Аукцион Тайн

-Сейчас!?-В карих глазах Паулы загорелись шаловливые искорки. -Не совсем, но нужно поторопиться, дабы мы никого не упустили.-Спокойно ответила Сильвана.-По моим расчётам мы сможем вылететь завтра или послезавтра... Не дав договорить, юная леди запрыгнула на неё, обхватив ногами за талию, а руками за плечи. -Уи-и-и! Я давно мечтала туда поехать!-Она вдруг порозовела, почувствовав, как длиннопалые руки Бьёрклунд поддерживают её за стройные бёдра, не давая свалиться на пол.-Париж! Столица мировой моды! Восхитительно! -Не забывай, что поездка по делу.-Прокряхтела Сильвана, явно не ожидав этого, несмотря на то, что была достаточно сильна, чтобы держать возлюбленную без особых усилий.-И, между прочим, мы с тобой на работе находимся. Слезь. -Ох, прости.-Паула стала на паркет, стукнув каблучками, и кокетливо заправила прядь за ухо.- Осталось попросить разрешение у комиссара... На этой фразе её оптимизм стремительно угас. -Пара фраз и уходим. Ничего страшного в этом нет.-Бросив это, детектив выпрямилась во весь рост и сделала движение рукой, призвав девушку последовать за ней. Питерс говорил с инспектором Дайсом на первом этаже, перед столами машинисток, когда увидел два приближавшихся к нему силуэта. -Ну что вам ещё?-Возмутился он.-Снова права свои будете отстаивать!? Они у вас уже есть! -Ошибаетесь.-Равнодушно заметила Паула, хитро улыбнувшись, и этим заставив офицера Дайса сделать шаг назад.-Но сейчас мы говорим не об этом, комиссар. Начну с того что Сильвана обнаружила след, ведущий прямиком в Париж, к Елисейскому дворцу. Нам требуется ваше разрешение расследовать в другой стране. Так же визы и согласие консульства на деятельность иностранной полиции. -Вот оно как.-Было видно что Питерс был раздражён и потихоньку закипал гневом.-Решили воспользоваться смертью Ирвинга и взяться за дело сами. Очень смело, однако очень глупо. Поэтому я отказываюсь. -Почему? -Вы можете курировать моих сыщиков здесь, в Скотленд-Ярде. Туда вам ехать нет надобности. Тоже мне, стервятники - кто-то умер, а вам счастье! Совесть имейте, дамы! Паула задумалась: она не знала, нарушает ли это правила их спора. Однако, вспомнив как он заключался, всё же решилась на рискованный ход: -Мы договорились, что дело ведёт Сильвана. -А вы?-Усмехнулся Питерс и ответил сам себе.-Вас правила не касаются. Так пусть она едет одна. -Любому детективу требуется ассистент. -Не любовница же! Чем она ей поможет? Одумайтесь, инспектор Лихтенштайн, вы не понимаете, о чём говорите. Инспектор насупилась. Она всегда вела переговоры вместо Бьёрклунд, и делала это очень хорошо. Но тут имелось ощущение, что он просто надменно высмеивал их обеих. -Ехидство здесь ни к чему.-Речь стала более колючей, острой как шпага.-Прочитайте наши дела и поймите, что даже если мы женщины, у нас есть большой шанс раскрыть это дело и поймать организаторов аукциона. Всё-таки вам стоит нас отпустить, ибо в противном случае пари будет вами проиграно. А вместе с ним и ваша репутация. -А вместе с моей и репутация детектива Бьёрклунд.-Продолжил Питерс, считая что покрыл карту.-Помните, что у меня в архиве? -Помню. Но она может излечиться и работать частно. Это ведь не шизофрения. И не острый психоз. А вы останетесь здесь, но как человек, выгнавший взашей одного из самых ценных своих людей, исключительно из неприязни. Если преступник или преступники будут найдены, нам всем будет хорошо. А если нет, обеим сторонам придётся непросто. Думаю, вам будет... Стыдно. Мужчина посмотрел Пауле в лицо сверху вниз. В её пристальном взгляде чётко читалось: шах и мат. Ответить было нечем, ибо все фигуры стояли рядом с доской. В конце концов он сдался: -Хорошо. Я дам разрешение и обращусь в консульство! Только вот справитесь ли вы? -Будьте уверены.