Миссия "Найти королеву"

— Моя несчастная дочь! Прости глупого отца! — китом ревел мужчина почтенного возраста. — Как же так? Доченька! Любимая, единственная! — стенала женщина в ворохе тканей, который выступал в роли одежды. Бон Хван возвёл очи к потолку и накрыл лицо ладонью. Этот концерт продолжался уже час и успел вызвать у него стойкую мигрень. С правой стороны на его руке повис седой старик в богатых одеждах, а с левой – женщина преклонного возраста с отпечатком горя на лице. — Дражайшие родители, ваше горе выглядело бы куда искреннее, не ошибись вы с полом собственного ребёнка. «Родители» пропустили эти слова мимо ушей и благополучно продолжили измазывать рубашку соплями. Не выдержав, Бон Хван выдернул руки из ослабшей на мгновение хватки и отступил на шаг. А потом ещё на два, дабы обезопасить себя от захвата, грозящего если не задушить, то точно утопить его в слезах. — А теперь потрудитесь объяснить. С чего рыдаете, будто на похоронах? — Доченька, — начал старик, и Бон Хвана передернуло, но он смолчал. — Много лет назад я, будучи молодым, увлекался охотой. Бон Хван скрипнул зубами. Этот старик будет ему всю жизнь свою пересказывать, что ли? Хорошо хоть не с рождения начал. — Гнался за оленем и увлёкся. Как итог, я упал в глубокий овраг и повредил ногу. До ночи я лежал там, не слыша человеческих голосов. А потом, с наступлением ночи, меня окружили голодные волки. И я бы погиб, если бы меня не спас дракон. Бон Хван так и порывался спросить: «Настоящий? А огнём дышал?». Но тогда рассказ старика затянется на добрую половину дня. Потому речи дрожащего родителя он комментировал исключительно у себя в голове. — Но в оплату за своё спасение, — старик горько всхлипнул и вновь зарыдал, от чего разобрать его слова стоило большого труда, поэтому Бон Хван сосредоточился, — он попросил отдать самое ценное, что у меня есть, когда придёт время. Но я же не думал, что он попросит свет моих очей, принцессочку мою! Стенания перешли на ультразвук, и Бон Хван подумал, что дракон – это не так уж плохо. Он хотя бы не будет рыдать, повисая на Бон Хване, и совершать покушение на его барабанные перепонки. С каменным выражением лица он отцепил от себя отца, и глубоко вздохнув, заговорил: — Значит, в скором времени за мной прилетит дракон? Который по закону местного жанра тоже будет слепым на оба глаза? Старик моргнул пару раз, не понимая смысл сказанного, чем до смерти напомнил зависший компьютер, у которого вот-вот слетит всё программное обеспечение. Но, к счастью, отвис он быстро: — Он прибудет вместе с процессией уже сегодня. Его паланкин видели на границе города. — Паланкин? Он что... пешком добирается? Билеты на драконьи авиалинии подорожали? Или у нашего гостя задница для перелёта слишком тяжёлая? Оставив родителей в недоумении, Бон Хван направился к себе в покои с самым мрачным выражением лица. То, что он пребывает в царстве снов, стало понятно уже на первых минутах, когда улыбчивые служанки назвали его принцессой, напрочь игнорируя и мужское тело, и голос, который был ну совсем неженский. Бон Хван уже начал привыкать видеть во сне всякую дичь, а потому не нервничал. Обидным было лишь то, что даже знание о нереальности происходящего не давало возможности проснуться. Да даже повлиять на наркоманский сюжет не выходило. Как бы часто Бон Хван не повторял, что является мужчиной, все продолжали обзывать его принцессой. По этому самому сюжету выходило, что он был принцессой, которую король – тот самый стенающий старик, пообещал злобному дракону. Выходила какая-то идиотская сказка, где Бон Хвану была уготована самая незавидная роль. Он подозревал, что где-то должен и прекрасный принц ошиваться, ну или рыцарь, на худой конец. Который, следуя логике низкопробного сюжета, обязан был его спасти. Упав на мягкую постель, он принялся сверлить угрюмым взглядом балдахин, размышляя о бренности существования. Мало ему в реальности проблем, так еще и подсознание коварное во сне отдохнуть не даёт. Но долго Бон Хвану валяться не позволили. В комнату без стука ворвалась стайка вполне симпатичных девиц, и они принялись раздевать его для купания. По лицу расползлась улыбка. Вот такие сюжетные повороты Бон Хвану очень даже по вкусу. К великому счастью, несмотря на роль принцессы, в платье его обряжать не стали. И на том спасибо. В противовес вырядили в богатые одежды и нацепили, похоже, всё золото, что