Аукцион Тайн

На следующий день шёл дождь. Всю ночь до раннего утра. Успокаивающе шумел за окном, то и дело постукивая по окнам спальни. Нежно-кофейные обои, большая оленья шкура на полу, туалетный столик из резного дерева, на котором стояла косметика Паулы, и длинный, широкий шкаф. Белые, с вышитыми по краям стеблями мяты одеяла и подушки, подаренные Людвигом и Милли, когда девушки купили квартиру, очень хорошо смотрелись на тёмной, покрытой морилкой кровати. Будильника в доме не было, Паула очень чутко спала, в отличии от Сильваны, и могла услышать звонок телефона, если их вдруг вызовут расследовать, и при надобности разбудить возлюбленную. Они могли приходить во сколько пожелают или во сколько получится, если не имеется дел, за которые они могут взяться. Пять часов утра - увидела она в лампочках газоразрядных часов, служивших ночником и стоявших на тумбочке. Она сверилась с часами Сильваны. Точь в точь. На циферблате механического сердца было не три стрелки, как у обычных часов, а четыре. Часовая, минутная, секундная и пульсовая. Казалось бы, можно оставить только последнюю, но остальные держали её в строю и давали дополнительную эффективность, стимулируя и усиливая кровяной поток. С таким механизмом оно прекрасно подходило на место старого. Лихтенштайн прекрасно поняла задумку Фридриха, когда он делал его таким. Она захотела рассмотреть его поближе, поэтому достала монокль из ящика тумбочки и, используя его как лупу, положив другую руку на пресс девушки, рассматривала стрелки. Длинные, угловатые и тонкие, лаконичные, как их обладательница. Тут Сильвана подняла руки и заложила их за голову, поудобнее устраиваясь на спине и острыми локтями упираясь в изголовье кровати. Она всё ещё спала. Седые волосы белизной превосходили ткань наволочек, падая на ключицы. Капли дождя всё ещё барабанили с другой стороны окна тёмные тучи всё ещё закрывали небо над городом. Паула отложила монокль и уже накрылась обратно, желая насладиться утром ещё, как тут приглушённый звонок телефона в гостиной нарушил тишину. Она быстро растолкала Сильвану. —Просыпайся. Э-эй, детектив!—Взяв Бьёрклунд за предплечье, сказала она.—Иди ответь. Та, откинув одеяло, нехотя, но быстро поднялась с кровати и вышла за дверь. Лихтенштайн прошла следом. Взяв трубку стоявшего на комоде телефона, детектив прислушалась. Услышав знакомый голос, она наконец заговорила, коротко, быстро отвечая. Опустив трубку, она повернулась к Пауле, сидевшей на софе: —Сообщили об убийстве. Едем. Та встрепенулась и убежала обратно в спальню, искать вещи в шкафу. Сильвана направилась в другую сторону и вышла на балкон через гостиную. Там она вечером оставила сушиться ботинки, привязав их за шнурки на бельевую верёвку. Здание было построено в форме прямого угла, и на том же этаже, но почти напротив квартиры девушек, стояла у открытого окна полная женщина с обвисшим лицом. Она курила, выпуская едкий дым прямо в сторону Сильваны. Та прокашлялась и, почти закончив со шнурками, завязанными непонятно как, всё же попала в поле зрения соседки. Та тут же начала злопыхать. —Вышла, вы посмотрите на неё. Какого чёрта вы развели тут!? Это приличный район! Грешницы! На вас дети малые смотрят! Вы и себя и их в ад загоните. Вырастут, станут как вы, гомосексуалистами! —И вам тоже доброе утро, мэм.—Сильвана помахала рукой, облокотившись на забор и наконец сняв ботинки, медленно зашла внутрь. —Посмотри на себя! Страшная, седая! Такую юную, милую девушку совратила! Ужас! Позор!—Не унималась соседка. Но Бьёрклунд уже не слышала этих хрипловатых визгливых истерик за захлопнутой дверью балкона. Нервы разыгрались, что с ней поделать. Такие женщины выходят замуж за первого попавшегося, только для того, чтобы не остаться старой девой и не ударить в грязь лицом. А потом под мужьями и ломаются, становясь вот такими злыми и толстыми. Они несчастны, у них все мечты угасли, остался только слепой быт. Но большинство и выходить из этого не хотят, слишком привыкли. Человек ко всему может привыкнуть, это Сильвана знала по личному опыту. Уже давно, применив индукцию, когда случайно столкнулась с ней в подъезде после новоселья, детектив узнала что и на неё муж нередко поднимает руку. Это было видно по синякам и свежим красноватым следам на дряблой коже. «Хорошо что мама не стала такой», думала Бьёрклунд каждый раз, когда видела эту соседку. Паула суетилась у зеркала в спальне. Тушь чуть смазалась, оставив след на веке, и она не знала что с этим делать. Сильвана заметила это и, взяв коробочку с тенями, попробовала перекрыть полустёртую помарку. —Сделай чуть ярче чем обычно.