-Кивнула Сильвана. -Сомневаюсь. Пусть вы и раскрыли много дел, но это вам не по зубам. Слишком сложно для женщин возиться с организованной преступностью. Не дано! Эти слова растворились в пространстве, не дойдя до адресатов. Те уже поднимались обратно на второй этаж, чтобы собрать вещи, которые могут им пригодиться. Целую доску было тащить в саквояже было непросто, поэтому девушки принялись срисовывать схему, заменяя улики на их названия, и писать логические заключения, заметки и сведения в одну большую тетрадь на пружине. В такие как раз и переносились данные, нужные для расследования, выходящего за пределы Скотленд-Ярда. Когда девушки уже собрались уходить, Сильване попался на глаза кабинет Фрэнка. Он всё ещё пустовал. Ей стало интересно, убрались ли в нём или оставили всё как есть. Отвлёкшись от сумки, Бьёрклунд направилась в сторону двери с медной табличкой, на которой значились инициалы покойного комиссара, чьё место заняла довольно неприятная личность. Сэр Ф. Дональд Комиссар департамента полиции Лондона. Эту табличку до сих пор не сняли, скорее всего, желая сохранить память о человеке, разумно и точно по-отцовски управлявшем всеми офицерами и констеблями, так искусно, что Скотленд-Ярд работал как часы. Рыцарского ордена он удостоился лет двадцать назад, получив приставку «Сэр» к своему имени. Об этом он рассказал Сильване, когда та задала вопрос о медали с короной, что висела в рамке на стене позади стола. Тогда детектив была ещё пятнадцатилетней девочкой и только что выписалась из психиатрической лечебницы, поэтому коллега и друг её мамы решил чем-то прибодрить её. И под руку попался рассказ о награде, со стены улыбавшаейся девочке бликом в форме тонкого месяца. «Её получают те, кто проявил большую храбрость. -Говорил сэр Дональд, протирая стекло тряпочкой.-Если ты храбрый мужчина, то будут называть тебя сэр такой-то, а если храбрая женщина - дама такая-то. Вот ты например, в таком случае, станешь зваться Дама Сильвана Бьёрклунд.» Тогда юная Сильвана рассмеялась. В тот период такая эмоция для неё была редкостью, за долгое время время страха, горя, ужаса и гнева. "Дама Сильвана Бьёрклунд" - ей очень нравилось такое имя, однако с того момента она дала себе обещание: начать представляться так только после того как тоже получит рыцарский орден, чтобы всё было честно. Так она окончательно решила работать детективом. Рамка висела на месте. Кожаное кресло покрыл тонкий слой пыли, без единого следа чего-либо. Никто ничего не трогал. За дверцами в книжном шкафу стояли толстые тома по криминалистике, в стеллаже с ящиками находились особые дела, выделенные из общего архива, письменный стол блестел лаком, держа на себе конверты, сургуч, миниатюрную «печку» с носатой ложечкой и чайными свечами, штамп Скотленд-Ярда и разнообразные авторучки - всё как прежде, только хозяин всех этих вещей вычеркнут из живых свинцовым пером. Сильвана со вздохом поджала губы. Только сейчас до её мозга дошёл этот факт. Внутри начала нарастать нежелательная на данный момент тревога. Да и в целом при её работе это чувство нужно было раз за разом безбожно выдирать и выбрасывать, как запутавшийся клок волос. Всегда. Даже ночью, когда никто не видит. Нужно держать эмоции на цепи-таковым было её убеждение. Недолго думая, Бьёрклунд быстро закрыла дверь кабинета, решив отложить скорбь на потом. *** Следующее утро окутало Лондон грозой. Серое небо то и дело стреляло в громоотводы на крышах домов белыми ветками молний. Тёмный, холодный конец мая. Для такого города это было совершенно обычной погодой, поэтому мало кто здесь считал её ненастной. Вместо дождя бушевал ветер. Порывом он широко распахнул приоткрытое окно в гостиной и врезался о гардины, равнодушно покачнувшиеся а затем вновь повисшие на карнизе. Жительницы этой квартиры, положив два саквояжа на диван, собирали вещи для скорого отъезда. -Чёрт! Сильвана, закрой окно!-Воскликнула более юная леди.-Только осторожно! Высокая девушка бросилась к окну и, надавив на раму, повернула ажурную ручку. -Ну и ураган...