THE PATAKIS

«Дорогой Арнольд, Представляя нашу встречу с тобой множество раз, в конечном итоге я всегда прихожу к жестокой реальности, в которой мы с тобой больше никогда не увидимся. Я часто задумываюсь, почему мне так не везёт? Почему всё это произошло именно с моей жизнью? Рождённая в семье, где меня не замечают и ни во что не ставят, я закрылась от всех, в попытке укрыться от боли, которую приносит мне мир. Потеряв свой единственный лучик света, который давал мне надежду на то, что на земле есть мир и любовь, я просто опустела. Опустела, Арнольд. Если бы ты не уехал и мы бы не поссорились в тот ужасный день, ничего бы не случилось. Может быть, если бы ты сказал, что не любишь меня, мне было бы легче перенести твой отъезд. Но, как известно, в моей жизни никогда не присутствуют термин «легче». Скорее «труднее» и «жёстче». Странно, но какая-то часть меня до сих пор питает надежду в то, что ты вернёшься. Вернёшься, и мы будем вместе. Как глупо, правда?» Тёмно-серые облака навевали воспоминания о давно минувших днях, когда, проснувшись утром с надеждой поиграть на поле Джеральда, я понимала, что тучи за окном не предвещают ничего хорошего, что в итоге заканчивалось скучным днём в четырёх стенах моего дома. Я никогда не любила осень за её серые краски, но именно сейчас, стоя на пороге Шортменов, я задумалась, была ли осень моим нелюбимым временем года? Ведь если подумать, его я встретила именно осенью. В тот дождливый день… Удивительно, но именно сейчас я поняла, что в моей жизни осень преподносит мне сюрпризы. К которым я, конечно же, не была готова. — Хельга? Я слышала их обеспокоенный голос. И их беспокойство за человека, которого они почти не знали, было не удивительным, ведь сейчас — когда моя кепка чуть не улетела и не раскрыла мою тайну, которую я всегда прятала под шапкой — передо мной стояли никто иные, как Стелла с Майзлом. Ещё минуту я смотрела на них, пока не поняла, что это правда. Они здесь, в Хиллвуде. «Не может быть…» — борясь с желание ущипнуть себя (или что-нибудь похуже), я наблюдала, как их взгляды смягчились и Стелла с восторгом обняла меня. — О Хельга, как ты выросла! Ты так похорошела! — она улыбнулась, всё ещё сжимая меня в объятьях. Немного отстранившись, я попыталась вздохнуть и что-нибудь сказать. Но, как оказалась, я забыла как дышать. — Я-я… Э… Спасибо, миссис Шортмен. — О, прошу, перестань, дорогая. Прошёл всего лишь год, поверь мне, ничего не изменилась, поэтому зови меня Стелла. — она улыбнулась. Когда она отстранилась, Майзл тоже добродушно улыбнулся. И эта улыбка напомнила мне о… — Мы рады встретить тебя, спустя столько времени, Хельга. — его тон заставил меня отвести взгляд. Неужели это правда происходит?! Они… Они… — Мы так скучали по тебе, Хельга. Арнольд тоже очень… — услышав до боли знакомое имя, я перебила её. — Арнольд?! — воскликнула я, но, смутившись, поспешила исправиться, с не менее нервным тоном. — То есть… О-он сейчас в городе? Удивлённая моей реакцией, она улыбнулась. — Да, дорогая. Я думала, он сообщил об этом. Сердце в моей груди забилось быстрее. Было чувство, что оно вот-вот выпрыгнет и разорвёт мою грудную клетку. Это… Это не могло быть правдой, верно? Через секунду я проснусь в своей комнате, за окном будет та же серая погода, а в моём шкафу всё так же будут лежать письма, посвящённые ему. Но, к моему ужасу, ни через две, ни через три секунды этого не произошло. Я всё также стояла на пороге пансиона, и на меня всё также смотрели пары добрых глаз. Не может быть… — О, Хельга, дорогая, ты снова