Аукцион Тайн

Звенели чашки с чаем, разлетались пахучие облака пудры, по радио слегка приглушённый уютным шумом играл джаз. Елового цвета лента устремилась вниз и змеёй сложилась на махровом ковре, под ногами суетившихся дам. Длинная юбка неуклюже плюхнулась о спинку пустого кресла прямо рядом с Паулой, заворожённо наблюдающей за хаосом, сотворённым руками Мадлен и Сесиль. Те погрузились в дело с головой и перебирали вещи в огромном платяном шкафу, будто ни её ни Сильваны, что на данный момент разделяла с ней диван, в квартире певицы не было.    Все без исключения видели как великолепно обе подруги выглядят на публике, но никто из прохожих, продавцов, клерков и полисменов не имел ни малейшего понятия, что за этим стоит. Конечно они могли представить роковую, фигуристую красавицу и худощавую, но всё же не лишённую грации танцовщицу. спокойно заплетающими друг другу сложные причёски в ночных рубашках, прямо как на картинах известных художников, однако это в корне расходилось с иногда даже немного крикливым галдежом на французском и почти полностью выпотрошенным шкафом. - Не слишком ли долго? - Спросила Бьёрклунд кузину, пока та расчёсывала уж очень непослушную копну кудрей Дюбуа, стоявшей посреди беспорядка в одном лишь шифоновом белье с вышитыми полевыми цветами и затягивавшейся длинной сигаретой. - Возьмись она сама, времени ушло бы больше. - Почти огрызнулась Мадлен и отложив щётку в сторону, принялась надевать подьюбник. - До открытия ещё два часа.    Бордовая ткань лёгкого платья с шорохом опустилась поверх, из кружевного рукава показалась ладонь и узкое запястье. Руки взялись за шнурки и бережно затянули в меру жёсткий корсет, подчёркивающий талию. Опуская широкий вырез на предплечья, девушка выпрямилась, бросила короткий взгляд на отражение, посмотревшее на неё в ответ из зеркала в готическом обрамлении. Подошла, удобно устроилась на стуле из тёмного дерева в тон туалетного столика и отодвинула ящик, где лежала косметика, украшения и заколки. Последних двух у Мадлен было немного, однако все представляли из себя кропотливую работу высшего качества, сделанную руками ювелиров и ремесленников, что резали по дереву, отливали металл и расписывали красками. - Ай! - Воскликнула Сесиль и выронила догоревший окурок из пальцев. Босые ступни боязливо поднялись на цыпочки и шагнули в сторону, когда тлеющий вместе с бумагой табак коснулся хлопкового сарафана на пуговицах, прожигая в нём круглую дырку. Тут же потянулась пахнущая горелой тканью струйка дыма, которую, в свою очередь заметила Сильвана. Она подбежала к француженке с чашкой в руке и плеснула остатки чая на сьедающий нити огонёк. - Ещё одного пожара нам тут не хватало. - С раздражением вздохнула Мадлен, откладывая кисточку с помадой. - Ты бы лучше не курила когда рядом одежда. - Знаю, просто задумалась. Не сразу забудешь такое как вчера. - Смято оправдалась Дюбуа и подняла сарафан с пола. - Вот же чёрт, а я хотела его сегодня надеть... - Зашьём. Но сейчас времени нет. Мы даже ещё не накрашены и не причёсаны. Вон, возьми лучше то, кремовое. - Что-ж, по крайней мере мадемуазель Бьёрклунд не дала ему сгореть. - Танцовщица лихо завела руки за спину и спустя секунду бра упал рядом с испорченным платьем. Она взглянула на детектива через плечо, будто оценивая реакцию. Но Сильвана равнодушно подняла бровь и, налив ещё чая взамен вылитого, завела непринуждённый разговор с Паулой, пребывавшей в замешательстве от столь смелого поведения француженки. Является ли отсутствие стыда особенностью местной культуры или самой личности Сесиль, понять Лихтенштайн совершенно не могла, так что поддержала разговор в ответ, чтобы лишний раз не напрягать голову размышлениями.     Подтянув рюшчатый лиф и выправив тонкую цепочку с янтарной подвеской Дюбуа приступила к макияжу. - Папа всё с машинами возится... - Пробормотала она, потягиваясь через стул Мадлен и доставая из выдвижного ящика флакон перламутровых блёсток, пока та убрала щёточку с тушью от лица и наклонилась в сторону. - Говорит, мероприятие серьёзное. - Понимаю... Мой тоже из судов не выходит. Зато они оба преданы своему делу, а то видела я таких, конторных. Серые как мыши. Паула и Сильвана невольно навострили уши. - Да уж. Поручил мне сегодня двенадцатые шестерёнки купить, а я весь день с вами, таскаю в карманах. - Хихикнула Сесиль, меняя флакон на подводку. - Кстати, их переложить надо из того платья, потом же опять забуду. -Знаю я тебя, лучше сейчас забери. Первой, узнав знакомые слова, к подругам подошла Бьёрклунд: - Мисс Дюбуа. - Обратилась она. - Oui? - Отозвалась та, отвлёкшись от зеркала и развернувшись всем телом, подняла зелёные глаза на детектива. - Прошу прощения за столь нескромный вопрос, но кем работает ваш отец? Вы что-то говорили о машинах и шестерёнках. - Он изобретатель. По образованию инженер. - Похоже, девушка совершенно не рассердилась на чьё-то, казалось бы, бестактное любопытство. - Вот оно как. - Сильвана шагнула ближе, явно показывая интерес. - Он имеет отношение к выставке в Елисейском Дворце? Танцовщица кивнула, улыбнувшись одним уголком рта: - Сейчас как раз готовится к ней. Может даже возьмёт меня как помощницу. Ну, знаете наверное, таблички развесить, полотно натянуть... Высокая девушка смерила её одобрительным взглядом и прищурилась: - Могу я попросить вас не уходить от нашей компании далеко этим летом? Вы можете мне понадобиться. Разумеется, анонимно.     Накрашенную прозрачным блеском нижнюю губу закусили крупные передние зубы. Сесиль наклонила голову и задумчиво посмотрев в сторону заводного вентилятора, наконец произнесла ответ на просьбу: - Хорошо, детектив Бьёрклунд, я постараюсь. - Она повернулась обратно к зеркалу и взяла со столика румяна. - Но только при условии, что вы раскроете дело вашей сестры. И всё докажете, чтобы Ориона уж точно наказали.    