Часть 14 - Новый путь
11 августа 2022 г., 03:33
Мадара потерял счёт тому, сколько времени прошло с тех пор, как он вернулся в свою камеру. Сакура давно не приходила к нему. Вместо этого она послала других медиков проверить его состояние, а он был слишком морально истощён, чтобы возражать против этого. Время, казалось, исчезло, когда тьма сдавила его. И его мысли находились в беспорядке.
После того, как он осознал истинные последствия своей жадной войны, он не был уверен, какой шаг ему предпринять дальше. Должен ли он сожалеть о том, что у него почти не было выбора, кроме как сделать это? Должен ли он простить ненависть Сенджу к нему? Должен ли он отпустить смерть Изуны? Впервые Мадара почувствовал себя совершенно потерянным.
Он был на краю пропасти, а за ним бурлила река. Он привык к реке, он жил в ней. Но теперь, когда она приблизилась к пропасти, он не был уверен, следует ли ему двигаться вперёд или оставаться с тем, что он знал, в чём был уверен.
Даже если ему удастся пожалеть о своих действиях, как ему искупить вину? Как он должен был искупить себя? Он уже отказался от своей мечты, мечты, которая поддерживала его жизнь и хоть немного в здравом уме после смерти Изуны. Но теперь всего этого нет.
Он поймал себя на том, что снова желает покоя смерти, и откинулся на спинку кровати, склонив голову под своим весом. Пропасть была всё ближе.
Стены камеры, казалось, давили на Мадару, и он изо всех сил пытался дышать, безумие и замешательство сковывали его разум. Под его расчётливой внешностью всегда скрывалась неуравновешенность, и теперь она грозила снова напасть на него.
— ...Всё, что мы можем сделать, это обменяться чарками как товарищи, — знакомый голос коснулся глубинок разума Мадары. Он был настолько слабым, что он почти не обратил на него внимания, но затем он повторился, на этот раз громче и отчётливее. По мере того, как голос становился всё громче, его камера исчезала вокруг него и заменялась большим белым пространством. Он мог сказать, что находится в другом измерении, но было ли это в его воображении или на самом деле, он не был уверен.
Мадара моргнул и увидел знакомые ноги, он мог узнать их где угодно. И когда он поднялся с пола белого пространства, Учиха уже знал лицо, которое встретит его взгляд. Это был Хаширама.
Глаза Мадары слегка сузились.
— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть мертв? — коротко спросил он, заставив Хашираму рассмеяться над его фальшивой враждебностью.
— Разве ты не говорил, что шиноби не знают, когда они умирают? — Хаширама усмехнулся, широко улыбаясь Учихе. — Я вижу, тебе тяжело… — Хаширама стал серьёзным, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за Мадарой.
Глаза Учихи потемнели, а взгляд слегка замерцал.
— Почему ты здесь? — Мадара снова задал вопрос, решив получить ответ. Хаширама слегка вздохнул.
— Я здесь, потому что тебе нужна моя помощь. Похоже, то дитя, Сакура, сделало то, чего не смог сделать я… заставила тебя переосмыслить свои действия.
Мадара нахмурился, губы сжались в тонкую линию, глаза были твёрдыми и каменными.
— Ты уже знаешь, что мне уже поздно меняться. Я уже выбрал этот путь тьмы.
Хаширама подошёл ближе к Мадаре, его карие глаза были полны решимости.
— Ты действительно собираешься позволить своей гордыне снова встать у тебя на пути? Ты сам сказал мне это… что, может быть, ты должен был пойти другим путём. Путь оптимизма. Представилась возможность сделать это снова … не дай ей пройти мимо Мадары!
Когда Мадара не ответил на его слова, Хаширама схватил его за плечи, и Мадара был поражён тем, насколько реальным казался Хаширама. Возможно, это действительно происходило в реальности.
