Аукцион Тайн

Раздался оглушительный звук полицейского свистка. Три пары ног неслись по лабиринту улиц. —Стоять! Полиция!—Кричал высокий голос девушки в форме, чьи каштановые волосы, подстриженные под короткое каре с чёлкой, то и дело хлестали лицо. Маленькая, стройная фигурка скрылась за поворотом, преследуя мужчину с мешком из под картошки. За ней неслась другая, долговязая, держа во рту свисток и вынимая из кобуры под накидкой револьвер. —Стрелять буду!—Гаркнула она более низким, с хрипотцой, голосом. Мужчина не останавливался. Даже не замедлялся, казалось, запас сил у него был бесконечным. Он бежал и бежал, куда глаза глядят. Низенькая девушка опять свернула. Долговязая–за ней. На горизонте показалось здание, перед воротами которого стояли двое мужчин в высоких, пушистых шапках и красных мундирах, казалось, они совершенно одинаковые, а за воротами маршировало десятки точно таких же, если не сотни. «Караул, стой! Напра-во!»–Громко командовали оттуда. Вокруг обоих «привратников» столпились туристы. Они говорили что-то наперебой на разных языках и мерцали вспышками массивных фотоаппаратов. Гвардеец справа проследил глазами за тройкой, бежавшей по тротуару прямо перед зданием. —Дорогу королевской гвардии!—Громко сказал он и, на удивление туристам, бросился наперерез, сняв со спины длинное ружьё со штыком. Но стрелять он не собирался. Подбежав к ним, парень перехватил ружьё горизонтально и прижал грабителя к кирпичной стене дома. Грабитель выронил мешок и принялся чертыхаться. Низенькая леди достала наручники. —Права зачитывать или и так знаешь?—Высокая сложила руки на груди и уставилась на него ледяным взглядом. Седой короткий каскад растрепал ветер, сделав причёску похожей на перистое облако вокруг головы.—Бадди, привет. —Привет.—Так же коротко ответил леди гвардеец.—Мне выговор будет, если я сейчас не вернусь на пост, так что вяжите его быстрее. —Как тебе гвардия?—Поинтересовалась низенькая, щёлкнув наручниками. —Туристы достали, а так хорошо. Вы, кстати, очень на констеблей похожи. —У них накидок нет и шляпы длинные. Беги давай. Итак, вы имеете право хранить молчание...—Последняя фраза была адресована грабителю, теперь покорно шедшему перед девушками со скованными за спиной руками. Бадди с новой оживлённостью окружили туристы, удивлённые такой спонтанной выходкой. —Пола.—Окликнула её седая. —А?—Низенькая распаковала мятную зубочистку одной рукой, после чего взяла её зубами. —Там полицейский экипаж стоит, на парковке, можно туда его сдать и мы свободны. Подойдя туда, леди заметили молодого юношу, потягивавшего кофе, облокотившись на яркий, глянцевый капот. В другой руке он держал рацию. —Сильвана! Паула!—Воскликнул он. —Сержант Уильямс. Хорошо что не Нэш.—С ухмылкой сказала Сильвана.—Спасибо что поймал сигнал. —Питерс меня теперь гоняет как псину за мячиком.—Посетовал он и мягкое, почти подростковое лицо чуть скривилось.—Генри то, Генри сё... Ну, что этот натворил? —Да так, магазинчик ограбил. —С мешком из под картошки и носком на голове, вот потеха!—Паула толкнула грабителя так, что тот плюхнулся прямо в открытый фургон. Уильямс быстро захлопнул дверь с решётчатым окошком. —Ну что, в обезьянник?—Спросил он, садясь за руль. —Чёртов коп! Чертовы бабы! Чёрт бы вас всех побрал!—Шипел грабитель ему в ответ. Сильвана лишь насмешливо кивала, загибая длинные тонкие пальцы, пока он продолжал ругаться. —Семь чертей. Это рекорд.—Она повернулась к Пауле.—Садись к Генри, у меня тут ещё дела. —Возвращайся побыстрее.—Та подтянула Бьёрклунд за воротник застёгнутой по горло рубашки и, другой рукой приподняв её шлем, долго и крепко поцеловала. Лицо Уильямса сидевшего за рулём, быстро вытянулось, а глаза стали круглыми, как монета в два пенса. —Чёртовы лесбиянки!