Сильвана сдержалась, чтобы не показать досаду выражением лица. С одной стороны придётся потратить дорогое сейчас время, приложить усилия, чтобы добиться хотя бы признания в поджоге, но с другой, получение нужных сведений и свой человек почти в обители преступной группировки очень мотивировали поскорее закончить с делом кабаре "Полумрак". Если, конечно, Дюбуа её не обманывает.    А сзади уже стояла Паула, ожидая когда наконец освободится зеркало. Несмотря на то что по отношению к Сильване частый флирт и кокетничество Сесиль больше звучали и выглядели как шутка среди подруг, наверняка адресованная её внешнему виду и не связанная с каким бы то ни было намёком, которые Лихтенштайн всегда высматривала в речи, эмоциях собеседника, этот флирт всё же её задел. Сесиль не стеснялась, всегда говорила то что думает и что чувствует, не имела даже отголосков строгих рамок, которые Паула уже несколько лет пытается сбросить со своих усталых плеч. Её зависть к танцовщице не подавлялась, но и не была злой, служила очередным напоминанием о том, как бывают свободны люди без навязанного притворства и слишком уж запутанных социальных норм. И несмотря на укол ревности, разум всё же успокоил сердце. Паула не имела никакой неприязни к ней. Дюбуа одинаково флиртовала и с мужчинами и с женщинами. Эта театральность была неотьемлемой частью её шарма, без которого девушку невозможно было представить вовсе. Тем, что люди называют характером. -Ты здесь. - По-немецки промолвила Сильвана, всё ещё стоя спиной. -Что они говорили? - Поинтересовалась Паула на том же языке, наблюдая как легко ворс большой и короткой кисти окрашивает в нежный розовый щёки Дюбуа, пока Мадлен снимает цилиндр с зеркала и пристраивает его на голове. Немецкий язык при посторонних всегда означал желание сказать что-то важное, но не для чужих ушей. - Отец Сесиль - изобретатель, и будет участвовать в выставке над которой проводится Аукцион. - Вот это да! - Воскликнула инспетор, что заставило детектива в ту же секунду развернуться. - Не так громко. Она будет там в качестве помощника. А для нас станет информатором. Но только если мы поможем Мадлен, поэтому нужно поскорее закончить с кабаре. - Ты только ради этого ей помогаешь? - Настороженный тон Паулы прозвучал с оттенком осуждения. - чтобы использовать её подругу в своих целях? -Нет, ещё и во имя сестринства. - Саркастично ответила Сильвана. И какая разница, есть ли корысть в действиях или нет? Почему все должно выполняться с рыцарской благородностью? Ради чего человек помогает другому человеку для неё значения не имеет, если только не страдает качество выполненной работы. В нём сомнений и на горизонте не появлялось: свидетельница узнала виновного, по её показаниям произошедшее было умышленным преступлением, а не несчастным случаем, как если бы упала на скатерть сигара или спичка. Всё донельзя просто, лишь доказательства ускользнули из рук. - Ты сейчас язвишь?    Вот и осуждение стало ярче. Вместе с гневом, обжигающе тлея в её голосе как раскалённые угли. Пойдёшь дальше и обожжёшься. - Неважно. - Тут же отрезала Бьёрклунд стальным тоном. - Что? -Ещё более рассерженно переспросила Лихтенштайн, делая шаг ближе. -Не-важ-но. Зеркало уже свободно. ***    На входе в цирк девушек встретил их новый знакомый. Неказистую сорочку и потёртые армейские ботинки сменила рубашка с брюками и туфлями, а двухцветные руки мужчины держали не слишком большой, однако гармонично собранный букет цветов. - Добрый вечер, дамы. - Спокойно, почти вполголоса поприветствовал он их со сдержанным поклоном. - Добрый вечер, Рене. - С улыбкой ответила Мадлен. Она уже поняла, кому адресованы цветы. - Вижу, вы сегодня при полном параде. - А вы сегодня сияете как рубин, мадемуазель Эскофье-Бьёрклунд. Позвольте вручить вам этот скромный комплимент. - С этими словами он протянул букет певице. Та заметила что шею джентльмена украшал жёлтый, узорчатый платок, подобно галстуку заправленный под воротник. - Благодарю. - Мадлен опустила взгляд на алые соцветия, гармонирующие с более мелкими, точно снежинки, белыми, обрамлённые чёрной, тонкой, почти полупрозрачной бумагой.-Какое смелое сочетание... - Я подбирал его специально похожим на вас. Его красота столь же величественная, мрачная и элегантная, что и ваша.    Сильвана, стоя позади остальных, со снисхождением и нотой недоверия подняла брови: несмотря на немногословность сутками ранее, оказалось что Нуар не лишён дара красноречия. Довольно легко отпускает изысканные комплименты, вежлив и тактичен, вопреки стереотипам белых о людях другой расы.    Француз поднял голову на бесконечные ряды лампочек на фоне чёрного беззвёздного неба и улыбнулся, обнажая белые зубы. -Как красив сегодня вечер. - Он подал руку Мадлен. - Позвольте пригласить вас на короткий променад, мадемуазель. - О, я бы с радостью но... - Та задумалась. Глядя на выражение её лица в зависшем посреди веселья неловком молчании, казалось, можно было услышать как в её голове крутятся шестерёнки, в процессе тщательного обдумывания дальнейших действий. - Есть одно незаконченное дело. После него я вполне могу принять ваше предложение. -Хорошо. - Понимающе кивнул мужчина, уводя обе руки за спину. - Не смею вам препятствовать. - Только скажите, где вас искать. - Буду ожидать у танцевальной площадки. - Хорошо, тогда... - Мадлен первой прошла дальше, уводя остальную компанию за собой. - До встречи, месье Нуар. -До встречи, мадемуазель. - Рене с минуту смотрел вслед певице, пока она не скрылась из виду, сливаясь с пёстрым и шумным потоком людей. А Мадлен чувствовала этот взгляд, невесомым лепестком осевший на её плече, не понимая, какое конкретно значение приписано сему действию. Знакомое восхищение, с каким смотрели на неё из зала кабаре? Даже несмотря на помощь Сильване в осознании чувств к Пауле, в человеческих эмоциях и мотивах она разбиралась плохо. Отчего овации публики считала заслугой одного лишь её вокального таланта. Да и слово "талант" здесь неуместно, когда речь идёт об отточенном, почти доведённом до безупречности за многие года навыке. Что же это?    