— Разве ты не говорил, что хочешь жить в мире во всём мире? Что ж, благодаря Наруто мир в настоящее время находится в таком положении, и у тебя есть шанс испытать это. Ты забыл, что ты был тем, кто назвал эту деревню? Если бы это было предоставлено мне, я бы потерпел неудачу без твоей помощи. Ты сбился с пути, и именно поэтому я сделал Тобираму Хокаге вместо тебя, но теперь, когда я ушёл, и ты единственный, кто остался из нашего поколения, ты должен использовать эту возможность учиться у следующего поколения. Поколение, которое мы создали.
Взгляд Мадары немного смягчился. Как обычно, мудрость Хаширамы не могла сравниться с его тёмной ненавистью.
— Даже если я воспользуюсь этой возможностью, как я могу искупить вину? Чему я могу научиться у места, которое предало меня?
Лёгкая улыбка изогнула губы Хаширамы, и он крепче сжал плечи Мадары.
— Живи. Тебе снова была дана жизнь, так что живи и посмотри на последствия того, что ты сделал, и узнай, что война — это не путь. Воспользуйся этим шансом и иди по моему пути, по пути оптимизма, который ты должен был выбрать. Знай, что ты чувствуешь себя преданным деревней, но помни, как она началась, помни, что мы начали её, чтобы остановить войну, которую ты так ненавидишь. Та самая война, которая убила Изуну и многих других. Коноха уже не та... Узумаки Наруто изменил её, и я могу с уверенностью сказать, что он решительно следует пути Воли Огня.
Мадара чувствовал, как рассеивается паутина его тьмы. Как всегда, Хашираме удалось достучаться до него, и теперь, когда его не захлестнула жажда крови, ему было ещё легче принять слова Хаширамы. Он снова принял Хашираму как своего товарища незадолго до своей смерти, и теперь он обнаружил, что снова слушает его, как в старые добрые времена. Это не было чувство, которое он ненавидел.
— Что я могу сделать? Всё, что я могу думать об этой деревне, это месть… — Мадара выдавил, скривив губы от отвращения.
— Ты можешь помочь. Укрепи оборону деревни. Твоя сила не имеет себе равных, а твои боевые стратегии и тактика не похожи ни на что, что есть сейчас в Конохе. Ты мог бы быть мощью, и ты мог бы показать людям Конохи причину, по которой ты помог основать эту деревню. Возможно, ты и пытался разорвать свои связи, и твоего лица нет на горе Хокаге, но, тем не менее, ты прочно укоренился в корнях этой деревни.
Хаширама убрал одну руку с плеч Мадары и протянул ладонь. В неё появился единственный лист с дыркой в центре, и он поднял его перед своим глазом.
— Ты помнишь это? Лист, из-за которого ты назвал эту деревню?
Глаза Мадары метнулись к листу, и, прежде чем он успел это осознать, его втянуло в воспоминания. Он стоял на горе, на которой сейчас были лица хокаге, и смотрел на деревню внизу. Хаширама спрашивает его, как они должны назвать деревню, и в этот момент ему в руку падает одинокий лист.
Коноха была его домом. Он согласился на перемирие с Хаширамой, потому что, хотя он хотел власти и хотел быть лидером, он устал от войны. Он устал от войны, на которой вырос, от той войны, которая унесла из него свет жизни. Война, которая забрала у него Изуну.
У Мадары перехватило дыхание, когда воспоминания исчезли. Он забыл, каково это — чувствовать покой внутри, каким он был в то время.
— Я не могу вернуться в то время… многое произошло, и если бы я позволил всему этому уйти, смерть Изуны была бы бессмысленной, — бормочет Мадара, его глаза затуманены мыслями.
— Но ты готов отпустить Сакуру? Изуна уже мёртв... но Сакура сейчас здесь.
Мадара посмотрел на Хашираму, на его губах появилась циничная улыбка, когда он слегка усмехнулся.
— Хех... твоя наивность никогда не переставала меня удивлять.
Хаширама ухмыльнулся, он знал, что достучался до Мадары.
— Это твоя третья жизнь, Мадара, я думаю, ты мог бы попробовать быть оптимистом на этот раз. Или ты боишься, что я выиграю тебя и в этом? — Но прежде чем Мадара успел возразить, Хаширама снова стал серьёзным. — Теперь ты должен нести бремя своих действий... если ты хочешь, чтобы Сакура была с тобой, ты должен начать новый путь. Покажи людям свою силу, свою истинную силу... а не свою ненависть. Покажи им причину, почему ты основал эту деревню.
Мадара открыл рот, чтобы возразить, но понял, что Хаширама исчез, а он вернулся в свою камеру. Когда он пришёл в себя, ощущение холодного металла кандалов на его запястьях вернуло его к реальности.
Слова Хаширамы были как яд в его организме. Они полностью вторглись в него, и он не мог очиститься от них. Усталость охватила Мадару, и он провёл ослабленной рукой по своим растрёпанным тёмным волосам, внезапно почувствовав себя снова многовековым.
***
Сакура неловко поёрзала, зная по выражению лиц Какаши-сенсея и госпожи Цунаде, что ей не особенно понравится то, что они собирались сказать. — Сакура… — начал Какаши, его единственный глаз был торжественным, когда он посмотрел на неё поверх сцеплённых пальцев. — Нам стало известно, что Учиха Мадара не совсем хорошо отвечает на допросах. Или, лучше сказать, он вообще не отвечает. Поэтому нам нужно перейти к следующему этапу, чтобы получить от него некоторую информацию, прежде чем Совет начнёт беспокоиться ещё сильнее. Я знаю, что могу не принимать во внимание их решение, но сейчас не время создавать беспорядки. Мы не готовы к гражданской войне, — серьёзно сказал Какаши. — Гражданской… — пробормотала Сакура. — Конечно… — Нам было достаточно трудно объяснить наш план по его задержанию, несмотря на очевидные преимущества. Ты должна помнить, что Коноха — демократическая страна, и, несмотря на то, что это крупная фракция шиноби, многие члены совета — гражданские лица, что служит нам напоминанием о тех, которые не рождаются с набором навыков шиноби. Таким образом, ты должна понимать, что преступник уровня Мадары, мягко говоря, очень неудобная ситуация для таких людей, как они, — вмешалась Цунаде. — Кроме того, очень большая часть налогов, уплачиваемых гражданскими лицами, идёт на заботу о шиноби, чья основная работа заключается в защите людей. Из-за текущего состояния деревни сейчас всё не совсем стабильно, и люди напуганы и травмированы. По сути, мы не можем укрывать такого преступника в наших воротах, если он каким-то образом не улучшает нацию, — продолжил Какаши. — И не только с точки зрения гражданских лиц. Есть несколько человек, занимающих высокие посты в местных органах власти, которые использовали бы Мадару как средство для продвижения своей карьеры, и измена может быть очень привлекательным путём для некоторых из них, если они достаточно убеждены, что могут использовать силу Мадары в качестве поддержки, — продолжила Цунаде. Сакура нахмурилась. Она уже кое-что обдумывала, когда Мадара впервые попал под её опеку, но каким-то образом, услышав это от Цунаде-сама и Какаши, это стало для неё ещё более реальным. — Но ведь всё, что нам нужно - это ещё немного времени…? — пробормотала Сакура, нахмурив брови. Хотя он и не признался, что сожалел, Мадара казался очень потрясённым после посещения клиники. На столько потрясённым, что она начала надеяться. От надежды было трудно избавиться, особенно когда её сердце рассчитывало на то, чтобы снова не разбиться. — У нас нет времени. Мы должны сделать следующий шаг сейчас, — проворчал Какаши, сосредоточенно сузив глаза. — Что… какой следующий шаг? — спросила Сакура. — Есть медицинская часть, на которую я должна дать согласие? — Поскольку она была его главным медиком, само собой разумеется, что она должна была признать его пригодным для любого плана, задуманного Какаши. — Забавно, что ты говоришь… — пробормотал Какаши, сморщив глаза, что больше не успокаивало нервы Сакуры. — Нам нужно, чтобы ты перевела его в Программу реабилитации, — решительно сказала Цунаде, — плюс нам нужно вытащить его, но только при условии, что ты будешь за ним следить. — Прямо в точку и нутро Сакуры сжалось. Сакура была благодарна, что уже села, потому что была уверена, что её колени подогнулись бы. — С-следить? — Сакура выдохнула. — Но я не могу… — Да, и, по возможности, полный рабочий день. Шизуне и я возьмём на себя твои обязанности в больнице, так что помимо Мадары всё, чем тебе нужно будет заниматься, это детская клиника. Мы думаем, что лучшее место для наблюдения за ним будет в квартале Учих. Мы уже получили разрешение от Саске, и секция Мадары была заранее очищена и подготовлена разведгруппой. Они также опечатали пространство и сделали его безопасной зоной. Как бы Сакура ни была впечатлена тем, как быстро Цунаде двигалась по плану, это было слишком быстро. — Мы понимаем, что это должно быть немного ошеломляюще, но нет никого, кроме тебя, для миссии по наблюдению за ним. Он отвечает только тебе, и ему потребуется много помощи, чтобы приспособиться к мирному времени и жизни вне тюрьмы или пещеры. У нас больше нет ни времени, ни ресурсов, чтобы тратить их на бесплодные допросы, — сказал Какаши, выпрямляясь в кресле. — Н-но… — пробормотала Сакура. Это не был план, с которым у неё действительно были проблемы как таковые, потому что смысл действительно был. Это была её неизбежная близость к Учихе, которую ей было трудно принять. Находясь рядом с ним 24/7 в открытом и нормальном окружении, она быстро и сильно упадёт. Быстрее и жёстче, чем в его камере. Она не была в порядке на счёт этого. Особенно после потери Широ. — Мы полностью верим в тебя, Сакура. До сих пор ты невероятно хорошо с ним справлялась, и мы очень впечатлены тобой, но мы дадим тебе несколько дней, чтобы осознать это, — мягко сказала Цунаде, подходя ближе к Сакуре, чтобы нежно погладить её по плечу. Сакура не чувствовала себя очень впечатлённой. На самом деле, её мысли были заняты маленьким Широ, и она чувствовала себя дьяволом из-за того, что с нетерпением ждала возможности оказаться рядом с ним. Чувство вины сокрушило её, и Сакура встала, отвесила Рокудайме и Цунаде-сама торопливый поклон и произнесла несколько быстрых слов, которые она даже не заметила, прежде чем телепортироваться из комнаты. Она должна была посетить кладбище.***
Прошло несколько часов. Сакура не знала сколько, но знала, что много, учитывая тот факт, что солнце садилось, заливая небо глубоким коралловым цветом. Дул лёгкий ветерок, успокаивающая, приятная погода была полной противоположностью тому, что она чувствовала внутри. Она плакала… много, и у неё всё ещё болело горло и пульсировало в голове, сердце бешено колотилось, а желудок и совесть болели. Естественно, поскольку у неё были чувства к Мадаре, которые она не могла отрицать, она хотела увидеть его снова. Исправить его. Убедить, что он был неправ, чтобы её чувство вины ушло. Однако, как и в случае с Саске, она не была самой искусной в общении с мужчинами Учиха. И они её очень привлекали, что делало предстоящие недели опасными для её сердца. Как ей удастся справляться с любовью к Мадаре без поддержки даже от самой себя? Это было бы невозможно. Это было не правильно. Неэтично. Отвратительно даже. Откровенно говоря, если бы она услышала о каком-то другом человеке, заигрывающем с таким печально известным преступником, как Мадара, она бы тоже не мирилась бы с этим. Сакура снова почувствовала, как слёзы разочарования обжигают её глаза. Она не могла отказаться от любви ко всем остальным в деревне и позволить себе влюбиться в Мадару, не так ли? Это было бы предательством! Сакура была настолько погружена в свои мысли, что почти не слышала приближения Наруто. — Думал, что найду тебя здесь, — мягко сказал он, опускаясь и садясь в позу лотоса перед ней. Он упёрся ладонями в колени. — Что я вообще делаю? — пролепетала Сакура, глядя в его голубые глаза и ища ответы. Наруто, казалось, всегда знал, что делать в такие моменты. Хорошо… может быть, в девяноста процентах случаев. — Ну, во-первых, ты делаешь то, что нужно твоей деревне, — сказал Наруто. — Как бы странно это ни звучало для тебя, Сакура, ты буквально единственный известный нам человек, который может это сделать. Теперь всё на твоих плечах, и как бы тяжело это ни было, ты должна гордиться собой. Ты зашла так далеко не с какой-то инородной силой, как я или Саске… — сказал он с улыбкой. — Нет, — выплюнула Сакура. — Я попала сюда, предав своих товарищей и свою деревню. Я не могу поверить, что… — она запнулась, не в силах произнести ни слова, и слёзы гнева защипали её глаза. — Ты имеешь в виду чувства, которые ты испытываешь к нему? — тихо спросил Наруто. — Любовь — это не предательство, Сакура-чан. Это очень мощная сила, с которой ни у одного человека нет ресурсов, чакры или чего-то ещё, чтобы противостоять. — Как ты можешь говорить такое? — Сакура заплакала. — Он… он такой… он подлый! Он убийца, да ещё хладнокровный! Он всё разрушил! Он… — Сакура… — вмешался Наруто со слегка болезненным выражением лица. — Любить кого-то не означает, что оправдывать то, что он делает или говорит. Не пытайся сделать любовь логичной. Это не так, и логика будет проигрывать любви каждый раз, если только любовь не будет достаточно сильна или недостаточно правдива. Потому что любовь сильнее. То, что в твоём сердце, доходит до твоего мозга задолго до того, как мозг даже обработает это. Всё, что ты видишь, окрашено тем, что находится в сердце, но важно знать, что любить кого-то, несмотря на его ошибки и промахи - вещь чрезвычайно трудная и сильная. К тому же Мадара когда-то был хорошим человеком... он просто запутался. В этом он такой же, как Саске, ну, в более опасной версии, но суть в том, что нет ничего плохого в том, чтобы любить его. Важно то, что ты делаешь с этой любовью, — Наруто наклонился вперёд, пока его локти не упёрлись в колени, и взял руки Сакуры в свои большие и мозолистые. — План состоит в том, чтобы перевоспитать его. Помочь ему понять, что то, что он делал, было неправильным. Я не говорю, что вы добьётесь успеха, но если ты его любишь, это, по крайней мере, даст тебе силы продолжать попытки. Я знаю, что ты можешь сделать это, даттебайо! — С каких это пор ты стал экспертом в любви? — Сакура надулась, но сжатие в её груди уже начало ослабевать. Взгляд Наруто смягчился, а щёки покраснели. — Я не... Я думаю, что Хината оказывает на меня такой эффект или что-то в этом роде… Можно сказать, что это из-за того, что я получаю её, — сказал Наруто с кривой ухмылкой. — Я сам не самый совершенный человек… и она любила меня ещё до того, как я стал таким, какой я есть сегодня. — Но я не смогла достучаться до Саске-куна. Если то же самое будет и с Мадарой? — тихо спросила Сакура, отводя глаза. Наруто нахмурился и покачал головой. — Саске был другим… Саске нуждался не в романтической любви, а в завершении, и он не остановился бы, пока не получил бы этого. После смерти Итачи и того, что я надрал ему задницу… он изменился. Мадара… может быть, что Мадара на самом деле нуждается в романтической любви. Никогда не угадаешь. — Но как насчёт Широ? Что насчёт деревни и вас, ребята?... Разве любовь к Мадаре не предала бы всех? Я имею в виду, что из-за него погибло так много людей… — Ты знала, Сакура, что многие обвиняли меня? — спросил Наруто с болезненной улыбкой. — После войны я проходил мимо таверн и слышал, как гражданские обвиняли меня в том, что я недостаточно силён, чтобы защитить их. Конечно, многие люди говорят глупости, когда они пьяны, но некоторые из них всё ещё обвиняют меня. Потому что ты знаешь меня, ты можешь сказать, что это не имеет смысла, но тем, кто потерял свои семьи и доверился мне, чтобы защитить их... им было больно, что я был недостаточно силен. И кто сказал, что если бы Мадары не было, то был бы мир? Мы живём в мире людей, и всегда будут горе, жадность, нищета и война. Кто сказал, что Мадара не убрал людей, которые причинили бы больше боли и страданий, чем он сам, и теперь, когда он задержан, кто сказал, что не будет кого-то ещё? — Ты должна прожить свою жизнь как можно лучше, и до тех пор, пока ты не потворствуешь его поведению или не помогаешь ему разрушить деревню… Я не понимаю, как твоя любовь может быть предательством, — тихо продолжил Наруто. — Всё, что я хочу сказать, это то, что нет причин не любить. Пока ты понимаешь, что значит любить кого-то. Теперь вытри глаза. Оставаться здесь не поможет детям, которых мы должны навестить, — сказал Наруто, явно стряхнув с себя мрачное настроение и подскочив. Он протянул руку и поднял Сакуру на ноги. И в этот момент Сакуре было трудно понять, как она когда-то считала его глупым и надоедливым. Наруто действительно вырос. Гораздо больше чем она.***
Сакура шла по тихим коридорам следственного изолятора, её ноги в сандалиях бесшумно ступали по твёрдому бетонному полу. Сегодня она немного нарушила рутину из-за поспешно запланированной встречи в больнице, которая совпала с её обычным визитом в камеру Мадары. Поэтому она пришла на несколько часов раньше. Знакомое предательское покалывание в позвоночнике заставило её скрыть свою чакру и замедлить шаги. Она никогда не игнорировала это шестое чувство и она была жива сегодня благодаря этому. Куноичи сделала ещё несколько шагов, прежде чем услышала первые тихие звуки низких голосов в коридоре. Не решаясь подойти поближе из страха быть обнаруженной, Сакура вместо этого медленно подтолкнула чакру к ушам. Она не могла слышать всё отчетливо, но слышала достаточно. И она знала голоса. И это знание было дополнено и подтверждено сигнатурами их чакры. Это были люди, с которыми она очень часто вступала в контакт, но то, что они говорили, заставляло её кровь кипеть и холодеть одновременно, если это было возможно. — ... этот подонок Учиха заслуживает смерти. Он тратит деньги налогоплательщиков и ценные ресурсы только для того, чтобы сохранить свою жалкую жизнь, которая была отобрана у него по праву, - прошипел один мужчина. — А-а. В интересах деревни было бы отправить его обратно в подземный мир, из которого он пришёл. Хуже всего то, что кровавый совет и Хокаге держат жителей деревни и шиноби в неведении о его присутствии здесь. Иначе было бы столпотворение… — добавил другой мужчина задумчивым тоном. Сакура удивилась наглости его выводов и его смелости. В конце концов, они были в здании для допросов в самом сердце Конохи, но затем, учитывая общественное мнение об Учихе Мадаре, Сакура с полной покорностью поняла, что их смелость исходила не из высокомерия и небрежности, а из реальности. Скорее всего, любой, кто их услышит, либо согласится, либо проигнорирует. Правда заключалась в том, что если бы стало известно, что правительство Конохи делало с воскресшим Учихой, мало кто сочувствовал бы. Даже у Двенадцатки Конохи… ну, теперь у Одиннадцатки, которые были самыми дальновидными шиноби в Конохе, были большие резервы. Фактически, Сакура стала жертвой уничтожающих взглядов и холодного молчания Шикамару с тех пор, как ему открылось, что она была главным медиком Учихи. — Восстание было бы явным поводом для назначения более… полезного… лидера, — лукаво сказал третий голос. Если раньше Сакура думала, что её кровь остыла, когда они угрожали жизни Мадары, то теперь в её жилах стыл лёд. Её тело напряглось, пока мозг пытался обработать информацию и придумать, как с ней справиться. Стиснув зубы, Сакура заставила себя слушать разговор, неуклонно подбираясь ближе к источнику голосов, пока не оказалась рядом с потайной дверью в стенах зала, ведущей к секретному проходу. Она знала это, потому что сама не раз транспортировала через него. Находясь в таком положении, с полностью замаскированной чакрой, Сакура слушала остальную часть разговора, глотая желчь, пока трое людей теоретизировали о различных планах свержения Хокаге, убийства Мадары и уничтожения всех, кто встанет у них на пути. И их планы тоже сработали бы, если бы они только нашли идеальный момент, чтобы обнародовать информацию о существовании Мадары, и таким образом, чтобы использовать факты, но неверно истолковывать истинную цель задержания Мадары. Сакура знала, что ей нужно действовать, и она также знала, что время имеет решающее значение. Собрание по восстановлению города должно было состояться через несколько дней, и если информация будет обнародована тогда, когда члены совета, Годайме и Рокудайме будут говорить с общественностью о предстоящих усилиях по восстановлению, будет столпотворение. Будут большие беспорядки, особенно среди тех гражданских лиц, которые были так сильно ранены сердцем, телом, духом и обстоятельствами войной ниндзя и уже питали сильную обиду на любого шиноби, а тем более на того, кто всё это организовал. У Сакуры возникло ощущение, что ей придётся самой улаживать ситуацию, ведь за Мадару толком никто не заступится, а Наруто уехал из деревни на трёхдневную миссию. Рокудайме тоже был занят, застряв в ловушке важного заседания совета, которое длилось весь день, которое уже переносилось на несколько месяцев и больше не могло быть отложено, а Цунаде-сама уехала из Деревни на медицинскую конференцию в Суне. И Сакура, как бы ей ни было стыдно это признавать, не доверяла другим членам нынешнеё Двенадцатки Конохи настолько, чтобы довести информацию до их сведения. Ино, вероятно, была единственной, кому она могла рассказать об этом, но ведь Мадара был причиной смерти её отца, поэтому Сакура чувствовала, что это будет бесчувственно просить подругу помочь спасти жизнь этого человека. Тем более, что он по-прежнему не выказывал признаков сожаления. Сакура посчитала, что просить Ино совершенно неуместно. Хината, вероятно, могла бы помочь, но смерть Неджи ударила по ней так сильно, что Сакура не чувствовала себя вправе обратиться к ней за помощью. Разобраться с этим легло на её совесть. Потому что, хотя она всё ещё не была убеждена, что чувства к Мадаре — это нормально, она определённо не хотела его смерти.***
Сакура поджала губы, нахмурила брови и сжала кулаки по бокам. Она вошла в комнату, не пытаясь быть тихой или скрыть своё присутствие. Головы мужчин повернулись, тела напряглись, но они заметно расслабились, когда увидели, что это была Сакура. Ухмылка изогнула её розовые губы. Они совершили ужасную ошибку, предположив, что она не представляет угрозы. Сакура скрестила руки на груди и небрежно прислонилась к дверному проёму, на её губах играла довольно зловещая улыбка. — Значит, вы думаете, что можете просто убить Учиху Мадару и узурпировать Хокаге так, чтобы никто об этом не узнал? Глаза АНБУ расширились, и они зашипели, пытаясь прикрыться. — О чём ты говоришь? — пробормотал шатен справа от Сакуры, пытаясь притвориться невинным. Сакура закатила глаза и сделала пару шагов вперёд, улыбка стёрлась с её лица, а зелёные глаза опасно сузились. —Не шутите со мной. Вы точно знаете, о чём я говорю, и я отчётливо слышала вас. Так что вы можете либо сотрудничать со мной, либо страдать. — Сакура вложила чакру в свой кулак, который зловеще светился, и этого было достаточно, чтобы напомнить мужчинам, что она уровня Каге. — Ч-что тебе надо? Да ты и так всего лишь предатель! Как ты можешь защищать этого психа? Сакура не ответила, вместо этого она резко подошла к АНБУ, который назвал её предателем и схватила его за шею, а затем начала сильно прикладывать о каменную стену... очень сильно. — Единственные предатели здесь — это вы, мерзавцы. Если я когда-нибудь доложу о ваших действиях Хокаге, вы будете казнены за измену! — Сакура угрожающе зашипела, и АНБУ нервно сглотнул. Она отпустила его, чтобы тот с глухим стуком упал на пол, и она небрежно стряхнула с себя руки, к ней вернулась прежняя улыбка. — Отлично. Поскольку всё решено, мы можем перейти к сотрудничеству. Вы откажетесь от этого своего плана или будете освобождены от всех процедур. Меня не волнует, что вы умрёте, если вы не остановитесь, я не буду лечить вас и прикажу каждому медику в Конохе сделать то же самое. Или, может быть, мне следует понизить вас до генина и убедиться, что единственными миссиями, которые вы получите, будут патрулирование или ловля кошек... или ещё лучше, я могла бы сообщить Хокаге о вашей измену и либо полностью запечатать вашу чакру, либо казнить... после того, как Наруто поставит вас на место за попытку нарушить мир, за который он так упорно боролся. — Улыбка Сакуры стала шире. — Я уверена, что вы предпочли бы не быть на другом конце его Расенгана. Есть так много вариантов наказания, — радостно добавила Сакура. — Должен ли я продолжать? Есть даже некоторые варианты, в которых вы живы. АНБУ вскочили на колени, дрожа, как трусы, когда они низко кланялись Сакуре. — Нет, пожалуйста! Пожалуйста, спаси нас хоть раз! — Я не уверена, — нахмурилась Сакура, постукивая пальцем по подбородку. — Я должна быть полностью уверена, что вы не нарушите слово… Кроме того, вы не похожи на тех, кто достоин своего титула АНБУ, если вы суетитесь о заговоре с изменой… — Мы не будем! Мы не будем! — трещали они, и ухмылка Сакуры стала шире. — Я буду уверена, что вы этого не сделаете, потому что вы больше не будете АНБУ». — Что? Но я думал, ты сказала, что если мы будем сотрудничать, мы сохраним наши позиции! — взвыл каштановолосый АНБУ. Сакура подавила смех. — Я этого не говорила. Я просто сказала, что если вы будете сотрудничать, вы будете жить. А теперь убирайтесь с моих глаз, пока я не решила прикончить вас сама. И считайте себя счастливчиками, я не расскажу Хокаге настоящую причину, по которой вы подвергаетесь понижению. — Д-да, Сакура-сама! Сакура смотрела, как предатели АНБУ выбегают из комнаты, и удовлетворённо ухмылялась, она развернулась на пятках и продолжила свой путь к камере Мадары.***
Мадара сидел на краю своей кровати, склонив голову под тяжестью своих мыслей. Он так долго сидел в темноте, что потерял счёт времени. Он до сих пор не видел Сакуру, и это сводило его с ума. Неужели она бросила его? Удалось ли ему прогнать её? Возможно, Хаширама был прав. Может быть, ему действительно нужно было начать новый путь, чтобы удержать Сакуру рядом с собой... чтобы пройти через эту третью жизнь. Мадара провёл мозолистой рукой по своим тёмным волосам, разочарованное рычание сорвалось с его потрескавшихся губ. В камере казалось, что он задыхается, и его разум угрожал снова сдаться. Ему нужно было увидеть Сакуру. В этот момент дверь камеры распахнулась, и Мадара понял ещё до того, как поднял глаза, что это была Сакура. Он мог заметить её присутствие где угодно. Она пришла. Учиха резко сглотнул и вернул свою бесстрастную маску на место. — Значит, ты наконец решилась прийти, — прохрипел он, оборонительно сузив глаза. Сакура облизала губы и слегка кивнула: — Мне нужно… поработать, — мягко сказала она, отводя взгляд от пронзительно тёмного взгляда Мадары. Мадара закрыл глаза, и на мгновение показалось, что присутствие Сакуры сокрушит его. Она молча смотрела, как его внутренний конфликт прорывался сквозь его маску, но он исчезал, как только возникал. — Почему ты здесь? — сказал Мадара, прикрыв глаза, пристально наблюдая за Сакурой. Розоволосая шагнула вперёд, развязав оковы на руках и ногах, прежде чем тихо ответить. — Мне нужно, чтобы ты следовал за мной.