—Донеслось из кузова парового фургона. —Восемь.—Прошептала Сильвана, опустив шлем обратно, и развернувшись на пятках, ушла. Паула запрыгнула в кабину и Уильямс, отойдя от ступора, наконец тронул экипаж с места.    Четыре года прошло с тех событий, приключившихся с ними в подростковом возрасте. Девушки купили квартиру на Харли-стрит и Паула задумалась о выборе профессии. Раньше, до встречи с Бьёрклунд, она делила их на женские и мужские. Женщине, как она думала, суждено работать медсестрой, продавщицей цветов, или вообще не работать, будучи матерью и домохозяйкой. Мужчине же считалось очень почтенным быть врачом, полицейским, пожарным, учёным, везде, где жалованье выше среднего. Но встретив Сильвану, которая раскрывает дела наряду с похожими на матёрых волков офицерами, а затем, познакомившись и с её мамой, сильной и умной женщиной, претендовавшей на место комиссара после того, как нынешний уйдёт на пенсию, она изменила свои взгляды на мир. И осознала, что тоже хочет быть среди них. Закончить полицейскую академию обеим девушкам не составило труда, Сильвана знала почти всё из того, чему их учили, и поступила туда лишь из-за того что хотела работать официально, в то время как Паула, будучи отличницей в школе, по опыту быстро запоминала материал, и сдала экзамен почти на все баллы. Перед вручением дипломов пришёл Людвиг и, благодаря влиятельности, уговорил преподавателей выделить ему минуту. За эту минуту он успел произнести такую трогательную речь, что девушки, все, кроме Сильваны, то и дело промакивали лица платком, она же позволила себе еле заметную полуулыбку. Её психотерапия не мешала работе. За эти четыре года травму удалось заглушить, и болезненные воспоминания становились всё реже и реже. В этом году миссис Хаксли обещала ей помочь выйти в ремиссию, которая, возможно, излечит ПТСР полностью, и ужасы прошлого не будут вызывать такую сильную реакцию. На данный момент она порекомендовала Сильване больше физической активности, чтобы серотонин улучшил ментальное состояние. Бьёрклунд свернула в переулок и, пройдя несколько кварталов промеж зданий, где клокворки почти не летают, убедилась, что никого нет, спрятала шлем, кобуру с револьвером, накидку и значок внутрь полого, фаянсового гнома в саду одного из домов. Потом вернулась и нашла железную дверь в старой арке, ведущей в тот закрытый двор. Она постучала трижды и, когда к ней поднялся маленький, щуплый человечек, открывший окошко, тихо отчеканила: —Увидимся в аду. Человечек кивнул и, звякнув большим ключом, отпер дверь. За ней, в свете фонаря змеёй протянулась лестница. Он спускался по ступенькам в подполье, раскачивая маленьким светилом в руке. Ключ при каждом шаге бился о железную клёпку на кармане штанов. В комнатушке за столом стоял чумазый мальчишка в шофёрской кепке и гогглах. Сильвана поздоровалась с ним, пожав маленькую ручонку, на которой три пальца были заменены механическими. Она заплатила ему один фунт, в качестве взноса за вход. —Смотри не потеряй. —Есть сэр!—Мальчуган отдал честь и улыбнулся. Во рту отсутствовало два верхних зуба. —Сегодня выпали?—Поинтересовалась Сильвана. —Ага.—Он потряс маленький мешочек в руке.—Я их собираю. —Зубная фея с тобой обанкротится... Следуя за карликом, Бьёрклунд вышла в большой, переполненный людьми, подвал. Там воняло потом, пивом, уличной грязью и самым разным куревом, включая опиум. Некоторые мужчины, прислонившись к стене, возились со шприцами и морфином. Сама Сильвана не была морфинисткой и чувствовала особую неприязнь к инъекциям, прожив несколько лет на адреналине, поэтому старалась держаться от них подальше. Посреди подвала была круглая ограда из досок, будто вырезанная из огромной винной бочки, а за небольшим, ветхим столиком стоял толстяк в пыльном костюме и считал деньги. —Делайте ваши ставки! Осталось пару минут!