Аукцион Тайн

Тело нашла домовладелица, придя в квартиру за оплатой. И почти в ту же минуту сообщила о нём ближайшему полисмену, которого встретила на выходе из дома. Этим полисменом оказался сержант Уильямс, в тот момент ругавший констеблей за то, что те ушли с поста. Они же оправдывались, что на пару минут отошли в закусочную, за сэндвичами. Из-за подбежавшей к сержанту перепуганной дамы, парни отделались предупреждением и когда он уехал за детективом, невозмутимо продолжили жевать, параллельно наблюдая за улицей и свидетельницей, которую тот оставил с ними. Сейчас Сильвана бралась за любые дела - вдруг они будут причастны к загадочному аукциону, из-за которого убили комиссара Дональда. К тому же, расследования отвлекали от мрачных мыслей и нежелательных эмоций, которых она всеми силами пыталась избежать. Экипаж успокаивающе трясло. Она сидела сзади, Паула устроилась рядом с ней, положив ридикюль на колени, а Уильямс был за рулём. Питерс на пассажирском сердито, с раздражением поглядывал на молодого сержанта, боязливо управлявшего паровой машиной. Тот вёл её очень медленно, следя за знаками, и останавливаясь каждый раз, чтобы пропустить другую или сориентироваться. На мосту ему пришлось наиболее сложно. Наконец он кое-как припарковался у нужного дома и, выходя, стукнулся головой о крышу. —Вроде бы этот.—Он потёр макушку, чуть взъерошивая короткие русые волосы —Вроде бы...—Саркастично передразнил его комиссар Питерс. —А тут довольно красиво.—Заметила Лихтенштайн, направляясь на крыльцо, по бокам которого за оградой росли тюльпаны. Около ограды стояли два констебля и худая, среднего возраста дама. Похоже, они охраняли дом, чтобы никто не зашёл и не вышел. —Нет времени.—Перебила Бьёрклунд и зайдя внутрь, быстро поднялась по лестнице. Уильямс сказал ей номер квартиры по дороге на место преступления поэтому детектив довольно быстро нашла нужную. Эта квартира находилась на втором этаже, дверь к ней не была заперта. На лестнице послышался стук каблуков и мужских ботинок. К Сильване подоспела Паула, за ней появились Уильямс и Питерс. —Генри, оцепи тут всё.—Сказал последний сержанту. Тот выхватил из кармана рулон бумажной, жёлтой ленты и один конец прилепил к масляному светильнику на стене подъезда. Затем он обернул её вокруг перил и закрепив на втором, находившемся в углу, оторвал. Сильвана молча кивнула и обе девушки зашли в квартиру. Мертвец лежал у окна, в его виске, над бакенбардами, зияла круглая рана, кровь одной линией закрывала глаза, ниспадая в багровую лужицу, а рядом валялся револьвер с синим воронением. Детектив присела на корточки чтобы осмотреть труп поближе. —Его звали Дэвид Ирвинг. —Заключила Паула, и держа найденное полицейское удостоверение за уголок, продемонстрировала документ остальным. Уильямс молча достал пакет для улик. —Он застрелился.—Питерс уже хотел подобрать револьвер, но Бьёрклунд резко выставила руку, прямо перед искривлённым носом мужчины: —Вы ошиблись.—Она достала маленькую лупу с деревянной ручкой и наклонилась ещё ниже.—На нём ни единого отпечатка. —Как это?—Тонкие брови нового комиссара поднялись, выражая недоумение. —Так.—Огрызнулась девушка.—Их нет. —Значит, смотри на другой стороне. Она перевернула пистолет оправой лупы: —Тут тоже нет. Паула тоже подошла к ним и принялась осматривать уже мертвеца. —Что скажешь как медик?—Сильвана подняла на неё голову. —Умер этой ночью, в час примерно. Вокруг раны серые следы. Это порох. Может, он и правда убил себя?—Инспектор пожала плечами, кружа будто ворон над падалью. —Тут записка есть.—Включился Уильямс и взял желтоватый лист бумаги.—«Прости, родная, я не в силах больше с этим бороться, меня угнетают эти ужасные тучи нависшие над моей головой. Обними за меня детей и живи дальше как жила. Прощай.» Вот. —Драматично.—Оценила Сильвана, не отвлекаясь.—Только вот как-то наигранно и тупо... —А как иначе будет писать отчаявшийся самоубийца?-Возразил Питерс. —Более конкретно. Надо же куда-то ему душу перед смертью излить.—Детектив насмешливо ухмыльнулась и встала.—Его убили. Тут сомнений нет. Она ушла рассматривать квартиру. Обшарпанные стены, старая мебель, порванные кое-где шторы и гжельские фигурки на полках рядом с фотографиями. На одной из них во все зубы улыбался азиатской внешности мальчик лет пяти, подстриженный «под горшок». Чёлкой, доходившей до бровей, он напомнил Сильване её покойного друга детства. Трилле. Трилле Эйнарссон. Почти пять лет назад он устроил стрельбу в школе и, не желая сдаваться полиции, застрелился из охотничьего ружья. Бьёрклунд помнила его, будто он стоял сейчас здесь, прямо перед ней, только в ином обличии. Сломавшийся голос, обритая голова, синяки, порезы на руках и ногах... В горле начал образовываться предательский комок. «Нет. Так не годится.—Одёрнула себя девушка.