Любовь божественному противоестественна

Реки, щурясь, приоткрыл глаза. Снова отполированный белый потолок, до боли яркая лампа, вечно слепящая всех, кто лежит под ней, не сбавляющая своего свечения даже в полдень, когда солнце, казалось бы, святит ярче некуда, капельница, которую, судя по свежей боли в руке, недавно сменили, узнаваемый запах, который уже можно так и называть: больничный, что всегда отдается лёгкой кислинкой во рту. Запах формальдегида, бинтов, кажется, быстро прижились в парне и потихоньку становится привычными. Хлорка… кажется, уборщица недавно мыла пол в палате Кяна. Спирт, являющийся основным составляющим всеми известного запаха, которым до блеска и скрипа вычищают учреждение. Здесь не живут даже микробы, и, думаю, их можно понять. Просыпаться сейчас немногим легче, чем в первый раз после долгой отключки, но все ещё не просто. Реки особо не мог двигаться, из-за подвешенных ног и наполовину замотанной руки, так что тело сильно затекало, а мышцы застаивались. Таким темпами, шея и спина у парня тоже откажут. Реки, немного приподнявшись, взял телефон с тумбочки, которая удобно располагалась со стороны единственной здоровой руки. Четыре уведомления. Кян открыл мессенджер. Сообщения из чата с Масаэ. — Привет, милый. — Извини, что пишу тебе так поздно, ты, наверное, уже спишь. — У меня появились проблемы на работе, я не смогу зайти к тебе сегодня, а девочек я одних не отпущу, да и кто их пустит… — Извини пожалуйста! «Ну, на сегодняшний день немного больше спокойствия… и немного меньше еды..» — Все в порядке, мам, удачи на работе. — Реки бросил телефон на кровать, рядом с собой и снова удобно устроился на подушки. В дверь постучали, после чего, не дождавшись ответа, вошли. — Ох, здравствуйте Кян… надеюсь, это не я вас разбудил? — в дверь вошёл высокий, приятный на вид, молодой мужчина, лет двадцати. — Нет… — промямлил Реки. — Я сам встал, пару минут назад… — Что же, хорошо. Я зашел снять вас с капельницы… — врач медленно прошел до середины комнаты. Из под его шапочки небрежно вылезали темно-коричневые кудрявые кончики волос, а под карими глазами были крупные синяки, по всей видимости, от недосыпа, что не особо удивляло, ведь зная профессию медика, мешки под глазами — к сожалению, обыденность. — Медсестра полчаса назад поставила ее, когда проверяла вас. Вы, по ее словам, неспокойно спали. — Неспокойно?.. — Не могу делать никаких точных выводов, но все же… — мужчина медленно отклеил пластырь, держащий иглу в вене рыжего и осторожно взялся за нее, от чего Реки зажмурил глаза, не то от боли, скорее от страха. — Я ознакомился с вашей мед картой. Если я правильно помню, у вас сотрясение… — врач аккуратным, но быстрым движением вытащил иглу, и тут же закрыл место, где она была, ватой. — Так что «неспокойный» сон, скорее всего, вызван головной болью, к которой вам, к сожалению, придется привыкать, она с вами на долго. — Ох… — Реки нахмурил брови. Через вату выступала небольшая капелька крови, сгиб руки несильно чесался. Рыжий вдруг осознал всю ценность второй руки, которая ему, на время, была недоступна. — Ой, я забыл представиться. Меня зовут Акайо Сато, я стану вашим лечащим врачом. — мужчина через усталость улыбнулся. — Приятно… познакомиться. — Кян уважительно кивнул. — Я пока оставлю вас. Отдыхайте. — Сато, таким же медленным шагом как и зашел, вышел. — Здравствуйте, что будете заказывать? — Один большой бургер… и колу. — Это все? — Да. — Ланга протянул несколько купюр девушке за