—Предложила она.     Быстро одевшись и заперев квартиру они вышли на улицу. Потом, зайдя на парковку, сели в свой паровой экипаж. Бледная рука повернула ключ. Бойлер сзади, закрытый железной панелью от пассажирской части, загудел под огоньком газа. В конце концов вода в нём забурлила и пар пошёл по назначению, запуская механизмы и в итоге выходя из выхлопных труб белыми клубами. Паула на другом сиденье поправляла шляпку и, то и дело доставая из ридикюля зеркало, проверяла макияж. —Пола, всё нормально, я вижу.—Сказала Сильвана со вздохом и, развернув руль несколько раз, выехала на трассу из двора. —Лучше на дорогу смотри. Ох, я как куртизанка... —Нет. Многие дамы так красятся. —Ладно, менять что-то обычно сложно. К тому же, если ты ярко красишься, то что ж сразу куртизанка?—Успокаивала себя Паула.—Твоя сестра, помню, вообще бордовую помаду носила. —Я и говорю... Тут инспектор заметила, что детектив до сих пор носит чёрную шляпу с ястребиными перьями. Ту самую шляпу, которую она подарила ей на то роковое Рождество, через пару месяцев после их первой встречи. Тогда они были ещё подростками, а теперь уже живут самостоятельной, своей жизнью. Устраивают её, улучшают, украшают... Паула вспомнила, что брошь в виде зайца лежит в ридикюле до сих пор. Она достала её и бережно приколола к своей войлочной шляпке цвета тёмного шоколада. Сильвана знала куда ехать. Виляя по лондонским улицам, где прохожие, сверкая мокрыми зонтами, шли по своим делам, она издалека заприметила знакомые мундиры и шлемы, выделявшиеся из толпы. Над ними висела вывеска «Дейли Телеграф», главного новостного издательства Лондона. Здание было оцеплено со всех сторон. Старший инспектор Питерс это оцепление возглавлял. —Детектив Бьёрклунд, вот и вы.—Он всплеснул руками.—Встаньте вон там, поможете отгонять зевак. —Но её позвали расследовать!—Вмешалась Паула. —Кто позвал, тот пусть и пропускает. Комиссар Дональд сейчас на месте преступления, так что пока стой тут и не мешай взрослым. —Вы всё время садитесь в лужу без меня.—Сильвана попыталась перейти ленту, но Питерс её остановил. —Да, но сколько тебе лет? —Двадцать два. —Вот и иди к сержанту Уильямсу. Он на два года тебя младше. Уильямс стоял в конце оцепления, где его доставала уличная шпана. —Вы не имеете права нас не пускать. Я, между прочим, инспектор.—Сказала Паула, подойдя ближе. —Но вы мой подчинённый. Я-то старший инспектор. —Без этого детектива вы упустите убийцу. А раз вы все тут стоите, значит, это не просто смерть. Признайте, вы просто нас недолюбливаете.—Паула держала зрительный контакт, но смотрела не в глаза. Её взгляд уставился на широкую, кривоватую переносицу, прямо между них. Этому приёму она научилась ещё в детстве, зная что так человек чувствует себя незащищённым. Пользуясь этим, она могла убедить кого-то в своей правоте, прилагая минимум усилий. Питерс занервничал. Сильвана стояла сзади, засунув руки в карманы пальто, и терпеливо ждала. —Вы просто думаете что раз мы дамы, значит, мозгов у нас меньше. Ведь так? Так вы считаете?—Медленно, спокойно, с расстановкой, продолжала Паула.—Тогда вам не стоит работать в полиции. Тут есть женщины, и знаете ли, многие из них довольно высокого звания, намного выше вас. Понимаете? Тут её прервал Фрэнк, появившийся за спиной с пустым блокнотом и бумажным стаканчиком. —Питерс, не задерживайте их просто из вредности. Они ничего вам не сделали.—Комиссар пошевелил подкрученными усами и вытянул руку в сторону здания.—Дамы, проходите. Сильвана испустила вздох облегчения. —Ну наконец-то.—Она сложила зонтик и перешагнула через жёлтую ленту.—Никто ничего не трогал? —Всё оставлено как было. Я попросил подождать тебя. Труп нашёл уборщик в пол пятого утра. —Рано он что-то. Вы его задержали? —Да, как свидетеля. Или подозреваемого. —Ни того ни другого нельзя отметать сразу. Сержант!—Крикнула Бьёрклунд в сторону Уильямса. Тот попросил констебля рядом с ним подождать, а сам подошёл к ней. —Я здесь.—Сказал он. —Кофе. Сливки, кленовый сироп и корица, средней крепкости. Кофейня вон там.