-Посетовала она, задёрнув шторы.-Боишься грозы? Она заметила, что Паула что есть силы зажала уши, и аккуратно взяв её за запястье, слегка потянула к себе: -Всё, грома больше не слышно. Не бойся. Та кивнула. -Давай собираться дальше. На дирижабль опоздаем. -И то верно.-Сильвана сложила пиджак и положила его рядом с упакованными в бумагу двумя парами обуви - шоколадного цвета замшевыми туфлями и кожаными берцами. -Возьми что-то посветлее. В Париж всё-таки едем... -Вроде розовой блузки в горошек? Не смеши меня. -Ну хоть что-то. Я вот беру это платье!-Паула достала из стопки одежды белое кружевное платье с принтом из пышных красных роз на юбке. -Французский покрой.-Улыбнулась Бьёрклунд.-В Англии чёрта с два найдёшь такое, разве что в очень дорогих магазинах. Признавайся, откуда оно. -Очень известный дом мод, главный бутик как раз находится в Париже. Между прочим, чуть меньше тысячи фунтов. -Это я поняла... Лихтенштайн поправила на груди шёлковый халат и закусила губу: -Знаешь, Сильвана, я очень соскучилась.-Начала она.-По твоему теплу. Последнее время я чувствую, что ты меня отвергаешь... -Пола, это не так.-Та наклонила голову вбок, смотря на возлюбленную.-Я пока сосредоточена на деле и не могу отвлекаться на... -Вот оно что.-Без эмоций ответила ей Паула, уткнувшись в книжку, большим пальцем держа страницы в том месте, где остановилась. В ответ детектив покачала головой: -Приедем в отель и решим, что с этим делать.-Оставив на губах Паулы нежный поцелуй, длинными пальцами она поправила пояс её халата. Девушка смущённо отвела взгляд на свой саквояж, и не нашла ничего лучше, чем продолжить собираться. -Я позвоню Мадлен.-Детектив взяла купленную в туристическом киоске карту Парижа со стола, прошла к телефону и, сняв трубку, набрала номер. Спустя пару минут ожидания в динамике послышался женский голос: -Bonjour? -Здравствуйте, это Мадлен Эскофье-Бьёрклунд? Я туда попала? -Oui c'est moi. -Это я, Сильвана. -Сильвана? Mon chéri, почему так редко звонишь? -Дела. Работать детективом это тебе не в кабаре песни петь. -Quo? У меня каждый день репетиции, ты думаешь что это легко? -Нет. Ладно, не бери в голову. Я хотела тебя попросить кое о чём. -Слушаю. -Знаешь хорошие отели в Париже? Допустим...-Закрыв глаза Сильвана начала водить пальцем по карте, затем она остановилась и позволила себе посмотреть на выбранный наугад район.-Рядом с Площадью Звезды, что скажешь? -Что-то припоминаю... Да. Знаю парочку. Цена между средней и высокой. Обслуживание на хорошем уровне. -Прекрасно. Знаешь телефон? -Не помню. Мы с Сесиль там часто отдыхали, может она помнит... Хотя погоди-ка, у меня есть справочник. Донёсся шелест страниц и бормотание на французском языке: -Trouvé!-От внезапного возгласа Мадлен её кузина непроизвольно дёрнулась. -Не пугай так. -Вот, то что вам нужно. Бери что-нибудь и записывай. Рядом с телефоном на комоде лежал блокнот и карандаш. Туда Сильвана и записала два продиктованных номера. -Что-ж, пока!-Сказала она, взглянув на карманные часы. В их ситуации время было дорого.-Нам нужно торопиться. -Au revoir. à bientôt à Paris.-Ответила Мадлен и повесила трубку. Бьёрклунд обернулась к Пауле. Та сидела между саквояжами, подобрав колени под себя. -Почему ты выбрала отель так далеко?-Спросила она. -Нельзя селиться рядом с Елисейским дворцом, иначе нас быстро найдут. Лучше расстояние, чем риск провалить расследование.-Объяснила Сильвана, закрывая свою сумку. Лихтенштайн понимающе закивала. -Я забронирую номер.-Промолвила она, встав с софы и подойдя к комоду.-Гостиницы выбирать я хорошо умею. В это время Бьёрклунд отправилась на балкон. Она оставила там своё клетчатое пальто, чтобы оно хорошенько проветрилось. Гроза чуть стихла, ветер тоже. Вдруг слева, этажом выше, что-то громко хлопнуло. Окно распахнулось, выпустив наружу зеленоватый дым и через подоконник по пояс наклонился мужчина в гогглах и чёрной косоворотке. В руках он держал тонкую книгу, разгоняя ей странные клубы. —Утро доброе, дамы!