кассой. — Ваш заказ будет готов через 15 минут, ожидайте пожалуйста. Парень уселся на скамью у окна заказов, нервно перебирая в пальцах упаковку от чипсов. «Время посещения начнётся через пол часа… ехать до больницы мне минут двадцать, если электричка приедет во время… 15 минут ждать заказ… опаздываю, опаздываю…» — Хасегава, напрягшись, застучал пальцами по столу. — Кян, извините, что беспокою… — в щель двери тихонько протиснулась девушка. Рыжий опешил и перевёл взгляд с телефона на медсестру. — К вам посетитель… — Да? — парень посмотрел в окошко двери, в котором виднелись заплетенные в высокий хвост розовые волосы. Вывод напрашивался сам. К Реки пришел Черри. — Я могу войти? — девушку вспугнул спокойный голос Каору, от чего она вздрогнула и открыла дверь шире, пропуская Блоссома. — К-кончено..! — медсестра сделала пару шагов назад. — Благодарю. — ответил тот же мягкий голос, который тут же омрачился суровым взглядом, поймавшим забинтованного скейтера. — Я заберу вас через полчаса.. — девушка сделала поклон и быстрым шагом ушла. — Запуганная такая… новенькая, наверное. — Каору прошелся по палате. — Здравствуй, Реки. — Привет… — Рад, что ты в сознании. — Я тоже… — Кян сильно зажимался, чувствуя стыд перед Сакурояшики, вспоминая, сколько всего он для него сделал, и вспоминая гонку с ним. Сильное чувство вины переполняло рыжего, давя на него тяжелым волнением, опускающимся и тянущим то ли в животе, то ли в сердце, вниз. Тогда, на его первой и их последней гонке он подверг Каору опасности, а сейчас лежит в больнице и получает лечение, проплаченное им. «Ты слишком добр ко мне, Черри…» — парень смотрел на мужчину, заглядывающего в окно, и повторно осматривающего палату, дабы убедиться, что деньги отданы не зря, и Реки получает все то лечение, которое должен получить, что в очередной раз утапливало Кяна в чувстве вины и стыда. — Я ненадолго. Нужно кое-что обсудить. — Д-да, конечно… что такое? Сакурояшики взял стул, стоящий у стены и поставил у кровати. — Есть небольшая проблема. Не знаю, насколько ты сейчас готов разговаривать на серьезные темы, учитывая сотрясение… — Ты знаешь о моих травмах? Ох.. точно.. ты же был там… — Кхм.. верно… — Черри напряженно вздохнул, вспоминая моменты, когда они увозили парня в больницу. Как держал голову Реки, как нервничал на стойке регистрации, как смотрел на него, истекающего кровью в отключке, лежащего на задних сиденьях автомобиля, как напуганно смотрел на него, лежащего так близко у нему, Мия, как в ту ночь был напуган Ланга… эта поездка далась Чинену, как и Хасегаве, очень трудно. — Ты же понимаешь, что о существовании «S» никто не должен знать? — К-конечно.. — В твоем выписном эпикризе должна быть прописана причина получения травмы. — Ох… — Понимаешь? Пока что никому не известна настоящая причина, нам с тобой нужно определиться с официальной версией. Задумавшись, Реки приподнял голову на белоснежный потолок, абсолютно не наводящий ни на одну возможную мысль, идею. — Предположим, что я уже думал над этим… — Черри довольно откинулся на спинку стула. — Да? — Да. Скрыть то, что ты ночью вышел из дома мы, конечно, не сможем.. — Реки поморщился, хоть и понимал, что идеально все быть не может. — Но скрыть существование трассы у нас получится. И так, слушай… …На часах 2:36, как и ожидалось, скейт-парк пустовал. Рыжий глубоко вдохнул холодный и влажный воздух, на лице появился легкий румянец от радости, вызванной предвкушением хорошей катки. Реки запрыгнул на скейт и подъехал