—Сильвана указала на конец улицы. Уильямс кивнул и поспешно удалился. Детектив зашла внутрь. Пройдя по коридору, нашла нужный дверной проём, по такой же жёлтой ленте, что и у здания, и остановилась, заглядывая в него. Там стояли несколько полицейских и шептались между собой. Она шумно выдохнула носом и нырнула в офис. Паула проскочила за ней. —Шарль Вебер, французский журналист. Тридцать шесть лет. Умер на рабочем месте, мы думаем, что ночью или рано утром.     За одним из столов сидел мертвец. Глаза и рот были широко открыты, на лице застыл истинный ужас. Его голова лежала на столе перед печатной машинкой, а руки покоились по бокам, рядом с разбросанными ручками, печатями и другими принадлежностями для письма. Сильвана тщательно рассмотрела, как устроен стол. —На боковом ящике имеется замочная скважина. У жертвы сильно тряслись руки, она вся в царапинах от ключа... Паула, от чего он умер?—Спросила она девушку. Та, найдя в кармане штанов с подтяжками деревянную, плоскую палочку, принялась осматривать труп. Приподняла пальцы, оттянула веко, проверила рот и горло а затем повернулась к детективу. —Паралич лёгких и сердца.—Отрезала она, выбросив палочку в мусорное ведро.—Смерть наступила сегодня утром, где-то в районе четырёх. Сильвана проверила карманные часы. —Сейчас шесть. Что-то подозрительное? —Запах гнили. Он очень сильный.—Паула в отвращении зажала нос. —Дай-ка я.—Сильвана стала осматривать уже поверхность стола. Ничего странного, обычный бардак. Наверняка мужчина грубо шарил руками по столу в поисках чего-то, что может его спасти. Но запах и впрямь был такой, будто он лежит тут уже неделю, а то и больше. На указательном пальце был порез. Ещё не засохшая кровь от него была на небольшом макетном ноже, валявшемся рядом с пострадавшей рукой. Тут Бьёрклунд заподозрила неладное. Приблизившись к мертвецу она чуть потянула длинным носом: Нет, тут ничем особенным не пахнет. Но тогда почему Паула это почувствовала? Сильвана решила проделать то же, что и она. Не касаясь, рассмотрела голову, лицо, глаза, рот и руки... Руки. Там запах усиливается. Особенно, где находится рана. —Почему ты не заметила порез?—Детектив повернулась к Пауле. —Меня бы стошнило, если б я не отошла. Боже правый... —Яс-сно. Шанс того, что он порежется на рабочем месте был высок. Токсин попал в кровь, только вот как? Через что?... —Он не подействовал бы настолько быстро. —Возразила инспектор.—Если это банальный столбняк или какая-то бактерия, он бы умер через дней восемь, не меньше. —Не знаю, не знаю...—Бьёрклунд выпрямилась и сделала пару шагов назад. —Здрасьте. Я принёс кофе.—В коридоре материализовался Уильямс, держа большой бумажный стаканчик, благоухавший уютным ароматом. Сильвана вышла в коридор, немного утомившись от расследования и взяла кофе из рук сержанта. —Что там?—Поинтересовался он. —Не для твоей психики, Генри. Маленький ещё. Но на самом деле ей было просто лень отвечать, ранний подъём вызывал желание вернуться и лечь обратно в постель. Это она решила убрать с помощью кофе, к тому же, он прекрасно нейтрализует все застрявшие в носу запахи. Так ушла и вонь, неясно откуда взявшаяся, улетучилась от большого, медленного глотка горьковатого напитка. Наконец девушке удалось окончательно проснуться. Начало этого дня было очень сонным. Сонное утро, сонная поездка, и даже неестественно сонное расследование убийства, которое, по идее, должно было быть сплошной суетой. Она взглянула в открытую входную дверь. Дождь кончился, а облака остались. Странно... Её мысли прервал офицер, вышедший следом. —Детектив Бьёрклунд, мы ждём вашего вердикта.—Сказал он. С новыми силами она вернулась на место преступления. Мозг явно работал лучше. От мертвеца она узнала всё что возможно узнать, осталось разобрать окружение до конца. Сильвана попросила перчатки у одного из полицейских. Тонкий винил туго обтянул длинные пальцы. Поставив наполовину полный стакан кофе на подоконник, детектив взяла ручку, рассмотрела её, держа перед собой, и вернула на место. То же самое она делала со всеми предметами, лежавшими в беспорядке. Пролистала кипу бумаг, рассмотрела карандаши, чернильницы, промокашки, отпечатала штампы на пустых листах, но вдруг остановилась. Вот он - эпицентр. Маленькая губка в железном держателе, которой увлажняют пальцы, чтобы было удобнее разделять листы бумаги или купюры. От неё запах шёл так остро, что к горлу Сильваны подкатила тошнота. Бьёрклунд задержала дыхание и сглотнула комок. —Кадаверин.