Так, копаясь в мыслях и проводя по привычке тщательный анализ ситуации она очутилась на своеобразном перекрёстке, когда перед её удивлённым лицом предстал мим. Шлёпая ладонями по воздуху, он изображал невидимое стекло. - Va-t-en d'ici. - Строго скомандовала девушка. Такой тон она часто использовала, когда нужно было добиться чего-то как можно быстрее, и как-ни странно, он всегда играл ей на руку: накрашенные красным губы парня скользнули к белому подбородку, подведённые чёрным карандашом глаза стали почти круглыми. Всё так же комично и безмолвно, мим сделал вид что поднял стекло и осторожно унёс его подальше, боком, по-пингвиньи уходя в сторону от Мадлен. Та фыркнула и повернулась к Сильване, с любопытством наблюдавшей за картиной. - Ну, детектив, что дальше?    Бьёрклунд взглянула на свой билет: в тиснёной бумаге зияло два круглых отверстия от дырокола. - Представление ещё не началось. - Промолвила девушка. - Мы с Паулой пойдём на служебную территорию, поговорим с тренершей. Потом вернёмся и мы вместе всё обсудим. - Коротко и ясно. - Оценила Сесиль, с одобрением кивнув. - Узнаем, где был Орион в тот вечер. Наверняка у неё есть какие-нибудь отчёты. - Задумчиво добавила Паула, мысленно составляя карту местности и вспоминая, куда они шли прошлым вечером. Свернуть направо от площадки, налево, пройти к большому шатру сквозь небольшую арку и мимо будки билетного контролёра. Потом обогнуть шатёр - сзади него будет деревянная ограда и калитка, что издаёт до мурашек неприятный звук. Решительно подняв голову, инспектор махнула рукой. - Время лучше впустую не терять. Пошли.    Миновали палатки с сувенирами, тележка со сладкой ватой под навесом, афиши на длинных столбах, сообщающие о сегодняшней программе и веселящаяся вовсю толпа. Как и само представление, они не имели значения, проплывали мимо, ведь дело с кабаре, кажется, подходит к долгожданному концу и перетягивает на себя всё внимание, чтобы потом легко отпустить. Так даже лучше - быстрее разобраться и перейти к главному делу, за коим следовательницы и оказались в Париже. - Что думаешь о Рене теперь? - Спросила Лихтенштайн, когда они оказались на полпути от главного шатра. - Я всё ещё ему не доверяю. - Отрезала Бьёрклунд, чем вызвала у возлюбленной небольшой ступор. Усыпанное веснушками лицо теперь выглядело весьма озадаченным. - Конечно, я прекрасно понимаю что наши взгляды могут расходиться и не раз говорила об этом... - Начала инспектор. - ...но не думала что они настолько разны. - Что? - Просто... Неужели ты сторонница расового сепаратизма?    Тут задумалась уже Сильвана, почти мгновенно остановившись и подняв одну бровь вверх. Неожиданно. - Странно что ты так обо мне думаешь. Нет. - Тогда почему... - Я никому не доверяю. И это не зависит от расы или пола человека. Только так можно оказаться в самой большой возможной безопасности. - Тогда почему я - исключение? - Ты девушка. К тому же, опасна для меня быть априори не можешь.    "Кто сказал" - так и осталось на языке Паулы, не вылетев из приоткрытого рта в и без того колеблющийся от звуков воздух. - Мистер Нуар вполне может следить за нами.-Почти сразу продолжила Сильвана. - Шпионы легко создают обманчивое впечатление, как никак, их учат этому. Так что при нём лучше не говорить ничего о деле с Аукционом. Ни на английском, ни на немецком.    Паула кивнула. Они продолжили идти. И вскоре оказались приятно удивлены - тренерша стояла рядом с огромной конструкцией из деревянных балок, под которой была натянута страховочная сеть из канатов. Мадам Файоль развернулась на звук приближающихся шагов и тут же всплеснула руками: - О, я знала что вы придётё. - В её голосе, как ни странно, отсутствовало раздражение и недоверие, привычные для тех случаев, когда к человеку внезапно заявляются следователи из полиции. Позади кто-то вскрикнул и раздался скрежет под упавшим на сеть весом. - Eugénie, accroche-toi bien!    Слова на французском были адресованы молодой девушке, только что сорвавшейся с трапеции. Француженка быстро поднялась на ноги, поднялась на небольшую площадку и принялась карабкаться наверх по длинной лестнице. - Вы очень хорошо их знаете. - Подметила Сильвана. - Даже не обернулись, а уже поняли, кто именно упал. - Они часто делают одни и те же ошибки. - Вздохнула женщина. - Эжени до сих пор боится делать сальто. - Тогда вы не сочтёте за бестактность если я расспрошу вас о Николя Пети? - Нет. - Тогда хорошо. Паула, подготовься записывать.    Инспектор достала перьевую ручку, блокнот и проверив чернила на полях, поставила дату: - Готова. - Заключила она. - Итак, Мадам Файоль, что вы знаете об Орионе? - Один из лучших учеников за всю мою практику, ему от природы дано гибкое тело. Но ещё и один из самых ленивых. На тренировки приходит чуть ли не позже всех остальных. Может даже проспать. -А тренировки во сколько начинаются? - В шесть утра подъём, в полседьмого все должны быть здесь и сдавать нормативы. Перед представлением репетиция номеров. -Утренние до скольки длятся? - Зависит от того как усерден ученик. Чисто сдал основные элементы - свободен. - Нормативы, значит... Могу я взглянуть на журнал? - В секрете не держу. - Пожала плечами дама. - Можете.    