Аукцион Тайн

Утром Паулу разбудила громкая речь. Девушка опустила глаза - одеяла на ней не было. Но посмотрев на фут выше она поняла, куда оно делось. Сильвана, завернувшись в материю, высунула голову в окно и громко говорила по-английски: -Мадам! Мадемуазель!-Наступила короткая пауза. Похоже, та, кого звали, наконец обратила внимание.-Видите вон ту майку в кустах? Да-да, чёрную, с кружевами! Так вот, она моя. Будьте любезны, поднимите её на третий этаж, я сейчас выйду туда и заберу... Паула прыснула звонким смехом, когда Сильвана наконец закрыла балконную дверь. -Что это было?-Всё ещё смеясь, спросила Лихтенштайн и прикрылась подушкой. -Садовница.-Бьёрклунд пожала плечами.-Я часть пижамы вчера в окно, оказывается, выкинула. Та ещё громче расхохоталась: -Да уж... Ну, что планируешь делать? -Надо пойти в разведку. -Как это? -Под видом туристов посетить какое-нибудь заведение рядом с дворцом. Сейчас пойду и сверюсь с картой... Последнее предложение Сильвана проговорила слегка нараспев, уже открывая первый саквояж и копаясь в нём. Не найдя там того что искала, она открыла второй. В боковом внутреннем кармане лежала карта Парижа этого года и куча разных буклетов - Паула успела нахватать их на вокзале, пока Бьёрклунд смотрела за клокворками. Разложив монохромную карту на столике, детектив принялась рассматривать узоры извилистых улиц и обозначения вокруг места, обведённого простым карандашом. Паула заглянула через плечо, откинув одеяло и обвив руками шею возлюбленной: -Вот!-Она тыкнула пальцем с красным маникюром в значок на желтоватой бумаге.-Тут есть ресторан. Можно посидеть там и всё безопасно разглядеть. -Ты умница.-Не поднимая глаз, Сильвана положила сверху свою ладонь.-Написано, что это одно из самых необычных заведений. А раз оно такое необычное, значит, туда ходит много людей. Сказано, что тут есть терраса и крыша со столиками, чтобы был вид на город, к тому же найти его проще простого. И судя по картинке есть большая вывеска. -Бинго!-Лихтенштайн вскочила с кровати и подбежала к телефону.-Закажу нам местечко, на вечер... Она заговорщически подмигнула, на что Бьёрклунд лишь ухмыльнулась. -А вот и часть моей пижамы. Ну и копуша эта садовница...-Вздохнула детектив, услышав стук в дверь.-Сдаётся мне, она встретилась с горничной, которая принесла нам ещё и завтрак. *** На Париж спустились мягкие, тёплые сумерки. В окнах загорался свет, достопримечательные сооружения возвышались чёрными силуэтами, а асфальт был горячим от почти зашедшего за горизонт солнца, так что жар ощущался даже под тонкими подошвами туфель. Те кто тут бывал явно не лгали - город был донельзя романтичен. Только вот романтика откликалась лишь в душе Паулы, Сильване этот трепет был чуждым от природы, по крайней мере, так казалось большинству знакомых с ней людей. В почти горячем воздухе пахло цветами, духами, ванильным мороженым и время от времени французской выпивкой, когда девушки проходили мимо многочисленных заведений. -Говорят, раньше этот дворец был резиденцией короля Франции...-Пробормотала Паула, ненадолго уткнувшись взглядом в карту.-А теперь эта площадь - место для фотографий, а внутри проводятся разные выставки. Билеты на них очень дорогие для людей среднего достатка... -Я уже это читала.-Сильвана в это время посматривала по сторонам, изучая людей.-Король переехал в Версальский, подальше. Эти туристы кого угодно достанут, даже в Лондоне их уйма... -Хорошо что у вас есть гвардейцы.-Лихтенштайн звонко рассмеялась. -А то. Бадди мне рассказывал что орать на приезжих ему приходится несколько раз за час. -Смир-рно! Дорогу королевской гвардии!-Инспектор топнула ногой и будто крутанула в руках невидимое ружьё со штыком, пародируя басовитый голос Джонса. Они завернули за угол и попали на ту самую улицу. Слева находились престижные рестораны, бутики, дома мод и ювелирные салоны, а справа созерцала сияющие витрины их цель - одно из самых больших и известных зданий города, куда и вели найденные Сильваной и Паулой подсказки. Елисейский дворец стоял в почти абсолютной тьме. Фонарями освещались лишь большие вывески и главный вход. Парк, площадь и само здание были ограждены высоким забором, угрожающе поднявшим свои чёрные пики навстречу вечернему небу без звёзд. Огни этой улицы красиво падали на блестящие туфли некоторых мадам и мадемуазель, мягко подсвечивал бархатные жакеты, блестел золотом в наслаждающихся временем суток сотнях пар глаз. Бриллиантовый ястреб на запястье Паулы бросал россыпь бликов на асфальт, ровно как расшитый бусинами лиф её платья, контрастирующий со струящейся юбкой почти в пол. Одной рукой девушка держала ридикюль, другой нежно обвивала локоть Бьёрклунд, кружевом длинных перчаток шурша о ткань её костюма. Минув швейцара, придержавшего дверь, они поднялись на третий этаж. Устроившись на ажурном стуле, Паула, поправив платье, поместила ридикюль на колени, и, как по взмаху волшебной палочки, перед столиком появился официант с переплетёнными кожей меню в руках. Он положил два экземпляра в центр и удалился. -Я редко была в ресторанах раньше. Особенно в настолько дорогих.