Мокрый асфальт

На утро Хосок Юнги не находит. Он ходит по квартире, внюхиваясь в усилившийся запах, в поисках омеги и действительно расстраивается, когда не находит. Мин сбежал с утра пораньше, прикрыв входную дверь, не оставив ни номера телефона, ни адреса, никакой информации, с помощью которой Чон мог бы найти его. Остаются только белая кожа, мятные волосы и мягкий запах, заставляющий сходить с ума, на кромке памяти и ничего более. — Что ты бегаешь по квартире, как подстреленная собака? — бормочет Джин, потирая глаза, когда выходит из комнаты, в которой они спали, позволив Юнги остаться в комнате Хосока наедине с собой этой ночью. — Что потерял? — Юнги ушел, — произносит Чон потерянно, и Ким вскидывает брови. — И что? Ему, скорее всего, домой надо было. Либо он просто сбежал от тебя после вчерашнего… — Сокджин вспоминает рассказ альфы о поцелуе и к чему все шло. — Он выглядит застенчивым малым. Конечно, он сбежал, вспомнив свои похождения. Чон растерянно смотрит на Кима, зеваюшего и уходящего в ванную, кивнув напоследок. Не может быть такого, чтобы Юнги сбежал. Конечно, возможно, ему некомфортно от того, что было вчера, но все же он мог хотя бы дождаться, пока альфа проснется. Мин ведь даже не поел, ушел, не попрощавшись, и Хосок закусывает губу, понимая, что волнуется. Он, черт возьми, волнуется о маленьком и хрупком омеге, которого встретил только вчера на дороге, готового свести свои счеты с жизнью, от чего еще волнительнее. Вдруг он повторит это и кто-то не успеет затормозить? Хосоку становится не по себе, он раненым зверем мечется по квартире, пытаясь придумать хоть что-то, какой-нибудь способ найти Шугу. Джин не успевает остановить Чона. Хосок хватает куртку, наспех натягивает на ноги кроссовки и вылетает из квартиры в шортах и легкой футболке, и Киму остается только ждать, взволнованно поглядывая на телефон альфы, оставленный на тумбочке.

***

Целый месяц Хосок ходит на то место, где он встретил Мина, где он видел Мина. Та дорога, которая уже высохла, деревья, уже скинувшие свои листья, запах корицы, появившийся из нового кафе на правой стороне. Каждый день, утром, пока едет в университет на своей машине, и вечером, когда возвращается, Хосок заезжает на эту дорогу, в надежде увидеть знакомую мятноволосую макушку. И однажды он видит ее. Омега, отдаленно похожий на Юнги, проходит мимо машины Чона, и альфа выскакивает, бежит за ним, выкрикивая имя, но неизвестный омега, встряхнув мятными волосами, испуганно оборачивается, поняв, что бегут за ним. Хосок останавливается посреди дороги, получив в ответ на свои крики лишь подозрительный и недовольный взгляд глаз цвета темного шоколада. У Юнги не такие, у Юнги глаза цвета карамели, такой густой и сладкой, завораживающей. Чон помешан, он понимает это за месяц, понимает, что хочет найти омегу, обнять, уткнуться в шею и вновь уловить те нотки бергамота. — Может, оставишь уже его? Вряд ли ты вновь встретишь его, — выдыхает Ким, видя, как альфа гаснет на глазах, каждый раз проезжая по той дороге и не видя знакомый силуэт. — Это было его решение. Он не хочет, чтобы ты искал его, ведь тогда он оставил бы номер. Джин прав, Хосок понимает, но не может перебороть сердце, каждый раз болезненно тянущее при воспоминании о