Журнал представлял из себя большую, потрёпанную от времени книгу в переплёте цвета охры. Она лежала на столике рядом с таким же старым креслом-качалкой, стоявшими прямо на земле перед тренировочной конструкцией. Пухлые но очевидно сильные руки мадам Файоль, свидетельствующие о тесно связанном со спортом прошлом, обогнули чашку с недопитым чаем, взяли предмет, протянули его навстречу длинным и бледным пальцам, растопыренным в ожидании, как паучьи лапы. Вглядываясь в разлинованные таблицы и разбирая в почерке имена, Сильвана нашла нужную дату и настороженно прищурилась: на месте, где должна была быть фамилия подозреваемого чернела сочная клякса. - Вот это да. - Бросила она в адрес раскрытой страницы. - На второй ни следа, даже несмотря на то что чернил было пролито много. - Кто-то замазал отчёт? - Паула тоже обратила внимание на записи. Затем взглянула на тренершу. - Я пишу здесь только чёрным карандашом. - Оправдалась та. - Никогда с авторучками не дружила. - Кляксу помните? - Сегодня утром её не было. Подождите, к-куда вы?    Вопрос был адресован Бьёрклунд, что с журналом в руках принялась ходить туда-сюда, иногда задирая голову наверх и наклоняя книгу. - Вы пишете карандашом. - Ответила детектив, не отвлекаясь от странного, пока понятного лишь ей занятия. - Значит, на бумаге должен остаться... Оттиск.    Она остановилась, вглядываясь в продавленный грифелем текст под светом попавшейся на пути гирлянды: -Нет, так не пойдёт. - Цепкая рука выхватила из подставки карандаш, один из нескольких, что дама держала на столе. Девушка принялась наносить штрихи на странице под испорченной, лёгкие, бережные, чтобы ненароком не повредить ценный след.    Старания не прошли даром: скоро на бумаге отчётливо показались дата и две отметки о времени. - В тот день он пришёл на вечернюю тренировку вовремя а судя по другим записям закончил её на час раньше всех. - Пробормотала Сильвана, рассматривая результат. После перешла на более громкий тон, чтобы задать вопрос уже напрямую. - Но как он мог уйти рано, если по вечерам репетиция? -Не всегда - Возразила мадам Файоль. - За неделю перед представлениями мы усиливаем тренировки. Нормативы выполняются дважды: утром и вечером. Так я привожу их в форму. -А репетиции? -Весь день. -Хорошо вы их муштруете. - Знакомая ухмылка медленно проявилась на скрытом в тени бледном лице. - Придётся забрать журнал как улику. - Не волнуйтесь, позже мы его вернём, целым и невредимым. - Добавила Паула, проверяя законспектированную беседу. -Да ничего страшного, мадемуазель. Такой ужас вокруг происходит... - Вздохнула дама. - Хоть спокойно на сердце что полиция теперь за всем следит. - Она следит? - Почти усмехнулась Сильвана, однако вопрос был далеко не риторический. - Да, дежурят у служебной зоны. Сначала кто-то про гранату крикнул, потом, вот, журналист. - Вот как. Кстати о гранате... Паула, составь пока протокол об изьятии улики и упакуй журнал. Мне нужно сделать кое-что.    Инспектор в недоумении посмотрела на детектива, но всё же достала из сумки бланк и один вощёный пакет: -А ты куда? -Есть одна догадка, но чтобы разобраться мне нужно пойти одной. Сделай, пожалуйста, всё как надо и возвращайся к Мадлен и Сесиль. Я приду позже.    Лихтенштайн ненадолго зависла взглядом на девушке, пока ту смягчающей детали дымкой обволакивал тёплый полумрак за пределами света уже зажжёных фонарщиками фонарей, после чего занялась делом, которое ей назначили завершить. - Хорошо, мэм, вот что нам с вами сейчас нужно сделать... - Начала она, осторожно заклеивая клапан, как на конверте. Подписав улику, она взглянула наверх, дабы глаза хоть немного отдохнули: чуть дальше за забором сквозь тьму просматривалась ажурная лепнина на огромном здании. ***    Темнокожий мужчина стоял рядом с тиром и смотрел вдаль, на площадь. Во взгляде чёрных глаз угадывалось ожидание: среди посетителей цирка De La Lune он искал высокий силуэт, мгновенно впечатавшийся в память в день знакомства. Всё вокруг гудело прямо в уши, монотонно и навязчиво, как если бы человек мог находиться внутри пчелиного улья. Рука нервно потирала в пальцах манжету рубашки. Достать сигарету и закурить он не смел - считал дурным тоном встретить так даму. А к тому же поднять вокруг себя вонючее облако дыма от дешёвого табака и испортить впечатление о себе окончательно.    Что-то внутри подсказало снова приглядеться к потоку людей. Никого похожего. Такой и видел он девушку - поразительно уникальной, для него казалось что её нельзя спутать ни с кем другим. Вот высокая леди идёт прямо к уставшему от ожидания джентльмену, но это лишь кажется. Скорее всего и не к нему даже, а чтобы пройти мимо, как и остальные. Нет же - глаза цвета серебра смотрят в упор. Знакомым, холодным взглядом, того и гляди в ледяную скульптуру обратит. Или в каменную, как Горгона из греческих мифов. Его одного было достаточно, чтобы Рене узнал вторую сестру. -Добрый вечер, мистер Нуар. - Беспристрастным тоном поприветствовала Сильвана, машинально протянув ладонь для рукопожатия. - Вы не против небольшой беседы? -Н-нет. - Неуверенным тоном ответил тот. -Пойдёмте. - Произнеся это слово она обратилась к месье Нуару спиной, и сделала пару медленных шагов вперёд, призвав этим действием последовать за ней. Убедившись, что джентльмен всё же приблизился, она дала ему поравняться и ускорилась, держа курс в тёмный закоулок где-то близко к окраине территории.    В горле Рене крохотным ядовитым огоньком зажёгся страх. Он и без того опасался высокой британки из-за устрашающего внешнего вида, так его ещё и ведут невесть куда, где даже нет людей. "А вдруг убьёт?" - Он нервно усмехнулся вдруг возникшей мысли и, почти сразу посчитав её абсурдной, смахнул.    По правую руку появились знакомые гнилые доски. Под ногами мягко хрустела пыль, только уже без опилок. -Каково это?