Аукцион Тайн

Людвиг взял значок Скотленд-Ярда со стола и осторожно раскрыл его. Лицо на чёрно-белом снимке полностью соответствовало лицу покойного, лежавшего сейчас на каталке, отличаясь только живостью. «Фрэнк Дональд, комиссар департамента полиции Лондона»—Было написано под фотографией.    Аддамс и Перкинс всё ещё стояли и курили на улице. Теперь они могли не прикрывать руками тлеющие сигареты, дабы какая-нибудь мимолётная капля дождя не потушила огоньки. Солнце вышло из-за, казалось, вечных облаков и теперь заливало бликами громоотводы и вентиляционные трубы на крыше. Полисмены-регулировщики уже стояли на перекрёстках, указывая экипажам как ехать в ту или иную сторону, констебли ходили попарно туда-сюда, иногда параллельно болтая между собой, а люди наконец-то замедлили темп и перестали куда-то бежать. Мир оживился, но не затронул лишь одно - самый нижний этаж больницы. Оставил там всё как было. Морг, холодильники и железные столы с вещами покойных. На лестничной клетке за дверью послышались шаги. Четыре ноги спускались вниз. В голове Людвига лампочкой мигнула мысль, что Аддамс и Перкинс вернулись с долгого перекура, но когда он увидел знакомые силуэты через окна в дверях, эта лампочка со звоном лопнула, разлетаясь вдребезги острыми осколками. Он быстро накрыл труп обратно. Паула шла по коридору, в блузке с бантом в качестве галстука, шурша чёрной, плиссированной юбкой по щиколотки в такт цоканью шпилек по холодному, белому кафелю. Он совпадал цветом с волосами её высокой, на первый взгляд худощавой спутницы. Руки Сильваны были заложены за спину, такая же чёрная водолазка закрывала шею вплоть до острого подбородка и заканчивалась у кожаного ремня, опоясывающего брюки. Её шаги не было слышно совсем. —Привет. Вчера приносили труп, сказали, какого-то журналиста. Вы за ним?—Полным волнения голосом спросил Людвиг у сестры. —И да, и нет. Погиб наш коллега, надо посмотреть обоих. —Как зовут жертву? —Шарль Вебер.—бросила Сильвана, неподвижно стоявшая рядом. Голос был холодный как и всегда. Это показалось мужчине очень странным. —И Фрэнк Дональд.—Паула наоборот, выглядела более грустной.     Её брат открыл нужную ячейку и выдвинул оттуда железную платформу так, что труп, лежавший на ней, по плечи был наружу. —Вытащи его оттуда.—Попросила Бьёрклунд. —Один не справлюсь.—Вздохнул Людвиг, но двери в морг приоткрылись и внутрь зашли двое в фартуках. Увидев девушек, они приподняли хлопковые шапочки: —Добрый день, дамы.—Поприветствовал их первый. Я Перкинс, патологоанатом. А это... —Аддамс, к вашим услугам.—Второй откланялся. —Очень приятно. Инспектор Лихтенштайн, Скотленд-Ярд.—Улыбнулась им Паула.—Не могли бы вы извлечь тело из морозильной камеры? —У вас та же фамилия что и у доктора...—Начал было Аддамс, но Сильвана его перебила: —Доставайте. Те засуетились и через несколько секунд тело уже лежало на пустой каталке, вместе с выдвижной железной полкой. Бьёрклунд осмотрела его до пояса и затем чуть откинула белую простыню с другой стороны, открыв ступни с биркой, висящей на большом пальце. На подошве одной из них она заметила слово, написанное чёрным. «Даже». Может быть, это татуировка и мастер перепутал последние буквы? Но эту мысль Бьёрклунд грубо швырнула в сторону, когда заметила под надписью символ. На латиницу не похож, и на языки с ней не связанные в том числе. Ни иврит, ни арабская, ни иероглиф или буква хангыля - корейского алфавита состоящего из уголков, палочек и кружков. Хотя для двух последних она была слишком проста. Сильвана достала блокнот с перьевой ручкой и перерисовала всё на пустой лист. —Пусть судмедэксперты сделают фото.