—Зазывал он.—Берг! Вот и ты! Этот амбал уже заждался. Злой как бык...     В этом подпольном бойцовском клубе, носившем громкое название "Ад", если у неё спрашивали имя, она всегда представлялась Бергом. Иначе было нельзя, ибо женщин туда не пускали. Сильвана, подойдя к ограде, быстро расстегнула рубашку. Седые волосы и пугающе светлую серую радужку осветили настенные лампы, наделяя серебристым поблёскиванием. Мышцы под белой, тонкой кожей натянулись, жилистая спина с еле заметными шрамами расправилась, губы поджались. Всё тело предвкушало поединок. Механическое сердце ускорило ход, в глазах засверкали тонкие редкие молнии. Вслед, оставшись босиком, в одних чёрных шортах, девушка размяла шею и отдала одежду подбежавшему из комнатки мальчугану, которого все звали «котёнком». Он быстро шмыгнул обратно и положил все вещи в выдвижной ящик под стойкой, служившей гардеробом. Беззубые, обросшие бородами работяги разных мастей, молодые студенты-морфинисты, бывшие преступники и наркоторговцы, все они собирались здесь ради зрелища, наживы, очередной дозы морфина или кокаина. В таких районах как этот других занятий и не было. Против Сильваны вышел мужчина, и впрямь похожий на быка. Мускулистый, с тёмным от щетины подбородком и русыми усами, он с презрением смотрел на неё и играл бицепсами, кивая головой и подначивая, будто говоря: «Ну, давай, нападай первым, я же тебя в порошок сотру». На это она лишь подняла длинную, без излома, бровь, и одним прыжком перемахнула через ограду. —Ставки сделаны!—Крякнул толстяк. Толпа взревела, точно воем демонов и верещанием прочих адских созданий. Это оправдывало название сего скверного места. Краем глаза девушка увидела две стопки денег на столике, за секунду до того, пока толстяк не закрыл их крышкой для блюд. На её победу поставило лишь несколько человек, остальные же возложили надежды на усатого громилу. Она чуть расставила ноги для равновесия, сверля его взглядом в ответ. Кто-то ударил в прибитый на балку судовой колокол. Мужчина бросился на Сильвану, но это ничуть её не напугало. Она начала уворачиваться от кулаков, параллельно нанося удары куда придётся. В грудь, по ногам, даже пара пощёчин имела место быть. Прыгнув ему за спину, она попыталась сделать подсечку, но он удержался на ногах, и развернувшись к ней, ударил в живот. Девушка чуть согнулась, но стало понятно что удар был впустую, мышцы пресса не дали повредить что-либо. Самым уязвимым её местом было сердце, но и оно имело хорошее закалённое стекло в качестве защиты. Блок спереди, нырнуть через плечо, прыгнуть и навалиться всем телом. Но тут мужчина снова почувствовал её слабину. Он ухватил её за руки, ударил головой в нос и отбросил прямо на ограду. Толпа кричала, неприятными, прокуренными голосами, болея за него. Сильвана обернулась, быстро, неожиданно, и на этот раз ударила первой. Шёл третий раунд, и он будто не заканчивался. Когда противник очередной раз повалил её на засыпанный сеном бетонный пол, она наконец подняла руку. —Всё, твоя взяла!—Переводя дух, девушка вытерла лицо и кровь из носа платком, который перед поединком повесила на ограду. Волосы прилипли ко лбу и к затылку от пота.