Мине. Юнги засел в самое сердце, заполнил его полностью, забил мысли и перекрыл все другие воспоминания собой, своими прикосновениями, поцелуем, словами. «Ты мой омега, но мы немного продливаем период», — Хосок хотел бы продлить это навсегда, до конца своих дней, чтобы Юнги был рядом, чтобы просто был с ним. Омега сбежал, но оставил частичку себя в сердце подбитого альфы. Проходит ещё один месяц, Хосок все еще заезжает на то место, на ту дорогу, но старается не так сильно думать о Юнги. Он забывает себя в учёбе, пытается спастись, отойти от этих чувств, сдавливающих горло. — Есть предложение пройти практику учителем химии в местной школе неподалеку, — тянет Джин однажды во время обеда в столовой, когда Хосок поедал свой салат, повторяя конспекты к следующей паре. — Я записал и тебя тоже. Ты же не против? Хосок давится кусочком огурца и кашляет, ладонью стуча себе в грудь. — Ты серьёзно? — Чон начинает возмущаться, но вдруг замолкает и машет рукой, вновь возвращаясь к своему салату. В химии он неплох: школьную программу знает хорошо и если что сможет объяснить, так что альфа уже про себя отмечает, что это предложение не настолько уж и ужасно. — Что за школа-то? — Старшая школа Хондэ, — Джин улыбается, видя, как Хосок мелко дергает плечом и утыкается в свои конспекты. — А поблажки будут от универа? — буркает Чон, понимая, что так-то ему это и вовсе не сдалось. У него есть некоторые проблемы с выступлениями перед другими людьми: он от волнения может забыть, что вообще собирался сказать, или же просто начать запинаться, но попробовать, наверное, все же стоит. Если что, он сможет почувствовать себя настоящим учителем. И все же опыт никогда не лишний, даже если такой. — Да, ты сможешь пропускать занятия по уважительной причине, но ты все равно должен будешь изучать темы. Хосок кивает и косится на свой телефон, лежащий на краю стола, и берет его в руки, смотрит время и поднимает взгляд на Джина. — Что? — выдыхает Ким, зная, что хочет спросить парень. — Опять хочешь, чтобы я с тобой съездил на то место? — Хосок вновь медленно кивает, и Сокджин закрывает лицо руками. — Почему ты так уверен? Два месяца прошло, Хосок-а, два месяца, а ты продолжаешь каждый день мотаться туда. С каких пор ты стал Хатико? Прошу тебя, прекрати, ты так еще больше себя в тупик загоняешь. — Пожалуйста, — почти шепчет альфа, невольно сжимая руки в кулаки. В животе что-то отвратительно сжимается, а в груди ноет болезненно сердце, умирая вместе с Хосоком от слов друга. — Ты уже не найдешь его. — Пожалуйста, в последний раз, — Джин не может больше смотреть на Хосока, который от боли зажмуривает глаза. — Хо, — негромко произносит Ким, осознавая, что только больше усугубляет ситуацию. Хосок сейчас открыт для всего, его можно задеть коротким предложением. Джин не хочет делать своему лучшему другу больно, — В последний раз, хорошо? Завтра и послезавтра ты готовишься к тому, чтобы в понедельник уже идти преподавать химию. В дирекцию я еще зайду. В последний раз, ладно? Чон, уже распахнув глаза, судорожно кивает, расцветая в улыбке, и Джин тоже улыбается, наблюдая, как альфа быстрее доедает свой салат, хватает свои конспекты и телефон и убегает, крича что-то о том, что он точно найдет Юнги, даже если Юнги не придет.