—Сказала она, убирая блокнот в карман брюк. —Я им напишу.—Паула достала электротелеграф из ридикюля в виде головы плюшевого медведя и принялась набирать номер, а затем вводить сообщение. Прозвучал восьмибитовый звук из двух нот и она убрала устройство в сумку. —Подсказка от убийцы?—Предположил Людвиг. —Не лезь.—Отрезала детектив, стрельнув в него взглядом серых глаз. —Больше подсказок нет.—Развела руками инспектор.—Мне сказали, что Фрэнка привезли сюда. —К сожалению, так и есть.—Немец кивнул и обратился к Сильване.—Я слышал, он был твоим наставником. Прими мои глубочайшие соболезнования. Бьёрклунд ничего не ответила. Она неподвижно стояла у столов с вещами, уставившись на двери морга и сложив руки на груди, в таком виде напоминая сломанного робота. Людвиг снова откинул простыню на покойном до середины торса и указал на ранения. —Умер от потери крови и повреждения внутренних органов.—Сказала за него Паула и прикрыла рот рукой.—Боже правый, шесть пуль... К слову, где они? —Вот.—Брат протянул ей металлическую посудину, где лежали тёмные, звенящие как мелочь, экземпляры. —Калибр как у револьвера. Один из полицейских? Зачем кому-то из наших коллег убивать комиссара? Людвиг лишь развёл руками: —Не я здесь следователь. —Есть баллистика.—Включилась Сильвана, всё ещё не двигаясь с места.—По ней проверим. Такая краткая речь не была на неё похожа. Обычно она раскладывает всё максимально подробно, рассказывая о логических заключениях, сделанных путём индукции, но сейчас она выглядит совершенно закрытой. Людвиг заволновался. —Сильвана, ты очень тихая.—Заметил он.— Я могу чем-то тебе помочь? —Какая есть.—Сбила его она. —Ты раньше была...—Тот запнулся, внезапно осознав, что сказал. Он понял что у неё сработал защитный механизм, и если учитывать её психическое расстройство, она будет держать его довольно долго. Вплоть до того, пока не сможет заплакать, а после этого может последовать обострение. Людвиг работал полевым медиком, и прекрасно знал, что это. Знал в лицо. Он видел много сослуживцев, мучившихся от воспоминаний и кошмаров, которые угасали со временем, а затем воспламенялись вновь с уездом обратно на фронт. В поезде такие солдаты часто не произносили ни слова и в вагоне стояла гробовая тишина, нарушавшаяся лишь стуком колёс. Сам он этим не страдал, поскольку часто сидел где-нибудь позади, залечивая раны, но очень сожалел, что другим приходится испытывать такое. Как-никак, власти Германии были очень кровожадны. Сейчас перед ним стоял почти такой же человек, с натянутыми, как струны скрипки, нервами. И стоит провести по ним смычком, так они лопнут все разом. —Нужно подготовить тело к похоронам.—Вздохнула Паула.—Я попрошу Уильямса найти бюро. Она обернулась к возлюбленной и взяла её за белую, узкую ладонь. Сильвана чуть сжала руку той и они обе вышли за двери. Людвиг взглянул на двух патологоанатомов. Те равнодушно пожали плечами и наконец найдя свободную ячейку, погрузили туда тело комиссара.    Доктор направился следом и поравнявшись, почти в ногу шёл по коридору к лестнице. Встав у окна на первом этаже, он стал наблюдать за ними через стекло. Увидев, что Сильвана садится за руль, он стремглав понёсся к выходу и выскочив на улицу, попытался её остановить: —В таком состоянии тебе нельзя за руль!—Воскликнул он, переводя дыхание.—Я вижу что тебе очень плохо! Ты можешь врезаться! —Тебе тем более нельзя.