—Ты меня уделал! Радуйся! Толпа скандировала, желая, чтобы громила добил противницу, или, как и он, и они все думали, противника. Мужчина подошёл к ней с самодовольной улыбкой, громко харкнув, плюнул под ноги и вырвал носовой платок у неё из рук. Потом бросил ровно на плевок и повозил ногой. На лице читался ещё больший триумф. Сильвана созерцала всё это с каменным лицом, зная, что в этой ситуации эмоции ни к чему. Она покорно подняла платок, встала и вдруг застыла на месте, уставившись на него. По спине усача пробежали еле заметные мурашки. Процесс индукции пошёл, будто замедляя время. Девушка начала действовать попутно логическим заключениям, без плана и тактики, думая на ходу. «Для начала рассредоточение — размышляла она. — Закрыть платком лицо, так он потеряет ориентацию в пространстве, и мне будет легче контролировать бой. Затем ладонями по ушам. От шока он бьёт куда попало, тут надо просто уворачиваться. Нырнуть через руку назад, шлёпнуть по спине ладонью, как отвлечение, и дать ему развернуться. Апперкот. Вот летит кулак. Значит блок справа. Удар по нижнему ребру, и коленом под дых. Зрительный контакт. Он сфокусировался... Тут уже посложнее. Придётся блокировать до свободного окна. А вот и оно. Опять апперкот в челюсть, другое ребро, блок, прямо в лицо, снова блок, выбиваем челюсть прямым в щёку, в солнечное сплетение и, наконец, ничто так не добивает измотанного противника, как... Толчок назад. Обеими ногами.» Сильвана ухватилась руками за край ограды и, поджав ноги, отпружинила ими налетевшего в ярости противника. Того отнесло на середину ринга и он остался лежать на спине, не в силах встать. Бьёрклунд, без единой напряжённой мышцы на лице, медленно прошла рядом и подняла платок. «Итак.—Мысленно продолжила она, подводя итоги и снова пристально смотря ему в глаза.—Челюсть сломана, выбито пять-шесть зубов, перелом нижних рёбер, выше треснуло по три с каждой стороны, затруднение дыхания и звон в ушах. Вылечится за полтора месяца, а вот без психолога чувство позора не отмоет с себя никогда. Слишком привык побеждать. Этот платок – подарок Паулы, с инициалами, китайский шёлк высшего класса. Не надо было так рисковать.» Без единого слова, тряхнув перед ним платком, как матадор, дразнящий быка, она чуть заткнула расшитый цветами уголок вещицы за пояс, чтобы не потерялся, и перелезла через ограду. Толпа была злее некуда, ведь большинство потеряли свои деньги, зато те немногие, что поставили на "Берга", безудержно ликовали. Сильвана подошла к ошеломлённому её победой толстяку. —Давай мою долю.—Попросила она. Толстяк молча сложил деньги в одну пачку отсчитал вложил в протянутую руку несколько купюр. Котёнок уже ждал, положив вещи на стол. —Вы круты, сэр!—Воскликнул он.—Я думал он вас по стенке размажет, а тут вот оно как вот... Как вы так его одолели? Он же огромный!... Пока мальчишка что-то увлечённо тараторил, Бьёрклунд уже надела брюки, рубашку и теперь, сидя на скамейке, натягивала носки перед тем, как обуться. —...А я вот на вас поставил!—Продолжил Котёнок.—Целых пять фунтов! Сильвана подняла голову. —Пять, говоришь? —Ага, своих кровных, сэр. Сейчас пойду получать выигрыш! —Ну так иди. Он тебя обрадует. Мальчишка сорвался с места и побежал к столику толстяка, расталкивая толпу. Сильвана же, воспользовавшись шумихой, незаметно вышла из подвала, попросила карлика закрыть дверь и опять оглянулась: было пусто. Затем вынула вещи из тайника, оделась, поместила револьвер в кобуру, переложила грязный платок из брюк во внутренний карман накидки, намереваясь позже отстирать всем возможным мылом по несколько раз, натянув белые перчатки опустила толстую тесьму полицейской каски на подбородок, и убралась восвояси. Вернувшись в Скотленд-Ярд Сильвана обнаружила, что Паула куда-то ушла. Расспросив Фрэнка и уже давно приехавшего Уильямса, она не узнала ничего нового. Оба сказали что последний раз её видел офицер Питерс. Это омрачило приятно начинавшийся день. Спрашивать Нэшвилла Питерса было громом среди ясного неба, если учесть его издевательский тон и нежелание отвечать коллегам-дамам. Особенно он недолюбливал Сильвану и Паулу. Но к работницам, печатавшим протоколы и бланки на пишущих машинках от него претензий не было, может, эту работу он считал женской. На данный момент он стоял на втором этаже. —А-а, детектив Бьёрклунд.