отыскалось в закромах правящей семьи. Под весом такого богатства Бон Хван опасался, что растянется на земле и при падении оставит здоровую вмятину. Чтобы этого не произошло, слугам пришлось взять его под руки и вести до самого внутреннего двора, где и планировалось встречать дракона. По периметру мощёной квадратной площади стояли при полном параде взволнованные стражники. Да и сам двор был украшен, словно королевская семья устала горевать и решила отпраздновать лишение единственного ребёнка. И пусть все это было сном, и люди, окружающие Бон Хвана – всего лишь выверты его собственного подсознания, стало немного обидно. Неожиданно слуги у ворот застучали в барабаны, выдавая торжественный ритм, и створки медленно распахнулись, открывая взору внушающую уважение и трепет процессию. Статные воины в доспехах шли первыми, окидывая местных стражников, которые на их фоне казались несмышлёными юнцами, насмешливыми взглядами. Дальше шли такие же горделивые слуги в расшитых каменьями одеждах. А венчал процессию огромный паланкин, сверкающий золотом. Бон Хван прищурился и оглядел себя с ног до головы. Что ж, в сравнении не так уж на нём много золота. Процессия двигалась с черепашьей скоростью, ещё бы, тащить такую бандуру. Ноги Бон Хвана успели затечь. Он принялся нетерпеливо переступать с одной ноги на другую, сокрушаясь отсутствию хотя бы скамейки. Не на землю же садится. А потом замер. Чего это он? Всё происходящее лишь его сон, а значит можно сделать всё, что угодно. И плюнув на приличия, мужчина опустился на брусчатку. Причём позу принял самую царственную из возможных: одну ногу положив на землю, а вторую согнул в колене, чтобы было удобно положить на неё руку. Ожидать дракона стало гораздо удобнее. Ну а то, что папенька за сердце схватился, так это мелочь, не достойная царственного внимания «принцессы». Наконец паланкин остановился у подножия лестницы. Слуги с видным облегчением опустили его на землю, и Бон Хван помимо воли вгляделся внутрь. Интересно же. Неужели оттуда вылезет самый настоящий чешуйчатый дракон и щёлкнет пастью? Содержимое паланкина быстро разочаровало. Наружу показалась самая обычная человеческая ладонь и в грациозном движении откинула прочь плотный полог. Бон Хван только силой воли сдержал себя от звучного хлопка по лицу. Серьёзно? Из паланкина выступила слишком знакомая фигура с чрезвычайно наглой рожей. — Приветствуйте дракона Востока, Повелителя небес Юн Хо! — возвестил зычный голос одного из воинов, и дракон расплылся в широкой улыбке, в которой даже намёка на добрые намерения не нашлось. Он выглядел почти так же, как и в реальности. Тот же горделивый аристократичный профиль, те же хитрые глаза. Но волосы длинной волной спускались до лопаток, а голову украшал венец, действительно похожий на драконьи рога. Да и глаза при более внимательном осмотре имели нечеловеческий золотой блеск и тонкий вертикальный зрачок. Взгляд расплавленного золота остановился на Бон Хване, всё так же расслабленно сидящим на земле, и сощурился: — Вижу, моя принцесса утомилась ждать, — ласково произнес он, но между слов слышался змеиный шелест. И этот со зрением не дружит. Бон Хван обречённо вздохнул. Будто стоило надеяться на другой исход. — Мы рады приветствовать вас, Повелитель, — опомнился Король, и Юн Хо с запозданием перевёл взгляд на него, мгновенно теряя интерес. — Не желаете остаться на пир? Дракон скривил губы, прошёлся взглядом по окружающей обстановке и покачал головой: — Вынужден отказаться. Дела, — он развёл руками. И вернул взгляд к Бон Хвану, еле заметно проходясь кончиком тонкого языка по губам. — Я лишь заберу то, что принадлежит мне. Удивительно, но в его подсознании Юн Хо был даже наглее, чем в реальности. Не успел никто опомниться, как дракон забрался на верхнюю ступень и без предисловий подхватил опешившего от подобной наглости Бон Хвана. Выглядел Юн Хо, как если бы поднял с земли птичий пух, а не взрослого мужчину. — А ну опусти меня на землю! — И не подумаю. Принцесса должна ходить лишь по мягчайшим коврам, а пока их нет, я буду носить тебя на руках. Так значит? Бон Хван недобро улыбнулся. Он неожиданно осознал огромный плюс нахождения во сне. В реальном мире он только и может, что язвить, но здесь его руки полностью развязаны. Дракончик ещё пожалеет о своём решении, будет в слезах собирать собственные чешуйки! Начать Бон Хван решил с малого, и с сосредоточенным