-Сказала Сильвана, когда юноша скрылся из виду. -Привыкнешь.-Улыбнулась в ответ Паула, выглядывая из-за пролистывающихся одна за другой плотных страниц. -Не хочется... -Почему? -Сначала ты радуешься, наслаждаешься... А потом эти эмоции пропадают. -Не думай об этом так тщательно. Конечно, твоя прекрасная индукция вправду незаменима и полезна, но лучше иногда давать мозгу отдых. -Я не могу не думать... Сильвану прервал официант, уже ожидавший, когда они сделают заказ. -Вы определились с выбором блюда или вам требуется... совет?- Проговорил он на ломаном английском, прислонив ручку к блокноту. -Каберне на льду, мятная содовая с вишней и закуски.-Продиктовала Бьёрклунд. Лихтенштайн предпочла не отказываться от алкоголя, планируя выпить в меру и «ни капли больше», как часто любила повторять. Живая музыка, люстры на потолках, пышные, как и платья посетительниц; официанты, в костюмах походящие на пингвинов, и смешанный, ни на что не похожий шлейф от самых разных парфюмов. Очень дорогих, как и всё в этом ресторане, на этой улице. Сильвану потревожили знакомые, почти неслышные звуки: щелчки, скрипы и взмахи, точно от десятков пар крыльев. «Крылья... Ну конечно!» - Она взглянула на потолок и увидела механических птиц, летавших по ресторану. Клокворки не касались ни столов ни людей, летая где-то над серединой между полом и потолком. Меньше чем те, что на воздушном вокзале, эти птички немногим превосходили величиной воробьёв. Блестящие, закрученные в завитушки медные хохолки и два подобия пера на хвосте, узоры на корпусе, маленькие, круглые клювы и блестящие чернёные глазки - за минуту Бьёрклунд рассмотрела их до мельчайших деталей. Потом официант принёс заказ. Два графина и три небольших тарелки, что по принципу пирамиды были закреплены на золотого цвета оси. Бокалы поставили на алую скатерть рядом и прямо при гостьях один наполнили из оливково-зелёной бутылки, а второй – из графина. Вино слегка обожгло горло, отдавая виноградным привкусом и чем-то пряным. Сделав по небольшому глотку, девушки почти одновременно перевели взгляд на большое окно. Паула специально заказала столик с таким видом, чтобы здание Елисейского дворца можно было хорошо изучить. Сильвана, догадавшись об этом, мысленно поблагодарила её. Они молча смотрели, изучали, искали, что-то из ряда вон выходящее, что-то приметное и подозрительное, помимо почти полностью выключенного освещения. На огромных зелёных вымпелах, слегка раскачивавшихся у крайних колонн, было какое-то объявление на французском языке, с чернеющими в почти наступившей темноте длинными буквами. Но больше оно было похоже на афишу, сообщавшую о празднике или торжественом вечере. В честь чего - неизвестно. -Знаешь французский?-Еле заметно качнув головой в сторону спутницы, шёпотом спросила Сильвана. -Нет, моя школа была с историческим уклоном.-С каплей досады тоже прошептала Паула. Открыв блокнот, Бьёрклунд достала ручку и записала то, что видела на тёмной ткани. Вдруг Лихтенштайн почувствовала у себя на плече мягкую тяжесть и длинные, острые подобия когтей, еле покалывающие кожу плеча. Девушка взглядом, полным мольбы, посмотрела на возлюбленную: та сохраняла полное спокойствие. -Здравствуй, Пола...-Сказал женский вкрадчивый голос прямо ей на ухо. В нос ударил запах цветочного парфюма. Обернувшись, Паула чуть не вскрикнула, но тут же взяла себя в руки. -Мадлен!?-Воскликнула она, увидев лицо с металлическим носом. Всё-таки тон голоса выдал в немке испуг.-Ну и маникюр у тебя! -Я так Сильване и сказала: встретимся в Париже.-Усмехнулась Мадлен, одарив кузину улыбкой во все зубы с щербинкой посередине. Та позволила себе кивок: -Расскажи Пауле как ты нас нашла. Думаю, будет занятно.-Детектив пригубила содовой и закусила канапе, снова сделав беспристрастное лицо. -Хорошо.-Эскофье-Бьёрклунд любила внимание, что неудивительно, ведь она с большим удовольствием выступала на сцене.