—Сказал он, заметив её издалека.—Достали вы меня с этой вашей инспектором Лихтенштайн. —Комиссар Дональд сказал спросить у вас. И сержант Уильямс тоже. Вы знаете, где Паула. —Тебе зачем? —Это важно. Я пришла и её здесь нет. —А вы где были? —У меня свои дела. Если Фрэнк и Уильямс не добились ответа от вас, то я добьюсь. —Зовёшь комиссара по имени. Скажи честно, ты здесь по связям?—Старший инспектор с подозрением зыркнул на девушку. —Моя мама–глава отдела убийств.—Тут Сильвана сама себя одёрнула.—Хватит лишних вопросов. Я не обязана вам объяснять. Вы позже всех видели Паулу. Где? —Ушла на площадь рядом, там эти ведьмы митинг устраивают. —Какие ведьмы? —Суфражистки, кто ж ещё. Борются за права женщин. Вот нашла бы она себе жениха, всё это ушло бы из её головы... Сильвана, оставив высказывание Питерса без ответа, спустилась вниз и вышла из Скотленд-Ярда. Пройдя квартал она увидела шествие на тротуаре. Женщины, кто-то в юбке, кто-то в платье, кто-то в брюках тли комбинезоне, шли по улице, держа таблички из картона в руках и над головой, прикрепив их к деревянным рейкам. На них пестрели лозунги, синхронизируясь в голове с воинственными возгласами: «У работы нет пола», «Долой патриархат!», «Пудра на лице - не обязанность» и так далее. Сильвану шествие не волновало ничуть, и, как она думала, не касалось, ведь ей самой вообще не делали замечаний по поводу внешности и её странностей, кроме пары единичных случаев, не отстраняли от работы и не упрекали что с ней якобы что-то не так, раз она девушка, работающая детективом. По крайней мере, она этого не замечала. Выходка Паулы сейчас была больше похожа на подростковый бунт. Во время жизни в поместье она находилась под постоянным контролем, и сейчас, будучи взрослой и чувствуя свободу, желает рассказать об этом всем и вся, выступая против устоев. Бьёрклунд искала возлюбленную среди толпы то и дело показывая значок со словами: «Детектив Бьёрклунд, Скотленд-Ярд», а иногда прибавляя: «Никого арестовывать не собираюсь». Но мирный протест продлился недолго. Из проезжавших мимо экипажей, замедлявших ход, высовывались руки с опущенным вниз большим пальцем, грозящие кулаки и более неприличные жесты. Кто-то плевался из окна прямо под ноги юных леди. Послышались несколько клаксонов. Мужские голоса бранились, громко и злобно. —Паула!—Кричала Бьёрклунд, оглядывая каждую незнакомку с ног до головы. Бесполезно, их очень и очень много. Тут один из экипажей заскрипел шинами и дёрнулся к тротуару, проехал одной стороной по поребрику и бампером задел нескольких девушек. Они упали на мостовую. Сильвана что есть силы дунула в свисток, висевший у неё на шее. Констебли на другом конце улицы попытались задержать водителя, но тот быстро уехал. —Парни, не стойте истуканами, мать вашу!—Заорала она. —Есть, мэм!—Донеслось в ответ. Констебли сели в полицейский экипаж, включили мигалку и дали по газам. Инцидент наконец заставил Паулу выскочить из толпы. —Инспектор Лихтенштайн, Скотленд-Ярд.—Выпалила она, показав остальным суфражисткам значок и присела рядом с пострадавшими. На ноге первой расплывался большой синяк с отпечатком фары, у второй было много ссадин на коленях и локтях - она упала вслед за другими, а третьей, похоже придавило ступню колесом. —Я не могу двигать рукой!