-Спросила Бьёрклунд, завернув за угол и прислонившись к ветхому сарайчику, когда мужчина прошёл чуть дальше. Теперь они стояли друг напротив друга. -Что? -Идти на смерть за чужие интересы. -Что вы имеете вви... - Хотел было переспросить он, но вдруг запнулся, ибо как громом среди ясного ночного неба его поразило осознание, ещё сильнее разжёгшее страх. - Вы солдат, если я не ошибаюсь. А ошибаюсь я редко. - Девушка еле заметно улыбнулась, но за полумраком и пеленой нахлынувшего шока мужчина не увидел этой улыбки вовсе. - И страдаете от посттравматического синдрома. -Откуда... К-как вы... - Запинаясь, Рене отшатнулся назад. И тут же узнал место: ровно сутки назад, прямо здесь его застала врасплох Мадлен. -Самой знаком этот душевный недуг. -Да. - Признался он. - Бывший.   Сильвана слегка подняла голову и сложила руки на груди: -Бывших не бывает. Вернись ты с войны десять, пятьдесят, сто лет назад, ты всегда будешь помнить, как держать нож или огнестрел. - Скучающим тоном ответила она. - Учитывая ваш приблизительный возраст, вас застал военный конфликт в Персии.    В голосе Рене прослеживалась почти незаметная дрожь. Было видно, что парень тщательно пытался правильно сложить слова друг с другом, чтобы описать страшный круговорот воспоминаний. - Служил в пятом полку, двенадцатый штурмотряд. - Упавшим тоном затараторил он.- После подготовки нас перевели на фронт под Багдадом. В окоп бросили гранату и по цепной реакции взорвались все наши боеприпасы. Выбрались только трое из нескольких десятков человек, дожил до штаба только я и сослуживец которого я почти не знал, а лучший друг погиб от ран у меня на руках... Ох, простите мне эту дерзость.    Закончив рассказ месье Нуар лихорадочно порылся в карманах и принялся возиться с пачкой сигарет. От напряжённых от нервов рук на картоне пачки остались вмятины, пошли длинные складки. Спичка передала огонь табаку, прежде чем упасть на землю и оказаться под носком остроносой туфли. - Вам тяжело об этом говорить. - Позади сизого облака дыма оранжевым блеснули глаза Сильваны. - Я могу вас понять.     Двое с полминуты стояли в тишине, обдумывая сказанное и услышанное. - Мадемуазель Бьёрклунд. - Обратился Рене, нарушив молчание. - М? - Конечно, мой вопрос может быть невежлив и нескромен но... Я никогда не думал что посттравматический синдром может иметь женщина. Что произошло у вас? - Тренировали. - Лаконично ответила детектив. Ей хотелось добавить слово "убивать", сказать правду хоть раз, но здравый смысл всё же взял верх. Ни для кого она не будет тем, кто есть на самом деле. - Хорошо, ограничусь этим. - Ну так каково это? - Я... Я не могу ответить. Не знаю. - Подумать над этим явно стоит. Но не сейчас. Нас ждут. -Сильвана кивнула на тепло светящийся из прохода внешний мир, будто отделённый барьером от мрачного островка вокруг двух собеседников, общающихся на не менее мрачную тему. *** - О, а вот и вы. - Радостно воскликнула Мадлен. - Почему вы все так до-олго? - Капризно протянула Сесиль. Она отставила свою трубку в сторону и чуть не задела прохожего. - Нашли пару общих тем и разговорились по пути. - Оправдался Рене, пожимая плечами. -Паула, ты им уже всё рассказала? - Задала вопрос детектив, опустив глаза на инспектора. -Нет, ждала тебя. -Та хитро подмигнула ей. - Вместе же интереснее. -Вот и правильно. Соберёмся у неё дома и всё обсудим. Сейчас не время. -Кстати, месье Нуар! - Окликнула Мадлен. -Что вам угодно? - Переспросил тот. Переспросил радостным и благоговейным голосом, без следа тревоги, призраком преследовавшей его пять минут назад. -Вы обещали мне променад. - С улыбкой подчеркнула свои воспоминания певица. -А я и не забыл. - Подхватил джентльмен, тоже улыбаясь. - Позвольте вашу руку, мадемуазель.    Сильвана на это лишь хмыкнула: неужели все травмированные так легко подавляют эмоции на публике? Она провожала глазами ненадолго уходящую в галактику праздничных огней и веселья необычную пару, где дама почти на голову выше кавалера. Хлопок рубашки на локте аккуратно и вежливо держала длиннопалая рука в кружевной перчатке, это было заметно даже издалека.    Рядом вздохнула Паула. Да, она с умилением улыбалась вслед Мадлен, но не могла не испытывать тоски, когда в то же время Сильвана от неё отдалялась. Чувства будто на время холодели, пока велась работа. И пока она не будет доведена до конца, отношения не встанут на место и Лихтенштайн не перестанет быть просто коллегой. Это её очень удручало.    Девушка взяла инициативу на себя, надеясь получить хоть небольшую оттепель: - Эй... - Мягко начала она, коснувшись плеча Бьёрклунд. - Что? - Спросила та, развернувшись всем телом и заставив Паулу мысленно возликовать: взгляд смягчился, как и сосредоточенное выражение лица. - Может, нам тоже стоит пройтись? Ну... просто так. Что думаешь? - Дела закончены, торопиться сегодня только в участок, да и то примерно через час... Почему бы и нет. - Согласилась Сильвана, на что получила неожиданно крепкие обьятия. - Мисс Дюбуа, мы все встретимся здесь. Вы не против ненадолго остаться одни? - Нет, конечно. - Сесиль пожала плечами. - Я не против.    И обе следовательницы ушли. Почти сразу звякающие кольцами руки потянулись к застёжке ридикюля. Вынули и открыли деревянную шкатулку размером с ладонь. Внутри лежали две щёточки для прочистки трубки, колпачок, чтобы тушить, и несколько маленьких бумажных пакетов, подписанных как разные виды и сорта табака. Немного подумав Сесиль выбрала "Ра" - терпкий, пахнущий мёдом и восточными пряностями. То что нужно. Несмотря на вечер, бог солнца идеально дополнил бы тёплую тягучую атмосферу. Француженка хорошенько прочистила трубку от сажи, заново забила табаком, зажгла и плавно, медленно затянулась. Она не ошиблась в выборе.    