***

Хосок поправляет свои волосы и ворот своей черной водолазки, обтягивающей его подтянутое тело, телефон пихает в карман черных джинсов, подхватывает свой рюкзак, стоя напротив огромного зеркала в учительской комнате. Кроме него в помещении никого нет, тишина давит на уши, и Чон невольно вздрагивает, когда звенит звонок на урок. Сейчас его урок, в рюкзаке тетрадь с расписанной темой, а идти в класс все равно страшно. Ступенька за ступенькой, альфа поднимается на третий этаж, повторяя номер класса как мантру у себя в голове. Ощущение поднимающейся температуры сдавливает Чона, заставляя прикоснуться ладонью ко лбу, проверяя, и коридор до класса альфа проходит с надеждой, что температура вернется в норму совсем скоро, а если он сляжет с простудой, то, кажется, разочарует многих людей. Уже прошло десять минут с начала урока, а Хосок просто стоит перед дверью кабинета, собираясь с силами и мыслями. Он берется за ручку и тянет за нее, открывая дверь, и гул в классе резко утихает. Все растерянно косятся на Чона, зашедшего в класс и твердой походкой прошедшего к учительскому столу. Он ставит рюкзак на стол, поворачивается к доске и, взяв мел, выводит свое имя на ней, разворачивается к классу с улыбкой, проговаривая: — Мое имя — Чон Хосок, и я ваш временный преподаватель по химии, — Хосок резко замолкает, будто споткнувшись, когда натыкается взглядом на ошеломленные, испуганные глаза напротив. Хоть волосы теперь и черные, Чон все равно узнает Юнги, своего Юнги, сидящего за первой партой прямо напротив него, опускающего голову и пытающего спрятать глаза за отросшей челкой. Бледные щеки розовеют, а изящные пальцы одной руки накрывают пластырь на щеке, а другой — засохшую кровь в уголке губ, прямо в том, куда Хосок два месяца назад его поцеловал. Сердце сумасшедше бьется в груди, мешая не то чтобы думать, говорить, но и двигаться, управлять взглядом, прикованным только к одному человеку в этом помещении. Сосед Юнги наклоняется к омеге и что-то шепчет ему на ухо, не спуская глаз с Чона, и Хосок моргает, мотает головой, вызывая шепот по всему классу. — Вы знакомы? Он так на тебя посмотрел… — с ухмылкой шепчет сосед Мина, на что тот кидает на него злой взгляд и хмурится, стараясь больше не смотреть на нового учителя химии. — Нет, — твердо отвечает омега, и сосед довольно усмехается, прищуренные глаза обращая в сторону Чона, но натыкается лишь на недовольный взгляд альфы, скрестившего руки на груди, и смущается, краснеет, с улыбкой уводит взгляд, ладонью прикрывая свои губы. Хосок вскидывает брови, не понимая реакцию неизвестного омеги, и вновь смотрит на Юнги, который и вовсе отворачивается. — Почему ты делаешь вид, что мы не знакомы? — шипит альфа, поворачиваясь к доске и прочищает горло. — Итак, ребята, давайте проясним, что вы проходили. Какая тема у вас была последняя? Неизвестный омега быстро открывает тетрадь по химии и с игривой улыбкой поднимает руку, чтобы ответить на вопрос нового учителя, а Мин фыркает, закатывая глаза и поправляя отрощенную челку. Весь урок Юнги спит, опустив голову на разогнутую руку, а вторую уложив на затылок. Чон время от времени посматривает на него, невольно улыбаясь, не обращая внимание на соседа Мина, смущенно расплывающегося в улыбке каждый раз, как Хосок аккуратно оборачивается, чтобы взглянуть в сторону первой парты. Звенит звонок, и класс быстро собирается, будто позабыв о двух омегах, оставшихся за первой партой после урока. — Мистер Чон, — тянет одноклассник Мина, медленно подходя к учительскому столу, пока Хосок собирает конспекты, которые он использовал во время урока. Хосок замирает и оставляет конспекты, перестает собирать их, впервые за все время обращая на парня полностью свое внимание. — Да? У тебя есть вопросы.? — Чон пытается вспомнить имя омеги, но в итоге у него не получается, и он виновато улыбается. — Извини, я не запомнил твоего имени… — Я Пак Чонин, — по слогам произносит свое имя омега и опирается