Элия

72 Эиринн забился в угол, у него началась истерика: он посмотрел в окно и увидел небо, кишащее исполинскими птицами, на которых восседали лучники, беспощадно мечущие стрелы. — Эиринн, сиди здесь и никуда не выходи. — Куда ты собрался?! Не уходи! — Мне нужно защищать планету, мы в большой опасности. Анэйа хочет поработить всех нас, — ответил элиотид, направляясь к выходу. Но Эиринн подбежал к двери и закрыл выход собой. — Я не выпущу тебя. — Эиринн, что за ребячество? Мальчишка! — Тогда я пойду с тобой! — Ты в стенах своего дома в обморок падаешь, тебя подстрелят самого первого. Поэтому останься здесь, пожалуйста. — Дорис, тебя могут убить... — прошептал Эиринн и по его щекам покатились слёзы. Волна нежности нахлынула на элиотида и он прижал парня к себе, зарылся лицом в медовые волосы, вдохнул их аромат. Потом взял лицо Эиринна за подбородок, развернул к себе и начал долго целовать. — Перестань плакать. Но элиец не мог остановиться. — Дорис, не выходи, тебя убьют, пожалуйста! Хочешь, я встану на колени и буду умолять тебя? — Ну что делать с этим мальчишкой! Придётся запереть тебя здесь до своего возвращения. — Дорис, не поступай так со мной! — Люблю тебя, — элиотид крепко поцеловал Эиринна в лоб и направился к выходу. Парень рвался в открытую дверь. Дорис с силой толкнул его обратно внутрь и запер дверь снаружи. Он схватил стоящий возле дома щит и лук с колчаном стрел, но едва успел прикрыться этим щитом, как в него тут же вонзился пучок стрел. Даже передвигаться по городу не было никакой возможности, так как со всех сторон летели смертоносные орудия. Было гораздо легче стрелять сверху вниз, чем целиться снизу вверх. Элиос успел обучить элийцев стрельбе из лука, но пока Дорис выпускал пять стрел, в него летели двадцать пять. Эиринн с ужасом наблюдал за этим в окно, он видел, как со всех сторон в элиотида летели стрелы и он больше не мог отбиваться, сила противника превосходила во сто крат. Забыв о страхе, элиец выбил стекло и вылез в окно, закрыв собой Дориса. В него тот час же полетели отравленные стрелы и одна попала прямо в грудь. Элиотид понял, что живыми им не уйти. Он упал на Эиринна, закрыв его собой и выставил вперёд щит. Дорис старался не шевелиться, чтобы враги подумали, что они мертвы и лежал так некоторое время. Потом схватил Эиринна на руки и быстро забежал в дом. В дверь сразу же вонзились несколько стрел. — Эиринн?! Парень был либо мёртв, либо без сознания. Дорис не знал состав яда, которым был смочен наконечник стрелы. Он вытащил стрелу из груди парня и начал высасывать яд. Потом промыл рану и туго перевязал. Это все, что он мог сейчас сделать для него. Когда стемнеет, он решил сразу же отнести Эиринна во дворец: Элиос или кто-нибудь из его докторов, возможно, смогут помочь. Исполинские птицы ничего не видели ночью, как и любые другие птицы, поэтому атаковать они могли только днём. Во дворце творился переполох, некоторые из элиотидов были ранены. Дворец превратился в лазарет. Уже было разработано противоядие от яда, которым были отравлены стрелы противника. Все, кто не пошёл воевать, помогали раненым. Калео был заперт во дворце титаном, он отдал слугам строгий наказ никуда не выпускать юного элиотида. Парень был совсем поникший, он сильно переживал за Элиоса, не находя себе места. Чтобы быть чем-то полезным, он занимался ранеными вместе с Кэем. — Возьми лекарство, — сказал Кэй. Передавая сосуд, он задержал свою руку на руке элиотида, но Калео не придал этому никакого значения, пытаясь напоить раненых. Тем временем, ученые Элии разрабатывали проект громадной пращи, которая будет убивать десятки исполинских грифов за один раз. Только ночью можно было вздохнуть спокойно и зализывать свои раны. Нужно было успеть подготовиться к горячему утру и встрече противника. Времени на отдых почти не оставалось. — Возьми стрелы, — сказал Киар, который начал крутиться возле Актеона, как только тот перестал обращать на него внимание. Актеон снова проигнорировал его. — Возьми, твои стрелы почти закончились. Киару показалось, что он говорил в пустоту, это взбесило элиотида. Он схватил Актеона за подбородок и сорвал с его губ наглый поцелуй. Между ними вонзилась стрела. — Нашёл время! — воскликнул Актеон, закрывшись щитом. Элиос орудовал за двадцатерых. Если бы на этой планете жили такие, как он, титаны, они бы уже давно одержали победу. Стрелы летели отовсюду, как из рога изобилия. Одна из них попала Элиосу в плечо. Титан отступил. — Элиос! — закричал Калео, когда повелитель вернулся во дворец. — Что с тобой, ты ранен?! — Да, Калео, я ранен, — ответил титан. — Тебе больно? Как я могу тебе помочь, что мне сделать? — Успокойся, я позову докторов. Стрелу из плеча титана вытащили. Калео скривился, будто больно было ему самому. — Ты можешь обработать мне рану, у тебя такие нежные руки, — с теплотой посмотрел на него Элиос. Калео слегка покраснел и принялся за дело. Тем временем, Элиосу принесли противоядие. Выпив его, титан расслабился и прижал к себе хрупкое тело Калео, который обнял его обеими руками, прильнув к мощной груди. — Ничего, жить буду, — сказал титан. С наступлением ночи во дваорце появился Дорис, неся на руках Эиринна. — Элиос, помоги! — воскликнул элиотид. — Мой возлюбленный умирает. — Принесите противоядие, — сказал Элиос. Он так сильно устал за этот насыщенный битвами день, что не было сил пошевелиться. Титан знал, что дела пойдут куда лучше, как только в ход пойдут пращи, заряженные ядрами. Эти ядра будут убивать десятки хищных монстров, а также душить их запахом ядовитых растений, которые были смертельны для данного вида птиц. Дорис отнес Эиринна в свои покои, разместив на ложе. Он с тревогой вглядывался в бледное лицо возлюбленного, пытаясь поймать хоть лучик надежды, сжимая его холодную руку. — Мой мальчик... — прошептал элиотид. Он ещё сильнее осознал в этот момент, насколько важен для него Эиринн, этот очаровательный мальчишка с медовыми волосами, в которого он поуши влюбился. В этот момент Дорис всем сердцем возненавидел и птиц, и Анэйю, которая исподтишка начала против Элии беспощадную и кровожадную войну. Элиотид верил, что скоро справедливость будет восстановлена и им удастся одолеть врагов.