она продолжала любить его, он продолжал бы обращаться с ней как с дерьмом? Это действительно было так? — Прости, Саске, но я давно отказалась от тебя… — выплюнула Сакура, её зелёные глаза затуманились от разочарования и боли. Ни один из мужчин, казалось, не улавливал бурлящих внутри неё эмоций. — Я провела практически всю свою жизнь, бегая за тобой, но ты ни разу не ответил на мои чувства и даже не заметил меня каким-либо образом. И теперь, когда ты утверждаешь, что… я тебе нравлюсь, я больше не могу ответить на эти чувства, — она продолжала. — Из-за него? — Саске усмехнулся, указывая на Мадару. — Хм, очевидно, — ухмыльнулся Мадара прежде, чем Сакура успела ответить. Ещё до того, как она успела сказать, что дело вовсе не в Мадаре. — Ты кусок дерьма! — Саске выругался, Шаринган пылал, когда он бросился на Мадару. Сакура быстро высвободилась из рук Мадары и схватила Саске за запястье. — Перестань, Саске! И, Мадара, я могу ответить сама! — рявкнула она, терпение на исходе. Она просто так устала от всего. Мадара наклонил голову и самодовольно ухмыльнулся. — Хн. Ты сама сказала, что я тебе нравлюсь. — Я...! — Сакура фыркнула, её раздражение и возмущение заставили её не найти подходящих слов. — Вот твой ответ, племянничек, — сказал Мадара, мрачно ухмыляясь Саске и притягивая Сакуру обратно в свои объятия. — Она не может этого отрицать. Саске стиснул зубы и, бросив взгляд на Сакуру, вышел из камеры. — Это ещё не конец, — прошипел он, его глаза потемнели от ярости и печали.***
Напряжение, о котором Сакура даже не подозревала, вырвалось из её тела, когда за Саске захлопнулась дверь камеры. Голова раскалывалась, и вдруг колени подкосились. Она не сомневалась в Саске, когда он сказал, что это ещё не конец. Она знала, каким упрямым может быть Учиха. — Чёрт, он, наверное, расскажет совету… — простонала Сакура, потирая раскалывающийся лоб. Она попыталась отстраниться от Мадары, но он усилил хватку. — Мне нужно идти... иначе у тебя, вероятно, будут проблемы, — взмолилась Сакура, и Мадара недовольно нахмурился. — Мой племянник ничего не может сделать, — холодно сказал он, кладя одну руки ей на плечи, а другой приподнимая её лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. — Я тебе нравлюсь, не так ли? Сакура моргнула от прямого вопроса и провела пальцами по лбу. Он действительно спрашивал её об этом прямо сейчас? Из всех дней именно сегодня? Она подавила усталый вздох. В этот момент она едва могла даже думать. — Я не ненавижу тебя, Мадара… но сейчас я не могу… — Хм, тогда Саске ничего не может сделать, — повторил он, перебивая её, прежде чем прижаться губами к губам Сакуры. Она была его. Сакура знала, что ей следовало оттолкнуть Мадару после всего, что она сказала, но она просто не могла. Вместо этого она обнаружила, что отвечает на его поцелуй, приоткрывая губы, позволяя его языку проникнуть в рот. Было легче просто поцеловать его… потому что разговор утомлял её. Он схватил её за лицо, и низкий стон сорвался с её губ. — Скажи ещё раз. Скажи, что я тебе нравлюсь, — пробормотал Мадара в губы Сакуры, длинные тёмные волосы обвились вокруг неё. Её щеки покраснели от жара, и она посмотрела вниз, не в силах встретиться с ним взглядом. Он поднял её подбородок вверх. — Скажи это, — повторил он. — О… ладно, хорошо. Да… — сказала Сакура с улыбкой, которая не коснулась её глаз, чувствуя себя более измученной, чем когда-либо за очень долгое время. Он не заметил, так как его глаза были прикованы к её рту. Мадара издал звук удовлетворения и снова притянул Сакуру к себе, на этот раз прижавшись губами к её шее. — Что ты… — выдохнула Сакура, но Мадара перебил её. — Хм. Молчи, или охранники услышат, — ухмыльнулся он, а затем продолжил целовать её шею. Ещё один стон сорвался с губ Сакуры, и она схватила Мадару за руки. — С-стоп… — выдохнула она, и он тут же отстранился. — Разве тебе не нравится? — сухо спросил он, и куноичи