Вокруг приглушились звуки. Стало тише. Представление уже давно закончилось, и люди начинают расходиться. Танцплощадка всё ещё работает, но не в таком безумном ритме, как час назад. Столпотворение сменило несколько пар, еле слышно стучащих каблуками по деревянным доскам, а из большого граммофона звучит на половине громкости теперь более спокойная композиция. Похоже на конец работы после грандиозного выступления. Дюбуа любила такие моменты, когда выходишь из душной гримёрки - и город выглядит совершенно идеальным. Она выдохнула кольцо дыма. Всё так и манит двинуться с места, надышаться запахами попкорна, сладкой ваты и мятных подушечек, что продают в кульках перед входом в цирк, запечатлеть этот вечер и передать эмоции до малейших деталей на холсте или картоне. Хочется извлекать всё возможное, гуляя исследовать всё что здесь есть, дважды, может даже трижды, пока не надоест и обьявление о закрытии не прозвучит из динамика на столбе.    Девушка прошла к уже закрытому главному шатру. Неприятно укололо мурашками воспоминание о ужасающей находке в одной из кладовок для реквизита, но через минуту мозг уже отвёл страх в сторону. Всякое бывает, даже такое. Потрясения Сесиль давались легко ввиду, похоже, от природы устойчивой психики, и она быстро от них оправлялась.    За забором кто-то говорил. Два мужских голоса вели обсуждение на французском, на некоторых словах переходя на шёпот. Дюбуа совершенно не вслушивалась, и разговор для неё был не более чем посторонним шумом, пока один из молодых людей не воскликнул что-то сердитым, негодующим тоном, заставив её заинтересованно шагнуть вперёд. Она узнала голос: точно также в комнате допроса днём ранее отвечал на вопросы полицейского и детектива Бьёрклунд Орион. Но не ослышалась ли она? Танцовщица выждала момент чтобы подобраться ближе, перелезла через ограду и скрылась за сломанной фанерой для фотографий. "Если и поймают, скажу что фотографа искала и заблудилась... - подумала она. - Вот уж дурочку я всегда сыграть сумею." -Давай пойдём позже, после закрытия! - Взмолился месье Пети. - Когда все уйдут! -Нет-нет-нет-нет. - Покачал головой другой человек, с чёрными как смоль волосами по шею и достал карманные часы. В нём же девушка узнала конферансье. - У тебя назначено ровно через пять минут. Думай, только быстро: ты хочешь рискнуть или прибыльную работу потерять? -Но я не могу! Мадам... - Начал оправдываться было акробат но его почти сразу перебили: -Да что эта мадам! - С возмущением отмахнулся конферансье. - Не строй из себя ангела. Ты уже выполнял заказ на поджог, ну? И с этим справишься. Тысячу франков за номер платят. -Тысячу!? -Тихо ты. Да, тысячу. И всего лишь спуститься в катакомбы на полчаса. Идём, одарённый ты наш. Я попрошу за тебя, чтобы в программу попозже поставили.    Парень шумно вдохнул через нос и на секунду застыл на месте, прокручивая все за и против в голове. - Идём - Отрезал он.   Через отверстие для головы Сесиль увидела как оба джентльмена направились вдаль, иногда перешагивая через оставленный другими циркачами реквизит. Недолго думая, она решила перешагнуть обратно и огибая ограду снаружи последовала за ними.    Не подозревая о существовании третьего на с десяток метров позади, двое вышли за пределы ограды, а потом и территории цирка вовсе. Они ступили с травы на вымощенный камнями тротуар и свернули напротив высокого ажурного забора с острыми пиками, за которым смотрело на них потухшими окнами высокое здание. Может, окна были плотно занавешены, но в такой кромешной тьме требовалось время, чтобы это разглядеть, и ни у кого на этой улице его сейчас не было. Пять минут, как сказал конферансье. Пять минут до чего?    Они снова свернули, похоже, обогнув заднюю сторону здания и теперь проходя обрамляющий его сад. Он был громадный, однако очень ухоженный и на удивление абсолютно пустой, а к площади перед парадным входом через него вели несколько дорожек. Почти на середине забора джентльмены перешли дорогу, затем спустились в небольшую нишу под одним из домов - похоже, вход предназначенный для рабочих. Конферансье огляделся, достал большой ключ, отпер им тяжёлую, толстую дверь. Открыл и вместе с Орионом скользнул в ненасытную темноту. Внутри послышался щелчок зажигалки и замерцал жёлто-оранжевый свет газового фонаря. Но и этот свет взмыл в воздух, чтобы через несколько секунд тоже быть сьеденным мраком.    Всё это время Сесиль стояла за углом жилого дома. Как только шаги затихли, она крадучись вышла из укрытия. Девушка знала про огромные лабиринты и захоронения под Парижем, но сама видела их только в брошюрках для туристов, поэтому любопытство разыгралось вдвойне. И сердце в её груди тут же подпрыгнуло от радости при виде забытого в замочной скважине ключа. Редкое везение, как она считала, это всегда знак, которым нужно обязательно воспользоваться. Поэтому, поборов страх неизвестности, она осторожно вынула ключ и, нырнув с ним в длинный коридор, спрятала в потайной карман под корсетом.     Ориентируясь по шагам и проблескам огня, Дюбуа снова нагнала молодых парней. Будучи всю дорогу точно монахи, давшие обет молчания, в катакомбах они разговорились уже в голос: - Говоришь спокойно, не нервничаешь. - Инструктировал конферансье. - И спину ровно. Сдержанно поклонишься, когда Глава подойдёт к тебе. Имени лучше не говорить, если не попросят, так что сначала представишься прозвищем. На его слова Орион лишь молча кивал головой и заложив руки за спину, нервно потирал, заламывал до хруста в костяшках пальцы.    Вскоре они вышли в просторный зал. Осматривая его из прохода, Сесиль удивилась относительно небольшому, но полностью занятому количеству мест, а подняв глаза, вздрогнула от накативших неприятной волной мурашек: стены украшали плотно сложенные до самого потолка человеческие черепа. Как-никак, ранее Парижские катакомбы являлись местом для захоронения, и не было ничего удивительного в различных частях скелетов возрастом в несколько сотен лет, находящихся там повсюду, но подобная декорация сгущала краски в этом и без того зловещем месте.    