-Довольно всякую чушь думать». Взгляд детектива упал на другое фото. - тот же мальчик, только волосы длиннее, отчего он походил на растрёпанную девчонку-сорванца. Здесь он сидел рядом с мамой - коротковолосой, стройной женщиной, также азиаткой. Сильвана отогнула скобы на обеих рамках и вынула снимки. На обороте были подписаны даты и имена. —«Яо».-Прочитала она.—Вот и имя. —Чьё имя?—Спросила Паула подойдя ближе. —Смотри, оно есть на обеих снимках. Теперь я их переверну. Кого ты видишь? —Мальчик и девочка. —Ещё одно доказательство что это убийство. «Дети» в предсмертной записке написано во множественном числе, хотя у жертвы, похоже, есть только один ребёнок. Так же как ты мог подумать и... —Убийца!-Воскликнула инспектор, радуясь новой находке.-Смерть наступила в час ночи... Он в темноте не разобрал, кто есть кто. —И написал записку исходя из того что видел. Стоит сравнить почерк. Сильвана снова стала ходить по квартире, на этот раз кругами. Паула снова переключилась на мертвеца, пока она обыскивала всевозможные ящики. —Я знал его недолго. Хороший был человек.-Где-то в другом конце вздохнул комиссар Питерс. Бьёрклунд зашла на маленькую, тесную кухню. Ничего особенного эта комнатушка из себя не представляла. Двойная плитка на газу, на одной из конфорок стоял старый, потёртый чайник, около плиток - холодильник, работавший от сухого льда, который насыпали в специальный отсек. Лёд там уже давно выветрился и, похоже, заправлять им холодильник заново никто и не собирался. Детектив открыла узкую дверь и вышла на балкон. Там и подавно было негде развернуться, везде цветочные горшки с растениями, наверняка принадлежавшими хозяйке квартиры. Ветер откинул назад тонкие, но густые волосы. Длинный острый лист щекотал нос Сильваны, когда она крутила головой в поисках какого-нибудь листка, чего-то написанного рукой покойного. Она вернулась на кухню. Снова огляделась. Потом принялась открывать неказистые шкафчики: вдруг там что-то найдётся. В самом крайнем лежала посылка. Девушка взяла её и покрутила в руках. Довольно большая коробка, обёрнутая в бумагу и перевязанная замысловатым узлом. Сбоку был приклеен бланк, где обычно писали кому, куда, от кого и откуда. Он оказался заполнен, и в графе «от кого» значилось имя жертвы. Искра блеснула в серых глазах детектива: —Вот оно! Двух зайцев одним выстрелом!—Шёпотом сказала она и удалилась к остальным. —Ты нашла дохлых зайцев?—Переспросил Уильямс, не расслышав фразу. —Да нет же. Я говорю, нашла сразу две нужные подсказки. Тут есть образец почерка, а ещё имя и адрес его жены. —Можно её допросить.-Предложила Паула.—Я ничего больше не нашла, может, ты ещё раз осмотришь тело? —Ты права. Перестраховка никогда не помешает.—Согласилась Бьёрклунд и надев виниловые перчатки, снова присела на корточки. На руках ничего необычного, синяков почти не имеется. Она открыла его веки. Потускневшие, покрытые беловатой плёнкой глаза пялились в пустоту. Обычное дело для трупа, если он лежал несколько часов, а точнее, всю ночь и утро. Ночь. Паула сказала что его застрелили в час. Но тогда почему никто не обратил внимания на выстрел посреди ночи? Сильвана проверила ноздри, пристально рассмотрела входное отверстие от пули и наконец осмелилась приподнять его губы и разжать челюсти. В глаза бросилась сложенная вчетверо маленькая бумажка, прилепленная ко внутренней стороне щеки. Каким-то образом она не успела намокнуть. Девушка достала записку и аккуратно развернула. «Не пытайтесь»—гласила надпись. Под ней снова был символ, но уже другой, хоть и похожий на тот, что был обнаружен на ступне журналиста. Бьёрклунд словно током ударило. Ещё один знак. Она быстро вскочила и обернулась к Пауле. —Дай сюда предсмертное письмо и посылку. Та протянула детективу и то и другое, после чего заглянула через её плечо, пока она раскладывала всё на столике у ободранной, пожранной молью софы. —Почерк пытались подделать.—Сказала Лихтенштайн, смотря то на одну улику, то на вторую, то на третью.—Вот, здесь буквы «а» совпадают. Ещё на буквах «г» закорючки похожи. Ой, а тут ошибка. Кто вообще так странно мог написать это слово? —Француз... Сильвана отложила предметы, когда увидела толпившихся в дверях полицейских и судмедэкспертов: Уильямс ещё тогда вызвал их по рации в экипаже. Немного погодя она продолжила: —Как я могла этого не заметить!?—Воскликнула она.—Тут есть ошибки, присущие только французам! Как в блокноте Вебера! Слово «Anymore» написано как «Anymeaur». Убийца забыл как пишется этот звук, прямо на полпути! Пазл сложился! Ирвинг был как-то связан с Аукционом! С этими словами Сильвана взяла посылку в охапку и расталкивая офицеров, пулей вылетела на лестничную клетку, после чего стремительно спустилась вниз. —Сержант, пакуйте улики. И скажите вынести тело.—Вдогонку бросила Паула и тоже побежала за ней.