покачала головой. — Нет, дело не в этом… Я имею в виду, не гони так быстро. Что-то изменилось в глазах Мадары, и на долю секунды он стал почти грустным. — Я не знаю, как долго ты будешь моей, — медленно сказал он, внимательно наблюдая за её реакцией. Лёгкая улыбка изогнула припухшие губы Сакуры, и она подняла руку к лицу Мадары. — Я не оставлю тебя, — тихо прошептала она, и Мадара схватил её за руку, сжав пальцами запястье. — Хм, я не собирался тебя отпускать. Сакура отвела взгляд от взгляда Мадары. Он был чувственный и нуждающимся. Но сейчас было не время. — Я… мы должны начать сеанс терапии, — неуверенно сказала она, нервно облизывая губы и выбегая из объятий Мадары. Он ухмыльнулся ей. — Для этого тебе придётся подойти ещё ближе. — О, перестань! — рявкнула Сакура, но на самом деле она не злилась. На самом деле она слишком устала, чтобы злиться. Но она не хотела, чтобы он знал об этом. И она не хотела, чтобы её чувства мешали работе. Если бы она теряла голову каждый раз, когда кого-то теряла… Несколько мгновений спустя Сакура положила свои руки на руки Мадары и направила свою чакру в его систему. Она хотела закончить лечение и вернуться домой. Может быть, выпить заслуженную бутылку саке. Сегодня она не спала в камере.***
Мадара встал раньше, чем обычно, потому что его сон был более утомительным, чем тренировочный режим Майто Гая. Достаточно было сказать, что без Сакуры рядом с ним он совсем не отдыхал. После рыданий в его объятиях и даже того, что накануне она призналась, что он ей нравится, это ошеломило Мадару, когда девушка не вернулась в его камеру после обхода. Он часами ждал, пока она передумает и придёт к нему, но она этого не сделала. Итак, когда ранним утром открылась дверь, он уже сидел на своей койке и ждал. Только вошла не Сакура, а Цунаде. Цунаде скрестила руки на груди, сурово сжав губы. Мадара хладнокровно посмотрел на неё, осматривая свои оковы со скукой. — Учиха, я думаю, ты уже знаешь, почему я здесь, — коротко сказала Цунаде, сузив глаза. Учиха поднял бровь, но промолчал. Ну, ей не нужно было, чтобы он говорил, чтобы достичь определённых целей. — Твои действия по отношению к моему медику Харуно Сакуре привлекли моё внимание, и, по-видимому, она рассказала тебе о моём предупреждении, но вы не подчинились. Моё возражение связано не только с тем, кто ты, но и с последствиями, которые будут вызваны этими действиями. Не только ты в опасности, но и Сакура тоже, и я думаю, что ты уже достаточно разрушил в этой деревне. — Когда Мадара по-прежнему не пытался ответить на её слова, Цунаде почувствовала, как у неё зашевелились волосы. — Это твой план? Начать с Сакурой какой-то другой заговор, чтобы разрушить Коноху? Ты же понимаешь, что её тесная дружба с тобой является причиной того, что её отстранили от твоего дела, верно? Она гораздо важнее для меня, чем все секреты, которые ты запер в своей больной голове, и я, не колеблясь, использую всю свою власть, чтобы защитить Сакуру. При этом выражение лица Учихи дрогнуло, а глаза потемнели. — Твои предположения весьма неадекватны, — усмехнулся Мадара. — Ты действительно думаешь, что кто-то вроде вашего слабого медика сможет помочь мне в любом плане, который у меня есть? Тогда Цунаде усмехнулась. — Ты, должно быть, теряешь хватку, Учиха, если начинаешь предполагать, что эта уловка сработает на мне. Я действительно верю, что есть какой-то заговор, за который ты всё ещё держишься, и я верю, что ты полностью используешь текущую ситуацию, чтобы посеять твои маленькие семечки. Если бы я хоть на секунду подумала, что Сакура влюбилась бы, я бы не назначила её тебе. Мадара резко рассмеялся, а затем гнев захлестнул его, и его глаза превратились в тлеющие угли. Он не мог удержаться от насмешек над ней. — Похоже, твои суждения так же ничтожны, как и твоя деревня, — сказал он мягко, но мрачно. — Что касается моих намерений по отношению к твоему медику… ты