—Сказала она, отойдя от стола.—Трупный яд, проще говоря. Она попросила Паулу тоже надеть перчатки, достать пакет для улик и подержать его открытым, после чего поместила туда губку вместе с подставкой с помощью щипцов. Потом сняла уже свои, быстро бросила их в мусорное ведро под столом и удалив защитный слой, заклеила пакет. Такие пакеты хоть и делались из бумаги, но пропитывались жёстким воском, поэтому всё, что попадало туда, будь то даже упавший в воду платок, оставалось в таком виде, в каком его нашли. —Трупный яд?—Спросила Паула, подписав и отдав улику другому инспектору, стоявшему рядом. —Угу.—Ответила Сильвана, допивая кофе.—Если подвесить мёртвую крысу вниз головой, через пару дней она начнёт капать этим ядом. Если собрать в пузырёк, его будет немного, но достаточно, чтобы убить человека путём попадания в кровь. —Фу-у!—Лихтенштайн поморщила нос. —Вот именно. За две минуты после заражения кадаверин вызывает паралич сердца и лёгких. Прямо как ты и сказала. Через три часа он бы испарился без следа, так что это очень хорошо, что мы успели на место преступления вовремя. —Да уж... Нет, я тут и минуты более не простою. Мне уже нехорошо... —Теперь мы точно знаем, что это убийство!—Радостно сообщила Бьёрклунд, на пятках развернувшись к офицерам.—А теперь вынесите тело. Фургон, полагаю, уже здесь. А на улику поставьте штамп «токсично».      Она вышла на улицу. Свежий воздух был будто освобождением от долгих оков. Он обдал девушку мягкостью, которая бывает только рано утром, когда ты проснулся и через несколько минут уже куда-то направляешься. В такие моменты начинаешь чувствовать себя живее чем обычно, без разницы, мехарт ты или просто человек. Пока они с Паулой ехали в издательство, по радио говорили что дождь будет идти всю неделю с небольшими перерывами. «Стоит перестраховаться и забрать зонтик у Фрэнка»—подумала она и направилась к пожилому комиссару, беседовавшему со старшим инспектором Питерсом. Он молча протянул ей её чёрный зонт-трость, и продолжил разговор. Девушка встала у ступенек рядом с клумбами, опершись руками на деревянную ручку. Вроде бы человека убили, а вроде бы прекрасное утро. Может, она тоже привыкла к таким расследованиям, и не принимает их близко к сердцу, пусть оно и механическое. Когда из дверей показались носилки с накрытым простынёй телом, девушка перевела внимание на них. Их несли двое санитаров в масках, чей фургон уже стоял позади оцепления. Несли очень неумело и неуклюже, носилки накренялись то влево, то вправо. Вдруг из под простыни что-то выпало. Маленький блокнот с желтоватыми страницами распахнулся веером на асфальте, сильно исписанный и кое-где перепачканный чернилами. Сильвана одним шагом, будто прыжком приблизилась к нему, взяв зонт под мышку, наклонилась и подняла. Вот ещё одна улика. Вероятно, лежала в кармане брюк а потом выпала. Блокнот непростой, с логотипом «Дейли Телеграф», такие носят их журналисты, когда добывают информацию для ежедневных газет. Бьёрклунд пролистала его в поисках самых последних записей. Наконец ей на глаза попалась недавняя дата. В Париже пройдёт секретный аукцион. Что пустят там с молотка - неизвестно, но по какой-то причине власти Франции хотят его закрыть. Туда нет ни билетов, ни приглашений, похоже на этот аукцион попадают самые богатые и влиятельные сливки общества. По периметру дворца стоят телохранители, проникнуть внутрь практически невозможно. Поэтому сведений очень мало. Текст был написан на английском, с парой орфографических ошибок.       Она попросила пакет для улик, положила туда блокнот, заклеила верх, и достав ручку из внутреннего кармана светло-коричневого, клетчатого пальто, надписала: «улика Б», после чего вернулась на место преступления. На этот раз она свернула чуть дальше по коридору, в архив. Наклонившись ко второй снизу коробке, что-то искала Паула. —Привет.—Сказала детектив, подойдя сзади. Инспектор, испугавшись, подпрыгнула. —Сильвана, зачем так пугать!?—Воскликнула она, выпрямившись. —Тут должен быть сегодняшний номер. —Да, я как раз его ищу. Может быть, он написал там что-то не то? —Думаю, что он точно написал там что-то не то.—Сильвана потрясла «уликой Б» перед девушкой.