—Стой! Ты куда? —Обратно!—Донеслось с эхом из недр дома.—А потом к Алексу! *** Девушки шли от Скотленд-Ярда по узкой улочке, вдоль которой тянулись пекарни и чайные магазины. Лондон уже цвёл вовсю. Распахнутые, прозрачные, незримые крылья ветра разносили благоухание самых разных цветов. Местные жители восполняли недостаток тепла, сажая в садах и на балконах гардению, нарциссы, ирисы, а кто-то не поскупился и даже посадил кусты роз и сирени. Несколько её белых веточек в изящных, ухоженных руках несла Паула, время от времени зарываясь в них маленьким, чуть вздёрнутым кверху носом. Рядом шла Сильвана, сорвавшая их для возлюбленной с одного из кустов, посаженных за оградой. Запах всегда приятнее у тех цветов, которые сорваны по-тихому, когда никто не видит. Он наполнен азартом, адреналином, радостью, что удачно провернуть кражу всё-таки получилось. Покупать их в магазине скучно, по крайней мере, так считала Бьёрклунд, несмотря на то, что работала на стороне закона. Однако, в магазины она всё же иногда обращалась, но только найдя там что-то цепляющее. Сейчас она несла небольшой, слегка истекавший холодным паром деревянный ящик, постукивая по нему длинными пальцами. —Что ты нашла в посылке?—Поинтересовалась Паула, нарушив благоговейное молчание. —Блок сигарет, игрушечный поезд и пять солдатиков.—Сильвана морозливо оттопырила мизинцы. —Необычный набор.—Инспектор пожала плечами. —Похоже он решил не тратиться на отдельные коробки, и отправил всё вместе. Сигареты как проводник, чтобы посылку приняли, иначе игрушки для сына вернулись бы ему обратно: его жена, похоже, заядлая курильщица. И курит очень крепкое, с чёрным табаком. Ну, бывшая жена. —Почему бывшая? —Опять же скупость. Он любил сына, но не жену. Игрушки упакованы с любовью, куча бумаги, чтобы не повредились, а сигареты так, просто в заводской упаковке. Если бы он любил свою жену, я бы там увидела какой-то презент. Шоколадки, флакон духов, украшение... Как никак он был полицейским и зарабатывал вполне хорошо. —Но тогда почему он жил в такой бедной квартирке? —Все деньги отсылал им. Хотел обеспечить ребёнка. Он был скован крепкими моральными нормами и не мог просто так уйти. —Похоже, боялся осуждения общества... О, Бейкер-стрит! Мы почти пришли!—Паула просияла. Распаковав из бумажного пакетика мятную зубочистку, она ускорила шаг. Ей было приятно идти вот так, под проблесками солнца, вдыхать запах сирени и мяты, созерцая самый разгар весны. Сильвана поравнялась с девушкой, когда та снова задала вопрос: —Почему ты нагрубила Людвигу? —А я ему грубила? —Да. Когда мы зашли в морг осмотреть тело мистера Вебера и...—Лихтенштайн запнулась, увидев как ожесточилось лицо детектива. —Навестим - извинюсь.—Отрезала та. —Ла-адно... Они дошли до жилого квартала на Норт-Гоуэр-стрит. На одной стороне до сих пор жили мама и брат Сильваны - Ричард, а на другой - его друг Алекс Хоуп, вместе с его семьёй: Двадцатисемилетней сестрой Энн и родителями. Оба мальчика бросили стрельбу и занялись иными увлечениями, устав от оружия. Алекс теперь изучал зоологию, а Ричард посвятил себя искусству пиротехники. Но различавшиеся интересы и скорое совершеннолетие не мешало им затевать что-то весёлое вместе, как они делали и тогда, четыре года назад. Сейчас обе девушки держали курс именно к Алексу, зная что он может помочь им разобраться с уликой в том деревянном ящике. Дверь им открыла Энн - девушка исполинского роста в усеянном розовыми пионами длинном сарафане, с каштановыми прямыми волосами, завязанными в конский хвост. Да и сама она внешне немного напоминала лошадь. —О, это вы. Здрасьте.—С ленцой поздоровалась она, облокотившись плечом на косяк.—Если вы за Алексом, то он наверху. Твой брат в гости к нему зашёл.     Последняя фраза была адресована Сильване, вместе с уставшим взглядом сверху вниз. Та снова простучала пальцами по ящику. —Привет. Ты догадалась.—Бьёрклунд чуть пригнулась, заходя в дом вместе с Паулой, ведь Энн упёрлась в другую сторону косяка длинной, большой рукой. Многочисленные члены семьи Хоупов о чём-то щебетали на кухне, на втором этаже - наоборот, слышалось сосредоточенное бормотание, а иногда звон какого-нибудь инструмента, падающего на пол, и следующая за ним тихая брань. —Гекконам опять нездоровится. Наверное, это из-за погоды...—Донеслось из комнаты, когда Сильвана приготовилась постучать. Костяшка указательного пальца сдержанно врезалась в дерево три раза. Дверь открыл юноша с горизонтальной металлической перемычкой ровно посередине лица. Короткая стрижка смешно топорщилась во все стороны, а гогглы дополняли впечатление, что парень является подмастерьем у безумного учёного. Округлив зелёно-карие глаза, он улыбнулся во все зубы. —Свеа! Охренеть как давно тебя тут не было! —Теперь я предпочитаю имя Сильвана.-Поправила его та.