—Испуганно произнесла ещё одна женщина лет тридцати. Рядом с ней валялась табличка с надписью «Выданье–рабство», будто намеренно перечёркнутой чётким следом от шины. Недавно прошёл дождь и вильнувший экипаж сильно обрызгал стоявших близко к дороге, так что сейчас другие женщины и девушки брезгливо отряхивались и говорили что-то между собой. —Мужлан...—Посетовала одна из них. —Почему мы остановились?—Спросил кто-то с хвоста. —Дамы, разойдитесь, быстрее.—Засуетилась Паула, и снимая маленькую аптечку с пояса, принялась обрабатывать и перевязывать раны. —Всё в порядке?—Осознавая что слово «порядок» тут не совсем к месту, поинтересовалась Сильвана. —Ссадины, и ушиб на икре от фары. Пальцы не сильно придавило...—Паула снова потрогала синяк на ноге девушки. Та вскрикнула. —Больно! —Очень? Юная леди закивала. Её глаза чуть заслезились. —Может быть трещина в кости.—Лихтенштайн переключилась на даму с отнявшейся рукой.—А тут уже перелом... Надо в больницу. Сильвана, позвони пожалуйста. Та достала из кармана пару монет и нашла телефонную будку. Зайдя внутрь и нажав на экстренную кнопку, отвечавшую за вызов «скорой помощи», она прислонила трубку к уху, дождалась ответа и, поговорив с минуту, вернулась к суфражисткам. —Сейчас приедут. А вы пока ждите. —Заявление будет составлено без всяких возражений.—Продолжила Паула за неё.—Всё хорошо, потерпите немного, скоро вам помогут... —Итак.—Сильвана вздохнула и рукой в белой перчатке стёрла пот со лба. На днях должны были объявить о смене формы на летнюю, но и сейчас до ужаса хотелось сбросить межсезонную накидку.—Вас подлечат, а потом вы должны будете составить протокол. Остальные сделают это сейчас. Прошу за мной, Скотленд-Ярд тут недалеко... Бьёрклунд вела их молча, попросив опустить плакаты и таблички. И хоть она, опять же, не понимала их движение, идея побесить Питерса, приведя в участок целую орду «ведьм», как он их называл, казалась ей упоительной. Увидев их всех, офицер чуть не проглотил жевательный табак. —Вот нельзя же бабам доверять поиски! Они в итоге ещё больше себе подобных приведут. —Четырёх чуть экипаж не переехал, ими Паула занялась. А это свидетельницы. —Так им и надо.—Языком Питерс нащупал во рту плюху табака и подогнав её к передним зубам, плюнул в урну. —Нэш!—Послышался приказной тон Эллен, говорившей с Фрэнком внизу, и краем уха услышавшей их разговор. Попросив комиссара подождать, она быстрым шагом, стуча каблуками, приблизилась к нему.—Это неприемлемо! Ещё раз скажешь так в адрес пострадавших и... Суперинтендант Бьёрклунд, прервавшись, повернулась к суфражисткам, похоже, обрадовавшимся её появлению. —Дамы, пройдёмте наверх. Протокол сам себя не заполнит. —Мам, их целая толпа!—Воскликнула Сильвана.—Куда они поместятся? —У нас наверху есть большой кабинет, всех туда и усадим. Ну же, поднимайтесь, мы не кусаемся. Как только Эллен и суфражистки скрылись из виду, Питерс опять состроил гримасу досады. —Теперь и у нас всем заправляют женщины. Ни в какие ворота не лезет! Копы в юбках... Сильвана подняла брови. —Я в штанах.—Заметила она. —А должна быть в юбке. И твоя подружка тоже, так полагается по форме. —Девушка. Паула - моя девушка. —Тем более, вы с ней ещё и... Какого чёрта!? Я выше тебя по званию, не смей перебивать!—Он навис над ней, как коршун. —Она инспектор. А я детектив, следователь. Я не обязана носить форму вообще, но могу, когда это нужно. И я подчиняюсь только приказам комиссара или суперинтенданта, то есть главы отдела, а уж какие-то старшие инспекторы на меня и подавно не влияют. —Всё-таки лучше напомнить ей о форме. —Она вас уроет.—Отрезала детектив, развернулась, удалилась к небольшому дивану и села ждать. —Коп в юбке...—Буркнул офицер себе под нос. —Я в штанах!