—Энергично произнёс он, не переставая усердно махать книгой. Сильвана вздохнула с облегчением: наконец кто-то вместо той сварливой женщины, оравшей на неё чуть ли не каждый раз, когда та появлялась здесь. —Доброе, сэр.—Подняв брови, ответила она чудаковатому соседу.—Что на этот раз изобретаете? —О-о, это секрет.—Тот взьерошил и так растрёпанные седые волосы.—Но скоро это изобретение появится во всех газетах! Оно изменит мир, уж поверьте, мисс! Последняя фраза прозвучала из глубины комнаты, сопровождаясь забавным восторженным смехом. —Верю.—Девушка сняла пальто с вешалки и сложила пополам.—Я спешу, потому долго с вами не задержусь. Ответа не последовало, поэтому она решила вернуться в гостиную. Паула уже одетая, ожидала её в прихожей, поставив саквояжи у коврика для ног. —Не таскай тяжёлое.—Вздохнула Сильвана, накидывая пальто на плечи. —Детей не будет?—Усмехнулась та, заканчивая фразу за неё —Нет. Я беспокоюсь о тебе, а не о каком-то ребёнке, которого даже не существует... —Спасибо.—Паула мило улыбнулась, звеня ключами.—Я и не таскала. Просто перенесла. —Один саквояж тебе, один мне. —Всё у нас поровну. И это правильно. Сильвана, тоже улыбнувшись ей, но по своему: еле подняв уголки рта, покачала головой. Разве это настолько важно? Казалось, Паула так и оставалась для неё той шестнадцатилетней девочкой, что однажды пришла к ней на Норт-Гоуэр-стрит за помощью. Она выглядела хрупкой и нежной, её хотелось защитить от тёмной стороны мира, полной убийств и преступлений самого разного калибра, с которыми Бьёрклунд была так знакома.  Паула заметно осмелела после встречи с ней, научилась обращаться с оружием, узнала, какими бывают люди, стала сама различать кто может причинить ей вред или боль. Сейчас ей двадцать один, и юной леди называть её более не было уместным. Она выросла. Она взрослая. Читает взрослые книги, живёт взрослой жизнью, решает взрослые проблемы. И может постоять за себя. Даже участие в мероприятиях суфражисток было её твёрдым решением, при всей ненависти общества к их взглядам. Они вышли на лестничную клетку. Взглянув наверх, они обнаружили, что их безумный сосед, устроивший дымовую завесу в своей квартире, с трудом тащит из входной двери большую коробку а затем пытается спуститься с тяжёлым грузом по лестнице. В ней что-то звенело, то как металл, то как стекло. Из крайней на этаже двери рядом с лифтом высунулась та самая полная дама, докучавшая, как казалось до этого момента, только двоим девушкам. —Жить людям нормальным не дают!—Заквохтала она.—То эти, вон, больные на голову, то ты со своим дерьмом! Мужчина на лестнице сдвинул брови и тоже решил ответить: —Это по вашему дерьмо?—Воскликнул он, кивнул на коробку.—Это чудо науки! Ничего вы не понимаете, мэм! —Ну и куда ты это повезёшь, а? Твои железки никому и на помойке не сдались! Только гремишь ими да и всё, дурак безмозглый! —Я? Я безмозглый!? Между прочим я физик по образованию! Доктор наук! А вы что делаете со своей жизнью?—Фыркнул он в её адрес.—Да вам просто скучно, вот вы на всех и тявкаете! —Что ты сказал!? «Лучше не вмешиваться, а то будет хуже.»—Подумала Сильвана и, с полным спокойствием взяв Паулу за руку, затянутую в ажурную перчатку, нажала на кнопку лифта. Когда кабина открылась, детектив потянула леди за собой. Та вовсе не возражала, уже устав от громкой словесной перепалки, теперь всё утихавшей по мере того, как они обе под успокаивающий звук шестерёнок спускались вниз. Заведя экипаж, они поехали на воздушный вокзал. Билеты заранее были куплены, как Паула и договорилась, за счёт Скотленд-Ярда, отель был оплачен так же. Держа руль одной рукой, Бьёрклунд думала о деле. Спустя четыре года она, вместе с Паулой, снова берётся работать с организованной преступностью. Кусочков пазла слишком мало, а преступник, похоже, довольно умён, и так просто не выдаст, где спрятаны остальные. «Если б он был глуп, то с таким масштабом работать не смог бы.»