Металлический запах крови, смешанный с горелым аккордом огня висел в воздухе. Барабан оглушительно отбивал ритм. Круглая арена посреди зала была осыпана песком, вместо опилок, как делают в цирке. Желтоватые облака вздымали в воздух ноги двух мужчин, сошедшихся в обезумевшей, жестокой борьбе, будто хищные звери. Дюбуа сразу же поняла: этот бой не имеет правил. Ведётся он без пощады, может, даже насмерть. Никто их не остановит, если вдруг что-то пойдёт не так.    Она перевела внимание на зрителей и даже при скупом свете поняла что почти все одеты формально, слишком формально для столь сомнительного заведения. Дамы в шляпах и платьях, мужчины в смокингах - они будто пришли в театр, но смотрели на кровавый ужас, происходящий среди песка и горящих факелов, вместо тривиального балета или спектакля.    Оглушительно прозвучал гонг. Синхронно Сесиль поняла, что упустила Ориона и конферансье из виду, поддавшись шоку от происходящего. Девушка уже собиралась корить себя за это, но выйдя из укрытия, наконец увидела арену полностью. Поверженного бойца за ноги волочили в самый центр, оставляя багровый след, а затем волочившие скрылись в комнате катакомб, похоже, служившей закулисьем. Финальным штрихом на сей картине стал раздавшийся из темноты звериный рык, за которым последовал лаконичный звон упавшей цепи.    Был ли тот мужчина мёртв или просто находился без сознания так и осталось неотвеченным вопросом в голове Сесиль, потому что в следующую секунду она уже бросилась наутёк почти спотыкаясь о собственные туфли. Коридор будто и не думал кончаться, как бы быстро она не бежала, казалось, время тянулось невыносимо долго, и на самом деле она сейчас еле превосходила по скорости черепаху. "Поворот. Ещё один поворот. А вот и выход." - Эти мысли тремя стрижами пролетели в голове Дюбуа прямо перед тем, как она, навалившись всем телом, влетела в закрытую, но не запертую дверь. Точно из портала в другой мир она вылетела наружу, тёплый, вечерний город, где никто и знать не знает, где она побывала.    Танцовщица с силой пнула дверь, вгоняя её в косяк, выбежала из ниши на тротуар, упала на колени, пытаясь отдышаться. Кашель вырвался из прокуренных лёгких, колючей материей растирая горло изнутри.    Первыми вернулись Мадлен и Рене. Они много о чём говорили, много что обсуждали и соглашались со многими мнениями друг-друга, так что прогулка оставила хорошее впечатление. Среди бесед имелся и осторожный, вежливый, без тона вульгарности флирт, однако, он так же аккуратно парировался, впрочем, как оно и положено, когда люди знакомы не столь близко. Эскофье-Бьёрклунд вовсе не удивило отсутствие Сесиль на месте встречи: подруга отличалась неугомонным любопытством, для неё было необходимым ритуалом изучить окружение так тщательно, как только возможно. Вследствии чего Дюбуа и попадала в неприятности, в их числе оказалась та неприятная находка в виде обезображенного мертвеца. Со вздохом закатив глаза певица поджала губы и мысленно попросила о том чтобы подруга не натворила глупых дел.    На десять минут позже пришла и Сильвана, разумеется, вместе с Паулой. Они принесли с собой беспокойство - ни одна, ни другая не видели Дюбуа. Собравшись наконец вместе, четверо осмотрелись по сторонам: почти никого не осталось, лишь несколько подростков пробежали мимо, заливаясь гоготом. -Время сейчас такое... - Нахмурилась певица. - Неуместно так бездумно шляться по окрестностям. -Какое время? - Поинтересовался Рене, мысленно удивившись внезапному просторечию от дамы, но как по безмолвной команде обернулся на беспорядочный перестук шагов. За ним обратили внимание и девушки.    На всех парах к компании летела всклокоченная, задыхающаяся от долгого бега Сесиль, время от времени выплёвывая проклятия севшим голосом. -Мадо!!! - Выкрикнула она, врезавшись в подругу и чуть не сбив её с ног. - Я... Они... Там... - А вот и ты. - Саркастично усмехнулась Мадлен. - Ну, что у тебя опять? -Ты не поверишь. - Та чуть не сползла вниз но вовремя уцепилась за кружевные рукава чёрного платья, чтобы вновь поставить себя на ноги. С каблуками это оказалось не так-то просто. - Спорим, не поверишь... - Так сначала расскажите, мисс Дюбуа. - Включилась Сильвана. - Любые показания важны, даже самые на первый взгляд неправдоподобные. Мадлен, у тебя? -У меня. - Кивнула та, как по щелчку уловив намёк. - Месье Нуар, мы вынуждены вас покинуть. Ваше общество было мне очень приятно. Ожидайте в мэйлпорте письмо. ***    В повисшей тишине стало слышно как стрекочут за приоткрытым окном сверчки и работает заводной вентилятор в гостиной. Детектив Бьёрклунд поставила чашку на блюдце и с любопытством посмотрела на Сесиль, что сидела напротив. -И они вас не заметили? - Наконец спросила она. -Н-нет... - Задумчиво ответила Дюбуа, снимая кольца и складывая их в карман платья, к шестерёнкам. - Наверное они очень торопились... Ну или не услышали за всем этим грохотом. -Кстати о грохоте. Вы говорили что было там нечто похожее на рык животного, прямо перед тем как вы оттуда убежали. -Я чётко помню что это был рык! Сама я не видела, но было похоже на тигра или льва. -Не мотор или машина за ареной? -Да нет же! В детстве я ходила в цирк и там были тигры. Я точно знаю как это звучит. В катакомбе они спустили его с цепей после того как бой был окончен. - И скормили побеждённого большой кошке... - Сильвана подняла брови, оценивая слова свидетельницы. - Смелый способ искусить публику. Значит, туда пошёл Орион вместе с тем парнем, который обьявлял номера, как его там... -Конферансье.