-Я в Париже живу уже год, и знаю все места куда ходят туристы. Ты, Пола, отнюдь не из бедных, которые приедут в дешёвую гостиницу и вернутся домой с оловянной Эйфелевой башней из сувенирной лавки. Вы скорее всего пойдёте в дорогой ресторан. Только вопрос, какой? Тут тоже просто. Сильвана на несколько секунд замолчала, когда говорила со мной по телефону, а потом я услышала шорох бумаги. Она наугад выбрала место, и прямо перед отъездом - ясно, что вы здесь не отдыхаете, потому что те кто отдыхают, планируют всё заранее, а дело у вас, я понимаю, срочное. Теперь ищем странные места. В Елисейском дворце три недели почти нет света, и висят афиши выставки, что очень подозрительно. Если они к ней готовятся, зачем так делать? Можно же просто занавесить окна, правда ведь? А вы любите всё подозрительное... Как итог: Место, о котором даже в газетах не пишут, хотя оно выглядит очень странно, работа Сильваны и ресторан, который стоит ровно напротив. Вот тебе и разгадка. -А время?-Наконец задала вопрос Паула.-Как ты вычислила время? -Бодрость моей сестры приходится на поздний вечер и ночь. Я хорошо её знаю. И то, что она не пойдёт куда-либо, допустим, в пять, если это не срочно. Ну а из ресторана проще следить вечером, когда там полно народу. Все смотрят в окна, никто не заметит двух девушек, изучающих что-то конкретное... Во время своей речи Мадлен медленно, по-змеиному кружила вокруг стола, блистая чёрным шёлковым платьем, сзади становившимся длиннее. -Выставка?-Спросила её Сильвана. -Верно.-Девушка поправила цилиндр и попросила официанта принести стул.-Вы не против, если я сяду здесь? Паула покачала головой, после чего Мадлен, устроившись за столом, продолжила: -В Елисейском дворце скоро пройдёт выставка технического новаторства. Говорят, на неё съедутся самые знаменитые изобретатели со всего мира. Она была в Берлине, Риме, Нью-Йорке... В конце объявят победителя, у кого лучшее изобретение в этом году. Я много раз слышала по радио. -Вот как...-Сказала старшая Бьёрклунд.-Что-то ещё? -Нет. Если хотите, можете купить еженедельную газету, там про неё целая страница. -Хорошее прикрытие...-Паула взяла одну из закусок с нижней тарелки и стала говорить вполголоса.-Мы подозреваем... нет, мы знаем, что там торгуют чем-то незаконным. Пальцы Сильваны, державшие перьевую ручку над блокнотом, дёрнулись, оставив под свежей записью смачную кляксу. -Осмелюсь спросить, имею ли я право этим поинтересоваться?-Спросила Мадлен. -Не знаю что там такое, но лучше никому ни слова. Загадочные аукционы - дело сложное... Услышав что говорит возлюбленная, старшая Бьёрклунд занервничала. Не найдя другого способа пресечь ненужный разговор она носком обуви наступила на её туфлю. Паула возмущённо взглянула Сильване в глаза и с фальшью улыбнулась Мадлен во все зубы. Та подняла тёмные брови, явно не понимая, к чему такое выражение лица. -Почему здесь так много клокворков?-Спросила её старшая кузина, дабы перевести тему. -Местная особенность.-Хмыкнула Мадлен, поправив тонкие косы, идущие от висков к пучку с длинной деревянной шпилькой.-Недаром Париж называют "городом механических птиц", тут они буквально везде. Если захотите, могу завтра вам показать ещё пару мест. Ах да, и кабаре "Мулин Руж", как же без него... В похожем заведении работаю я и Сесиль - моя подруга ещё со школы. Лихтенштайн воодушевлённо захлопала ресницами, услышав об этом: -Я с удовольствием!-Закивала она.-Новые знакомства это прекрасно, особенно в другой стране! -Думаю, chéri, вы найдёте с ней общий язык. -Надеюсь, наше следствие не затянется, как тогда...-Паула звонко рассмеялась и поставила пустой бокал на стол. Сильвана снова незаметно вздрогнула. Она щелчком подозвала официанта, и когда тот подошёл, стальным голосом обратилась к сестре: -Мадлен, позволь тебя угостить, раз уж ты пришла. -Что-ж, в этом случае я предпочту бокал белого.-На французском продиктовала она официанту.-Закуски здесь ещё остались... Я возьму эту лангустину? -Конечно.-Ответила Паула.-Всё равно нам это вдвоём не съесть. После десяти минут, закончив трапезу, девушки втроём вышли из ресторана. Мадлен согласилась на короткий променад до места, где ей нужно будет свернуть на другую улицу, чтобы попасть к себе домой. Сильвана была рада появлению сестры, однако, в этой бочке мёда совсем крохотной каплей дёгтя было спрятано недовольство. Детектив имела принцим всегда быть осторожной, действовать скрытно, и самое главное - не вовлекать в расследование лишних людей. Те кто причастны - оставались с ней, те кто не могли принести пользу - в стороне, и в курс дела она их не вводила. В чём заключался козырь, спрятанный в рукаве Мадлен? Может ли она помочь расследовать? Интеллектом она старшую Бьёрклунд не превосходила, а навыками её был в основном чарующий голос и талант к выступлениям на сцене. Пока Сильвана решила относить её ко второй группе, но Паула невзначай поделилась с ней нежелательными сведениями. Когда Мадлен скрылась за домом, они обе шли молча, изредка обмениваясь восхищениями о красоте города. Их шаги отдавались глухим стуком о вымощенную камнем аллею. Ажурные газовые фонари, что отбрасывают теневые узоры на парочки и небольшие