работаешь в магазине отца? Я слышала, что его бизнес был спасён. Проснувшись от множества мыслей, которые были совершенно пусты, я посмотрела на коробку, которую несла в своих руках и неловко протянула ей. — Э-э да, именно так. — мысленно давая себе пинка, я попыталась говорить уверенней. — То есть, да, вы правы, бизнес Боба и правда был спасён. Это ваш заказ? — женщина взяла коробку у меня из рук. — О, он так быстро пришел. Спасибо тебе, дорогая. Какое совпадение, это был подарок для Арнольда, который доставила именно ты. Это интересно… — она снова лучезарно улыбнулась и положила свою руку мне на плечо. — Хельга, почему бы тебе не зайти к нам в гости как-нибудь? — мысль об этом заставила меня застыть и её следущие слова я не слышала. — Мы так скучали по тебе. Я уверена, Арнольду было бы приятно… — Спасибо за предложение, но я откажусь. — немного резко прервала её я. В её глазах промелькнуло разочарование. — Но… — Впереди ещё заказы, мне нужно идти. Была рада встретить вас. — эти слова были такими монотонными, что я на секунду подумала, не расстроились ли они. — Хорошо, тогда может в следующий… Сделав вид, что не услышала продолжения их разговора, я большими шагами направилась в магазин Боба. Жизнь удивительна. Нет, правда. Даже самый скучный и ни в чем не заинтересованный человек со мной согласится. А если не согласится, то он не человек. <<— Мы так скучали по тебе, Хельга.» Нет, если делать вид, что всё плохо, то всё будет плохо, а если знать, что всё плохо, тогда всё реально плохо. Не каждый поймёт меня, но тот кто понял, согласится, что второе хуже. И кажется, это «второе» у меня никогда не закончится. Я хотела позвонить Фиби. Хотела закричать, биться об стену, задушить себя подушкой… Но всё, что я делала — это молча лежала на кровати и с огромным интересом рассматривала свой молочно-розовый потолок. Многие вещи всё же не меняются… Мой день на работе у Боба после моих первых покупателей прошёл спокойно. Не знаю, может быть потому что Боб заметил моё растерянное состояние, или потому что больше покупателей и правда не было. Я знаю одно — мне нужно отвлечься. Понятие не имею как собираюсь это сделать, но это нужно сделать. Выйти на улицу — всё равно, что подписать договор со смертью, ведь я могу встретить там его. Да и время с погодой не предвещают ничего хорошего. — Сестрёнка! Вот и мое «утешение». Стук в дверь усилился и мне пришлось встать с кровати и открыть её. — Да, Ольга, что? — Сестрёнка, пойдём в мою комнату, мне нужно тебе кое-что показать! Обещаю, тебе понравится! — Если ты хочешь показать мне коллекцию своих безделушек, то… — О, не вредничать, дорогая сестрёнка! Пойдём же! — она потянула меня за собой, а я не смогла вырваться. Тусклый свет лампы освещал её комнату, в которой по середине стояли два больших холста. Не долго думая, она с широкой улыбкой села за один и, достав из полки краски с кистью, начала водить по холсту. — Как тебе? Нравится? — Ольга, ты потратила на это деньги? Я конечно знала, что ты умеешь рисовать, но не думала, что ты готова посвещать этому своё время… — Да, Хельга, для меня это тоже удивительно. Просто… — её глаза на мгновение засияли и улыбка стала шире. — На той неделе я узнала, что Майкл, о котором я тебе говорила, любит рисовать и занимается этим постоянно. Он даже показал мне пару своих набросков, вот, посмотри. — она вручили мне в руки толстый альбом. Взяв и открыв его, я повела бровью, после чего отдала ей альбом и, скрестив руки на груди, ответила: — Ну да, неплохо. Но рисование — это не моё, ты же