—Закончила Сильвана мысленные рассуждения самой с собой, когда они подъехали к месту назначения. Забрав билеты из кассы девушки дождались своё воздушное судно и сели на борт. Снаружи оно было украшено латунными крыльями, перераставшими в линию прямиком к кабине пилота. Внутри оказались удобные кресла, красивые лампы на потолке, свежие номера газет обеих стран и буклеты в тканевых карманах – дирижабли класса люкс уверенно держали свою планку. Но и билеты были не из дешёвых, поэтому увидев всё это Паула удивилась неожиданной щедрости Скотленд-Ярда. Всё-таки её навыкам дипломатии не было цены, особенно с такими твёрдо стоящими на своём людьми, как комиссар Питерс, поначалу ни в какую не желавший отправлять их в Париж. —А они расщедрились. Дело государственной важности как никак.—На удивление ей произнесла Сильвана, садясь рядом. —Будто читаешь мои мысли.—Рассмеялась Паула.—Нам долго лететь, поэтому я буду читать свою книжку. Чур не беспокоить. Девушка, подмигнув, провела пальцем по тонкому носу Бьёрклунд, после чего достала из кармана длинной юбки крошечный томик и раскрыла на месте закладки с атласной, золотистой верёвочкой, что на конце имела узелок и пушистую кисточку. Через минуту дирижабль поднялся в облака. Иллюминатор снаружи покрыли тонкие ледяные иголочки, рисуя узоры на стекле, будто зимой. Это напомнило Пауле то утро, когда она уехала из поместья, за месяц до Рождества две тысячи пятьдесят второго года. Двухэтажный автобус на паровом ходу был украшен гирляндой из вощёной бумаги в виде еловых веток и остролистом из папье-маше. Для девушки это стало одним из самых приятных воспоминаний после такого большого количества приключений. Она отвлеклась от иллюминаторов, чтобы спросить возлюбленную, который час, а затем быстро сосчитать в уме, сколько часов или минут осталось провести в небе. Но сиденье той было пустым. Сильвана ушла в уборную, чтобы привести себя в порядок перед прилётом. Причесавшись карманной расчёской и намылив руки, она подставила их под струю холодной воды. Набрав немного в руки она плеснула её на лицо. Из-за гула моторов и винтов тиканья механического сердца совершенно не было слышно. Она расстегнула рубашку и взглянула в зеркало: пульсовая стрелка на циферблате ускорилась. На ней сказалось небольшое волнение, что было естественно для всех людей в такой момент. Даже для тех дельцов, кто летает вокруг земного шара раз сто или двести за год... Но человек ли она? Вдохнув и выдохнув, Бьёрклунд застегнула пуговицы обратно и повернув защёлку, опустила ручку двери. Ручка не поддалась. Сжав металл что есть силы Сильвана принялась дёргать её вверх-вниз, но в итоге впустую–дверь не открывалась. Паника начала стремительно расти. Абсолютно закрытая комната, единственная щель через которую можно дышать – вентиляция на стене, ведущая в пассажирский салон. Холодно. Заперто. И ещё одно воспоминание вышло наружу. Бревенчатая, гнилая лачуга без окон, сводящий с ума страх и приглушённый обратный отсчёт. Очень близко слышался скрип шестерёнок. Голые ступни растапливали иней на земле вместо пола, оставляя водянистые следы. Маленькие, худые руки в саже и грязи колотили по брёвнам. Те отвечали лишь скупым хрустом, а снежинки то и дело пролетали сквозь неказистые щели между ними. —Выпустите меня!!! Выпустите!—Кричал севший детский голос. Слёзы горячими каплями полосовали щёки девочки, метавшейся по замкнутому пространству.—Пожалуйста!!! Никто не реагировал. Отсчёт продолжался. Девочка всем телом наваливалась на стены, пытаясь пробить брешь, но была слишком слаба. Ещё раз, второй третий. Правое плечо было покрыто ссадинами и истекало кровью. Она осела вниз и опёрлась рукой на землю. Плакать уже не было сил. Ещё тридцать секунд и через трубу на крыше пустят смертельный газ. Цианид, который убьёт её меньше чем за минуту, не оставив на спасение ни шанса. Ногти впились в промёрзший мох. Они начали рвать землю в стороны. Выбраться... Выжить... Только это и было в голове.    