компании. Душный, тёплый воздух летнего вечера, переходящего в ночь. В нём впитаны все запахи и треволнения часа, когда красота достигает своего пика. Вскоре показалась и Площадь Звезды, где светясь изнутри, возвышалась над крышами Триумфальная арка. Это значило, что Паула и Сильвана почти пришли к "La pivoine". Неизвестно, что следует ощущать: грусть, ибо столь приятная прогулка закончилась, или предвкушение долгожданного отдыха от каблуков и дресс-кода. Со скрипом двери номера ярче проявилось беспокойство. Открыв её, Сильвана сначала предложила войти Пауле, после чего по привычке заперла замок и положила ключи на обувной шкафчик. Движения девушки были плавные, но сдержанные, когда она вышла из прихожей и положила руку на спинку кресла. -Зачем ты подвергаешь меня опасности?-Медленно проговорила она с той же сталью в голосе, с которой обратилась к сестре в ресторане. Только вот эта сталь теперь отдавала небольшим жаром гнева. -О чём ты?-Паула застыла на месте и уставилась в серебряно-серые глаза, блеснувшие в полумраке. -Нельзя было говорить о деле Мадлен. -Я ничего подробно не говорила. И она ничего секретного не узнала. -Впутывать её в такое опасно. Ты видела, что произошло с теми кто знал об аукционе. Теперь и она знает, хоть даже немного, но всё же. В ответ Лихтенштайн закатила глаза: -Раз Мадлен такая умная, значит, она сможет держать язык за зубами. Разве не так? -И всё равно это недопустимо. Вдруг и на неё пойдёт охота? У организаторов могут везде быть уши! -Тогда нам придётся её защищать. -Я никогда не впутываю лишних людей! Это моё правило! А ты сделала так что мы теперь сопровождаем её неизвестно зачем! -Значит, я тоже была для тебя лишним человеком?-Паула задала этот вопрос и ожидала исчерпывающего ответа от Сильваны, желая знать, что та на самом деле о ней думает. -Послушай, ты была пострадавшей, у которой украли реликвию. -Разве это не одно и то же? Тогда ты могла бы искать одна, без меня, Рика, Алекса, Людвига... -Опознать браслет должен был тот кто его носит. А остальные как-то сами навалились. Лихтенштайн вспылила: -Сами? Неужели! А кого держали на мушке тогда, в поместье!? Кто нас защитил? Признай, ты не могла бы действовать в одиночку или только со мной. -Прекрасно могла бы, если б они не нашли твой дом. -Я один раз ошиблась в словах, а ты уже с ума сходишь! К чему так беспокоится? Этот вопрос одновременно поставил Сильвану в ступор и ужас, заставив сдержанно, негромко, но с яростью проговаривать слова: -Из-за тебя я дважды оказалась в опасности! Сначала ты отвлекаешь меня от боя и мне дают по морде, потом ты проговариваешься... Мой тебе совет, следи, пожалуйста за своими действиями и языком! Иначе, чёрт возьми, по твоей невнимательности мы не раскроем дело! Не ожидав такой грубости, Паула лишь промолчала в ответ. Ей было очень непривычно видеть её такой разгневанной как сейчас, ибо чаще всего Бьёрклунд спокойно всё объясняла. Больше они ничего не говорили, молча раздевшись и на разных краях постели провалившись в сон. *** Тяжело дыша, стройная девушка расслабленно откинулась на матрас. Каштановые волосы разметались по подушке, а щёки ярко горели румянцем. Удовольствие, только что сладкой негой разлившееся по всему телу, отдавалось импульсами даже в кончиках пальцев. Эти же пальцы оставили следы на наволочке, сделав некогда идеальную поверхность скомканной. Розовое одеяло с белой каймой прикрывало тело только до пояса, подставляя нежную кожу девушки утренней прохладе номера. Сладостное послевкусие, в купе с мягко греющим из окна солнцем. В этот момент из-под одеяла показалась беловолосая, пушистая голова. Длиннопалая ладонь синхронно убрала одеяло с плеча мускулистой руки, локтем упирающейся в одну из пружин матраса, зашитых под слои плотной стёганой ткани. -Доброе утро, Паула.-Прозвучал женский, но довольно низкий, почти бархатный тембр голоса. Услышав его, стройная девушка блестящими карими глазами уставилась в серые, коими обладала её возлюбленная. -Боже правый, Бьёрклунд, ну ничего себе...-Смущённо промолвила она, оглядывая её с груди, где в механическом сердце ходили серебряные стрелки, до взьерошенной макушки и седой чёлки, спадавшей на бледный лоб. -А что не так?-Сильвана испытующе посмотрела на Паулу. Та задумалась и через несколько секунд нарушила молчание. -Ничего. Рада, что ты снова ко мне неравнодушна. -Я всегда была...-Детектив тоже окунулась в мысли. достала нужную, а затем, вздохнув, продолжила.- Слушай, прости что так вышло. Я признаю, что стоило тебе это объяснить. Но и ты больше не повторяй такую ошибку, ладно? В ответ инспектор Лихтенштайн хитро улыбнулась и закусила губу: -Хорошо, госпожа, извинения приняты. Не буду я говорить ничего. Мир? -Мир. -Сильвана кивнула, подняв мизинец и пожав им мизинец девушки, когда та протянула руку для этого очень детского, но приятного и милого жеста.