знаешь… — Да, Хельга, конечно, я знаю. Но может быть, ты смогла бы составить мне компанию и оценить мои работы. Дело в том, что я хочу показать их Майклу. — Стоп, стоп, стоп. — я обошла один холст и села на кровать сестры. — Кому ты собралась показать? Ольга, тебе что, нравится Майк? — на её молчание я нахмурилась — Так я и думала. Послушай, ты что, забыла, что случилось с твоим прошлым кавалером? — Но Хельга, он просто ушёл… — «Просто» не уходят, Ольга. — я отвела взгляд. — Я знаю какого это, ты уж поверь. Тем более я думаю, ты знаешь, что Боба и Мириам эта новость не обрадует, верно? — Сестрёнка, прошу, не говори маме с папой! Я сделаю всё, но… — Успокойся, я не собиралась никому ничего говорить. Просто поступил разумно и не наступай на одни и те же грабли. — Но Хельга… Разве можно приказать сердцу не любить? Я хотела возразить, но остановилась. А что мне сказать? Она права. Права, но не во всём. Чувствуя раздражение и усталость, я провела рукой по лицу. — Ах, Ольга, поступай как знаешь, только отстань. — Хельга, подожди, а как же холсты? Составь мне компанию, прошу! На её умоляющий голос я лишь вздохнула и подчинилась. — О, сестрёнка, ты лучшая! — Ни слово об этом, Ольга. Ни слова… Через примерно пятнадцать минут Боб позвал Ольгу вниз и та со словами: «Я скоро!» — спустилась, давая мне возможность вздохнуть с облегчением и посмотреть её рисунок. Когда Ольга рисовала она так плавно водила кистью, будто бы этот рисунок — её лицо или то, что может спасти ей жизнь. Оказалось, что это были розы. Самые обыкновенные розы, которые стояли на тумбочке в достаточно уютной комнате. Если это всё, что она хотела показать этому Майклу, то это не лучшая идея. Что ж, мне ли судить. Я оглянулась на дверь, чтобы убедиться что там никого нет, и нерешительным движением взяла в руку кисть. Сидя на стуле, я медленно водила кистью. Жëлтые и голубые цвета будто бы осветляли комнату или её вид в моих глазах. С каждой секундой места на холсте становилось всё меньше, а идей в моей голове всё больше. Воспоминание, ностальгия по давно минувшим дням, его светлое лицо… И кепка. Я резко остановилась. «Что я творю?! Забудь его! Забудь!» Слова эхом отдавались в голове, пока я яростно закрашивала рисунок синими красками. «Слабость. Я вновь позволила себе эту слабость!» В ярости я подняла холст и, сложив его, направилась к выходу из комнаты. — Хельга? — Ольга появилась в двери в момент моего выхода из неё. — Что ты делаешь? — Тебе какое дело? Оставь меня, Ольга, занимайся своими делами и в мою комнату ни ногой! — Ты увлеклась рисованием? Открыв дверь в свою комнату с ноги, я ухмыльнулась. — Именно! — несчастная дверь с грохотом закрылась. Чувствуя бурю эмоций я быстро оглядела комнату и, заметив шкаф, направилась к нему. Просунув руки в вещи и открыв потайную дверь, я наклонилась и зашла в то самое маленькое помещение, которое так и осталось у меня с самого детства. Почти ничего не изменилось. Коробка с томами стихов, посвящённые ему, теперь стояли рядом с коробкой поменьше, наполненной письмами. Моими письмами. Только одного здесь не хватало. Его статуи. Хотя, статуя ли это… Отогнав лишние мысли, я быстрыми движениями поставила (или бросила) холст с его портретом. Слезы, которые просились на ружу, затуманивали зрение. Я опустилась рядом с письмами. Он не должен был приехать. Не должен был. Тихие всхлипы разносились по моей комнате, а прохладный осенний ветер стучал в мои окна, будто прося меня успокоиться. Вздохнуть и идти дальше. Но этого не произошло. Я так и не успокоилась.