выражением лица принялся выдёргивать по волоску из шевелюры дракона. Тот даже споткнулся на ступеньке перед паланкином. — Что ты делаешь, моя принцесса? На окончании фразы, вспыхнув подобно спичке, от раздражения он выдернул сразу несколько волосков и с приторной улыбочкой протянул: — Сплету из них куклу Вуду, что бы даже при разлуке лицезреть твою мор… то есть светлый образ. Юн Хо сжал подрагивающие губы и шагнул вместе с ним в паланкин, лишь после заговорив: — В таком случае придётся выбросить из моего дворца все иголки. Он бережно опустил Бон Хвана на подушки, а сам сел напротив, не сводя с него довольного взгляда. Наклонился ближе, обхватив его лодыжку и подтянув, принялся её поглаживать, чем вызвал откровенный шок у Бон Хвана. — Знаешь, принцесса, обычно мои трофеи следуют пешком за процессией до самого дворца но… — Бон Хван едва не заехал ему пяткой по челюсти, когда Юн Хо оставил быстрый поцелуй у основания ступни. — Я до смерти не хочу утруждать эти прекрасные ножки. После пары неудачных попыток Бон Хван выдернул ногу из чужих лап и поджал под себя, чтобы подобного не повторилось. Дракон не выглядел ни расстроенным, ни злым. Даже наоборот, был похож на довольного кота, который уже предвкушает следующее блюдо. — Долго до твоего дворца плестись? — решил сменить тему Бон Хван. Юн Хо загадочно улыбнулся и махнул рукой. Сначала Бон Хван решил, что тот издевается, но заметил, что после взмаха реальность стала расплываться, словно воздух загустел. Не сдержав любопытство, он выглянул за полог и ахнул. Они двигались по тоннелю, переливающемуся всеми цветами радуги. Повернув голову, Бон Хван разглядел вдали более чёткое пятно пространства, в котором даже можно было различить очертание здания. Бон Хван, порядком утомившись сидеть в неудобной позе, вернулся в паланкин, не уловив произошедших в нём изменений, а именно смены дислокации одного до ужаса наглого типа. И, как следствие, против своего желания угодил в крепкие объятия. — Руки убрал! — Но я не хочу, — плаксиво протянул Юн Хо. — Сейчас захочешь, — многообещающе выдал Бон Хван и что есть силы ударил дракона локтем в бок. Тот ожидаемо захрипел и согнулся, но рук не расцепил. Вот ведь настырный! А потом произошло то, чего Бон Хван никак не ожидал от собственного сновидения. Юн Хо, восстановив дыхание, наклонился к самому уху, и клацнув зубами в миллиметре от него, прошёлся по тому языком. — Ты чего творишь?! — к своему стыду, голос дал петуха. — Я же дракон. А драконы съедают прекрасных принцесс. Одна из рук поползла к вороту одежд, проникая под него и поглаживая кожу, мигом покрывшуюся мурашками. — Да убери руки! — Предпочитаешь, чтобы я прикасался чем-то другим? Мурлыкнув в подтверждении своих слов, Юн Хо прижался губами к шее «принцессы» под самой скулой и слегка прикусил. Как бы Бон Хван хотел сказать, что ему это не нравится, вот только это была бы ложь, если не полная, то наполовину точно. Прикосновение Юн Хо горячили кровь, превращая её в кипяток. — Знаешь, под съедением принцесс в сказках я всегда представлял совсем другое! — опомнился Бон Хван, отпихивая от себя Юн Хо. — Какие злые сказки читала моя принцесса. Но не беспокойся, у нашей будет хороший конец. — Предлагаю замечательнейший вариант концовки, — Бон Хван сумел выпутаться из рук дракона, хотя подозревал, что ему это позволили. — Ты меня классически по надкусываешь и отпустишь. В качестве компенсации могу оставить всё золото, что сейчас на мне. Думаю, его хватит на статую в полный рост. Но дракон, мягко улыбнувшись, наклонился вперёд, тем самым нависая над Бон Хваном: — У меня столько золота, что хватит на постройку целого дворца, поэтому твои украшения меня не интересуют. Единственное, что я желаю заполучить – это ты, — длинные пальцы сжали ворот одежд Бон Хвана, подтягивая ближе к Юн Хо, и тот, облизнувшись, продолжил: — Целиком и полностью в моём распоряжении. Без остатка. Только так я буду удовлетворён. Их губы разделяли жалкие миллиметры, и дракон без труда преодолел их. Бон Хван зажмурился, но отодвигаться не стал. В конце концов, это просто сон. Да и в реальности он уже целовался с Юн Хо. Поцелуй был горячим и сладким, от него не хотелось отрываться, наоборот, с каждой секундой всё больше увязать, как в хитроумной ловушке. Губы Юн Хо порхали, не пропуская ни одного места. Тонкий язык щекотал контур губ, без устали проходясь по ним, пока не проник