-Самой неприятно было кричать... Как я могу искупить перед тобой вину? -Я знаю, как. Раз уж у нас есть Мадлен, которая хотя бы чуток но знает, что мы тут делаем, почему бы нам с тобой не попросить её, ну... -О чём? -Быть нашим «гидом».-Паула села на кровати и показала пальцами кавычки.-В Париже мы обе плохо ориентируемся, французский не знаем... Думаю, она согласится помочь. -Потому что, как и я, любит всякие загадки.-Закончила Сильвана, перевернувшись на спину и заложив руки за подушку.-Что-ж, тогда позвоним ей? Допустим, в середине дня. -Ура!-Широко улыбнувшись, девушка долго поцеловала возлюбленную и легла рядом. Её взгляд следил за большим вентилятором на потолке, наматывающим круги вокруг своей оси, гоняя воздух деревянными лопастями. Хотелось полежать ещё, пока лучи солнца не набрали силу, не нагрели асфальт. Так, что босиком по нему пройти почти невозможно.-Ого, стало жарче. Так быстро лето наступило... Мадлен договорилась о встрече к пяти часам - именно в это время начинались представления. Примерно в четыре Сильвана и Паула принялись собираться. Рубашка с запонками, хвойно-зелёный шейный платок в тон берета, украшенный золотой брошью по просьбе возлюбленной, тонкие подтяжки и часы, что, закрепляясь клипсой на поясе, блестящей цепочкой ведут в карман брюк тёмно-шоколадного оттенка - Бьёрклунд пробовала на себе лёгкость в одежде, ибо в тёплую погоду приталенный костюм с шерстяной водолазкой, который она любила носить в Лондоне, был бы более чем неуместен. Лихтенштайн же выбрала то платье немыслимо высокой стоимости, упакованное в саквояж накануне отъезда, сочетая его с круглоносыми туфлями. На её белой шляпке красовалась роза из персикового фетра, столь пышная, что была чуть ли не больше самого головного убора, а на шее, помимо датчика, блестел камушек на почти невидимой цепочке. -Я похожа на местную?-Спросила Паула Сильвану, завязывавшую кожаные туфли. -Вполне. Держись рядом - там куда мы поедем небезопасно для юных леди. -Я уже не такая юная! -Сутенёры так не посчитают. Паула с видом испуганного кролика взглянула на Бьёрклунд, которая уже открыла дверь номера и жестом позвала за собой. «Идём» - читалось в лице. Экипаж подъехал достаточно быстро и сию минуту был направлен на площадь Пигаль. Знаменитый Мулен Руж сверкал огнями и ярко-красной мельницей, под ещё не тёмным небом зазывая к себе приглушёнными песнями. Но как ни удивительно, целью девушек, искавших Мадлен, это заведение не было, в отличии от бара напротив, конечно, менее популярного и обширного, но всё же имеющего своих искушённых посетителей. По словам младшей Бьёрклунд, там сценическое искусство менее откровенно, поэтому раздеваться почти догола не приходится - в основном ценят талант очаровывать: голосом или танцем. Уж что что, а она прекрасно им владела. Сильване и Пауле следовало поднять глаза на вывеску, чтобы охнуть от волны радостного изумления: кабаре "Le crepuscule", созданное Жюли, матерью Мадлен, открылось в Париже. Оно теперь процветает ярким кустом жасмина, благоухая и красуясь уже не в полуподвале Смоланда, а на поверхности, отбросив надобность в крутых лестницах. -Цветы могут пробиться сквозь асфальт.-Еле слышно отметила Сильвана, толкая обе двери и разводя их в стороны. Ухнуло дымом сигар, перчинкой приправившим мгновенно окутавший душный воздух и почти полную темноту. Весь свет, в основном, падал на сцену, где многослойная юбка вскидывалась над коленями в сетчатых чулках, а о пол возвышения чеканили каблуки. На сцене танцевала девушка с уложенной круглой стрижкой и страусиными перьями, прикреплёнными к шёлковой ленте вокруг головы. Танцовщицу сопровождала динамичная музыка, саксофон выводил ноты впереди тромбона, фортепиано и ударных. Если бы эта музыка пахла, то пахла бы янтарём, натёртой дёгтем кожей перчаток и в то же время нежной пудрой. Как эта артистка на сцене среди затаивших дыхание зрителей. Невесомая мягкость среди густого, терпкого флёра. Неожиданно в этом лабиринте людей появилась Мадлен, в упор смотря на девушек из-под черным-черно накрашенных ресниц. Шпильки впивались в пол подобно иглам, когда она вальяжным шагом приближалась к кузине. В отличии от Сильваны, она удивительно виртуозно умела ходить на них, сохраняя равновесие. Послышался секундой ранее неуловимый шорох платья, где чёрная сетка почти сливалась с винным оттенком перламутровой ткани под ней. Глубокое декольте с кружевами идеально подходило такой юбке, сочетаясь с тиснёным, узорчатым корсетом из кофейной кожи. -Привет.-Волной прокатив пальцы под перчатками она слегка хищно, но сдержанно улыбнулась.