к ближайшей рампе. Кян раз за разом подлетал в хафпайпе* удовлетворенно посмеиваясь, слыша привычный и до мурашек приятный звук колес, касающихся асфальта, звон от скейтборда, раздающийся по всему скейт-парку, задерживающийся в ушах парня, ускоряя его сердцебиение и накрывая волной радости и удовольствия. От каждого удавшегося трюка Реки получал больше серотонина, чем от чего-либо другого. — Люблю скейт… — прошептал рыжий, тяжело выдыхая от усталости. Реки вытер пот со лба и поднял голову на небо, усеянное яркими, словно блики в глазах парня, когда он катается, звездами, заглушающими своей красотой и яркостью даже такие близкие, в отличие от них самих, фонари. Реки поднял скейт и вставил наушники. 3:40, как бы не хотелось ещё покататься, нужно возвращаться, пока его не спалили. Колени слегка дрожали, то ли от прохладной ночи и прибрежного ветра, то ли от счастья, то ли от усталости… «Почти дома..» — парень перебегал дорогу, проходящую прямо перед его домом… — …И вот, возвращаясь из скейт-парка ночью, ты не замечаешь машину, которая тебя сбивает. — Черри закончил свой рассказ. — Звучит… достаточно реалистично… Машина в любом случае лучше, чем дерево.. — нервно хихикнул больной. — Наверное.. — Каору встал со стула. — Думаю, мне пора.. да и к тому же.. — он посмотрел в окно двери. — Кажется, у тебя ещё один посетитель… На скамейке напротив палаты Реки сидел Ланга. Тяжелая отдышка от бега, в руках стаканчик с водой и сумка, которую он так бережно прикрывал второй рукой. — Эй, Черри… — Реки остановил уходящего Блоссома. — Да? — Спасибо тебе большое… за все. Каору тепло улыбнулся, чувствуя некое удовлетворение. — Не за что. ««Привет, Реки!»… нет, будет слишком бодро… «Живой?»… нет, блять, мертвый… не подходит…» — Ланга хмурил брови, представляя как зайдёт в палату к рыжему. Очень странное чувство, с одной стороны, их общение начинало налаживаться, но с другой стороны… Хасегава не был уверен, что может называть Реки «другом». Мысли об этом заставили парня поникнуть. Ланге на миг показалось, что все вернулось на круги своя, но больница быстро возвращала его с небес на землю, особенно сильно возбуждая воспоминания из школы, как Реки говорил, что Ланга ему противен, воспоминания с их ссоры, с которой все и началось… — Ланга? Чего застыл? Не пойдешь? — парня будто разбудили, и он удивленно подскочил. Черри, собиравшийся уходить, сел рядом с Хасегавой. — Да нет… — Боишься? — …Наверное — промямлил Ланга, немного помолчав. — Это нормально. Вы вчера виделись? Хасегава молча кивнул. — И как? — Нормально… вроде.. — Тогда, думаю, тебе нечего боятся. Знаешь… я думаю Реки сейчас так же беспокоится о встрече с тобой. Каору был абсолютно прав. Кян в это время нервно покусывал нижнюю губу, пытаясь разглядеть через маленькое окошко его «посетителя», не понимая, почему он не заходит. — Думаешь?.. — Ланга воодушевился. — Да. — Черри сохранял серьезное лицо, хотя где-то в глубине души умилялся этим двум. Хасегава встал со скамейки, поклонился Блоссому и встал у двери. — Не бойся. Удачи. — окончательно попрощался с ним Каору. — Спасибо… — шепнул парень, после чего медленно приоткрыл дверь. — Я зайду…? — Да.. конечно, заходи… — Реки старался сохранять самообладание и выглядеть спокойным, не смотря на странное чувство, приятно покалывающее где-то за грудиной. Улыбка сама налезала на лицо, еле заметный счастливый румянец выступал на щеках… неужто Кян так рад приходу Хасегавы? — Как ты? — Терпимо. — Ел? — Нет. — Опять