—Никаких сокращений. —Понял, принял. Ну, чё вам угодно? Вы ж не просто так пришли, наверное. —У копов дел невпроворот, сам знаешь.—Паула улыбнулась. —Угу. —У нас тут улика.—Включилась детектив.—Довольно важная. Не мог бы ты на неё взглянуть? —О чём речь. Проходите.—Алекс нырнул обратно в комнату, где повсюду стояли клетки. В клетках копошились хомяки, мыши и прочие грызуны, а в запотевших террариумах липли к стёклам цветные ящерицы и разнообразные, но в равной степени скользкие лягушки. —Сколько же у тебя питомцев...—Заметила Паула, озираясь по сторонам. —Я их изучаю. Повадки, рефлексы, всё такое. —Надеюсь, ты не ставишь на них опыты? —Не, ты чё?—Хоуп поморщил нос.—Я тварей своих люблю. —Как ковчег, каждой твари по паре...—Выдав эту фразу, Сильвана обратила внимание на толстую шиншиллу, чистившую мордочку песком. Вторая сидела в домике и за обе щеки уплетала корм. Чуть вдали комнаты, на полу сидел другой, чуть более высокий чем хозяин комнаты, парень и, скрестив ноги, что-то чинил. Волосы были чёрные, как смоль, верхняя их часть была зачёсана набок, а затылок и виски были почти наголо выбриты. —Рик, под британца косишь?—Спросила его Паула, должно быть, в шутку. —Не мешай.—Буркнул он и взял гаечный ключ. Колени юноши были плотно забинтованы марлей, и тёмно-зелёные шорты немного касались краёв перевязки. —Показывайте, что или кого вы принесли?—Алекс принялся наводить порядок на столе. Отодвинул коробки корма, куски минерального мела, лотки с выращенной травой и банки с гусеницами. Потом достал лист бумаги и по углам закрепил его пресс-папье в виде нефритовых жаб. —Из Чайнатауна?—Сильвана подняла одну из них в поисках иероглифического ценника. —Тётка моя подарила. Она часто ездит в Китай, лечится там иглоукалыванием... —Вот как.—Девушка поставила ящик на стол рядом с листом. Хоуп открыл его, вызвав очередной выплеск пара и тут же отпрянул назад: —Дохлая крыса!? —Где?—Встрепенулся Ричард, отойдя от странной конструкции, которую собирал из деревянных и железных деталей. —С помощью этой крысы изготовили яд, которым убили одного журналиста.—Пояснила Паула.—Мы расследуем это дело. Алекс взял большой пинцет и вынул замороженную в сухом льду, облезлую крысу на бумагу. —Бедняжка...—Грустно вздохнул он, взял деревянную палочку и тыкнул её под лапку, словно в надежде, что та оживёт и убежит.—Потравили, сволочи. В пасти средство от крыс. Вот, на зубах. —Потравили?—Ахнула инспектор. —Да.—Юноша кивнул, всё ещё осматривая трупик.—Такие обитают чаще всего в канализациях и водостоках. В лондонских они спокойно живут, никто туда отраву не кидает, только в домах или ресторанах... Но она не домовая, хоть и жирная. Скорее всего доминантный самец. Ан нет, точно самец... К ним, подошёл Ричард, медленно и аккуратно переставляя пострадавшие ноги. —Ого... Бурая.—Протянул он низким баритоном. —Парижская, не иначе.—Добавил Алекс. —Парижская?—Спросила Паула, округлив глаза.—Кому понадобилось везти крысу из самого Парижа? Почему ты так решил? —Они горбатые, желудок много места занимает, вот спина и прогибается. Породистая, жирная, огромная крыса, причём не домовая. Её потравили химией.—Хоуп загибал пальцы один за другим.—Только в Париже дезинфицируют канализации. Санитарные нормы, что поделать. А вот повара ресторанов часто выкидывают тухлости и остатки еды в люки. Сам видел, ездил на каникулах с папой. —И она там не воняет? —Нет. Я же говорю, хи-ми-я. А крысы всё это жрут. Тут Сильвана наконец увидела травму Рика: —Где так огрёб?—Она кивнула на бинты. —От лестницы.—Хмыкнул тот.—Заказали вчера огромную партию фейерверков, на новоселье что ли... Ну я и обрадовался, собрал всё, а потом такой весь на радостях попёр коробку вниз, и споткнулся о ступеньку. Коленки, конечно, вдребезги, там кровищи сколько было. Но посылку я донёс! Денег у меня теперь много.—Самодовольно улыбнувшись, он было попытался закинуть ногу на ногу, но задел больное место и сел обратно, как сидел. —А куда нёс-то? —В Баттерси. Видела б ты, как они там празднуют, жрачки уйма... Бьёрклунд встала в ступор, уставившись в стену с графиками ухода за животными. —Ах так вот почему не было слышно выстрелов...—Одними губами промолвила она. —Что? Что ты сказала?—Спросила Паула, когда Алекс положил мёртвую крысу в ящик и снова закопал её в сухой лёд. —Никто не обратил на это внимания.—Детектив начала быстро ходить взад вперёд по ковру.—Там запускали салют. Он виден в тёмное время суток, а темнеть стало поздно, значит, до часу ночи они бы точно задержались. Застрелить кого-то - никто и не заметит, а если и будет слышно, подумают, что хлопушка какая-нибудь или петарда. Ещё один кусочек этого сложного пазла... Но что-то мне подсказывает, что далеко не последний... Рик, ты должен дать показания. Паула, запишешь показания Рика? —О чём речь.—Инспектор вмиг просияла и, достав блокнот, отозвала Ричарда в коридор. —Чокнутые.