-Нужно быть осторожными, эти мужчины всё что угодно сделают чтобы за кулисы попасть. -Ты это к чему?-Вслед за сестрой понизив голос, спросила Сильвана. -Если они услышат что я кого-то пустила, особенно на них похожего, например, как ты, тогда решат что им тоже можно и будут ломиться в гримёрку. Вы сейчас спокойно пойдёте за мной, ладно? -Типичные мужики.-Закатила глаза Паула прежде чем Мадлен её одёрнула: -Тихо. За день их не исправишь, так что давай, небыстрым шагом. За мной. Пробираясь через задымивших кабаре зрителей и стараясь не смотреть никому в глаза, Паула услышала пару тихих посвистов, но решила не оборачиваться, ибо это могло затруднить ей путь. Услышав скользкое «кис-кис-кис», брошенное прямо через её спину, она ускорила шаг, приблизившись к Мадлен - рядом с ней и Сильваной было безопаснее, чем в тесном окружении невежественных холостяков, и даже не слишком верных мужей, что всё же здесь имели место быть. Девушки одна за другой зашли за сцену и нырнули под занавеску, в скрытую от посторонних глаз просторную комнату. Вперёд проскочила та самая танцовщица, которую Сильвана и Паула видели под жёлтыми софитами. Чуть споткнувшись, эта мадемуазель вполголоса выругалась по-французски, сняла туфли и уселась на софу, доставая тонкую папиросу из портсигара. Вдруг как будто из ниоткуда на Мадлен выскочила худощавая девица лет двадцати, с растрёпанными как одуванчик русыми кудрями. Ростом она была чуть выше Паулы, поэтому ей пришлось подпрыгнуть, чтобы обхватить руками шею подруги, стиснув в любвеобильных обьятиях. Голос на чистой, высокой ноте взвизгнул что-то радостное, картаво споткнувшись о согласные. Единственным, что Сильване удалось узнать из потока французских слов, было «Мадо» - краткая форма имени Мадлен и «Bonsoir» - «Добрый вечер». Эскофье-Бьёрклунд прокряхтела фразу в ответ и, когда девушка расцепила руки, выровняла речь в монотонную линию: -Это Сесиль Дюбуа, выступает в моём кабаре. Сильвана, помнишь я о ней говорила? Старшая Бьёрклунд кивнула. Сесиль, выслушав короткое обьяснение, наконец обратила внимание на гостей, стоявших у входа. -Моя сфера - бурлеск.-Она протянула ладонь, запястье над которой украшалось цепочкой с несколькими, разными по стилю бусинами. Сильвана осторожно пожала её. -Сильвана Бьёрклунд.-Детектив решила не упоминать свой род занятий и мысленно умоляла Паулу не выдавать, чем они обе тут занимаются.- Мадлен - моя кузина. -Паула Лихтенштайн,-Паула тоже пожала руку Сесиль и мягко улыбнулась.-девушка Сильваны. Бьёрклунд незаметно выдохнула с облегчением. Кажется, на этот раз пронесло... -Вы хорошо говорите по-английски.-Заметила Дюбуа, доставая из косметички помаду в жестяной коробочке и оборачиваясь к зеркалу. -Я наполовину британка.-Ответила ей Бьёрклунд, проходя чуть дальше, к туалетным столикам. Через обрамлённое лампочками зеркало она только что заметила у Сесиль длинную цепочку, ведущую от почти эльфийского уха к носу с небольшой горбинкой, где красовалось кольцо. Цепь и обе серьги бликовали на плотно напудренные щёки, пока красная помада на кисточке оставляла след, нанося завершающие штрихи. Лиф зелёного платья без лямок украшала россыпь страз, контрастирующая с многослойной белой тканью, из которой была сделана юбка. Другая, более тонкая кисть приплюснулась о чёрную лужицу в брусочке туши и повела длинную, острую стрелку к виску, контрастируя с жемчужными тенями. Что-то было в этой грации, граничащей с лёгкостью. Зелёные, как и платье, глаза рассмотрели фигуру в зеркале. Они нашли в отражении чужой взгляд. -Смотрите?-Улыбнулась Сесиль в ответ на него.-Нравлюсь? Та изучала её с ног до головы, с осторожностью, задерживаясь на маленьких деталях и движениях, пытаясь понять, что они означают и какую информацию несут в себе. Танцовщица была хороша собой, но сейчас детектив рассматривала её из чистого профессионального интереса. Кто такая? Кто родители? Чем ещё помимо бурлеска и мелких модификаций она занимается? К её удивлению, француженка индуктивному анализу не поддавалась, не читалась. В отличии от других, на кого один раз посмотрев, Сильвана видела чуть ли не всю поднаготную и иногда даже самые сокровенные тайны. Девушка за столиком у сцены сидит и стреляет глазами в зеркало, в сторону высокой гостьи в мужской одежде, пришедшей с начальницей - боится: похоже, её кто-то преследовал, или преследует до сих пор. Другая, что сидит и болтает с соседкой, быстро отскакивает ногой от пола, её ногти покрыты лаком, но подушечки пальцев испачканы в чём-то жёлтом - бросает курить, поэтому руки у неё в смоле от табака, чтобы хоть как-то унять желание сорваться. Все, кроме неё... Раздумья старшей Бьёрклунд прервал щелчок зажигалки, прямо под ухом. Снова раздался томный, вкрадчивый голос. -Сейчас, немного покурю и на сцену...