THE PATAKIS

«Дорогой Арнольд, Иногда, вспоминая прошлое, я теряю реальность настоящего. Прошлое будто кокон, моё маленькое укрытие, которое, как я думала, оберегает меня от жестокой реальности. Наверное я стала человеком. Раньше я просто существовала. Играла, бегала и ни о чем не беспокоилась. А сейчас. А сейчас всё изменилось. Никогда бы не подумала, что открою себя в такой атмосфере. Я так скучаю. По всему. По нашим играм на поле Джеральда, по нашим приключениям… И тебе. Я скучаю по тебе, Арнольд. Я бы очень хотела, чтобы всё было как раньше. Это моя минутная слабость. Ты моя слабость. Моя любовь к тебе — слабость.» — Сестрёнка! — писклявый голос Ольги помешал мне закончить. Как всегда, мне что-то или кто-то мешает. Чаще всего второе. — Ольга, тебя не учили стучаться? — раздражённо спросила я, закрывая письмо и убирая его в конверт. — О, прости, сестрёнка, просто за эти два дня я успела соскучиться по тебе! — она резко подскочила и заключила меня в объятия, в которых я чуть не задохнулась. — Ольга, ты меня сейчас задушишь! — я услышала её писклявое «прости», и на минуту подумала о том, извинялась бы она, если бы по-настоящему задушила меня? — Что ты хотела? — Ты что, забыла? Мы сегодня хотели поужинать все вместе, дорогая сестрёнка! Спускайся, мы с мамочкой уже всё приготовили! — Я спущусь, а сейчас покинь мою комнату! — я буквально вытолкнула её за дверь. Последняя лишь звонко засмеялась. — Хорошо, Хельга, мы будем ждать тебя внизу! — Ага… Вздохнув, я снова села за письменный стол. Опять меня отвлекли. Неужели нельзя без этого? Ольга живёт здесь уже второй год, а до сих пор ведёт себя так… Приторно-мило. Порой мне становится плохо от её черезчур милого поведения. Удивительно, неужели она видит плюсы в поведении Боба и Мириам? Последнее время Боб всё чаще теряет ту любезность, которая была у него при общении с ней. Кажется, скоро должно что-то случиться… Может быть, ему тоже надоедает поведение Ольги? Ей уже двадцать три года, а она до сих пор носит розовые очки. Хотя, может быть, это не так плохо. Ведь кто-то в этой семье должен видеть положительные стороны. И этим «кто-то», стала, конечно же, не я, а всеми любимая Ольга. И опять мне становится плохо. Когда я поняла, что мне стало плохо от журчания живота, которого не кормили с утра, я набралась духа спуститься вниз и пообедать с этой «идеальной» семьёй, где вокруг пархают бабочки и скачут пони. Ха, неудивительно, что я чувствую себя лишней в этой семье, ведь я неидеальна. И никогда ею не буду. — Хельга, дорогая, присаживайся. — Ты как всегда любезна, Ольга. — Учись у сестры, Хельга. — с набитым ртом проворчал Боб. Удивительно, он вспомнил моё имя. И правда, идеальная семья. — Да ладно тебе, папочка. Хельга тоже прекрасная девочка, правда, дорогая? — она погладила мою руку. Я повела бровью и скрестила руки на груди. — Правда, Ольга. Я само очарование. Боб почувствовал презрение в этих словах, но ничего не сказал. А что говорить? — Сними старую шапку за столом. — начал раздражаться Боб. — Это мой новый look, папочка. Неужели тебе не нравится? — порадируя голос старшей сестры, ответила я. Что ж, я тоже Патаки. — Ты как разговариваешь? — Боб презрительно взглянул на меня. Почувствовав накаляющуюся обстановку, Ольга решила взять всё в свои руки. — Мамочка, папочка, вы не представляете, что вчера произошло на съемках! Я стояла возле… — и тут она начала свой не интересный рассказ о том, как какой-то Майкл подал ей кружку с кофе и разговорился с ней ни о чем. Как интересно. По-видимому, моим родителям. Уставившись на жаренную курицу с горохом, я заметила, что курица была недожаренная. Удивительно, Ольга тоже ошибается. — подумала я, но попробывав, поняла, что ошиблась. — Один ноль. — мысленно сказала я сестре, прекрасно понимая, что она не услышит, ибо слишком занята своим рассказом. Никого не слушая и почти доедая свой ужин, до меня вдруг дошло, что семья подозрительно притихла. Подняв голову, я поймала их выжидающие взгляды. — Э-э-э, что? — спросила я, нахмурившись. — Видишь, папочка, она не согласна, я же сказала, что это плохая идея. — Что? — Как это не согласна? — Боб вдруг весь