—Тут может крыться мотив. —Что это? —Блокнот. Там написано про какой-то аукцион. Скорее всего там что-нибудь незаконное и дорогое. Дорогие наркотики, оружие, может вообще нелегальные модификации для протезов... Вариантов море. Паула вытянула самую крайнюю коробку. —Его нигде нет. Я всё перерыла. Вчерашний только... —Без двадцати семь.—Сильвана снова достала карманные часы.—Другие работники не знают об убийстве. Сейчас они пришли на работу и стоят за оцеплением. —Почему этот пришёл раньше? —Наверняка что-то доработать хотел. Французские журналисты - те ещё трудоголики... —Стереотип? —Понятия не имею. Но убитый точно был таким. Стой!—Сильвана начала ходить кругами, бегая взглядом по сторонам, так, что полы пальто еле успевали за ней.—Трафарет! Ну конечно! Раз там столпились работники издательства, то среди них будет и работник печатного цеха. Пола, подожди.—Отчеканив это, она ускорила шаг и спустя несколько мгновений снова оказалась перед жёлтой бумажной лентой. Там и вправду столпилось несколько проверявших портфели, поправлявших галстуки и суетившихся людей. —Нужен работник печатного цеха!—Громко сказала детектив.—Извольте подойти сюда! Из толпы вышла маленького роста, полная девушка лет двадцати, в больших очках и узорчатом, мешковатом свитере. На её голове был завязан пучок, выбившаяся чёрная прядь еле касалась вздёрнутого носика. —Здравствуйте.—С приподнявшей пухлые щёчки улыбкой, поприветствовала она детектива.— Тина Памела Грин, работаю в печати. —Здравствуйте, мисс Грин.—Та почти незаметно подняла уголки губ.—Я детектив Бьёрклунд. А вы, вижу, недавно окончили колледж. —Верно. Как вы узнали? —Вы больше всех выделяетесь в коллективе. Они все одеты формально, а вы ходите в свитере и кедах, поскольку вам больше важно удобство, нежели стиль. Также вы по привычке представились обеими именами и фамилией, так часто делают бывшие студенты. Сильвана очень любила блеснуть интеллектом перед публикой, и ничего не могла с этим поделать. Мисс Грин подобралась и снова подняла на неё тёмно-карие глаза: —Для чего вы меня спросили? —Следуйте за мной. Не волнуйтесь, тело уже убрали. Девушка не выглядела грустной или опустошённой, было видно, что она совсем не знала жертву. Скорее, она чувствовала себя немного некомфортно от осознания того, что там, где она работает, убили человека. Бьёрклунд остановилась: —Покажите, пожалуйста, где находится цех. Теперь уже она следовала за ней. Мисс Грин достала ключ и отперла последнюю дверь. В небольшом помещении, где находились печатные станки, в длинном стеллаже были битком набиты виниловые листы с наклеенными на них бумажными этикетками. Химически пахло краской. —Вы изготовили трафарет сегодняшнего выпуска?—Спросила детектив. —Да. Они лежат где-то... Здесь.—Юная леди достала листы, датированные двадцать первым апреля.—Вот. Пухлые ручки протянули Бьёрклунд чёрные, блестящие полотна с вырезанными на них буквами и отверстиями разных форм и размеров. Та взяла их, и перебирая, принялась рассматривать. —Здравствуйте. Инспектор Лихтенштайн, расследую это дело вместе с детективом Бьёрклунд—Из-за спины Сильваны вышла Паула и показала работнице удостоверение. Сильвана слышала её шаги и поэтому не удивилась, услышав её голос. —Очень приятно.—Кивнула мисс Грин, чуть опешив.—Тина Грин, печатаю газеты.     Инспектор взглянула на трафареты, прошла чуть дальше и с интересом задержала взгляд на печатном станке. —Вы сможете напечатать нам один номер?—Спросила она. —Сейчас? —Да. —Ну... Конечно смогу.—Мисс Грин подошла к одному из них.—Это быстро делается. Подождите минуточку. Сильвана устроилась на стуле, стоявшем в углу, а Паула стала наблюдать за процессом. Девушка опустила большой серый валик рычагом, а затем снова подняла, чтобы проверить готовность к работе. Достав небольшую канистру с краской, она залила немного в своеобразный резервуар с другой стороны, где были видны шестерёнки, двигавшие все детали станка. Капнув на них смазочным маслом из маслёнки, она ещё раз всё проверила, положила большой пустой лист в специальный лоток, сверху поместила первый трафарет и начала медленно тянуть на себя что-то похожее на рубильник. Валик медленно заполнялся чёрным и к концу манипуляции уже блестел от влаги под светом из окна. Она снова опустила его и стала крутить ручку на колесе сбоку станка. Валик покатился вверх, двигаясь по рельсам до упора, а затем возвращаясь назад. Так мисс Грин проделала и с другими листами, накладывавшими тени на иллюстрации. Наконец подняв валик, она вынула заполненную буквами и картинками газету, и разложила её на столе сушиться. Краска была на основе спирта и высыхала ничуть не хуже чернил из кассеты печатной машинки. Подождав пять минут она сложила выпуск и протянула его девушкам: —Экземпляр готов. —Трафареты уже использовались до этого момента.