должна знать, что она не может быть мне полезна, — ухмыльнулся Мадара. Цунаде нахмурилась. — Какова же цель твоего заигрывания с ней? — спросила Цунаде. — Если она действительно бесполезна для тебя, почему ты продолжаешь настаиваете на том, чтобы её назначили тебе? Твои слова и действия не совсем совпадают. Лицо Мадары застыло, а глаза слегка затуманились. Затем он посмотрел прямо на Цунаде довольно нервирующим взглядом. — Цель? У меня нет цели с Сакурой. Я делаю то, что мне подходит, просто потому, что я хочу и могу. И она довольно интригующая… для шиноби Конохи, — увидев грозный взгляд Цунаде, Мадара даже усмехнулся. — Ты правда думала, что я скажу это? Ты действительно не можешь сказать, когда кто-то играет с тобой? Мадара впился свои пристальным взглядом в Цунаде. — Сакура — единственная, кто чего-то стоит в этой твоей жалкой деревушке. Я отказываюсь отступать от неё. Что бы ты ни делала и ни говорила, твоё мнение ничего для меня не значит, и хотя я уверен, что ты всё ещё имеешь своё весомое влияние здесь, те, кто интересуется моим «больным разумом», - это те, у кого есть реальная сила. Даже если лишить Сакуру её положения, на что ты, кажется, так усердно намекаешь, это только даст мне больше времени с ней и нанесёт непоправимый ущерб между вами двумя. Давай, сделай это, если осмелишься, от этого она не станет менее значимой для меня, — выдавил он, тёмные глаза пылали. — Я знаю, как получить то, что хочу, и Сакура будет моей, — добавил он, и Цунаде была уверена, что видит призрак его Шарингана, кружащийся в глубине его чёрных глаз. Но его решимость иметь Сакуру только заставила её ненавидеть его ещё больше. — Знаешь, это больная тема для тебя. Почему, в конце концов, у тебя ничего не получится. Даже после того, как ты дважды умер, ты всё ещё здесь, но всё ещё нигде. У тебя ничего нет внутри, — с отвращением на лице выплюнула Цунаде. — У тебя нет никакого уважения к человечеству. Как ты можешь не видеть, насколько ты жалко эгоцентричен? Как ты можешь не понимать, что она должна видеть каждый день разрушения, которые ты причиняешь её близким, и без малейшего намёка на раскаяние в твоём духе ты предъявляешь на неё права? Вчера она потеряла четырёхлетнего ребёнка. Он был раздавлен обломками, вызванными отправленным тобой Джуби, и несколько месяцев боролся за восстановление без родителей или какой-либо семьи. Сакура была всем, что у него было... на прошлой неделе он называл её мамой. А теперь его нет… а ты сидишь и так беспардонно говоришь о том, что она будет твоей? - прошипела Цунаде, её глаза слезились при воспоминании о Широ. В гневе она даже не вытерла слезы. — Я не знаю, какого чёрта ты воскрес, и, честно говоря, мне всё равно. Ты должен был просто остаться мёртвым. Этот мир больше не нужен тебе, и, по крайней мере, так ты не будешь играть с Сакурой, когда она так явно неспособна нормально мыслить. Потому что, если бы она помнила причинённый тобой вред и обращала хоть какое-то внимание на людей в палате, ты бы был ей абсолютно безразличен! Тихий вздох остановил Цунаде от дальнейших слов, но когда она повернулась, там никого не было. Но удостоверение личности на земле было более чем достаточным доказательством для Сенджу, чтобы точно знать, кто там был. Сакура. Она повернулась, чтобы догнать её, но слова Мадары остановили её. — Сакура будет моей, несмотря на твоё жалкое сопротивление. Кроме того, ты не имеешь права диктовать, кем я могу интересоваться. Цунаде потребовалась вся сила воли, чтобы не разбить Учихе лицо прямо сейчас.***