Послышался сдержанный, тихий стук. —Мэм? Мэм! Откройте, пожалуйста. Всё хорошо? Мэ-эм! Стюардесса вытащила специальный ключ и надавив запястьем, открыла дверь. Седоволосая девушка бросалась по углам уборной, хаотично бегая глазами по сторонам. —Выпустите... Выпустите! Не надо! Прошу!—Она то ли кричала, то ли бормотала. Казалось, леди находилась во сне и наяву одновременно. Вдруг, заметив фигуру в дверном проёме она облокотилась о стену и уставилась на женщину в форме. —С вами всё в порядке?—Спокойно спросила та, даже не дрогнув. Сильвана тяжело дышала, приложив руку к сердцу. —Да... Я в п-порядке.—Голос был тихий, на грани от шёпота. —Вы боитесь летать? Бьёрклунд покачала головой. —Сейчас всё хорошо. Со мной такое иногда бывает...—Только этим ей удалось объяснить произошедшее. Речь снова стала твёрдой и спокойной, как обычно. К её облегчению, стюардесса понимающе кивнула. —Нужна помощь?—Снова спросила она. —Нет. Я лучше пойду на своё место. Меня там... ...спутница ждёт. —Хорошо. Если что-то нужно, то сбоку на подлокотнике есть рычажок для звонка. Сильвана вышла из уборной и направилась по проходу между сиденьями. Найдя своё она села рядом с Паулой и посмотрела в окно. Та всё ещё читала. Облака проплывали мимо. Детектив достала карманные часы и подняла их узорчатую крышку. Оказалось, времени не так уж и много, но достаточно, чтобы ненадолго присоединиться к чтению. Она положила голову девушке на плечо, щекой чувствуя её нежную кожу и рюши платья. Затеряться в страницах, даже до костей смущающего чтива, которое так любит Паула–вот что было нужно Сильване на данный момент. Взять себя в руки после появившегося так невовремя эпизода.    О мягкой посадке им сообщили аплодисменты пилоту, посадившему дирижабль на специальную площадку. Когда толстые колёса судна закрепили на земле и чуть спустили газ из воздушного шара, из динамиков раздался голос: —Дамы и господа, дирижабль приземлился в Центральном воздушном вокзале Парижа. Просим вас проследовать к выходу. Ваш багаж уже находится в главном здании. Паула чуть ли не подскочила с места, радуясь прилёту. —Погоди-погоди. Ты сейчас меня скинешь!—Сильвана тоже встала и быстро отошла, чтобы та ненароком не сбила её с ног. Выйдя на трап они обе охнули от неожиданности: оказалось, что в этом городе очень жарко. Для жителей Лондона подобная погода была совершенно непривычна, да что там, создавалось впечатление что с них сольётся семь потов до того, как они заберут саквояжи. Несмотря на расстояние в чуть больше пятидесяти метров между посадочной площадкой и входом к билетным кассам. —Тут вообще воздух есть?—Вполголоса произнесла Бьёрклунд, борясь с желанием сорвать с себя пиджак прямо на ходу. Паула сняла пушистую кофту с плеч и перекинула её через локоть, оставшись в платье. Это спасло, но не намного – теперь солнце, ещё не закатившееся за горизонт, обжигало плечи. Семь часов вечера. Вокруг на мурчащем картавом языке общались люди, кто-то говорил по таксофону, кто-то читал газету, кто-то просто ждал. Центральный воздушный вокзал внутри представлял из себя настоящее произведение искусства. Потолок украшала золочёная лепнина, квадратные колонны обвивала декорация в виде длинного плюща, пол был отделан старинным кафелем, а под светильниками в огромных абажурах туда-сюда летали маленькие, механические птицы, рассекая воздух и щёлкая крохотными ключиками в медных спинках. Тонкими блестящими крылышками они отбрасывали скачущие по стенам блики, точно от воды, плескавшейся в разные стороны. Увидев их, Сильвана невольно задрала голову наверх. Ей хотелось просто наблюдать за этим зрелищем часами и попросту ни о чём не думать. То ли дело в плавной траектории клокворков, то ли в общем эстетическом виде. Но её мозг отказывался отпускать мысли, точно боясь пустоты и ржавчины на неработающих деталях. Думать, думать и думать–это самое лучшее что у неё получалось. Складывать пазлы, замыкать логические цепочки. Иначе никак. Иначе ей не жить - так она считала. —Рада, что ты отвлеклась.