покраснел от ярости — Ты что, думаешь, будешь висеть у меня как медаль на шее?! — Что? — Спокойно, Боб. — сонно проговорила Мириам. — Как тут спокойно, если у нас вон кто растёт?! — он указал на меня, после чего яростно ударил кулаком по столу. — Папочка! — взревела Ольга, от чего мои уши заложило. — Никаких «папочек»! — я испуганно уставилась на него. Боб кричит на Ольгу? Что? — Признавайся, это ты её подговорила? Ты?! — он снова ударил по столу, от чего мой недоеденный горох подпрыгнул. Да о чем они вообще?! — Мамочка! — туш размазалась по глазам Ольги, уродуя её прекрасное лицо. На минуту я улыбнулась, чувствуя победу, но быстро отдернула себя. — Боб! — вскрикнула Мириам, заметив состояние своей любимой дочери. Тем временем я, почувствовав раздрожение, встала со стола и, хлопнув по нему, обратилась ко всем сидящим. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?! О чем вы?! Боб тоже встал, намереваясь напугать меня своим здоровым телом, но я даже не вздрогнула. Слишком хорошо я знаю своего отца. — Ты даже не слушаешь нас! — Так объясните и я послушаю! — мой голос сорвался и Боб, побеждённый и, по-видимому, уставший, снова сел за стол. — Сядь. — приказал он мне тоном, которого я не смогла ослушаться. Немного удивившись моему тихому послушанию, он продолжил — Мне нужны работники в «Большом Бобе и Космическом Джиме.» — он вздохнул — И так как у тебя есть опыт, я хочу взять тебя. С каждодневной оплатой. Не больше пятнадцати долларов в день! — Но папа, она работала там два года назад! — снова взревела сестра. «Год»— поправила я. — Тише, Ольга! — он снова обратился ко мне. — Ты хочешь пойти? «А у меня есть выбор?» — мысленно спросила я. — Да, почему бы нет. — это фраза так легко вылетела с моих уст, что я даже засомневалась в себе. В глазах Боба засверкала непонятная мне надежда и радость. Но не гордость. Гордился он только Ольгой. — Отлично! После школы сразу дуй в магазин! — Хорошо. — я встала и убрала за собой посуду. — Спасибо за ужин, я наелась. — И не опаздывай! — это последнее, что я услышала, выходя из кухни. 01:23 — показывали часы, а я до сих пор не спала. Не спала, потому что мысли мешали мне. Удивительно, как всё может измениться в один момент. Сегодня ты свободный человек, а завтра уже выходишь на работу. Сегодня ты с человеком, а завтра он улетает не известно куда. Сегодня ты пишешь стихи, а завтра письма, которые никогда не отправишь. Жизнь вообще удивительная. Даже такая серая и скучная, как у меня. «Большой Боб и Космический Джим» — ха! Я помню те времена, когда папин магазин назывался просто «Большой Боб», но когда стали выпускать сенсорные телефоны, те самые «пейджеры» скатились вниз. Их даже перестали выпускать. Не самое лучшее время, ведь тогда мне и моей семье пришлось жить в магазине. Сколько мы там жили? Год? Два? Больше? Не могу сказать точно, ведь тогда меня это не волновало. Меня волновал только Арнольд. Мой милый, репоголовый Арнольд. Как я скучаю по тебе… Я перевернулась на другой бок, отгоняя эти мысли. Помню, когда Боб был не в силах заплатить за магазин, даже не для того, чтобы продавать эти никому не нужные пейджеры, а для того, чтобы нам было где жить. Помню, каким злым он был и как часто ругался с Мириам. Именно тогда к нам на помощь пришёл Джим и его компания. Помню как мы с Мириам (а позже и Ольгой) уговаривали Боба подписать контракт для совместного бизнеса с «Космическим Джимом». Суть заключалась в том, чтобы позаимствовать у Боба какие-то там документы и само помещение. Джиму нужно было здание для продажи его сенсорных телефонов, наушников, колонок и ещё чего-то. И хотя о кое-чем пришлось договориться (например о том, чтобы стать командой «Большой Боб и Космический Джим») им всё равно удалось оживить магазин отца. С того самого времени бизнес Боба и Джима начал процветать, но, как видно, не все хотят работать у двух жадных, любящих поскандалить, мужчин. Скорее всего, поэтому Боб и позвал меня. Что ж, не думаю, что лишние деньги помешают мне. Но что-то не даёт мне покоя… Что-то, о чем я не знаю. Надо будет поговорить об этом с Фиби завтра. Чувствуя внезапный приступ усталости, я проволилась в сон.