каша? — Ланга аккуратно и тихо сел на стул, заранее оставленный у кровати Черри и, наконец, снял с себя рюкзак, положив его у своей ноги, но все ещё переодически на него поглядывая. — Да. — устало, и будто бы разочаровано бросил Реки. Хотя чего можно было ожидать от больничной еды? Какая бы больница хорошая не была, вкусная еда в них — редкость, и это, к сожалению, общеизвестный факт. — Как ее вообще можно есть… Хотя, кому-то нравится, бывают же люди.. Ланга ухмыльнулся. — Ага… Между ними, тяжелым облаком, повисла тишина, медленно опускающаяся с потолка прямо на них. Обоим казалось, будто она их вот-вот раздавит, но промолвить словечко, в попытках сразиться с неловкой паузой обоим было трудно. Так бы они и молчали, если бы Ланга не вспомнил о его сумке. — Кстати.. — наконец-то; Реки с облегчением выдохнул, Хасегава нашел что сказать, нарушив звенящую тишину. — Ты тут меня вчера просил… — Ох, ты.. — Кян смутился, вспоминая вчерашнюю переписку. — Да, купил.. — Ланга поднял сумку, и, оглядевшись по сторонам, достал из нее пакет с едой. — Она ещё теплая, я торопился… Не думаю, что это разрешено… охранник на входе так косился на меня, когда я входил… — парень неловко ухмыльнулся. Реки взял пакет и опустил голову, пытаясь скрыть стыд. — Сколько ты уже не ел? — Если не считать время в отключке — около двух дней… Услышав это, Ланга расстроился и заметно побледнел. — Не беспокойся так, я в норме. — Реки начал оправдываться, пытаясь успокоить Лангу. — Реки, ты… — Хасегава поднял на Кяна очень обеспокоенный, и как будто разозленный взгляд, от которого по спине провинившегося пробежались ледяные мурашки. — Кхм. Ешь быстрее… Реки покорно кивнул и достал бургер из пакета. Он осторожно попытался раскрыть обертку, но одной рукой попытки выходили безуспешными. — Помочь? — Ланга не удержался, ведь наблюдать за попытками Реки было грустно, хоть и в то же время немного смешно. — Да… пожалуйста.. — сдавшись, Кян отдал бургер. Ланга быстро развернул обертку и сунул ее в карман. — Вот, приятного аппетита. Реки с аппетитом откусил небольшой кусочек. Кян старался есть тихо и аккуратно, хоть и сдерживать голод было трудно. Над ними снова повисла неприятная тишина. Ланга бегал глазами по палате, смотрел на свои ноги, руки, в окно, на стены.. смотрел на постель, на которой лежал покалеченный скейтер… покалеченный, как казалось Хасегаве, только по его вине. Ему снова стало нехорошо, чувство вины захлестнуло его, он опустил голову в пол, чувствуя, как соленые слезы медленно начинают наворачиваться на глазах. — Кстати, Ланга… — Реки проглотил последний кусочек и вытер рукой губы. Парень протер глаза. — Слушай, а что там с Мией? — С Мией..? — Ну… просто, ко мне многие зашли… он.. обижен на меня?.. — Не думаю.. — Ланга достал телефон из кармана. — У него скоро соревнования, он готовиться… хочешь, напишу ему? — Да нет.. просто… — Я напишу. — Привет. На телефоне Чинена высветилось сообщение. — Прив. Что такое? — Мия зарылся под одеяло и протер глаза. Сегодня он решил пропустить школу. — Насчет Реки… — мальчику стало не по себе. — Ты же не обижен на него? — Мия вылез из своей кровати. Обижен ли он на Реки?.. Он обещал быть рядом. Сказал, что не бросит. Сказал, что защитит его. Сказал, что станет его.. другом. Но ведь.. он стал, верно? То, что произошло… оно же не делает Кяна врагом Чинена?.. Но можно ли Реки все ещё называть «другом»? Друзья поступают так? Друзья врут? Врал ли Реки? У всех же бывают трудные периоды… Это он? Нет? Немного… странный «трудный период».. Хотя… Мия догадывался о личности Божественного Скейтера, но не помог Реки.. Можно ли считать их квитами? Мия имеет право обижаться на Реки? На такое вообще.. нужно «иметь право»? — Ой, да нет… — Чинен не понимал своих чувств, но понимал чувства Реки. Чувство одиночества… когда тебя отвергают.. когда от тебя отказываются, отворачиваются. Что бы там он не чувствовал, Мия не может позволить Реки испытывать столь знакомые ему ощущения. — Хорошо. Ты зайдёшь сегодня? — Нет — но все же заходить к Реки… нет, ещё рано. — У меня до вечера тренировки. — Ох, ну ладно — Сказал, что не обижается. — Ланга убрал телефон. Кян заметно приободрился. — Это.. хорошо. — Реки зубами открыл пачку чипсов. — Меня бы попросил.. — Хасегава сдавил неловкий смешок. — Ой.. — Кян ухмыльнулся. — …Будешь? — Да нет.. я не голоден. — Ну, как хочешь.. — Реки с аппетитом похрустел едой. Вдруг в дверь постучали. — Извините? — из-за двери прозвучал уже знакомый голос медсестры. Дверь приоткрылась, и Ланга, быстро осознав ситуацию, вырвал у Кяна упаковку с едой и сунул в рюкзак. — П-простите… может мне показалось.. у вас тут.. кажется, едой пахнет? Ланга, как ни в чем не бывало приподнял бровь. — Нет, что вы. Реки сглотнул. — Нет-нет, какая еда? — О-ой, извините!! Просто хотела предупредить, что Кяну не стоит есть ничего такого… да и вообще, у нас здесь достаточно вкусной еды.. — Да, конечно, мы понимаем. — Хасегава с серьезным видом кивнул, в то время как Реки еле сдерживал смех. — Тогда я пойду.. — девушка выбежала из палаты, не закрыв за собой дверь. — Ну и актерище… — Реки тихонько засмеялся. — Можешь дверь закрыть? Хасегава, облегченно выдохнув, встал, но его нога, запутавшаяся в лямке портфеля, заставила парня упасть. Наблюдая за тем, как Ланга распластался на полу, Реки не смог сдержаться и разорвался громким смехом, но тут же, смутившись, захлопнул рот рукой. — И-извини…!! — сдавленно выдавил из себя парень, пытаясь сдерживать смешки. — Ничего.. — Хасегава привстал и, нахмурив брови, закрыл раскрасневшийся от падения на него лоб. Ланга сам начал охотно хихикать от собственного падения. Парень развернулся к рыжему, от чего Реки стало ещё смешнее. Взъерошенные волосы Ланги, его розоватый лоб, который так выделялся на фоне его белоснежной кожи, сведенные от боли брови, и губы, еле-еле сдерживающие смех парня довели Кяна, и тот снова засмеялся, уже не в силах сдерживать себя. Реки закрыл лицо подушкой, из последних сил стараясь казаться приличным. Все же, спустя столько времени, не может же он вот так в наглую смеяться над Лангой? Однако сомнения парня быстро развеял столь же не скромный смех Хасегавы. Кян, с облегчением посмотрел на него и тяжело выдохнул, уже задыхаясь от смеха. — Прости ещё раз.. не сильно ударился хоть? — Да нет, нормально… — Ланга закрыл дверь и сел на место напротив рыжего. Так приятно… оба по-детски смеялись, из-за, казалось бы, вовсе не смешной ситуации. Все как… раньше. Обоим становиться комфортно друг с другом. Они и не переставали быть друзьями. И, кажется, никогда не перестанут. — Ну что? Как он? — Джо сел рядом с Черри в его ресторанчике, протягивая ему бокал с вином. — В норме, на удивление. — Каору в знак благодарности кивнул и взял напиток. — Как поговорили? — Не так уж и плохо… кажется, он не против общения, но все ещё сильно стесняется. — Его можно понять… Ты уже думал насчет произошедшего? — Думал. Конечно думал. Что насчет тебя? — Я тоже. — Какие предположения? — Думаю, они