—Рявкнула на него Бьёрклунд, садясь в салон.—Ты вообще обдолбанный. —Что ты такое говоришь? —Через рукав видно свежий след от укола. Ты вколол себе успокоительное во время операции. —Но это ведь не снотворное. —Откуда мне знать? Уснёшь ещё, и проблем будет больше. —Я не дам тебе сесть за руль!—Повторил он. —Это мой экипаж, и я, мать твою, сама решу вести мне или не вести.—Сильвана повернула ключ и двигатель потихоньку забурлил. Паула наблюдала за словесной перепалкой, грызя мятную зубочистку около транспорта. В конце концов она не выдержала: —Сто-оп! Я поведу!—Она обогнула капот, жестом попросила Сильвану пересесть и сама устроилась на её месте.—Людвиг, тебе куда-то надо? —Я должен вернуться и Пружинку выгулять.—Замялся он.—А потом обратно пешком пойду. —Садись.—Его сестра кивнула в сторону задних сидений.—Хорошо, что вы в двух кварталах от нас живёте. *** Завязывать галстук Сильвана не умела. И сколько бы не училась, этот навык быстро вылетал из памяти. Она стояла в гостиной перед зеркалом в полный рост, обрамлённым латунной виноградной лозой. Такое оформление часто попадалось ей на глаза в поместье Паулы и, возможно, та выбрала его из ностальгических соображений, нежели из эстетических. Хотя оно прекрасно смотрелось у них дома, контрастируя с коврами-шкурами. Из-за траурного костюма седые волосы казались белоснежными. Всё цвета оперения воронов, которые часто летали над кладбищами. Выделяться должен лишь серый галстук, прикреплённый к рубашке позолоченным зажимом. Оба этих предмета Сильвана держала в руках, совершенно не зная что с ними делать. Паула подошла к ней, слегка поправляя длинное платье. Накрасив губы, она принялась за её проблему. Маленькие, женственные руки хорошо управлялись с блестящей материей, переплетая её ровно так, как нужно. Завязав узел она аккуратно затянула его, чуть не доходя до конца, затем опустила воротник и заправила галстук внутрь жилетки. Сильвана почувствовала как она коснулась тёплыми пальцами стекла механического сердца и поджав губы, чуть вдохнула носом. —Выглядишь хорошо.—Попыталась чуть приободрить её Паула и надела зажим. Он звякнул, соприкоснувшись с ободком под рубашкой. —Ты тоже.—Бьёрклунд подняла глаза. По ту сторону зеркала стоял человек, старше неё лет на пять. Ожесточённое, хладнокровное лицо. Глаза, которые изучают, смотрят насквозь, цепляются за детали, и попутно пронизывают острыми, как у снежинки, ледяными лучами. Руки с тонкой, бледной кожей, под которой леской натянуты сухожилия, оканчивающиеся у угольно чёрных манжет. Ни скорби, ни ужаса. Паула надела шляпку с вуалью и приколола значок к левой стороне вязаной из толстой пряжи кофты, которую надела поверх траурного платья. Сильвана же расположила свой на пиджаке, после чего пристроила на голове фетровый котелок и отошла от зеркала. —Мне жаль.—Вздохнула Лихтенштайн и мягко поцеловала её в щёку. Гроб накрытый британским флагом стоял рядом с вырытой заранее могилой. Вокруг него столпились почти все офицеры Скотленд-Ярда, от сержантов до суперинтендантов. Констебли остались на постах, а машинистки продолжили печатать в здании. Рядом поставили небольшую трибуну, где каждый из приглашённых мог произнести свою речь о покойном, его жизни, характере и отношении к окружающим его людям. Эллен нашла в себе силы проводить коллегу в последний путь добрыми словами, но её дочь до сих пор молчала. Сержант Уильямс, старший инспектор Питерс, Паула и остальные, все высказались, кроме одной лишь неё. Руководитель похорон дал команду. Выстроившиеся в ряд полицейские чуть разошлись, сделав шеренгу менее плотной и джентльмены, как один, сняли шляпы. Затем все они отдали честь и, достав заряженные револьверы, направили их вверх, в светлое, голубоватое небо, будто намереваясь сделать прореху в облаках. Уильямс был почти в самом хвосте, перед ним стояла Паула, а за ней, с чёрными тенями лёгшими под глаза, готовилась стрелять Сильвана. —Огонь!