Сакура присела перед блестящей табличкой с именем на могиле Широ. Эмоции бушевали внутри неё, и она боролась со своей бурей в голове. Слова Цунаде задели за живое. Неужели она забыла всё, что сделал Мадара? Как она могла не учитывать, что её чувства к Мадаре противоречили не только моральной этике, но и были чуть ли не издевательством над людьми, пережившими войну? Она имела дело с ними ежедневно, она знала об их страданиях, но всё же её сердце отказывалось перестать любить Мадару. — Эти чувства… эта любовь неправильна? — Сакура прошептала сама себе. Она не могла ответить на свой вопрос, потому что внутри неё бушевало множество противоречивых эмоций. Но блестящая табличка с именем Широ была гладкой под кончиками её пальцев, и это снова напомнило ей об ущербе, причиненном Мадарой. Разве ей не было запрещено любить его из-за того, что он сделал? Или ей было позволено испытывать к нему чувства, потому что он показывал признаки изменения? Но действительно ли он чувствовал раскаяние? Сакура вскочила на ноги. Она спросит Мадару о его угрызениях совести, и в зависимости от его ответа она поймёт, что ей делать. Розоволосая стиснула челюсти, глаза её были полны решимости, когда она во второй раз за день подошла к камере Мадары. Она не заметила, как её светловолосый товарищ по команде наблюдал за ней из-за могилы Широ, озабоченно нахмурив брови.***
Сакура облизала губы, собираясь с духом, прежде чем войти в камеру Учихи. Затем она вошла и встала перед ним. Он смотрел на неё из-под полуприкрытых век, тело лежало на тюремной кровати. — Тебя послала сюда Цунаде? — пренебрежительно спросил он, и Сакура покачала головой. — Нет. Я пришла, потому что мне нужно тебя кое о чём спросить. Учиха поднял бровь, его глаза блуждали, когда он обдумывал, о чём куноичи хотела ему рассказать. Сакура глубоко вздохнула и заставила себя не развалиться под пристальным взглядом Мадары. Она не могла быть слабой, если собиралась поступать правильно. Она резко сглотнула, прежде чем заговорить. — Мне нужно знать… ты чувствуешь угрызения совести по поводу того, что ты сделал этой деревне? — спросила Сакура, глядя прямо в глаза Мадаре. Его глаза слегка расширились, но потом лицо стало каменным. — Раскаяние? По какой причине я должен испытывать угрызения совести? Я вершил правосудие, — усмехнулся он, и Сакура почувствовала, как у неё упало сердце. — Ты никогда не думал о детях, убитых твоей войной? Мой четырёхлетний пациент Широ умер из-за твоих эгоистичных желаний! Как ты можешь не чувствовать раскаяния за это? — Сакура кричала, всё выплёскивалось из её напряжённого тела. — Ты обвиняешь Сенджу в убийстве Изуны, но ты сделал то же самое! Твоя война убила Широ и многих других! — Мои доводы были вескими, — сухо сказал Мадара, но его тон не звучал убедительно. Горячие гневные слёзы выступили в уголках глаз Сакуры, и она позволила им упасть, ведь была слишком взволнованная, чтобы вытереть их. — Вескими? О, пожалуйста! Война никогда не бывает правильной! Твоя война была вызвана жалкой местью! — Местью? Это была не просто месть, глупая девчонка. Я сделал всё, что должен был, чтобы восстановить справедливость! — Мадара стиснул зубы, поднявшись с кровати, чтобы сесть во весь рост. Сакура стиснула зубы и подошла ближе к Мадаре, размещая руки по обе стороны его головы.***
Дверь камеры с грохотом распахнулась прежде, чем Сакура успела что-либо сделать, и в комнату вошёл Наруто, его голубые глаза потемнели от эмоций. Он не спросил, что делает Сакура, а если бы и спросил, она, честно говоря, не знала бы, что ему сказать. — Сакура… — серьёзно сказал он, глядя не на неё, а на Мадару. — Убери руки, пожалуйста. — Сакура смутно осознала, как её руки повисли, и сделала неуверенный шаг назад, когда Наруто создал трёх клонов самого себя. — Что… — выдавила она, её сердце всё ещё бешено колотилось, а кровь бурлила в венах. Она чувствовала себя шаткой, дезориентированной и совершенно неконтролируемой. — Я получил разрешение от Какаши-сенсея привести его кое-куда, — мягко сказал Наруто, поправляя кандалы Мадары так, чтобы Учиха всё ещё был связан, но мог подняться с койки. — Куда…? — Сакура заикалась, моргая и пытаясь понять, что происходит. Мадара смотрел на Наруто, его чёрные глаза настороженно смотрели на него. Тем не