—Нараспев ответила она с другого конца зала. Наконец маленькая изящная фигурка замаячила у дверей. Паула зашла в Скотленд-Ярд и позвала Сильвану. Та быстро поднялась и они вместе, за руку, как обычно, направились к отделу убийств. Одна желала найти там новое дело, другая наоборот, чтобы их было как можно меньше, не из лени, но из миролюбия. Двое сержантов мирно беседовали на втором этаже. —Сегодня к нам переводят машинисток из какой-то провинциальной конторки.—Сказал первый. —Сегодня? Чёрт, а я забыл побриться...—Второй почесал щёку. —Не обнадёживай себя. Ты рожей не особо вышел. Второй его толкнул. —Эй! Ты тоже как вторая мировая. —Да что ты говоришь? —Да-да! Не думаю что они вообще обратят внимания на нас. Чем мы им сдались? —Ну, они любят мужчин в форме. —Ага, и с высокими званиями. Ниже нас только констебли... Остаток фразы Сильвана не услышала за гулом других голосов. Она отвела Паулу в менее оживлённое место - коридор рядом с комнатой для допроса и облокотилась на стену. —Почему ты туда пошла?—Начала она. —Считаю что должна была это сделать. —На месте этих девушек могла оказаться ты.—Лицо Бьёрклунд приняло привычное настороженное выражение.—Я рада что всё обошлось, но могло быть и хуже. Он мог и тебя задеть, если бы врезался посильнее. —Разве я виновата что какой-то урод решил устроить происшествие чтобы сделать плохо и больно невинным женщинам? —Нет, но... Не догоняю, зачем вам всё это. —Что? —Все эти митинги, суфражизм, права... Мы с тобой и так наравне с мужчинами работаем, чего ещё желать? —Боже правый, ты совсем ничего не понимаешь...—Вздохнула Паула, сняв шлем и прочесав волосы пальцами.—Меня, например, из-за пола не воспринимают всерьёз. Ты слышала, что сказал грабитель, которого мы поймали? —«Чёртовы бабы», ну да. Мы тут уже три года работаем, стоит привыкнуть к тому что преступники ругаются когда их ловят. Порой совсем забывают о приличиях. —Или старший инспектор Питерс. Ему давно нужно было дать выговор, за то что он несёт! —Пола, сколько я тебя знаю, у тебя шикарные дипломатические навыки, ты кого угодно, даже самого отбитого на место поставишь и в чём угодно убедишь. Тебе не нужно биться за права и границы, ты можешь сама их выставить! —Но я и не только за себя борюсь! Я борюсь за всех женщин! Ты бы знала сколько грязи льётся на них, и всего лишь за то, что они не оправдывают ожидания и стандарты общества! —Пусть борются каждая сама за себя. В этом мире выживает сильнейший. Ну или сильнейшая. Паула поджала губы и сложила руки на груди. —Ладно. Пусть мы и пара, но интересы у нас могут отличаться. Я занимаюсь тем, что мне нравится, ты делаешь то, что нравится тебе. —Можно и так, только будь осторожнее. Если что, констебли ходят почти везде.—Сильвана мягко поцеловала её. Та смотрела на воротник Бьёрклунд и чуть потянулась к нему рукой. —Расстегни пару пуговиц. Ты совсем какая-то напряжённая. —Прямо до часов, до сердца? —А что тут такого? Ну мехарт ты и что с этого? —Просто... Я немного не привыкла, чтобы кто-то это видел. —А ты попробуй. По крайней мере, не будет так жарко. Сильвана поддалась, и почувствовала как на шее чуть освободился крепкий, лежащий влитую воротник. Маленькие изящные руки чуть спустились вниз, расстегнули вторую пуговицу на воротнике, так что рубашка была застёгнута уже до серебряного ободка. Скованной походкой детектив прошла за свой стол и села разбирать бумаги. И впрямь не жарко. Она оглядела других полицейских: они тоже так ходили. «Чего я стесняюсь? Сама не знаю.»