руками на стол, растягивая пухлые губы в обворожительной улыбке. — Меня знает вся школа, на мне держатся все мероприятия, а еще я староста класса. Вам стоит запомнить меня, учитель Чон! Хосок поднимает брови, удивленно прожигая блондина взглядом и невольно фыркает, доводя Чонина до возмущения: — Что смешного? — он надувает губы, и это было бы действительно мило, если бы не так наигранно. Кажется, это образ, это не настоящий Пак, он играет свою роль и делает это не так уж и правдоподобно. — Вы хотите моих слез? Кажется, я выгляжу смешно в ваших глазах… Он издает странный звук, отдаленно похожий на всхлипывание, и Чон растерянно моргает, все же собирая конспекты в одну стопку. Альфа закусывает губу и переводит взгляд на Мина. Тот выглядит совсем умиротворенным во сне, и Хосок тоже успокаивается, выдыхает, зарываясь пальцами в свои волосы, откидывая пряди со лба. — Вовсе нет. Я извиняюсь, ты немного не так меня понял. Я рад, что у тебя нет проблем в школе, и я запомню тебя, Чонин. Чон вновь смотрит на Юнги и вздрагивает, когда натыкается на почерневший взгляд карамельных глаз, пронизывающий холодом сквозь веер черных пушистых ресниц. Мин не выглядит разозленным, нервным, недовольным, но на дне его глаз клубы темного дыма собираются, грозовые тучи сгущаются, готовые пролиться проливным дождем, погрузить все вокруг в тьму, замолчавшую между молнией и первым громом. Хосок неловко мнется, на Чонина смотрит с вопросом, пытаясь уже понять, что хочет от него этот мальчишка, и остаться с Мином наедине. — Знаете, учитель Чон, вы вызываете восхищение у всего класса, — вдохновенно произносит парень, и Юнги насмешливо фыркает, утыкаясь лицом себе в руку, пока Хосок, нахмурившись, пытается уловить суть того, почему этот омега ему это говорит. — Ну… я рад? — А особенно сильно вы вызываете восхищение у меня, — томно шепчет Чонин, касаясь своей шеи двумя пальцами, и тут уже даже Юнги хмурится, понимая, к чему это все идет. — Наверное, это прозвучит слишком дерзко, но, господин Чон, что у вас в личной жизни?.. Чонин расстегивает верхнюю пуговицу своей рубашки, и Хосок распахивает глаза, почувствовав запах сакуры, исходящий от омеги. Пак флиртующе опирается грудью на стол, выпячивая свой зад, и заигрывающе расплывается в улыбке, протягивая руку Чону, будто приглашая. Хосок видит, как Мин поднимается со своего места, и пугается, что младший может уйти. Запах сакуры тут же приглушается, пропадает практически: альфа наблюдает за Мином, который подходит ближе с ухмылкой, крадясь как кот, ведущий охоту. Чон уже хочет позвать его по имени, чтобы привлечь к себе внимание, как Чонин вдруг вскрикивает и резко оборачивается, грозно прожигая взглядом спокойного соседа по парте, стоящего напротив. — Ты что творишь, тупица? — вспыхивает Чонин, превращаясь из милого заигрывающего омеги в разъяренного зверя, готового накинуться на Юнги. — Жить надоело?! Слова Чонина ударяют в самое сердце и, кажется, не только Хосоку, но и Юнги, у которого улыбка с губ пропадает моментально. — Может, ты поторопишься? У нас вот-вот урок начнется. Где это видано, чтобы староста опаздывал? Ты подашь плохой пример всему классу, — поддевает Мин, скрещивая руки на груди. — Да и сейчас ты тоже подаешь не очень хороший пример мне, заигрывая с… учителем. Шуга кидает на Хосока недовольный взгляд и морщится, видя, как Чон благодарно расплывается в улыбке. — Ох, Юнги-я, но… — лепечет Пак, возвращая себе свой прежний образ, но Мин мотает головой и подталкивает его к двери. — Давай-давай, пойдем, — Юнги хватает свой рюкзак и с Паком шагает к двери. Хосок провожает их взглядом, не зная что делать. Он не может сдвинуться с места, видя, как Юнги идет к выходу из класса, замечает несколько синяков прямо на шее, плохо спрятанных отросшими волосами, и его переклинивает, ломает: он срывается с места, радуя обернувшегося Чонина, но тут же стирая с его лица радость, хватая Мина за запястье. — Останься, пожалуйста. Чонин, он