—Бросил Алекс и, сверившись с графиком, пошёл кормить гекконов. Когда Рик рассказал Пауле всё, что помнил о произошедшем с ним, она уже собралась уходить, но тот её остановил, схватив за рукав белого жакета: —Я знаю, что мистера Дональда убили. Сильвана сейчас не в себе. —С чего ты взял?—Лихтенштайн удивилась такой прямоте. Вероятно он позаимствовал эту черту у сестры. —Ты знаешь её с одной стороны, а я совершенно с другой. И я знаю что ей плохо. Её посттравма обострится, если не сейчас, так потом. —Ради чего ты мне это говоришь, Ричард? Я осведомлена о её расстройстве и она сказала что выходит в ремиссию. Ей уже лучше. —Если так, то это случится нескоро. Спусковой механизм сработал и неизвестно когда он вернётся на место. Живу с ней всю жизнь, как никак. Будут воспоминания, панические атаки, кошмары по ночам, всё это я уже проходил. —Мне стоит бояться?—Медленно, с осторожностью проговорила Паула, пальцами перебирая цветы сирени, которую держала в руке. —Нет. Просто следи за ней и её состоянием. Прошу тебя только об этом. На самом деле я очень рад что ты с ней находишься. Что у неё есть такая девушка, как ты. Ей всё-таки нужен рядом тот, кто за ней присмотрит... *** Маленькие, бледные ладошки перебирали по белым стенам комнаты допроса. Худая девочка металась от одного угла к другому, бегая серыми глазами по двум фигурам у двери. Молодые мужчины в полицейской форме, блокировавшие выход, недоумевали такому страху и как могли пытались успокоить подростка. —Lämna mig ifred! Vad du behöver!? Vad vill du om mig!?—Тараторила она хрипловатым голосом, уже чуть севшим от беспрерывной иноязычной речи. —Успокойся, мы тебя не обидим.—Первый полицейский выставил руки перед собой. —Всё хорошо, мы хотим помочь...—Второй попытался подойти ближе. Взгляд девочки мгновенно закрепился за его кобурой, находившейся на ремне, под мышкой, пока тело не переставало носиться по комнате. —Pistol! Pistol!—Начала повторять она и бросилась на него. Тот был удивлён такой неожиданной выходкой, но через секунду произошло то что повергло его в ещё больший шок: девочка вынула револьвер из кобуры, бросила его в сторону, заломила мужчине руки за спину и, навалившись всем телом, повалила на пол. Второй ухватил её за шиворот, но это никак не помогло. Ему задержанная проделала тот же приём, после чего подобрала одно из оружий и направила в их сторону. —Gå undan! Vem är du? Vilka är dom? Vilka är dom? Офицеры совершенно не понимали, что она говорит, и будучи обезоруженными, не могли и пошевелиться, поскольку боялись что она их ненароком пристрелит. Абсолютно седая вплоть до ресниц, с длинным, острым носом и щербинкой между зубов, девочка напоминала ожившую скульптуру, одетую в вязаный свитер и коричневую, потрёпанную юбку. Дрожащими руками это долговязое для своего возраста существо держало тяжёлый табельный револьвер и часто дышало, не сводя взгляда со своих заложников. Под свитером слышалось громкое тиканье, неровное, скрипящее, казалось что там часы, шестерёнки которого вот-вот слетят со стержней. В комнату допроса вошёл полноватый пожилой человек с пышными усами. Он тоже носил форму, только бейдж над карманом рубашки несколько отличался. —Мисс Бьёрклунд, пожалуйста, опустите револьвер.—Мягким голосом попросил он девочку. Та сперва перевела прицел на него, но затем послушалась. —Vem är du?—Снова задала она вопрос. —Успокойся. Я ничего тебе не сделаю. Меня предупреждали что такое может произойти. Ты умеешь говорить по английски? Она кивнула. —Хорошо. Ребята, можете идти.—Офицер помог ошарашенным коллегам подняться и продолжил.—Итак, как тебя зовут? —Сильвана. —Сколько тебе лет? —Тринадцать лет.—Девочка говорила медленно, с расстановкой. Акцент был похож одновременно на северно-британский и скандинавский, поэтому догадки о её национальности были размыты. —Можешь просто назвать цифру. Наш язык не такой строгий.—Мужчина улыбнулся, желая смягчить обстановку.-Я Фрэнк Дональд, работаю с твоей мамой. Будем знакомы. Теперь можешь отложить оружие. Подросток положила револьвер на стол рядом с диктофоном и пожала протянутую руку. —Вот и умница. Видишь? Мы никакие не монстры...       Сильвана с резким вдохом открыла глаза. Она услышала мягкий ночной гул и сонное посапывание Паулы, чьё тёплое дыхание чувствовала у себя на плече. Луна светила из-за туч, делая всё вокруг почти монохромным. Нуар холодной темноты, влекущий, пугающий, вызывающий странное ощущение, там, глубоко в груди. Ночь, тишина и белый потолок над головой. Полежав немного, Бьёрклунд бесшумно поднялась с постели, ступив ногами на ковёр-шкуру. «Не стоит беспокоить Паулу своей тревогой.»