—Заметила Сильвана, подойдя к ней.—Мы не нашли ни копий, ни архивного образца. Где они? —Я их тут складывала ещё вечером. Была большая стопка. Но сейчас они куда-то исчезли.—Мисс Грин округлила глаза, только что заметив пропажу. —Вы не виноваты. Но мне придётся изъять всё это.—Бьёрклунд протянула руку и получив виниловые листы, аккуратно передала их Пауле. —Хорошо. Но как же...—Юная леди запнулась. —Ничего страшного если один день люди побудут без газет.—Улыбнулась Лихтенштайн.—Многие и так особо нервные из-за новостей. К тому же есть веская причина. —Мы сопроводим вас к выходу.—Добавила Сильвана.—Издательство, полагаю, сегодня работать не будет. *** —Ты сняла отпечатки со стола?—Спросила Паула, вместе с Бьёрклунд идя по узкой улице. На деревьях стали громко чирикать птицы. Их было настолько много, что клокворки терялись среди густой стаи. —Нет. Питерс снял. Это по его части. —Ну и... Куда мы теперь держим курс? —К жене убитого.—Сильвана пожала плечами.—Она должна что-то знать. —Она знает хотя бы о смерти мужа? —Пока нет. Фрэнк дал адрес их дома, попросил поискать ещё сведений. Лондон стал потихоньку просыпаться. Появилось больше людей. Кто-то поливал цветы около дома и на веранде, кто-то подстригал траву заводной косилкой, а кто-то готовил завтрак, последнее можно было понять по дымящимся трубам на крышах некоторых домов жилого района «Оут-филд», по которому они и шли. Нужный дом стоял почти в самом центре, рядом с небольшим парком, в котором находился пруд. Велосипедисты нарезали круги вокруг него один за другим, неспешно крутя педали. Среди этой утопии лишь две девушки могли её омрачить для молодой женщины, потягивавшей чай на террасе белого, чистенького, новенького домика. Заметив незваных гостей, она подошла к калитке и отперла её. —Вы миссис Вебер?—Спросила Паула. —Да. Вам что-то нужно? —Сильвана Бьёрклунд, детектив Скотленд-Ярда. Ваш муж умер на рабочем месте, поэтому мне выдали ордер на обыск вашего семейного гнёздышка.—Протараторила Сильвана, выставив перед собой полицейский значок. Слова пролетели так стремительно, что Паула и не успела её остановить. —Как? Умер?—Ресницы дамы затрепетали, она пыталась сдержать  подступившие слёзы. Сзади неё по-лошадиному скакал большой золотистый ретривер. —Да, миссис Вебер. Мы подозреваем... Нет, мы знаем, что его убили, поэтому пришли допросить вас.—Бьёрклунд быстро прошла во двор. Платье миссис Вебер тихо зашуршало, когда она подбежала к детективу, уже рассматривавшей узорчатый чайник на столике. —Вы не можете просто так врываться в наш дом!—Возразила она, дёрнув её за рукав. —Вы хотели сказать «в мой дом»? —Сильвана!—Паула с укором посмотрела на неё и подойдя к женщине, попыталась её утешать.—Боже правый... Та сидела на ажурном садовом стуле и плакала. —Шарль... Как же так...—Просочилось из-под её ладоней, коими она закрыла напудренное личико. Сильвана уже прошла в дом, осматривая каждую комнату. Всё обставлено не слишком богато, но со вкусом, редко какие вещи выделялись среди мебели. Ноги в мужских туфлях шагали по начищенному до блеска паркету почти бесшумно. Девушка коснулась зонтов и пальто на вешалках в прихожей, прошла дальше и, точно ищейка, принюхалась. —Пахнет выпечкой.—Сказала она сама себе и подошла к окну, выходившему на задний двор. На подоконнике она увидела на самом краю несколько царапин, ровно посередине. В них застряло что-то вроде крупного песка и немного засохшей земли. В совсем небольшом количестве, но и этого хватило Бьёрклунд, чтобы сложить пару выводов в голове. Она начала открывать кухонные шкафчики. Ничего подозрительного. Открыла все банки со специями. Тоже ничего подозрительного. Обшарив комод, письменный стол и шкаф на верхнем этаже, где находилась спальня, она спустилась вниз и обнаружила, что и Паула, и миссис Вебер сидят за обеденным столом. —Что нибудь нашла?