— подумала она, прочитав очередное дело и положив его в коробку, подписанную "В архив", которая стояла у неё под ногами, по причине истёкшего срока давности. Тут она заметила на пробковой доске белый лист бумаги, закреплённый кнопками в виде треугольников. Эллен всегда оставляла список дел для дочери, прикрепив его четырьмя штуками, и пополняла его по мере занятости дня. Такие кнопки были только у неё. Сегодня дел было мало, поэтому все пункты кроме последнего были уже зачёркнуты. Он был добавлен недавно, почти только что. Найди у машинисток статистику преступлений за квартал и отнеси в мой кабинет. Они на первом этаже. Прочитав это, Сильвана взяла пустую картонную папку, скрепку, ручку, и спустилась вниз по лестнице. Её окутал успокаивающий треск печатных машинок. Что может быть приятнее услышать в полусонную середину дня в Скотленд-Ярде. Поздоровавшись с Уильямсом детектив прошла перед столами и решила искать, идя от входа вглубь зала, и спрашивая каждую из работниц. Те шептались между собой и посмеивались, увидев её. —Здравствуйте, не вы ли перепечатываете статистику преступлений за квартал?—Спросила Сильвана у первой девушки. —Нет. —Проверьте, пожалуйста. —У нас на каждую по несколько рукописей. Если б она была у меня, я бы вам сказала, папочка... Ой, детектив Бьёрклунд.—Осеклась машинистка, заметив нашивку на рубашке. —Яс-сно.—Сильвана кивнула и продолжила расспросы. Она успела услышать ещё несколько подобных шуток и "оговорок". —У него механическое сердце. Ах, как это романтично.—Вздохнул кто-то из них у неё за спиной. —Правда?—Спросила другая. —Вот, краешек из под рубашки видно. —Думаю, ему лучше без неё. Бьёрклунд предпочла не комментировать. Провинциалки, что с них взять. Вульгарные, грубые неделикатные. Ещё не знают кто этот человек а уже представляют его в своих фантазиях. Она решила их чуть проучить, и вспомнила что до них очередь ещё не дошла, поэтому быстро развернулась к сплетницам, наклонилась и, положив руки локтями на стол, подняла глаза. —Я всё слышу. Что у вас, девушки? Те мигом зарделись и начали заикаться. —У н-нас... Н-ничего...—Первая испуганно сложила ладони на переднике. —Я про статистику. Вы её печатаете? —С-сейчас посмотрю.—Вторая стала судорожно раскапывать кипу бумаг на столе. Сильвана закатила глаза: —Давайте я. А вы там дальше работайте. Юные леди забарабанили по клавишам со скоростью пулемёта. Детектив перешла на другую сторону стола и теперь аккуратно листала края, всматриваясь в чернильный текст. Она стояла вплотную между машинистками, так близко, что они слышали аромат её одеколона. Терпкого, преимущественно древесного. Нашла. Она выудила несколько листов, сунула в папку и зажав всё это скрепкой, захлопнула. —Не буду мешать. До свидания.—Еле подняв уголки губ, выдохнула она и быстро удалилась, оставив девушек в шоке сидеть за длинным столом. *** Сильвана и Паула вернулись домой поздно и поскольку были не в силах готовить, позвонили в китайский ресторан. Пока они ждали, Бьёрклунд сидела на подоконнике, музицируя на своём эрху. Это было для неё своеобразным способом расслабления после тяжёлого рабочего дня. —А как ты научилась играть?—Поинтересовалась Паула. —В Чайнатауне часто тусовалась. Мама там знала одного китайца, был подозреваемым в ограблении. Его оправдали, он был нам бесконечно благодарен. Линь Шу, так его звали. Он меня и научил. А маме он подарил дорогую кошку удачи. —Ого. Мы из его ресторана еду заказываем? —Нет.—Сильвана спрыгнула с подоконника и устроилась на мягком, бордовом диване.—У него был магазин, оттуда и подарил. Паула долго слушала умиротворяющую мелодию, выходившую из под смычка, направляемого тонкой, лёгкой рукой. Но полностью погрузиться в музыку не удавалось. Снедало какое-то плохое предчувствие. Что-то не давало покоя. Оно не было связано ни с ней, ни с её девушкой, она это знала. Оно просто существовало, просто являлось плохим. Из коридора зазвенел дверной звонок. «Надо поесть, и всё уйдёт. Да, надо поесть...»—подумала она.