-Подсказала Мадлен с дивана перед журнальным столиком. Она и Паула внимательно наблюдали за расспросами оттуда, то и дело потягиваясь к конфетнице, чтобы взять очередной цукат или орешек. -Да, конферансье. - Кивнула детектив и продолжила. - А мы нашли ещё кое-что по делу кабаре. Улика уже передана полиции но если описывать вкратце - то это журнал посещений. В нём указано что в день поджога мистер Пети закончил вечернюю тренировку раньше остальных. Сейчас мы ждём ордер на его арест по подозрению. Только мне интересно, в чём мотив. - Вспомнила! - Вдруг выпалила Сесиль. - Конферансье сказал что-то вроде "Ты поджог учинил и с таким тоже справишься". - Так выходит, его наняли. - Протянула Паула. - Но кому это нужно? - Для Мадлен и Сесиль это уже не забота. Мы допросим Ориона по этому поводу после ареста. Сомневаться нет никакого повода, он и так понесёт наказание за тяжёлый вандализм. Если конечно, не причастен к другим преступлениям. -Ты думаешь, что он... Киллер? Сильвана вздрогнула, услышав это слово и посчитав, что девушка снова распространяется о деле, но на вопрос всё же ответила: - Есть гипотеза. Но чтобы её подтвердить или опровергнуть нужно больше сведений. Пока цирк не уехал, нам придётся допросить других людей. - Она достала билет из внутреннего кармана пиджака и прочитала даты. - Осталось три дня, но медлить нельзя в любом случае.    Мадлен закинула ногу на ногу и с довольной улыбкой облокотилась на мягкую спинку дивана. -Видишь? Это было не так уж сложно для твоих мозгов. - Сказала она сестре, перед тем как сделать ещё один глоток чая. - Ну, теперь я могу спокойно перейти к убийству. - Та пожала плечами. -Может и оно почти раскрыто. - Добавила Лихтенштайн. - Мы благодарны тебе за помощь, Мадлен, и надеемся, что ты будешь помогать нам в дальнейшем. -Не волнуйся, свою часть уговора я выполню. - В ответ певица похлопала её по плечу.    Сильвана взглянула на часы. Не из спешки, а из привычки не терять счёт. Полдевятого. Она допила чай, встала с кресла и опустила глаза на Сесиль. Та с хитрой ухмылкой посмотрела на неё из-под лёгкой тени. Золотистые ресницы покрытые чёрной тушью сомкнулись и разомкнулись вновь в кокетливом подмигивании. -Чуть не забыла про вещдок. - Дюбуа запустила руку под корсет, благо затягивала его не слишком туго и вложила извлечённый оттуда ключ в руку девушки.  -Ох, сорока-воровка. - Шутливым тоном протянула её подруга. - Хватаешь всё что блестит. -Ничего не воровка! Они сами его в двери забыли! - Нам пора. - Сказала Бьёрклунд, обращаясь к кузине. - Завтра снова зовём тебя на помощь. -О чём речь. - Хмыкнула Мадлен, через секунду с досадой нахмурив брови. - Всё равно ремонт кабаре займёт время. Подождите, сейчас вызову вам кэб.    После звонка девушки ушли в прихожую и принялись обуваться. Сильвана завязала шнурки, а Паула затянула ремешки на кожаной обуви и затем сняла ридикюль с крючка. - До завтра! - Звонко пропела она, шагнув в дверной проём к лестничной клетке. -До завтра. - Повторила детектив. - И ещё, мисс Дюбуа. -Что? - Танцовщица обернулась через подлокотник. -У того... Скажем так, особенного цирка было название? - Наверное, да. - Кивнула девушка. - На стене была табличка с надписью "Затмение". -Думаю, это оно. - Предположила Бьёрклунд и вышла из квартиры вслед за возлюбленной.    Поездка в кэбе прошла почти в полной тишине. Раньше следовательницы всегда находили о чём поговорить во время ожидания, но сейчас почему-то ни одна не решалась начинать диалог первой, сидя в душном салоне каждая наедине со своими мыслями. И время от времени гадая, что на уме у другой.    Номер встретил их чистотой, запахом мыла и заправленной постелью. Сильвана отказалась от услуг горничных, предпочитая убираться перед уходом самой, вопреки собственной лени и особой нелюбви к сему занятию. То ли она считала, что они выполнят работу спустя рукава, то ли крайнее недоверие играло роль в принятии такого решения, ведь все важные документы хранились в сейфе, по словам Паулы обладающем довольно легко вскрываемым механизмом.    Почти сразу Лихтенштайн вызвала персонал и попросила принести две чашки чая с булочками, Бьёрклунд в это время уже терпеливо писала отчёт для Скотленд-Ярда о продвижении дела с Аукционом, на заранее взятой у портье пишущей машинке. -Цирк находится на Елисейских полях, так? - Начала Паула, сев на кровать. - Не знаю. - Бросила Сильвана, не отводя глаз от строк. -Потому что я, кажется, видела дворец с выставкой прямо за ним. -Любопытно. Завтра проверим. А пока не отвлекай, пожалуйста, от дел, как-никак ошибки мне не нужны.    "Ошибки не нужны" - Подумала девушка. Она говорит про текст или больше про людей, про чувства. Люди с чувствами делают больше ошибок? Или она их самих считает ошибками природы?    Мысли прервал звонок в дверь: горничная с подносом уже ожидала в коридоре. Иногда слова это просто слова, особенно от такого прямолинейного человека как Сильвана Бьёрклунд.    Маленькие штампики печатали текст синхронно с приятными ушам щелчками клавиатуры, пока документ не был вынут с небольшим пространством внизу листа. На него и легла размашистая чёрная подпись, выводимая тонким пером. Сильвана поставила две маленькие точки над буквой "О" в своей фамилии, когда вдруг зазвонил телефон на трюмо. Недолго думая она сняла трубку и услышала знакомый голос: - Детектив Бьёрклунд, мне известно о ваших оскорблениях в адрес посланных на помощь следователей. - Грубым тоном чеканили в трубку. - В полиции Лондона работают взрослые люди, и подобное поведение здесь неприемлемо. - Добрый вечер, комиссар Питерс. - Равнодушно поприветствовала его детектив. - Ценю ваше беспокойство но увы, помощь мне не нужна. - Любезничаете как ни в чём не бывало. Впрочем, дело ваше. Я лишь хочу напомнить, что с этого момента у вас осталось два предупреждения. За ними последует проигрыш пари и ваш арест. Всего доброго.    Прозвучал гудок.