—Лихтенштайн встала с места и подошла к детективу. —Похоже, в дом кто-то вломился. Залез через окно, а потом через него же и вылез. —Да, так и было!—Закивала миссис Вебер.—Я вечером выгуливала собаку в парке, а когда вернулась, окно было открыто, и кто-то сильно наследил... —Где был ваш муж? —На работе. —Этому я вижу подтверждение. Дождь шёл вчера вечером, слегка мокрый один зонт и пальто. Мужское пальто. Они не успели высохнуть, ведь лило как из ведра, а пришёл он поздно ночью. В четыре утра он взял такси, поэтому зонт остался дома. Выходил из дома в спешке и случайно надел ваше. Они очень похожи по фасону, если сравнить, мы нашли его на вешалке рядом с трупом. Не берите в голову, я лишь убедилась, что вы не лжёте.     Паула снова взглянула на Сильвану с немым укором. —Вы видели взломщика?—Поинтересовалась она.—Он что-то украл? —Ничего ценного. В шкафу было дорогое ожерелье, оно на месте. Я всё проверила, только вот рабочий стол Шарля... Он был весь перерыт, когда я вернулась. —Спасибо, что не оттёрли следы до конца!—Уже стоя рядом с лестницей, Сильвана подпрыгнула на месте: она рассмотрела небольшие отпечатки плоской обуви на тонком паркете.—Они ведут в подвал дома! —Там находится постирочная. Вчера утром я повесила вещи сушиться, и больше туда не заходила... —Пола, миссис Вебер, идите со мной.—Бьёрклунд открыла дверь и спустилась вниз по ступенькам. Там она уловила знакомый мерзкий запах. Тот самый, с места преступления. Хоть он и был ядовит, но в конце концов, он привёл их к новой улике. В углу комнаты, привязанная за голый, побелевший хвост, висела мёртвая крыса. *** Вечером в Скотленд-Ярде стояла орава журналистов. Слепя вспышками фотоаппаратов, они всюду следовали за Сильваной и Паулой. Кто-то всё время протягивал руку с микрофоном и включал записывающее устройство. —Что послужило мотивом для преступления?—Спросил один голос. —Вы нашли зацепки?—Выкрикнул другой. —Преступник найден? Стоит ли гражданским опасаться за свои жизни?—Вторил третий. Через пару минут такого надоедливого хвоста, Паула не выдержала: —Молчать!!!—Заорала она, обернувшись, и журналисты вмиг притихли.—Мы не вправе давать вам ответы, пока ситуация не разъяснится до конца, поэтому прошу вас покинуть отделение. —Детектив Бьёрклунд! Детектив Бьёрклунд! Можно задать вам пару вопросов?—Они вновь оживились и теперь накинулись на Сильвану с расспросами, как собаки на кость. Та стояла с каменным лицом. —Инспектор Лихтенштайн вам уже всё сказала. Я тоже отказываюсь отвечать. Когда будет нормальное, организованное интервью, тогда и поговорим. Но журналисты всё не унимались. Они продолжили следовать за ними по пятам, куда бы те не направились. Надо было как-то от них избавиться. Тут Паулу осенило: —Вон там старший инспектор Нэшвилл Питерс.—Указала она в сторону мужчины, курившего за окном.—Он помогал нам в этом деле и готов отвечать.  Журналисты будто испарились, уже держа курс к ничего не подозревающему офицеру. —Он не заходил в здание, разве что контролировал оцепление снаружи, так что ему нечего сказать.—Сильвана улыбнулась одним уголком тонких губ.—Ну, мне пора к психотерапевту. Сегодня сеанс. —Комиссар Дональд тебя проводит. Он мне сказал. Не хочет, чтобы тебя начало кошмарить. —Хорошо. Так даже лучше, чем одной идти. Паула поцеловала её в щёку и удалилась в отдел убийств.    Сеансы проходили в одном и том же кабинете. Клиника была в нескольких минутах ходьбы, поэтому Сильвана всегда добиралась до неё пешком. Теперь рядом с ней шёл Фрэнк. Он всё расспрашивал о том деле. Бьёрклунд довольно развёрнуто отвечала.    После психотерапии она вышла из кабинета и увидела, что комиссар стоит и смотрит на неё. Молча, многозначительно. —Что такое?—Спросила она. Он убедился, что в коридоре пусто и со вздохом произнёс. —Я знаю, что ты ходишь на подпольные бои. Сильвану будто током ударило. «Откуда? Я же ничего не говорила при тебе.»—подумала она, но тут вспомнила что через двери, если вокруг очень тихо, можно вполне чётко расслышать речь. —А вы, я понимаю, подслушиваете. Зачем вам это? —Это сейчас не важно. Сильвана, тебя могли покалечить! —Какого чёрта вы подслушиваете?—Повторила она. —Я случайно это услышал.—Ответил Фрэнк.