Элия

30 Элиос весь вечер наблюдал за Микэлем сквозь хрустальный шар. Было невыносимо больно видеть его рядом с Анрэем, в ненасытных объятиях парня. Но, не смотря на это, титан не мог оторвать взгляда от прекрасного элиотида, поражаясь самому себе, как он мог создать такую совершенную красоту, способную забрать в свои сети душу любого, кто соприкоснется с ней. Элиос решил, что Микэль должен разочароваться в Анрэе и сам бросить его. Титан пошел в спальню, погруженный в свои мысли, он совсем забыл, что его давно ждёт Калео. Юный элиотид вертелся на ложе, думая, какую позу ему лучше принять, чтобы соблазнить повелителя. На Калео была короткая шелковая туника и золотые сандалии с длинной шнуровкой, обхватывающей лодыжки. Волосы он собрал на затылке, заколов их длинной шпилькой, усеянной мелкими драгоценными камнями. Два длинных белых локона свободно ниспадали на узкие плечи. Калео слегка нарумянил щеки, губы намазал бесцветным блеском, чтобы они блестели, а ресницы подкрасил растительной краской. Он надушился разными ароматами и благоухал на всю спальню. Шокированный титан остановился в дверях. Этот мальчишка ему, как снег на голову! "Намазался, прямо как шлюха из борделя", — промелькнула мысль в голове повелителя. Калео соблазнительно ему улыбнулся, в глазах полыхало пламя. — Я весь вечер жду тебя, Элиос, чтобы ты сделал то, что обещал. Титан тяжко вздохнул. Он не хотел Калео, но выбора у него не было. Не доходя до ложа, титан полностью разделся и оставил одежду прямо на полу. Увидев громадную фигуру совершенно обнаженного титана, Калео покраснел, но из-за румян этого не было заметно. Перешагнув через свою одежду, Элиос подошёл к ложу и присел. — Быть может, ты передумаешь? — посмотрел на него Элиос. — Нет! — вскричал парень. — Зачем тебе это надо? — Потому что я люблю тебя и конечно же хочу соединиться со своим любимым, что же тут непонятного. — Тебе нравится, когда я касаюсь тебя? — спросил титан. — Конечно же. Очень. — Ладно, — сказал Элиос, поняв, что обречён, — если ты мазохист, то я в этом не виноват, я тебя таким не создавал. Давай, раздевайся уже и покончим с этим, — сказал титан, поняв, что если сейчас не сделает этого, элиотид не оставит его в покое. Краснея, Калео стянул с себя лёгкую тунику, под которой ничего не было. Он выжидающе поглядывал на Элиоса, но титан не торопился брать инициативу в свои руки. Какое-то время они молча лежали. — Я тебе совсем не нравлюсь, да? — спросил, наконец, парень. — Я получился некрасивым? Всегда кого-то любят больше, а кого-то не любят вообще... — Не говори глупостей, — ответил повелитель. — Мои элиотиды прекрасны все. Он подумал, что надо быстрее уже с этим заканчивать и ложиться спать, если это вообще будет возможно. Титан развернулся к Калео, нехотя привлек его к себе, и начал целовать. Рот Калео, накрашенный бесцветным блеском, приоткрылся, как бутон розы, впуская в себя язык титана. По сравнению с маленькой, по-кукольному хрупкой фигуркой юного элиотида, Элиос казался великаном. Большие, сильные руки титана скользили по его телу, стараясь касаться как можно бережнее, чтобы не оставить на нежной коже синяков. Пальцы повелителя без труда проникли в его отверстие. — Да, вижу ты времени даром не терял, — проговорил титан. — Я весь день готовился, — смутился Калео. Элиос усмехнулся: — Я боюсь предположить, чем ты мог для этого воспользоваться... — Посохом... — покраснел юный элиотид. Сегодня он научился сам себе доставлять удовольствие. Но разве оно могло быть полноценным без присутствия рядом возлюбленного титана? Элиос посмотрел на парня: — Ты думаешь, я совсем глупый? Больше, чем уверен, что ты пробрался в мою библиотеку и начитался запрещенных свитков. — Прости, — прошептал Калео, опустив глаза. — Только не ругайся, я просто хотел знать больше, чтобы все сделать, как надо... — он опустился вниз, к бёдрам титана и обхватил губами его орган. — Черт... — прошептал Элиос, начиная возбуждаться, он даже не стал ругать парня за чтение запрещенных свитков. Калео делал все, что мог и как мог, чтобы возбудить своего господина и доставить ему удовольствие. Закончив, он принес благовонное масло, тщательно намазал им орган Элиоса, остальное нанес себе между ягодиц. Он встал на колени, спиной к титану, и наклонился. — Элиос, сделай это... Титан был уже сильно возбужден и сам, будто зверь, желал вонзиться в него, но сдержал себя и попытался сделать это как можно осторожнее. Когда Элиос вошёл в него, Калео почувствовал такую раздирающую боль, что не выдержал и закричал. По стройной белоснежной ноге снова стекла тонкая струйка крови. Титан остановился и закрыл элиотиду рот ладонью. — Только не кричи, пожалуйста, если кто-то узнает — моей репутации конец. Как бы ты ни готовился, я слишком огромный для твоего маленького отверстия и ты неизбежно будешь испытывать боль и получать увечья. Давай прекратим эту пытку. — Нет, — сказал парень, — продолжай, ты пообещал, — он подал титану шёлковую ленту. — Завяжи мне рот. Титан печально вздохнул, ему очень не хотелось калечить парня, причинять ему боль, разрывая эту нежную плоть, но он знал, что Калео не отстанет, поэтому завязал ему рот шелковой лентой и, сделав лёгкий толчок, продвинулся глубже. Калео не мог кричать, из глаз потекли безмолвные слезы, от боли закружилась голова. Элиос крепко держал его за бедра, не давая возможности пошевелиться. Он был одержим возбуждением, как зверь, распробовавший долгожданный кусок мяса, ему хотелось вонзаться в эту хрупкую плоть все глубже и чаще, Элиос с трудом себя контролировал. Титан вошёл уже почти полностью, заполнив Калео собой. От невыносимой боли по щекам парня ручьями текли слезы. Но потом боль начала уходить на второй план, уступая место настоящему возбуждению. Никогда Калео ничего подобного ещё не испытывал. Элиос перевернул его на бок, вонзаясь снова и снова. Если бы элиотид имел возможность кричать, он бы кричал так, что разбудил бы весь дворец. Титан снова поменял позу, перевернув его на спину. Они почти в одну и ту же минуту достигли такого возбуждения, что хрупкое тело Калео сотрясалось в конвульсиях в сильных руках титана.