—Заметила Паула, потянув её за руку. Та слегка дёрнулась от неожиданности— Пошли. Нам ещё заселяться. Местом, куда звонила Лихтенштайн, оказался большой отель, как и сказала Мадлен, находящийся рядом с площадью звезды и носящий название «La pivoine». Чем-то напоминавший стиль рококо фасад был выкрашен в нежный розовый цвет, и вправду похожий на соцветия пиона. Когда они вошли, в большом зале, у стойки из резного дерева их поприветствовала худая девушка в длинной юбке и рюшчатой блузке. Бейдж на груди давал понять, что она является портье. Увидев Сильвану и Паулу она заговорила на английском: —Добрый день, вы бронировали номер?—Француженка мило улыбнулась, произнеся отрепетированную фразу. Ничего удивительно в этом не было, их учили вычислять иностранцев перед приёмом на работу. —Да.—Паула одарила её улыбкой в ответ, в знак вежливости.—На имя Сильваны Бьёрклунд. Имеется? —Oui, подождите немного.—Портье принялась листать переплетённый в кожу журнал-скоросшиватель. Искать фамилию пришлось недолго – в обоих алфавитах буква «Б» стояла второй. Задержавшись коралловым ногтем на строчке она взяла список в руки, и подойдя к доске над стойкой сняла с крючка ключи с медным брелоком: —Вот. Номер на третьем этаже. В отеле есть ресторан и бар со спиртным, включая французское вино высшего качества. Приятного отдыха. Прыгающей походкой Паула зашла в лифт. Подол платья то и дело несильно вздымался вверх. За ней последовала Сильвана, неся саквояжи. Зайдя на платформу она облокотилась о стену. «Скорее бы в душ...»— Про себя вздохнула она, подозревая что у Лихтенштайн в голове то же самое. Та хоть и была активна, но её утомлённость длительным полётом немного выдавала себя. Тушь у левого глаза смазалась и осталась продолговатым пятнышком при неудачной попытке промокнуть пот с лица шёлковым платком. Третий этаж являлся средним по счёту–в отеле их было шесть. Вид оттуда хоть и не был самым лучшим, но с другой стороны, узкие улочки с миловидными зданиями, которыми был знаменит город, можно было разглядеть поближе. В номере была двуспальная кровать, вполне просторная ванная комната, а на журнальном столике стояла ваза с букетом цветов и... Шампанское. —Шампанское?—Недоуменно спросила Сильвана.—Это вроде как не номер для новобрачных... Мимо неё проскочила Паула, сбросив туфли и теперь, кружась и ступая ногами в белых чулочках на махровый ковёр, попутно снимала платье через голову. —Да.—Пискнула она.—Я позвонила ещё раз, пока ты торчала на балконе и болтала с тем безумным учёным. Детектив понимающе кивнула, поставив саквояжи на пол рядом со стойкой для обуви. Цветастое платье Паулы оказалось на кремового цвета одеяле, поверх прилетели кружевные чулки. Оставшись в одних лишь панталонах и бра, она пробежала в ванную, после чего Сильвана плюхнулась на мягкую софу, с облегчением откинув голову назад. Долгожданный отдых от саквояжей, дирижаблей и... Посттравматических эпизодов. Но последние могут появляться ещё много раз, и неизвестно, когда затихнут хотя бы настолько, чтобы можно было спокойно жить. Без кошмаров и отрешённого взгляда в одну точку в моменты воспоминаний. Прошло девять лет с зарождения душевной раны, сейчас она должна затянутся полностью... Как предполагалось. Но если она и заживёт, после неё останется жуткий шрам. И уже он будет с ней всю жизнь.    Она вздохнула и посмотрела на телефон, стоявший на туалетном столике. Медный диск с цифрами блестел на солнце. У детектива в разуме нашлись кое-какие предположения насчёт происходящего, и раздумия о деле быстро отвлекли бы её от самокопаний, так что девушка села на обитый бархатом пуфик и набрала номер Скотленд-Ярда. —Штаб-квартира полиции Лондона. Слушаю вас.