—Ты употребляешь морфин? —Что? Нет! —Тогда почему ты там? —Мне сказали что нагрузки помогут убрать подавленное состояние. Представляюсь другим именем, так что никто больше не узнает. —Абсолютно седого человека такого возраста трудно не узнать среди других людей! Сколько ты туда ходишь? —Пять боёв. Или шесть. —Этого достаточно. Я сообщу твоей маме и Пауле, а завтра ты покажешь, где этот бойцовский клуб, и мы его накроем с поличным. —Но... —Это приказ, Сильвана.—Отрезал пожилой комиссар. Вдруг черты его лица смягчились и он по-отцовски положил руку ей на плечо.—Знаю, ты пытаешься справиться с травмой, но такие методы сделают только хуже. Трудотерапия устарела. Прописывать её в качестве лечения нельзя. Тебе придётся сменить психиатра. —Я хожу к ней много лет. Она обещала мне ремиссию... —Таким способом? Нет, это неправильно. Помню тот день, когда ты пришла в Скотленд-Ярд первый раз. Дикая совсем, всего пугалась, напала на констеблей, с которыми я тебя оставил... —Я уложила их на лопатки.—Сильвана испустила нервный смешок. —Но всех уложить на лопатки не получится. Когда-нибудь найдётся тот, кто будет сильнее. Я не твой отец, и не твой дедушка, но мне важно, чтобы с тобой всё было хорошо. —Ты прав, не стоит более туда ходить. Спасибо за поддержку.—Бьёрклунд сделала шаг назад.—Меня девушка ждёт. Я, наверное, пошла. Провожать не надо. Фрэнк молча кивнул, улыбнувшись себе в усы.    Он вернулся в Скотленд-Ярд чуть позже, и как обычно, занялся распределением обязанностей и дел.    Остаток дня девушки составляли доску. Крепили на её поверхность кнопками фотографии места преступления,  находок и записи на самых разных листах бумаги. Потом брали нить и цепляя её за шляпки кнопок проводили по всей доске, определяя хронологию событий. Такая схема помогала не сбиться с пути при расследовании, так как все сведения были под рукой.     Эллен ушла раньше остальных. Так позволялось делать всем, у кого были несовершеннолетние дети. Ричарду ещё не исполнилось двадцати и он до сих пор жил на Норт-Гоуэр-стрит, впрочем, как и его друг Алекс. После Эллен ушёл и Питерс, он возвращался к жене и маленькой дочке. В конце концов, на работе остались только несколько сержантов, включая Уильямса, Сильвана, Паула и один суперинтендант. Последним в рабочем дне делом у них было принять и распределить ночных констеблей по постам. Но и это дело скоро осталось позади. Бьёрклунд села за руль, её возлюбленная, как всегда, на переднее пассажирское сиденье. Город сиял огнями. Высокие здания уносились назад, отражаясь в глазах созвездиями горящих окон. Фонари были давно зажжены, Биг Бен служил собственной луной Лондона, дирижабли лениво плыли по воздуху. Паула включила радио. Заиграл блюз, ласковый, мягкий, тонким сигарным дымом источавшийся из динамика. Они выехали на перекрёсток и свернули налево, на широкую трассу из множества полос в самом центре города. Раздались выстрелы, один раз, а потом ещё и ещё. Сильвана нажала на тормоз и экипаж, дёрнувшись вперёд, резко остановился. Она достала револьвер из кобуры под пиджаком и выскочила из салона. —Запрись.—Сказала она Пауле. Та выключила музыку и опустила медную задвижку. Она увидела как Бьёрклунд перебегает дорогу, спеша туда, откуда стреляли. На другой стороне лежал человек в форме. Приблизившись, Сильвана увидела знакомое лицо. —Фрэнк!!!—Закричала она, бросившись к нему. —Эллен...—Слабо выдохнул он. В его плече и в груди было несколько пулевых ранений, истекавших кровью. —Нет, это я, Сильвана!    Она сняла пиджак, намереваясь зажать им раны, но комиссар её остановил: —Сильвана, я не выживу. Поэтому слушай меня внимательно.—Он ухватил её за предплечье и крепко сжал руку. Голос его стал тверже, но детектив понимала: ненадолго.—Это дело государственной важности. Из-за него могут ещё многие умереть. Я и тот журналист - это только начало. Все федеральные службы мира, вся политика рухнет, если ты их упустишь. Раскрой его... Ради меня... Ради мира... —Что за дело? Что именно я должна раскрыть? —Аукцион... —Почему я?—Спросила детектив, но было уже поздно.     Глаза Фрэнка уставились в беззвёздное небо, нависшее над Лондоном, волевое лицо превратилось в бледную маску. Рука  ослабла и упала, ударившись костяшками об асфальт, прямо в кровь, размывавшуюся на мостовой, мокрой после очередного дождя. Сильвана неподвижно сидела рядом с ним на коленях. Её трясло: сердце работало так громко, что его слышали даже прохожие, обступившие тело со всех сторон. Она не плакала. Физически не могла заплакать.