—Подумала она, пройдя в гостиную. Там она кое-как устроилась на диване. Взглянула на циферблат механического сердца через зеркало напротив: три часа утра. Сердце работало так быстро, что девушку бросало в дрожь. Ощущалось что-то похожее на страх. Громкое тиканье и звук механизмов отдавались эхом, вырываясь наружу, в пространство, наполненное невесомым кислородом. Она сделала несколько вдохов и выдохов, после чего сделала успокаивающий приём, который назначила ей делать психотерапевт. Сильвана принялась искать пять вещей, которые может увидеть: Журнальный столик, книга Паулы с не очень приличным содержанием, лежащая на нём, горшок с кустиком мяты на подоконнике, и... Тут она сбилась. Потом снова их нашла и продолжила: светильник похожий на белый китайский фонарик и телефон на комоде. Она приложила руку к стеклу своих часов - ей удалось замедлить сердцебиение на первом этапе, и не пришлось повторять то же самое с слышимым, обоняемым и осязаемым вокруг. Теперь осталось заснуть. Но спать Сильване больше ни в какую не хотелось. Что-то напрягало. Было предчувствие, нехорошее, гнетущее... Краем уха она услышала, как Паула ворочалась в спальне. Неделя выдалась нервной для них обеих, так что ничего удивительного тут не было. Одна спит, но неспокойно, а другая вообще сидит в гостиной на софе, пялясь в дверь балкона, потирая подбородок и ожидая сама не знает чего. Телефон на комоде зазвонил. Сердце ёкнуло и снова ускорило ход. Хотя оно физически не может ёкнуть, потому что механическое, скорее всего, тело посчитало так, и дало соответствующий сигнал мозгу. В глазах снова заскакали белые молнии. Дабы не разбудить возлюбленную, детектив мгновенно среагировала, в два прыжка подскочив к аппарату и сняв трубку. —Сильвана Бьёрклунд.—Вполголоса представилась она в динамик. —Это Уильямс. Нашли труп. Девушка повесилась. Перед тем как ответить Сильвана прикрыла сердце рукой, чтобы звук не мешался с речью. —А зачем меня звать? —Надо подстраховаться. Вдруг это опять убийство, а мы не знаем. Поможешь? —Что-ж, ладно. Сообщи мне адрес на телеграф, скоро буду. —О'кей, ждём! За этой фразой последовал щелчок. Придётся ехать одной. Бьёрклунд тихо обошла квартиру и собрала в руки блокнот, ручку, электротелеграф и шёлковый носовой платок, тщательно выстиранный после того поединка, после чего разложила их все по карманам клетчатого пальто. Брюк и рубашки было достаточно для такой погоды, когда не слишком холодало даже глубокой ночью. Одевшись и обувшись, Сильвана вышла на улицу, крутя на пальце ключ от парового экипажа. Нашла, села за руль, завела, затем подождала пока нагреется котёл, приводивший колёса в действие, и выехала из двора. Электротелеграф еле слышно пиликнул под плотной тканью. Место преступления пришлось на близлежащий к Трафальгарской площади район, не слишком далеко, но пешком туда быстро не добраться. Уличные фонари ярко освещали дорогу, по которой ехали другие экипажи, обгоняя, перестраиваясь из одного ряда в другой и разворачиваясь. Из этого становилось понятно что большие города, такие как Лондон, никогда не спят. Что ночью, что днём, количество транспорта и людей оставалось одинаковым. Исключением из сей рутины являлись только большие праздники, входившие в одну из двух крайностей: бесконечные пробки или же полная пустота, такая, что кажется, будто где-то бегает перекати-поле. У небольшого мотеля Сильвану уже ждали. —Кофе.—Выйдя из припаркованного экипажа, сказала она Уильямсу, встретившему её у оцепления.—Всё равно уже не засну... —Есть, мэм.—Сонный сержант порылся в кармане брюк, нащупал мелочь и удалился искать ночной магазин поблизости. Констебли, охранявшие вход в здание, пропустили девушку внутрь. —Вам на третий этаж.—Подсказал один из них. Из номеров в коридор с любопытством выглядывали постояльцы. Молодой парень вместе с ярко накрашенной полуголой девушкой, худой, сердитый старик в тесно запахнутом халате, полная дама в бигудях и ночной рубашке - все хотели поглазеть на происшествие. Каким бы страшным и жестоким оно ни было, на него всегда находились зеваки. Слишком велик соблазн пощекотать себе нервы, ибо большинство из таких людей считают свою жизнь скучной, пытаясь её разнообразить хотя бы ужасом. Номер был очень тесный и поэтому туда смогли пустить лишь троих полицейских, помимо детектива. Старые обои, под которыми тонкие, точно картон, стены, пыль по углам, продавленный матрас и даже показалось, что где-то пробежал таракан. Несколько таких же раздавленных было под проеденным молью ковром, а посреди всего этого - труп, от тяжёлых содрогавших пол шагов еле заметно качавшийся в петле, привязанной к держателю для люстры. Рядом, под туфлями-лодочками, безжизненно застывшими в воздухе, на боку лежала гнилая табуретка. Сильвана, пригнувшись, чтобы не порвать приклеенную к косяку ленту, прошла на место преступления. Там она по привычке обыскала бросившуюся в глаза прикроватную тумбочку, в поисках записки, других мест, куда самоубийца могла её положить, не было. В нижнем ящичке лежал исписанный лист бумаги, с размытыми кое-где чернилами. — Снова банальное нытьё.—Вздохнула детектив.—Только уже без ошибок. Определить подлинность почерка не предоставилось возможности. Зацепок нет ни о нём, ни о семье, в отличии от прошлого случая, с якобы застрелившимся полицейским. Крохотное окно вызывало чувство безысходности и невольную мысль о тюремной камере, на которую был так похож номер. В ванной комнате лишь туалет, раковина и маленький душ над плиточным ограждением. Смотреть там было особо не на что. —Телефон тут есть?—Спросила она комиссара Питерса, разглядывавшего лицо умершей. —Внизу, у портье.—Ответил он.—В номерах нет. —Ну тут уж точно суицид. Нет доказательств, что это убийство.—Сказал один офицер другому, по-кошачьи зевнув. Тот пожал плечами. —Хорошо.—С раздражением в голосе вздохнула Сильвана.—Давайте ещё раз пройдёмся. В таких делах нельзя ничего пропускать. Взглянув на труп она узнала одну из машинисток, работавших в Скотленд-Ярде, как и мистер Ирвинг, жертва убийства, найденная прошедшим днём. Что-то кроме этого должно их связывать. Иначе как доказать, что её, возможно, тоже убили? Где-то близко должна быть подсказка. И чтобы её найти, нужно понять, как всё произошло. —Где ваша девушка?—Поинтересовался комиссар, пока Бьёрклунд, сев на корточки, осматривала табуретку. Она подняла глаза вверх, затем снова опустила их на предмет и только тогда повернулась к Питерсу: —Что? —Девушка ваша, говорю. Обычно вы вдвоём ходите расследовать. Вы что, поссорились? —Не ваше дело.—Она, будто инстинктивно, поставила табуретку на ножки. —То есть поссорились. —Да она спит!—Не выдержала детектив.—Вы мне позвонили, вот я и поехала! Не лезьте, куда не надо. —Не груби старшим! Сколько раз тебе повторять, ты всего лишь ищейка! —Именно! Я детектив, а не коп! Вы не можете мной...—Она запнулась, переключив внимание на предмет, которым заинтересовалась до бестактного вопроса комиссара Питерса. Табуретка оказалась ниже, чем выглядела. Сильвана подвинула её под ноги всё ещё висевшего на верёвке трупа. Квадратная деревянная поверхность была примерно в десяти сантиметрах от носов туфель. Оба офицера в комнате, как один, обернулись на звук. —Ничего не трогай!—Заново вспылил Питерс, но Бьёрклунд уже не слушала. —Оу...—В её серых глазах загорелся огонёк азарта.—Вот оно... —Что?—Один из полицейских прищурился, пытаясь рассмотреть, что она всё-таки увидела. —Она не повесившаяся. Она повешенная.—Сильвана выпрямила осанку и чуть подняла голову.—Все слышали? Её убили! Фраза покатилась в коридор, где её услышали зеваки, высунувшиеся из своих временных пристанищ. Полная дама ахнула, старик что-то проворчал, а парочка поскорее спряталась обратно, с силой захлопнув дверь. Офицеры рядом с номером теперь держались кучнее, не давая никому заглянуть. Внутри повисла тишина. —Вы сами всё видите.—Продолжила девушка, заложив руки за спину.—Говорить здесь не о чем. Она может иметь отношение к Веберу и Ирвингу, осталось только найти то что было у них обоих-послание. —Мы всё обыскали. Ничего кроме записки, детектив Бьёрклунд.—Почти виновато пробормотал второй офицер, потупившись. —Значит, ищите тщательнее!—Её слова прозвучали как раскаты грома, сопроводившие неожиданную, сильную молнию.—Под ванной, в оконной раме, сдирайте обои, везде ищите! Мне нужна деталь! —Что ты творишь!? Я здесь командую!—Питерс со злостью посмотрел на неё, носящуюся по комнате. —А мне плевать!—Крикнула она.—Я не упущу убийцу! Может, прошляпить дело из-за мелочи в ваших принципах, но точно не в моих! —Возможно, ты уже его упустила! Наши коллеги гибнут один за другим, а ты всё ещё не пришла к разгадке! Что ты вообще делаешь? Бьёшь баклуши? —Зацепок слишком мало, у нас даже нет подозреваемых. —Как же миссис Вебер? Та девушка из печатного цеха? Жена Ирвинга? Остановись, баба ты взбалмошная! —Ни у кого нет весомого мотива. Тут вся загвоздка. Это сделал один человек. —Серийный убийца? —Не думаю.—Сильвана заметила отклеившийся угол обоев у потолка, прямо под плинтусом. Она подпрыгнула, схватила бумагу рукой и рванула вниз. Прописными буквами, на предыдущих обоях было написано два слова: «Найти нас». Выражение её лица немного смягчилось.—Здесь нужен фотограф. Полноватый мужчина с густой бородой протиснулся через оцепление, похоже, он ждал снаружи. В руках он держал лампу с медной ручкой и похожее на коробку устройство. Он аккуратно поставил треногу, похожую на те, что для мольбертов, настроил, установил на неё фотоаппарат, поднял лампу и посмотрев на стену с надписью через своеобразный глазок, нажал на кнопку. Лампа на долю секунды вспыхнула ярким светом. —Что ещё нужно?—Пробасил фотограф комиссару Питерсу. —Извольте сделать снимок трупа и будете свободны.