-Сказала Сесиль сама себе, поджигая длинную японскую трубку, набитую табаком. Потушив огонёк и оставив тлеть, она вдохнула первый дым. Как ни странно, вместе с характерным запахом, он отдавал чем-то похожим на фрукты. Она обратилась к детективу, уже говоря на английском: -Мисс Бьёрклунд, вам бы не помешало закатать рукава чуть повыше. Вы же сейчас во Франции, а не при дворе Её Величества.-Девушка снова затянулась, хорошенько раскуривая трубку.-Ах... Такие руки, как ваши, предназначены для обьятий, и только для них... Бьёрклунд чуть опешила, однако сохранила спокойствие. Спасла же неловкую ситуацию Мадлен, подошедшая к подруге сзади: -Кури у чёрного хода.-С ленцой напомнила она ей по-французски.-Сколько раз тебе говорить о Колетт... -Ах, да. Извини.-Одёрнула себя танцовщица и, прикрыв огонёк рукой, вышла в дверь, ведущую на улицу, где задний двор был огорожен забором, от незваных гостей. -У тебя пять минут.-Крикнула Эскофье-Бьёрклунд вслед.-Жоан, и ты тоже. Последняя фраза была адресована девушке на софе. Та снова надела туфли и с ещё не зажжёной папиросой во рту посеменила за коллегой. -Она не удивляется твоим логическим заключениям?-Спустя пару секунд спросила Мадлен кузина. -Нет. Дружим уже лет пять. А другие мои подопечные меня даже побаиваются...-Прикрыв рот рукой в чёрной перчатке она издала смешок.- Бери в охапку Паулу и пройдёмте за мной. Я найду вам свободный столик, посмотрите на наши номера... Устроившись в мрачном зале, девушки заказали два стакана содовой. -Важно оставаться с холодной головой.-Пояснила Сильвана, отпив из стакана пахнущий ванилью напиток.-Больше пить алкоголь нам нельзя. -Тот бокал не считается. Нам надо было слиться с окружением, иначе мы бы выделялись.-Прошептала Паула.-Ужасно крепкое вино... -Тихо.-Бьёрклунд расслышала среди гула разговоров шипение виниловой пластинки, доносящееся из большого рупора граммофона, скрытого где-то за кулисами. Из-за них появилась Сесиль. После мягкого, медленного вступления, дававшего немного времени на красивый выход, начался и сам танец. Грациозная, но в то же время естественная, эта девушка неторопливо двигалась, ходя по кругу под переливы джаза, а в середине куплета сняв с плеч накидку. Ближе к припеву её руки взялись за пояс юбки. Расстегнув две пуговицы, Сесиль легко и плавно отбросила многослойную деталь в сторону, оставшись в неком подобии слитного купальника, полностью покрытом стразами. По стенам заскакали целые галактики звёзд. Они создавали свой собственный, изумрудно-зелёный космос, и в этом космосе оказались все зрители. Музыка оживилась, стала сложнее, ярче. Её ноты заигрывали со зрителем, волновали, удачно подыгрывая движениям танцовщицы. Та подняла с пола сцены два пушистых предмета, раскрыла и вскинула их в воздух. Это оказались веера из крашеных страусиных перьев. Словно райская птица она играла этими веерами, то закрываясь ими, то разводя их в стороны, то выписывая круги... Песня достигла своего пика, взлетев пышным фейерверком, после чего с лаконичным щелчком умолкла, за собой оставляя бурные овации. Паула громко аплодировала, в то время как Сильвана хлопнула в ладоши несколько раз и жестом подозвала официанта, попросив повторить заказ и принести счёт. Юноша, послушно убрав пустые стаканы, скрылся во тьме. Следующей выступила Мадлен. Вспомнив первую встречу с ней, Лихтенштайн про себя отметила улучшение её профессионализма в пении. Голос поставлен лучше и больше не звучит таким подростковым, ноты в разы чище, даже платье, в котором она выступала, выглядело куда красивее того, в каком она выступала ещё шестнадцатилетней девочкой, в полуподвальном кафе с маленькой сценой и небольшим "Шантером" за ней. Почти в конце песни Паула обнаружила что Сильвана что-то пишет. Та, размашисто выведя короткий текст перьевой ручкой, сложила бумажку из блокнота в кораблик и принялась ждать, пока закончится выступление. Публика Мадлен была щедра. Со всех сторон ей передавали букеты, коробочки с небольшими подарками и самые разные конверты, где воздыхатели признавались певице в бесконечной любви. Среди них и затесался этот самый кораблик, который девушка подобрала самым первым, поймав многозначительный взгляд старшей кузины. *** -Ты не выполнила своё обещание!-Сердитым голосом пробормотала Паула, держась за руку с Сильваной. Идя по узким улочкам, она испытывала слабое покалывание страха заблудиться. Где-то вдалеке заиграл аккордеон, тихо, аккуратно. Похоже, кто-то разучивал гаммы. -Ты про Мадлен?