менее, он не издал ни звука, когда Наруто помог ему встать. — Хех, просто следуй за мной, — всё, что сказал Наруто, протягивая ей руку, пока его клоны охраняли заключённого Учиха. Сакура протянула дрожащую руку вперёд, и как только её рука коснулась тёплой, сухой ладони Наруто, её унесло вместе с ним, когда он телепортировался в неизвестное место. Только когда они прибыли, место оказалось слишком знакомым. Здание было большим, простым и белым, с множеством стеклянных окон на каждом этаже. Это было сделано для того, чтобы дети внутри могли видеть небо и солнечный свет. Сакура каждый день приходила сюда вместе с Наруто, чтобы помочь в восстановлении детей, которые были искалечены, осиротели и психологически пострадали от войны. Причина, по которой здание было более семи этажей, заключалась в том, что их было много. В горле образовался знакомый комок. Комок, который, как знала Сакура, не уйдёт, пока она снова не покинет это место. — Что это? — вежливо спросил Мадара, явно не впечатлённый простым зданием. Сакура не смогла бы заговорить, даже если бы попыталась. — Это место, которое ты создал, — сказал Наруто с грустной улыбкой. Было ясно, что этот ответ ничего не значил для Мадары, но у Сакуры было ощущение, что, как только он войдёт в здание, он слишком хорошо поймёт, что имелось в виду. Когда они распахнули двери в здание, администратор, обычно встречающая посетителей с улыбкой, замерла на середине приветствия, увидев, кто вошёл. Её враждебность была ощутима, и ни Наруто, ни Сакура не могли её винить, особенно когда Мадара лишь одарил её надменным взглядом.***
Это был детский сад? Снаружи здание выглядело как какая-то больница, но внутри оно было выкрашено в яркие… детские цвета. Он якобы создал это место? Не похоже. Они свернули в один из длинных коридоров, и Мадара мог заглянуть в различные комнаты вдоль коридора. Его уши были наполнены рыданиями и стонами раненых детей в комнатах. Его желудок сжался не из-за травм, и даже не из-за отчаяние. Потому что он привык к войне и точно так же привык к её результатам. Нет, ничего из этого не было. Вместо этого это было лицо мальчика, одного из пациентов. Он был удивительно похож на Изуну в детстве и лежал в коматозном состоянии, с пустым лицом и бледной кожей, как будто он был мёртв. Мёртв, как Изуна. Раненый, как Изуна. Сломленный, как Изуна. Убит, как Изуна. И на этот раз он не мог винить Сенджу, он мог винить только себя. Мадара сжал кулаки. Что он чувствовал? Было ли это сожалением? Он отказывался сожалеть, ведь он сделал всё, что должен был, чтобы восстановить справедливость. Лицо маленького мальчика снова мелькнуло перед его мысленным взором, а затем и лицо Изуны. Та же эгоистичная, наполненная жадностью война, которая убила Изуну, была той же самой, что уничтожила ребёнка, так похожего на него. Его эгоизм заставил его сделать то, что он так ненавидел. Но всё же он не мог сожалеть о своём поступке. Он не хотел сожалеть о своих действиях.***
Мадара впал в ступор, пока они шли по коридорам детской поликлиники, и чем больше они шли, тем отдалённее он становился. Они отвели его обратно в камеру, когда его тело начало трястись. Он не жаловался на то, что его увели от этих навязчивых, пристальных взглядов детей, отчаянно пытающихся быть в порядке. Изломанное тело Изуны снова и снова мелькало перед его мысленным взором, и у него перехватило дыхание. Было ли это… сожаление…? — Ты чувствуешь раскаяние? Да?! — повторила Сакура, отчаянно надеясь, что он даст ей ответ, который ей нужно было услышать. Слова Сакуры упали на уши. Он слышал, что она говорила, но не мог понять. Его разум наполнился образом мальчика и мёртвого тела Изуны, Мадара тупо уставился на стену камеры, все его сознательные усилия были направлены на то, чтобы избежать безумия. Всё, что он мог понять, это осознание того, что его война сделала то же самое, в чём он обвинял Сенджу. В миллион раз хуже.