—Тот понял что власть снова вернулась к его рукам. —Уже делаю. —Детектив Бьёрклунд, вы тоже свободны. Не волнуйтесь, санитаров я и сам позову. Сильвана пронзила его ледяным взглядом. —Идите к чёрту.—Холодно сказала она и вышла из номера. Затем спустилась вниз, к Уильямсу, ждавшему её с бумажным стаканчиком в руках и попросила пакет для улик. Тот молча вынул его из кармана и протянул девушке. —Не остыл?—Спросила она, засовывая в пакет записку, найденную в тумбочке. —Только что принёс. —Спасибо.—Она забрала стаканчик и сделала глоток.—Не хлебнул, пока меня не было? —Нет. Мне вообще нельзя. Сердечко слабое.—Уильямс грустно, но по-мальчишески улыбнулся. —Долго ты шарился. —Вроде бы оживлённый район, но ночной магазин ужасно далеко. Я чуть не сдох пока искал... Только одна улика сегодня? —Да. Похоже, убийца научился на своих ошибках. Только вот зачем эти послания? То на ноге, то во рту, а сейчас вообще под обоями... Сержант пожал плечами: —Запутанное дельце. Ты его раскроешь? Детектив помахала ему рукой, садясь в свой экипаж и заводя мотор. —Постараюсь. И передай в магазин, что кофе у них отменный. Она держала путь в больницу святого Варфоломея. Директор этой больницы заключил контракт со Скотленд-Ярдом, что все жертвы убийств и самоубийств будут лежать именно в их морге. Удивительно, что этот факт никого не пугал. Там лежали тела Шарля Вебера, Фрэнка Дональда, Дэвида Ирвинга и той повешенной машинистки, чьё имя Сильвана не знала и не помнила: никто его при ней и не произнёс. Наполовину пустой стаканчик кофе стоял в нише рядом с металлическим рычагом, переключавшим передачи. Было очень непривычно ехать в одиночестве, но это в какой-то степени имело свой шарм: Тихо, спокойно, ничто не мешает концентрироваться на дороге, в салоне экипажа витает тонкий кофейный шлейф и ещё не закончившаяся ночь просачивается через приоткрытое окно. Умиротворение, если не считать неприятный осадок, оставшийся после словесных унижений и насмешек нового комиссара. —Босс орёт на подчинённого. Классика.—Озвучила Бьёрклунд свои мысли самой себе, заезжая на парковку.—Хотя я ему и не подчиняюсь. Она остановила экипаж под круглой крышей, на железной платформе окружённой невысокими стенами, вышла и нажала на большую кнопку, выделявшуюся среди кирпичей. Под платформой заработали массивные механизмы, движением шестерёнок опуская её под землю. Сильвана снова села за руль, ожидая, когда окажется на месте. Подземная парковка состояла из одного лишь этажа и предназначалась только для сотрудников. Но детективу, благодаря тому контракту с полицией, разрешалось занимать там место, к тому же, оттуда можно было быстрее пройти к моргу. Заперев все двери экипажа на ключ, она направилась прямиком ко входу. Нужно было подняться по небольшой лестнице, выйти в коридор и пройти чуть дальше. Наконец девушка увидела табличку нужного ей помещения, но не вошла. Вместо этого она устроилась на припаянных к стене стульях и ждала пока привезут труп, чтобы получить нужные сведения первой. Сильвана то и дело наклонялась, чтобы посмотреть за угол коридора: не идёт ли кто. Было почти пусто, туда-сюда ходили несколько медсестёр и один патологоанатом, всё время выходивший покурить, а затем возвращавшийся обратно. Снова тишина. Казалось, она один из главнейших особенностей сего времени суток, то появляется, то исчезает. Наконец появился кто-то ещё. Долговязая фигура в длинном белом халате, громко и проворно шагавшая по этажу в лакированных ботфортах, в свете ламп блестела круглыми очками. Человек выглядел очень занятым работой: носил бумаги, руководил медсёстрами, что-то записывал, и совсем не заметил ночную гостью, пока случайно не споткнулся о её ботинки. —Ох! Осторожнее!—Он хотел было продолжить суетиться по работе, но остановился, поправив очки.—С-Сильвана? Почему ты здесь в такой час, совсем одна? —Людвиг, привет. Я жду когда труп привезут. —Паула не с тобой? —Она дома, в постели. Я просто заснуть не могла, а тут они позвонили... —Какой уже по счёту? Так много убийств за эту неделю... —Четвёртый. —Не понимаю...—Вздохнул Людвиг, печально взглянув ярко-синими глазами на Бьёрклунд, допившую кофе и бросившую стаканчик в мусорку.—Не понимаю, как ты всё это выдерживаешь. Твоего наставника застрелили, а ты до сих пор работаешь с убийствами как ни в чём не бывало. Какие железные нервы надо иметь... Тут он увидел, как по бледным щекам девушки текут слёзы. Она опёрла локти на колени, одной рукой закрывая глаза и тихо всхлипывая. —Эй, всё хорошо?—Спросил он. Сильвана посмотрела на него снизу вверх, и покачала головой. —О боже правый...—Мужчина подтянул её со стула и мягко, но крепко обнял. —Людвиг... Прости... Что нагрубила тебе...—Дрожащим голосом проговорила она, уткнувшись носом в пропахший эфиром хлопок его халата. —Ничего, я не в обиде. Я знаю что тебе плохо. И я тебя не оставлю.