у нас одинаковые. Черри поставил бокал. — У нас нет никаких доказательств… — …Но мы не можем закрыть на это глаза, так ведь? — продолжил мысль Сакурояшики Нанджо. /Несколькими днями ранее/ — Вы звали меня, господин? — Ох, Тадаши.. — холодный и озлобленный голос Айноске вызывал мурашки у многих, но не у его слуги. Снова кроваво-красный кабинет, экраны, на которых мелькали кадры последней гонки Адама. — Мой дорогой Тадаши.. — Синдо развернулся в кресле и устремил пожирающий взгляд на Кикути, на что тот не ответил даже легкой дрожью. — Посмотри на это… — Адам указал рукой на экран, на котором раз за разом прогонялся момент, как Божественный Скейтер вылетает на финишную прямую быстрее Айноске. — Как думаешь… что это? — Гонка, господин. — Нет, Тадаши, подумай. — Ваша гонка. Синдо недовольно свел брови. — Тадаши, не веди себя как идиот. — Извините, Господин.. — Кикути смутился, не понимая, чего от него хотят. — Я помогу тебе. — Адам нажал на кнопку на пульте, экраны показали замаскированного Реки, пересекающего финишную черту. — Победа Божественного Скейтера? Айноске резко поднялся из кресла и стремительным шагом подошел к Тадаши. — Верно. И что с этим не так? — Синдо схватил своего слугу за галстук. Кикути покачал головой. — Такого быть не должно! — крикнул Адам. — Какой ты все-таки глупый, Тадаши. Ты же знаешь, что я делаю с неугодными мне людьми? Парень молча кивнул. — Ладно, я задам ещё один вопрос. Что я делаю с… — Айноске остановил запись. — такими? — Избавляетесь? — Молодец! — саркастически порадовался Адам. — Быстро учишься. — Вы избавитесь от Божественного Скейтера? — Ох, нет, что ты… Ты избавишься. — Синдо расплылся в зловещей улыбке. — Господин, что вы… — Ты только представь что будет… если твоего господина.. вдруг поймают? Кикути молчал. — Ты бы не хотел, чтобы меня посадили, так? — В-вы правы, господин.. — Чётче! — Вы правы, господин! Адам отпустил Тадаши. — Видишь это? — он указал на темный угол комнаты. — Возьми ее. — Это.. бензопила? — Верно. Сноу пригласил Божественного Скейтера на гонку… — Айноске вернулся в кресло. — Ох, Сноу, мой дорогой Сноу.. — Господин, я.. я не понимаю… — И все-таки ты идиот. На гонке ты должен будешь спилить дерево так, чтобы оно упало на этого… недоноска. Будь осторожен. Не задень моего снежка. — А если я.. если я задену ещё кого-то? — Мне все равно. — Синдо развернулся к экранам и включил запись. — А вдруг меня поймают? — Значит сядешь вместо меня, прекрати задавать идиотские вопросы, ты начинаешь раздражать. Тадаши сделал низкий поклон и подошел к двери. — Извините, господин, но что если… он не умрет? — Если не умрет как человек, значит умрет как скейтер. После таких травм не возвращаются. А теперь сгинь. Кикути вышел из комнаты и плотно закрыл за собой двери. — Кажется, мне пора идти. — Уже? — Реки посмотрел на настенные часы. И правда, время посещения заканчивалось. Все же Черри был прав. Они оба нуждались в общении друг с другом, так что общий язык нашли быстро, хоть и небольшая неловкость все ещё не покидала их. — Может останешься? — шутливо предложил Кян. — Хах, ну нет… даже при всем желании, мне не разрешат.. А что? Не уж-то больниц боишься? — Да ничего подобного! — возмутился Реки. В палату зашел Акайо — лечащий врач рыжего. — Здравствуйте! Я зашел провести осмотр и забрать вас.. — Сато приветливо улыбнулся Ланге. — Да, конечно. Пока, завтра ещё зайду! — Да, пока!.. Хасегава вышел из палаты, вновь оставив Реки наедине с больничной койкой. — