Мокрый асфальт

Кажется, первое, что видит Хосок, влетая на второй этаж: бледное лицо Шуги, вжимающегося в стену. Он не сразу понимает, что происходит, переводя взгляд с неизвестного альфы, что-то шепчущего Мину на ухо, на омегу, потерянно жмурящего глаза и сжимающего руки в кулаки, а когда понимает, то хмурится и надвигается на них, привлекая к себе внимание кашлем. Незнакомец поворачивает голову и изгибает бровь, недовольный тем, что его прервали, выпускает ладони из-под футболки Шуги, и омега распахивает глаза, расфокусирующимся взглядом находя Чона в полумраке. — Что здесь происходит? — выходит грозно, яростно даже. — Хосок? — омега кажется безумно пьяным, и Хо невольно удивляется, что малого вынесло с одного стакана, но не подает виду, лишь больше хмуря брови. — Хосок, это ты?.. — Знаешь, ты забыл привести с собой партнера, — фыркает незнакомец, распрямляясь, и Чону приходится поднять голову, чтобы продолжить смотреть в лицо огромного парня. — Хотя, кажется, ты забыл. Здесь занимаются сексом, а одиночки, которые не нашли себе того, с кем потрахаться, тусят внизу. — Он мой партнер, — Хосок кивает на Мина, и громила смеется хрипло, не сдерживаясь. Шуга удивленно округляет глаза, быстро моргает, словно пытаясь смахнуть ресницами пьяную завесу перед глазами, и взглядом упирается куда-то между бровей Чона. — Я нашел его первый, — скалится альфа, скрещивая руки на груди. — Или ты хочешь присоединиться третьим? Согласен, у него заманчивое тело и смазливая мордашка, да и вряд ли он вспомнит это на утро. Присоединяйся. Я не против, если ты будешь всаживать ему по гланды, пока я буду занят его дырочкой, — незнакомец сжимает задницу омеги, на что тот издает странный звук, не переставая смотреть на Хосока, злого, готового разорвать в клочья наглого парня. — Ты меня не понял. Он мой омега, — рычит Чон, озвучивая первую попавшуюся мысль, и усмехается, когда оскал сходит с губ громилы. — Так что давай ты отпустишь его, и я с моим омегой продолжим заниматься тем, о чем договаривались. Котенок, иди ко мне? Хосок протягивает руку в сторону тихого омеги, и тот неуверенно убирает руку и, шатаясь, шагает к Чону, обхватывая его запястье и прижимая ладонь к горячей щеке. Чон тянет к себе Мина и прижимает к груди подрагивающего омегу. — Прости, брат, не знал, — меняет тон незнакомец и хлопает Хосока по плечу. — Что ж ты его в таком состоянии одного оставляешь? Держи своего котика при себе, а то я не один, кто может посягнуться на его попку. — Прекрати. — Ладно, ладно, — поднимает руки альфа, и Хосок кивает. Он разворачивается и ведет омегу по недлинному коридору к лестнице. Сердце, до этого испугавшееся за Мина, потихоньку успокаивается, пока Чон спускает того в главный зал. Хосок ничего не говорит, убирая ладонь от щеки младшего и сжимая пальцами худые плечи. Он не ругает, не кричит и остается таким же тихим, когда омега заглядывает ему в лицо и моргает медленно, пытаясь сфокусировать зрение на Чоне. — Я твой омега?.. — потерянно спрашивает Мин, и Хосок молчит несколько секунд, подводит его к одному из столиков и усаживает на стул, садится напротив. — А я — твой альфа. Только на этот вечер. Для твоей же безопасности. — Тогда зови меня Юнги этим вечером, — ярко улыбается Мин, и Чон вскидывает брови. — Юнги-я. — Юнги-я? Чон сжимает пальцами свое колено и краем глаза видит силуэт, пробирающийся к ним через толпу. — Ага, это мое имя, — тянет пьяно Юнги и фыркает, опуская голову на руки. — Ты такой хороший, а я даже не сказал тебе своего имени. — Не будь таким доверчивым. И мне хватило бы простого «спасибо», — Хосок улыбается поведению омеги и кивает подошедшему к столу Джину. — Спасибо, — выдыхает Мин, наощупь находя ладонь альфы и притягивая к себе, делая глубокий вдох. — Спасибо… Ким подвигает стул от другого стола и плюхается на него, заинтересованно наблюдая за парнями. Он смотрит на руку Чона, которая сначала высвобождается от чужих тонких пальцев, а после накрывает их сверху, сжимая. Хосок улыбается мягко, и Ким настороженно присматривается к нему, стараясь понять, что не так. Альфа никогда не был слишком серьезным, довольно легко ко всему относился, и Сокджин головой качает, улыбаясь. Хосок не изменяет себе, остается таким же добрым, милым как и всегда. — Ты только не привязывайся к нему. Чон поднимает глаза на Кима, и тот встречает его пронизывающим взглядом и ухмылкой на губах. — Ты знаешь его всего день и уже так ведешь себя с ним? — Он может услышать, — проговаривает Хосок, на что Ким чуть склоняется к омеге и зовет его, показывая альфе, что тот не реагирует ни на что. Чон неловко улыбается, когда глаза Сокджина вновь впиваются в него. — Давай поговорим потом? Поехали домой. Юнги совсем пьяный… — Юнги? — Да. Это его настоящее имя, — кивает Чон и поднимается со стула, думая, как же сделать так, чтобы поднять Мина и не разбудить его.

***

Джин закрывается в ванной в квартире Хосока, пока сам хозяин с Юнги на руках идет в спальню. Чон аккуратно укладывает омегу на мягкие простыни и возвращается к двери, чтобы немного ее прикрыть. За окном уже совсем темно, только свет фонаря оставляет след на полу, растекаясь во все стороны. Холод проникает в комнату, поднимая легкие ткани штор и пронизывая парня, заставляя его поежиться, озабоченно обернуться на омегу. Юнги совсем крохотный на огромной кровати. Белая кожа ярко контрастирует с черными простынями, а черные длинные ресницы смотрятся так же ярко веером на бледной коже. К Мину хочется прикоснуться: убрать за ухо выбившиеся прядки темных волос, провести от плеча до запястья и еще раз сжать тонкие пальцы омеги. Наверное, Чон сходит с ума, раз вспоминает слова того альфы из клуба. Юнги симпатичный, очень симпатичный. Он привлекает к себе внимание противоположного пола, даже не раскрывая собственного запаха. Он заставляет альф смотреть со всех сторон, просто проходя мимо. В нем нет ничего особенного, он обычный омега, но альфы скалят зубы, альфы сглатывают слюну. Юнги хотят, на Юнги заглядываются, и Хосоку не по себе от этого. Неприятное чувство сдавливает грудь, перекрывает горло, мешает вдохнуть. Чон тонет в чем-то безумно тягучем, в чем-то, что просто так не отпустит, а поглотит с головой, утопит, скроет на дне. Наверное, Хосок надумывает себе лишнего, и ему все это кажется. Он сам по себе, как и Юнги, так что не стоит думать об этом вовсе. Нужно быстрее прощаться с этим парнишкой, хоть и не хочется. Юнги хочется к себе прижать и не отпускать, но страшно, волнительно, неправильно. Мина явно что-то тревожит, а Чон ему даже не друг, так чего же так неприятно внутри? Хосок возвращается к кровати, решив, что омега останется здесь этой ночью. Уже поздно, сам парень пьян, да и не хочется Хосоку расставаться. Пусть Юнги остается здесь хоть на час, хоть на сутки, на неделю, месяц. Его держать рядом с собой хочется, такого крошечного и беззащитного, и Чон пугается своих мыслей, пугается своей реакции и реакции своего сердца. Оно бешено стучит, бьется о грудную клетку, разбивается, наружу просится. Хосок не хочет его слушать, не хочет вообще думать о чем-либо и раздевает омегу, пытаясь не смотреть на ушибы. Синяки багровыми, фиолетовыми пятнами рассыпаны по бледному хрупкому телу. Одно из запястий исполосовано алыми порезами, еще совсем свежими, и Чон невольно проводит по ним пальцами, задерживаясь на одном из порезов. Чужие пальцы моментально сжимаются, когда альфа решает прикоснуться к верхнему порезу, на котором красными каплями засохла кровь. — Хосок… — хрипло звучит сверху, и Чон поднимает голову, натыкаясь на расфокусированный взгляд омеги. Юнги в одних штанах, без футболки, и альфа невольно сглатывает, смотря на него. — Ох, я разбудил тебя, — вдыхает Хосок, отдергивая руку от чужого запястья, и невольно отводит взгляд, когда Мин оглядывает себя и вновь смотрит на старшего. — Не смотри на меня так. Тебе нужно переодеться. Юнги молчит, разглядывая лицо альфы, покрывшееся розовыми пятнами. Он подается вперед, накрывая покрасневшие щеки Чона ладонями, и принимает сидячее положение, оказываясь в нескольких сантиметрах от чужого лица. — Эм, Шуга?.. Что ты хочешь сделать? — получается с придыханием, потерянно. — Ты же сам пожалеешь потом. — О поцелуе? — как-то насмешливо отзывается омега. Хосок видит его ресницы слишком близко: они подрагивают, трепещут совсем близко, щекоча кожу, и Чон окончательно замирает, когда на губах чувствует мягкое давление. Нежно, почти без каких-либо движений, просто прижавшись своими губами к чужим, Юнги льнет ближе, не давая Хосоку какого-либо выхода. Альфа теряется, чувствует омегу так близко, умирает изнутри вдруг так неожиданно. Руки сами тянутся к Мину, когда тот медленно отстраняется, облизывая губы и пряча глаза под челкой. Юнги в одно мгновение оказывается подмятым под альфой, не имея вариантов на спасение. Хосок смотрит в чужие глаза, чувствует, как пульсируют виски, ищет в своем отражении хоть что-то, что остановит, предостережет, но Мин сам обвивает сильную щею альфы руками и прижимается к подкаченному телу. Слабый бергамот, еле ощутимый, сладко-фруктовым запахом проникает в нос альфы, пряным шлейфом ударяет Чону в голову, лишая воли в одну секунду. Мин не возражает, только больше подбивает, туманным взглядом утыкаясь куда-то в ключицы старшего и облизываясь. Он пальцами подхватывает чужую футболку, стягивая ее через голову альфы, и закусывает губу, видя подтянутое тело Хосока. — Ты так пахнешь, — шепчет Чон, ведя носом за ухо младшего, где запах отчетливо слышен, и ловит чужую дрожь. Юнги будто удивлен: он прижимается ещё сильнее и рвано дышит, ногтями случайно царапая шею альфы. — Почему ты прячешь свой запах? Он великолепен. — Не говори так, — хрипит Мин и ослабляет руки, падая на простыни. Он выглядит разочарованным, растерянным, он смотрит прямо в глаза, и его взгляд чуть подрагивает, будто ищет ответ в глазах альфы. — Он отвратителен. — Кто так сказал? — тихо спрашивает Чон, с силой заставляя себя сесть и свесить ноги с кровати. Он почти сорвался, и это сводит с ума. — Отец, — проговаривает Мин и отворачивается к окну, спиной к Хосоку. — Я не нравлюсь своему отцу. Он ненавидит меня. Он ненавидит все, что со мной связано. Я пытаюсь не находиться рядом: возвращаться домой уже тогда, когда он спит, и уходить, когда он еще не встал. Папа умер совсем недавно, но я бы не сказал, что это убивает меня. Я лишь иногда грущу и-за того, что его больше нет со мной. Он мог успокоить отца, когда тот возвращался пьяный и хотел избить меня. Теперь отца ничего не сдерживает, — Юнги садится, растирает кожу на руке, убирая слой косметики и показывая Чону слабый, но видный синяк. — Поэтому я стараюсь не появляться дома. Поэтому я сказал тебе, что у меня нет дома. Прости, что вывалил это все на тебя. Отцу не нравится мой запах, поэтому я пью блокаторы, чтобы не раздражать его в лишний раз. Юнги обхватывает себя за плечи и, кажется, еще чуть-чуть остается до того, как он расплачется. Бледная кожа в полумраке блестит, завораживает, отдает фарфоровым оттенком, а волосы мятного цвета отливают серебряным светом. — Ты серьезно? — в ответ Чон получает мелкие кивки и закусывает губу, видя, как младший все больше замыкается в себе из-за этой темы. Юнги доверился, Юнги раскрыл то, о чем он говорить не хочет — по нему видно, — однако что теперь делать Хосоку? Хосок не уверен, что такого обычного «мне жаль», готового сорваться с губ, будет достаточно в данной ситуации. Он подбирается ближе, ловя на себе прищуренный взгляд младшего, и улыбается. — У тебя прекрасный запах. Не говори ничего насчет этого, по крайней мере, эти несколько дней. — Несколько дней? — Мин удивленно всматривается в чужое лицо. — Помнишь, что я сказал в баре? Ты мой омега, но мы немного продливаем период. Ты не против? — Что ты предлагаешь? — омега моргает и вскидывает брови, когда Чон целует его в уголок губ, ухмыляясь. — Ты смеешься? — Поживи у меня несколько дней. Юнги морщится и отворачивается, закусывая губу. — Ты странный. И мы знакомы несколько часов, — Мин выбирается из-под альфы и отодвигается от парня на другой конец кровати, скрестив ноги. Он хмурится, наблюдая за Чоном, который выдыхает, смотря на него. — Кажется, у тебя проблемы дома, — тянет Чон, на что получает грозный взгляд омеги. Юнги трет глаз ладонью, размазывая тушь и тени, на что Хосок лишь улыбается. — Я уже жалею, что поделился с тобой этим. Да, у меня проблемы с отцом, но я рассказывал это не для того, чтобы остаться у тебя, — Мин фыркает. — Я просто хотел, чтобы ты знал об этом. В любом случае, на утро я уйду и мы больше не увидимся. Ты просто рандомный человек, с которым я поделился своей проблемой. Ты просто не сможешь никому рассказать. Ты ничего не знаешь обо мне. — Я знаю твое имя, Юнги-я, — нарочно делая акцент на имени, проговаривает Хосок и замечает, как Мин вспыхивает в секунду, становясь еще более хмурым. — И ты поцеловал меня. Тоже из-за того, что я рандомный человек? — Мне очень захотелось поцеловать кого-то, но здесь только ты. Что здесь такого? Юнги невольно вздрагивает, когда Чон резко придвигается, сверкая алым пламенем на дне зрачков. Хосок сжимает в пальцах одеяло, усмехаясь. Внутри что-то настороженно натягивается, будто тетива лука стрелой, и вдруг ухает вниз. — Я альфа, а ты омега. Тебя ничего не смущает? К тому же, ты противоречишь сам себе, ты знаешь? — скалится Чон, тихо цедит слова сквозь зубы. — Целуешь, прижимаешься так, будто зависим, отталкиваешь, говоришь, что я рандомный человек. Смеешься? Юнги сглатывает, отодвигаясь, пугаясь такого альфу. — Не бойся, я ничего не сделаю тебе, — опускает голову Чон, усмехаясь. Непонятная обида застревает где-то в горле, разочарование оседает в животе. — Прости. Почему-то обидно до жути, грустно. Рандомный человек, к которому Юнги так тянулся буквально несколько минут, отвержен в одну секунду. Это был театр, доверие было фальшивым. Хосок поднимается тяжело с кровати, цепляя пальцами снятую футболку. — Одежда, — указывает на сложенную на стуле одежду Чон и улыбается, смотря на удивленного Мина. — Спокойной ночи. — Хосок? — слышит альфа перед тем, как закрыть за собой дверь. В носу все еще восхитительный запах бергамота, сердце стучит ошеломленно, пальцы подрагивают, и мысли в комок превращаются — не распутать. Джин на кухне лишь ставит кружку чая перед альфой, не говоря ни слова, словно и так все знает. Не спрашивает, только мягко растягивает губы в улыбке и молчит, а луна за окном выходит из-за небольшого облака, озаряя холодным слабым светом все вокруг.