—Послышался громкий, резкий голос. Первый в ряду опустошил барабан, сделав шесть выстрелов в воздух. После него то же самое сделала Эллен, за ней последовал Питерс и так далее по цепочке. Грохот слышался в близлежащих от кладбища районах и даже немного дальше. Последним стрелял сержант позади Уильямса и дым наконец рассеялся в воздухе. Пахло порохом и свежей землёй. Эллен сняла флаг и отдала его пожилой даме в берете. Работники погрузили гроб на своеобразный подъёмник на колёсиках, сооружённый из деревянных балок и подкатив его к могиле, стали опускать тросы. Как только раздался глухой стук, они потянули их в стороны, сняв с гроба, и снова намотали на катушки. Откатив подъёмник они принялись закапывать могилу, бросая землю из кучи железными лопатами. После нескольких минут стараний юноши положили их в кузов катафалка и ушли отдыхать. Сильвана положила под надгробие венок из сухих цветов и листьев, после чего, поднявшись, снова отдала честь, коснувшись лба ребром указательного пальца. Ей пришло в голову найти женщину, которой отдали флаг. У комиссара, как она помнила, не было семьи, и пришедшая на похороны незнакомка вызывала подозрение. Ходя среди полицейских, детектив наконец выудила знакомую фигуру из толпы. Старушка закрывала лицо платком, а Паула и Эллен приобнимали её за хрупкие плечи, желая поддержать и успокоить. —Вам отдали флаг. Разрешите спросить, как ваше имя?— Начала Сильвана привычным, беспристрастным тоном. —Марта Тёрнер.—Дрожащим голосом ответила пожилая дама, убрав платок. —Кем вы приходитесь покойному? —Она его невеста.—За даму ответила Эллен, остановившись.—Сильвана, ты не знаешь? —Нет. Видела иногда в Скотленд-Ярде. У неё всё время собаки пропадали. Сколько их? Шесть?... —Восемь.—Поправила её миссис Тёрнер.—Фрэнк так их любил, так любил... —Не помню, когда Фрэнк на ней женился. —Боже правый.—Паула отвела возлюбленную в сторону.—Можно без вопросов? Они задевают её. —Но тогда ты мне ответь.—Сильвана всё ещё сохраняла абсолютное отсутствие эмоций. —Хорошо. Твоя мама сказала мне что вдова Тёрнер и комиссар недавно были помолвлены.—Прошептала та.—Не напоминай ей об этом. Людям нужна поддержка, когда кто-то из близких умирает. Особенно, когда у них были совместные планы на будущее. —Печально...—Сухо проронив это, Бьёрклунд развернулась и удалилась к остальным, уже собиравшимся обратно в Скотленд-Ярд, помянуть коллегу выпивкой. Уходя к своему экипажу она последний раз взглянула на надгробие. Фрэнк Дональд. Коллега, наставник, друг. *** Спустя день после похорон жизнь снова запустила свой механизм. Несмотря на отсутствующую шестерёнку он работал почти как прежде. Дело об убитом журналисте до сих пор расследуют, и пока не пришли к разгадке. Единственной подозреваемой была миссис Вебер, в чьём доме обнаружили ту мёртвую крысу, с помощью которой добыли яд. Сию улику поместили в морозильную камеру: до экспертизы ни у кого руки так и не дошли. Фото ступни с надписью поместили в материалы дела, судмедэксперты подтвердили что она нанесена ручкой. Доказательств слишком мало, даже чтобы просто арестовать подозреваемую. Но было ясно, что она