догонит тебя позже, — кивает Чон, не сводя глаз с сбитого с толку Мина, и выдыхает, когда дверь все же захлопывается за разозленным Паком. Повисает тишина, которая давит на уши обоих, но никто не собирается разрушать ее эти несколько секунд. Юнги смотрит на пальцы альфы, сжимающие его запястье, и не предпринимает абсолютно ничего, потому что вдруг становится так тепло, спокойно. Запах альфы проникает в легкие, путая все мысли, подчиняя, и Юнги невольно вспоминает те минуты, когда он повелся на запах, пошел у него на поводу, разрешил перейти Хосоку черту, но так же быстро вытолкнул его обратно за нее. Запах имбиря кружит голову, немеют ноги, желание обернуться стучит в висках, но Мин не слушается, стоит спиной к Чону, который тоже не делает ничего. А Хосок просто пытается уловить нотки бергамота, пытается хоть что-то почувствовать, кроме надоедливого запаха сакуры, который остался после Чонина. — Может уже отпустите, учитель? — через силу выдавливает Мин, и «учитель» сильно режет по ушам альфы. Внутри все сжимается, хочется услышать «Хосок», хочется услышать собственное имя, а не такое ледяное «учитель», пронизывающе до костей. Хосок отпускает, но быстро обходит омегу и блокирует выход, не дает возможности выйти из класса. Да Юнги даже и не двигается, устало смотрит на Чона, ставшего на пути. — У меня урок, учитель, дайте пройти, — выдыхает Мин, пытаясь хоть как-то не подавать вид, что настолько зависим. Запах имбиря засел в легких, в сердце, в голове, как и сам Хосок, что стоит так близко и всем видом показывает, что не отпустит. Наверное, Юнги просто сумасшедший, раз и не хочет уходить. Чон считает вдохи Мина, смотрит за тем, как омега устало потирает шею, не касаясь синяков, расцветших на бледной коже, не чувствует чужого запаха и действительно разочаровывается, не улавливая ничего. Сердце и без запаха стучит беспокойно, ему хватает только одного взгляда Хосока на Юнги, и оно вновь заходится в бешенном ритме, пытаясь выскочить из груди и броситься в ноги прекрасного омеги. — Почему ты сбежал, Юнги? — тихо произносит Чон. — Ты заставил меня сходить с ума… Мин глаза распахивает, делая шаг назад, видя, как Хосок в один момент становится таким разбитым, что сбивает Юнги с толку. — Сходить с ума? Мне нужно было домой, иначе бы отец… — омега кашляет, вновь потирая кожу. — Неважно. Просто давай забудем о том, что я делал. Я был пьян. Альфа морщится от боли и сквозь нее улыбается, показывая, что он в порядке, пряча ту боль, растекающуюся по венам по всему телу. — Я знаю, ты же сделал это просто так, — он широко улыбается, напрягая Мина. — Я просто рандомный человек, который искал тебя два месяца каждый день. Ты сломал меня, Юнги. Я не понимаю сам себя. Я переживаю, понимаешь? Я не говорю, что тебе нужно что-то делать с этим. Я сам не совсем понимаю, что со мной, но ты занял все мои мысли. Хосок смеется тихо, а Юнги выглядит совсем потерянным, неверяще смотря на старшего. — Прости, я так говорю тебе это… Просто я действительно рад, что нашел тебя… — Ты что, — резко перебивает Хосока Мин, делая еще один шаг назад, — Признаешься мне в чувствах? Какого черта ты говоришь все эти вещи? Хосок замолкает и чуть не оседает на пол, делая шаг назад тоже. Он натыкается на дверь, что не дает ему упасть от чувств, накрывших его с головой. — Чувства?.. Нет-нет, я… — нервно смеется Чон, пытаясь выкрутиться, но у него не получается из-за того, что он начинает запинаться. Руки потеют, сердце совсем превысило все свои рекорды, а в животе что-то скрутило так сладко. — Тогда не говори вещи, которые наводят на такие мысли, будто ты влюблен в меня! — чуть ли не вскрикивает Юнги. Он кажется испуганным, растерянным, даже разозленным, а его щеки горят алым, ранка в уголке губ лопается, и кровь потихоньку собирается в нем. — И что с того? Даже если влюблен, то что? — злится Чон, но больше от того, что ничего не может предпринять, ничего с собой сделать не может.