-Спросила её детектив. -Да. Ты ей так ничего и не сказала. -Зато я ей написала. Помнишь? Лихтенштайн призадумалась, но потом ответила: -Припоминаю... А! То оригами? -Верно. Я назначила ей встречу у Елисейского дворца. Легко провернуть такое, если твоя сестра понимает знаки. -Почему нельзя сказать прямо? Прийти, там, в гримёрку и поговорить? -Ушей было слишком много. Танцовщицы - они ж болтливые. Сплетни со скоростью звука среди них разлетаются. -Теперь всё понятно. Ну и где мы встречаемся? Ты меня вытащила из дому, а я даже накраситься и причесаться не успела! -Завтра в полдень, в "Люсьен Бланк" - так я ей и написала. Это дорогой ювелирный на улице напротив. Туристы богачи тут не редкость, вот и замаскируемся. Паула взглянула на Сильвану и хихикнула: -Ты похожа на военного в этом берете. Та закатила глаза. -Чёрт, да я всегда так выгляжу! Надеваю что-то нежное, и всё бестолку... -Не злись так. По крайней мере на тебе туфли, а не берцы. Так что беру свои слова обратно. Бьёрклунд усмехнулась. В этом были все люди: прежде чем узнать личность поближе, сказать что-то невпопад а затем извиняться. Паула знала её, но не в таком виде - для Лихтенштайн это было нечто совершенно странное, новое, а на первый взгляд вообще неуместное. Впечатление о стальном, покрытом коркой льда от многолетних холодов характере Сильваны, как оказалось, скрыть под воздушной рубашкой не так-то просто. Скорее, почти невозможно. Черты лица выдают этот лёд. "Люсьен Бланк" находился рядом с рестораном, где девушки недавно наблюдали. За витриной, под латунными буквами, будто сквозь покрытую молочно-белой краской поверхность проходили чёрные восковые руки в блестящих цветных камнях и изобилии яркого, зеркального золота, отражающего солнечных зайчиков на каменную мостовую, остывшую от солнца за короткую ночь. Снова дорогие парфюмы, французский шик смешанный с цветочной нежностью посреди тёплого утра, когда жара ещё не набрала силу. Покупателей было не слишком много, как и во всех подобных бутиках, это оправдывалось немаленькой ценой украшений. Лихтенштайн приметила его ещё тогда, интересуясь, какие украшения приобрести на память о поездке. Внутри их уже ждала Мадлен, рассматривая подвески под кристально-чистым стеклом. Увидев сестру она помахала рукой: -Bonjour, к чему наша встреча? -Bonjour. Хотели попросить тебя стать нашим гидом.-Ответила Паула, на секунду отвлёкшись от серёжек, инкрустированных каплями рубинов. Сильвана, поняв, что забыла о приветствии, тоже помахала. -В кои-то веки провожу время с сестрой. Конечно! - Эскофье-Бьёрклунд перешла на шёпот. - Это имеет отношение к делу? Сильвана еле заметно кивнула. Увидев доверие возлюбленной, инспектор ответила: -Мы не говорим по-французски и не знаем город. Поэтому нам и нужна твоя помощь... Бьёрклунд кивнула на входную дверь. Когда все трое вышли на улицу она начала говорить: -Только если ты готова сотрудничать с полицией, Мадлен. И не расскажешь о деле никому. -Я умею хранить секреты.-Улыбнулась та.-Можете об этом не беспокоиться. Я догадываюсь, почему ты не позвонила... -Телефоны по городу прослушиваются. А записку можно сжечь. Теми же спичками Сесиль, которыми она прикуривала. Мадлен оглянулась по сторонам, как можно более незаметно, и поэтому ориентировалась в основном на отражения в витрине. -Поняла. Вы же не просто так меня позвали. Что вы хотели выяснить? Паула снова включилась в разговор. -Что происходит у Елисейского дворца. Внутрь прокрасться сейчас слишком... -Опасно? -Заметно. Ну и это тоже. -Опрометчиво.-Добавила Сильвана.-Подходим к воротам под видом туристов. Слушаем разговоры, осматриваем дворец и уходим. Ясно.-Мадлен поправила серый берет на голове. Почти чёрные волосы под ним были распущены, две пряди аккуратно ложились на основания рукавов светло-жёлтого платья с плиссированной юбкой и жилеткой поверх - вне работы певица редко одевалась вычурно, предпочитая сдержанность в цветах, чем была похожа на старшую сестру. Леди втроём направились к воротам. Перед ними уже образовалась толпа, шумная и негодующая. После краткого перевода их криков, Паула и Сильвана узнали что дворец закрыт раньше срока, с которого начиналась подготовка к выставке, из-за чего отменили сразу несколько экскурсий. Туристы поднимали над головой фотокамеры, желая унести с собой хотя бы одно фото, а два крупных мужчины в костюмах пытались их остановить. —Фотосъёмка запрещена. Уберите, пожалуйста, аппараты.—Перевела их Мадлен, и обратила внимание на западный вход - маленькую дверь в заборе, которую толпа почему-то не заметила: все ломились через ворота, вопреки замечаниям охраны. —Паула, смотри.—Сильвана тоже увидела это и потянула девушку от толпы. —Ого. Почему там никого нет, кроме...—Сказала та, однако запнулась. Перед дверью стояла небольшая группа прилично, даже богато одетых людей, странно спокойно среди этой суматохи беседовавших с другими, что по ту сторону.