его не убивала. Наверняка кто-то её так подставил. Такие мысли перебирала в голове инспектор Лихтенштайн, пока обходила жилые кварталы недалеко от издательства «Дейли Телеграф». Арки внутренних дворов, окна с деревянными и железными рамами, водостоки на улицах,–везде могла быть подсказка. Паула мысленно попросила дать ей знак. В этот момент она как раз подошла к очередному дворику. В стене его арки находилась железная дверь, около неё курили потёртые старые трубки три джентльмена в пыльных сюртуках: —Теперь ставлю всё на Берга.—Заявил первый. —Ты про того шведа?—Спросил второй и засмеялся.—Он худой как спичка. Любой громила прихлопнет его ладошкой, и всё... —Эге-ей, не гони.—Возразил третий, заново набивая трубку табаком.—Я видел как он справился с Быком. Уложил его в последний момент, когда тот его уже хорошо так помял. А ведь у него часы в груди, у Берга этого... Паула навострила уши, стоя за углом и внимательно слушая их. —Очень странный тип.—Снова заговорил первый.—Молодой вроде бы, но почему-то седой. Да ещё и мехарт... Мехарт, чёрт его дери! Они обычно слабенькие, бледные, как из могилы вылезли. А этот дерётся, зверюга. Все трое поставим на него и не прогадаем, точно говорю. Они трижды постучали в дверь и второй мужчина произнёс пароль: —Увидимся в аду.—Сказал он и дверь, как по волшебству, открылась. За ней стоял карлик. В его руке мерцал фонарь. Карлик поздоровался, обменявшись с компанией рукопожатиями, и развернувшись, исчез в темноте. Джентльмены последовали за ним. Паула увидела это из-за укрытия и вдруг её осенило. В бойцовские клубы женщин не пускают, но Сильвана, похоже, нашла лазейку и уходит туда под предлогом «ещё нескольких дел в этом районе». Теперь стал известен её псевдоним. Сейчас Паула не носила полицейскую форму, обходясь шляпой-котелком, объёмными штанами на подтяжках, свитером и ботинками. Ничего из этого не выдавало в ней юную леди, а волосы можно было легко заправить под головной убор. Так она и поступила, после чего, будто прогуливаясь, свернула в арку, убедилась что никого нет и постучала маленьким кулачком по металлу двери. Она услышала что карлик поднимается по лестнице. Частые-частые шаги. —Увидимся в аду.—Прошептала она, посмотрев в маленькие, окружённые морщинами глазки. Это делало мужичка похожим на сердитого мопса. —А-а. Очередной морфинист.—Проворчал он. Паула кивнула и мысленно поблагодарила себя за то, что поленилась сегодня краситься. После лестницы, в небольшом коридоре перед самим клубом, огромными небрежными буквами значилась надпись: «Ад». Её освещали слабые светильники под потолком, время от времени подрагивающим светом. —Добрый день, мистер. Мистер!—Окликнул гостью совсем юный голос. Мальчишка-беспризорник за стойкой, служившей гардеробной, усердно пытался привлечь внимание. Паула обернулась. —Что?—Немного погодя, отозвалась она, нарочно понизив голос. —Вы драться или смотреть? —Смотреть. Товарищ пригласил. —Морфин? Кокаин? Опиум? У меня и трубки для него есть. И травка в косяках.—Он принялся рыться в ящиках. —У меня своё есть.—Солгала девушка похлопав по карману и по-свойски облокотилась на стойку.—Не знаешь, некий Берг сейчас здесь? —Ага!—Беспризорник закивал.—Вон там, бой уже начался. Паула быстрым шагом направилась к большому помещению, где был ринг, но паренёк снова её остановил. —Стой! Взнос за вход! —Сколько? —Фунт. Для всех. И для бойцов, и для зрителей. Паула протянула ему купюру и нырнула в дверной проём. Пройдя дальше и кое как подобравшись к ограде через толкотню, увидела Сильвану, метавшуюся из одного конца в другой. Та удерживала противника в поле зрения. Теперь им был смуглый черноволосый мужчина довольно крупного телосложения. Он атаковал бросками, в отличии от предыдущего её оппонента, который больше всего использовал кулаки и пытался отправить противницу в нокаут именно таким образом. Но целью нынешнего было обойти её и напасть со спины, поэтому он тоже скакал по кругу, силясь осуществить свой план. —Сильвана, сзади!—Крикнула ей Паула, чуть не упав в деревянный ринг. Бьёрклунд быстро обернулась и блокировала обе руки. Теперь и он пытался ударить так же. Мужчина выпучил налитые кровью глаза и оскалил испорченные зубы, превратив своё лицо в гримасу абсолютной ярости. И вдруг Сильвану дернуло куда-то далеко, за пределы настоящего. В руке оказалась мужская бритва и ножницы, старая, порванная пижама была вся в обрезках серебристых волос, а прямо перед носом что-то орало такое же лицо. Приглушённо, безумно, будто за стеклом. Спёрло дыхание. Грудь пронзила боль. Волосатые лапищи наносили удары раз за разом, не давая опомниться и вдохнуть воздух, так нужный телу чтобы выжить. Кто-то громко, по-девчачьи взвизгнул. Как по сигналу, всё это стремительно расплылось перед глазами, и в следующую секунду Сильвана обнаружила, что почти лежит на другой стороне ринга, облокотившись плечами о гнилые доски. Из носа опять шла кровь, голова кружилась. Спину жгло. Она опёрлась рукой об пол, пытаясь стабилизировать вестибулярный аппарат, когда увидела аккуратные, маленького размера туфли на невысоких каблучках. —Сильвана, ты с ума сошла!?—Кричал высокий голос. Чьи-то руки шарили по её спине и чуть тянули наверх. Детектив простонала, вдохнув сквозь зубы. —Пола? Почему ты здесь?—Спросила она, неясным взглядом пытаясь найти того, кто сейчас пытался поставить её на ноги. —А почему ты здесь?—С головы Паулы свалился котелок, бесшумно приземлившись на мягкое сено. Ранее заправленные волосы коснулись подбородка. Она и не заметила как толпа притихла, а затем резко взвыла: —Женщина! Берг - женщина!—Кричал прокуренный голос. —Возвращайтесь на кухню!—Вторил более сиплый. —Змеюки подколодные!—Вклинился ещё один.—Баб нам тут ещё не хватало! Они плевались, улюлюкали и освистывали девушек, пока те перелезали через ринг, а затем кое-как проталкивались в коридор. Беспризорник сидел за стойкой с нелепо разинутым ртом. —Котёнок, давай сюда одежду.—Попросила Сильвана. Тот молча вынул и положил стопку вещей, всё ещё шокировано уставившись на детектива. —Рот закрой, ворона залетит.—Взяв их, она показала жест свободной рукой, и один раз сомкнула большой палец с остальными, имитируя клюв. Карлик проводил девушек взглядом, пока те поднимались по лестнице. Паула поняла, что задержаться он им не позволит.   Выйдя наружу, Бьёрклунд проскочила в маленький дворик и принялась одеваться. —Что ты творишь?—Прервала её Лихтенштайн . —Дерусь с громилами за деньги. Ты сама всё видела. —Но ты же коп! И мехарт к тому же! —Детектив.—Поправила её Сильвана.—И, прошу, не ори так громко... —Тебя там могли покалечить!—Не унималась та. —Работать рука об руку с полицией тоже опасно, разве не так? Я решила выйти в ремиссию и сейчас мне сказали больше двигаться, чтобы был ресо... Серто... Серотонин, вот. —Детектив встала и начала застёгивать рубашку. —Но его можно получить иным путём! Не обязательно же участвовать в подпольных боях! Что назначила тебе миссис Хаксли? —Терапию физическими нагрузками. А больше ничего. —Бои могут вызвать эпизод. Это очень некомпетентно с её стороны. Тебе надо сменить психиатра.—Решительно заключила Паула. Сильвана сглотнула и непроизвольно дёрнулась, вспомнив похожие слова комиссара Дональда и то, что произошло на ринге. —Ты не знаешь, о чём говоришь.—Возразила она. —Прекрасно знаю. Такое недавно практиковали в Российской империи, прописывали людям с депрессией и, в принципе, всем остальным. В итоге много из них убивали себя, либо погибали от переутомления! Я не хочу тебя потерять, Сильви!  Слышишь? Та подняла на неё глаза. Вот и новая форма имени. Она звучит куда приятнее остальных, особенно, когда её произносит такой умилительно мягкий голос. Эту маленькую, стройную девушку с невинным личиком и умными глазами совершенно не хотелось огорчать своим постоянным рвением к опасности. —Ты права.—Вздохнула детектив.—Я и забыла, каково было мне со сломанным сердцем. —Она по привычке приложила расслабленную руку около циферблата под хлопковой тканью. —И хорошо, что забыла. Пойдём, надо позвать сюда констеблей, чтобы оцепили всё это.—Паула, обернувшись назад вдруг встрепенулась.—Постой... Там что-то есть! —Где? —Вон там, в водостоке! Похоже на... Она подбежала почти к концу арки, выходящему на тротуар возле дороги. Там, на уровне вымощенной камушками мостовой, в квадратном отверстии виднелись обгорелые куски бумаги. Сильвана присела на корточки рядом с девушкой и осмотрела водосток. —Очень старый. Замурован с обратной стороны.—Сказала она, заглянув внутрь. —Похоже на стопку газет!—Паула выгребла его содержимое руками, закончив начатую фразу.—Надо посмотреть, какого она дня. —Хорошо что ничего не промокло. Кто-то пытался сжечь их... Теперь кучка обрывков лежала на реденьком мху, проросшем с краю от дорожки. Девушки тщательно перебирали их, пока Бьёрклунд не подняла один, почти чёрный от огня. На островке не обгоревшей бумаги виднелись цифры. —Дата есть.—Детектив помахала им в воздухе и достала из переднего кармана сумки вощёный пакет. Она успела забрать её и кобуру с револьвером из тайника, пока одевалась. —Те самые копии.—Паула пропихивала все найденные обрывки внутрь пакета.—Так вот где они были... —Довольно хорошая улика.—Сильвана заклеила его и спрятала в большой отсек.—Молодец, что заметила. —Думаю, с этим мы утрём Питерсу нос!—С энтузиазмом произнесла её возлюбленная и они обе, взявшись за руки, вышли из арки, а затем и из того района. Они прошли до Скотленд-Ярда пешком, было не слишком далеко. Войдя в главный офис они увидели, что Питерс и ещё несколько коллег что-то празднуют. —Что за веселье? День рождения? Кого-то из вас повысили?—Спросила Паула оптимистичным, как всегда, тоном. —Я теперь комиссар.—С почти издевательской ухмылкой ответил ей Питерс. —Им должны была стать моя мама. Она выше вас по званию на несколько ступеней.—Возразила Сильвана, подойдя ближе к неуместному на момент траура торжеству. —Пусть в Англии и монархия, но в полиции преемников нет и не должно быть.—Офицер улыбнулся шире и глотнул виски.—Выпьешь? Шотландский, хороший. —Не пью. Спасибо. —А зря. Не была бы такой напряжённой... —Это несправедливо!—Снова вмешалась Паула.—Суперинтендант Бьёрклунд претендовала на эту должность после ухода комиссара Дональда на пенсию! —Мы все приняли решение с помощью голосования. К тому же я мужчина, и у меня изначально шансов было больше.—Он подмигнул Лихтенштайн, похоже, пытаясь её задеть, поскольку знал, что та - суфражистка. И Сильвана, слушавшая их разговор, прекрасно это понимала. —Что вы такое говорите? Шансы равны, миссис Бьёрклунд очень уважают здесь.—Продолжала Паула. —Но мало кто привык что женщина стоит на высоком посту и тем более руководит полицией. Ладно модным бутиком с платьями, но Скотленд ярдом - абсурд чистой воды! Сама подумай, девочка. —Я вам не... —Можешь не тратить силы на пустую болтовню. Иначе тебе грозит увольнение. —Знаете в чём разница между людьми и животными? Животные никогда не позволят, чтобы стаю вёл самый тупой.     Сильвана вступилась за возлюбленную: —Вы не имеете права увольнять её просто так. —А ты не имеешь связи с полицией. Ты всего лишь детектив. Детектив в юбке, с бабской логикой.—Новый комиссар явно чувствовал превосходство. —Я в штанах. —Молчи. Мы по природе добытчики, а вы храните домашний очаг, противиться этому бесполезно. —Но я взялась за добычу и добываю не хуже вас, инспектор Питерс. —Комиссар Питерс, прошу заметить. Не забывай, кто тут главный, Сильвана. Ты очень непокорная, и с таким характером мужа себе не найдёшь никогда... Мимо них проходила худенькая машинистка, держа коробку с печатными кассетами. Услышав, как мужчина назвал детектива, она подошла к ним. —Погодите, д-детектив Бьёрклунд, я думала вы мужчина. П-почему вы мне не сказали?—Её глаза были круглыми, как два бильярдных шара. —А ты вообще скройся с глаз, крыса канцелярская!—Прикрикнула на неё Сильвана. Машинистка уткнулась взглядом в чернильные рулоны и быстро удалилась.—Я профессионал в сыскном деле, и без меня много преступлений не будут раскрыты. Убийств это тоже касается. —Поэтому держись за свою должность и не допускай поводов, чтобы я тебя уволил. Пауле очень хотелось влепить ему пару пощёчин, но они были ни к чему, когда она могла поступить более эффективно. Она посмотрела на новоявленного комиссара с видом хитрой лисы и заговорщически сложила руки, перекатывая зубочистку из одного уголка рта в другой. —Комиссар!—Обратилась к нему девушка, выдержав зрительный контакт и выждав паузу, продолжила.—Я предлагаю вам заключить пари! Питерс демонстративно хохотнул и упёр руки в бока. —Ну рискните, инспектор Лихтенштайн. —Мы с Сильваной раскроем дело об аукционе, а вы уступите пост для суперинтенданта Бьёрклунд. —Что? —Выбора у вас нет. Иначе вы упустите убийцу, и вам учинят скандал. —У меня есть свои ищейки. —Когда людей слишком много, сосредоточиться бывает трудно. Как говорит Сильвана, пазл не сложится. В вашем случае они растеряют кусочки. А журналисты тогда вас порвут. —Не переживайте, они не глупцы и знают своё дело. —Но тогда неудача будет на вашей совести.—Паула протянула ладонь с покрытыми красным лаком продолговатыми ногтями.—Нам важна справедливость, а вам - репутация. У Скотленд-Ярда она безупречна, ведь недаром английских сыщиков считают самыми лучшими в мире.     Он нехотя пожал ей руку. —Идёт.—Буркнул он.     Тут как по мановению волшебной палочки к ним подбежал сержант Уильямс: —Детектив Бьёрклунд! Нашли ещё тело!—Выпалил он, затормозив около Сильваны, та равнодушно повела плечом, чтобы он её не задел. Туфли противно скрипнули по кафелю. —Где?—Она обернулась к нему. —Квартира в Баттерси, рядом с мостом. Один из наших. Воды, дайте воды кто-нибудь...—Взмолился он, переводя дыхание. Бьёрклунд ушла к парковке полицейских экипажей. —Вон там.—Паула указала на большую стеклянную банку с железным краном, десятки которых стояли в других офисах и кабинетах, после чего, перед тем как последовать за детективом, снова посмотрела в глаза бывшему оппоненту по спору, на этот раз одарив его мягкой улыбкой.—Carpe Diem, комиссар Питерс.