—Ответил среднего тона мужской голос. —Это Сильвана Бьёрклунд, детектив. Вы меня знаете. Услышав имя, джентльмен по ту сторону встрепенулся и, похоже, закрыл динамик рукой. Было слышно что он неразборчиво, взволнованно с кем-то говорил. Потом в трубке снова зашуршало и ответил уже другой голос, более молодой и энергичный. —Это сержант Уильямс. Детектив, у меня есть новости для тебя! —Ну?—Лениво спросила Бьёрклунд, желая чтобы он поскорее высказался и как можно быстрее заткнулся, давая ей донести свою гипотезу. —Хатри найден мёртвым! —Как это?—Она подняла серые глаза на зеркало в латунной раме. Из отражения на неё смотрела будто сама Снежная Королева из датской сказки, только в приталенном костюме и без магических сил. —Его вытащили из Темзы почти сразу как ты уехала! Это просто невероятно! Как он выбрался из следственного изолятора, никто из нас так и не понял. —Вот оно что...—Сильвана сказала это совершенно равнодушно—Даже комиссар? —И он, и его сыщики тоже! Весь Скотленд-Ярд на ушах стоит, все тюремщики, журналисты... Уголок рта невольно поднялся наверх. —Слушай внимательно.—Она встала с места и стала медленно ходить по кругу, переставляя длинные ноги в высоких носках.—У меня есть догадка. Она может немного продвинуть ход дела. Стили убийства совершенно разные. Один отравлен через рану, одного застрелили и ещё двух решили выдать как самоубийц.  Одно покушение и, наконец, смерть Хатри. Как только ты мне сказал о нём, я сразу поняла, что на верном пути. Первая записка была на Вебере. Тот кто убил прошлого комиссара, по словам свидетелей, быстро скрылся из виду, а значит, его убийство не было преднамеренным. Оно произошло случайно, предполагаю, он что-то узнал. Потом пошли суициды. Сначала убийца написал первую фальшивую записку, она была с ошибками, а во второй он их не допустил. И слишком поздно понял о своём промахе. Покушение на беспризорника было лишь поводом подбросить последнюю записку. Мы зашли в тупик, провели повторный допрос и вот ещё зацепка: Хатри раскололся. Легко купить человека большими деньгами, когда этот человек гол, как сокол. Он мне сказал о голосе в телефоне. Напуганный мужчина. Того кто говорил держали под прицелом, заставляя общаться с Хатри. Убийца аккуратен. Даже очень. Поэтому он убил и его, на следующий день после нашего допроса. И не просто так. Он избавился от него, использовав в своих целях. Убийца знал что он расколется, поэтому действовал так смело. Он также знал что Хатри не пойдёт в полицию после звонка, ведь сам в Англии незаконно, но рано или поздно его допросят как того, кто обнаружил тело. В трубке стояло молчание. —И... Что ты узнала?—Робко промямлил Уильямс, после тишины в несколько секунд. — Все эти убийства – дело рук одного человека. Настоящего мастера в своём кровавом деле. Мы имеем дело с киллером, сержант. С профессиональным, умным и хладнокровным киллером. Не дожидаясь ответа Сильвана повесила трубку и сняла пиджак. Из ванной комнаты всё ещё шумела вода. Закатывая рукава на рубашке, девушка открыла дверь, затем, подойдя к раковине распаковала маленький брикет мыла и открыла кран. Закончив мыть руки она вытерла их о махровое, белое полотенце, с вышитым нежно-розовыми нитями пионом в уголке. Кольца на карнизе, держащие шторку ванны, вдруг поползли в сторону стены. Уловив звук, Бьёрклунд повернула голову: перед ней стояла Паула, чьи мокрые волосы прилипли ко лбу и шее. Стройная, нежная, молодая, она стояла под душем как под водопадом, осыпающим её обнажённые плечи и грудь прозрачными каплями, напоминающими утреннюю росу. Сильвана по её хищному взгляду поняла: в который раз она заставляет её ждать. Но сейчас этого делать вовсе не хотелось, да и было незачем. Без задних мыслей она сложила одежду на пол, перешагнула через бортик ванной и задёрнула за собой шторку.