внутрь. И Бон Хван, в противовес своим первоначальным желаниям, сам начал ластиться к рукам Юн Хо, оглаживающим его тело через одежду. Паланкин дёрнулся и сквозь полотно до них донёсся голос: — Мы прибыли, господин. Юн Хо с неохотой оторвался. А Бон Хван, прояснив мысли, прибегнул к последнему весомому аргументу: — Я вообще-то мужчина. Дракон вскинул брови, наклоняя голову к плечу, и протянул: — Какая жалость. Для тебя. Ведь я знал это с самого начала, моя принцесса. Злость смешалась с восхищением. Какая сволочь! Действительно, единственная и неповторимая. Дальше они с Юн Хо расстались до ужина. Бон Хвана по огромным коридорам слуги провели к его комнатам. Дворец дракона сверкал золотом и драгоценностями, но ничто не впечатляло мужчину. Он устал. Его сон затянулся, но проснуться не получалось. Бон Хван предположил, что подсознание ведёт его к сногсшибательной развязке. Ведь зачем ещё оставаться во сне? Не для страстной ночи с Юн Хо же? Его передернуло не от самой мысли, а скорее от подозрительно положительной на неё реакции. Следующая встреча с Юн Хо состоялась на ужине. Дракон ждал его за столом и приглашающим жестом махнул на место подле себя. Но спокойному ужину не суждено было произойти. В двери ворвался один из воинов с криком: — Во дворце чужак! Стоило ему договорить, как сзади обрушился клинок, и мужчина свалился на пол. В дверном проёме осталась фигура, закованная в доспех, с мечом, окрашенным алым, наперевес. Вглядевшись в лицо чужака, Бон Хван хмыкнул. И почему он не удивлён? Сон Хён вскинул подбородок и обратился к расслабленному дракону: — Я пришёл спасти принцессу… — Сон Хёна споткнулся о взгляд Бон Хвана с вполне смиренным выражением лица, ждущим его вердикта. Если и этот его женщиной назовёт, то он убедится, что в нынешней сказке все, кроме Юн Хо, сволочи такой, слепые. Но парень, окинув его взглядом с ног до головы, полувопросительно выдал: — Или принца? Король и королева говорили о принцессе. Неужели хоть один из местных персонажей додумался сходить к окулисту? Секундное замешательство сменилось решимостью, и Сон Хён направил меч на дракона, хотя в глазах до сих пор стоял не высказанный вопрос. — Не беспокойся, родной, просто у моих родителей минус десять, а очков ещё не придумали, — поспешил пояснить Бон Хван. Юноша кивнул, принимая к сведению, хотя Бон Хван был уверен, что тот и половины не понял. — Отпусти его, Повелитель неба! Юн Хо неспешно отпил вино из кубка и сосредоточил на юноше скучающий взор перед тем, как выдать веское: — Не хочу. Сумеешь заставить меня передумать, воин? Что от первого, что от второго исходили волны угрозы. Дракон начал подниматься с места, когда между ними выскочил Бон Хван. Он не желал видеть смерть ни одного из них, пусть даже и во сне: — Обойдёмся без насилия! Дракон вернулся к расслабленной позе и усмехнулся: — Хорошо. Тогда пусть наша принцесса выбирает, кто ей по душе. Только вот что ты можешь дать? Если моя радость пожелает, то мир окажется около его ног. Всё золото, что только есть под небесами, наполнит сокровищницу до отказа. И все живые существа склонят головы. Так что же дашь ты, воин? Опустив меч, он двинулся к Бон Хвану и, не доходя нескольких шагов, замер. В следующее мгновение Сон Хён опустился на одно колено и вскинул чистый глубокий взгляд: — У меня нет богатства и силы дракона. Я могу предложить свою верность. Могу окружить тебя заботой и любовью. Уважать каждое твоё желание... Я могу отдать своё сердце. Дракон позади в голос усмехнулся: — Как-то не густо. Так что же ты выберешь, Бон Хван, — впервые услышав за весь сон своё имя, мужчина дёрнулся. — Всё, — дракон приложил ладонь к груди. — Или ничего, — он махнул рукой на Сон Хёна. — Истинно так, — произнёс Сон Хён и уже с другой интонацией повторил: — Всё или ничего. Пространство подёрнулось дымкой и стало расплываться, пока окончательно не сменилось темнотой. Он проснулся. Вскочив с постели и пригладив влажные волосы, Бон Хван моргнул несколько раз, прогоняя остатки дрёмы. В последнее время снится какая-то фигня. Потирая глаза, он потянулся. Хоть сон был признан дурацким, Бон Хван продолжал размышлять о нём. Сказочка средний паршивости. И что за выбор такой? Юн Хо, конечно, тот еще засранец, но лишаться его общества не хотелось. А с Сон Хёном было комфортно. Они как два огня. Страстное и жадное пламя в противовес уютному и домашнему. И как тут выбрать?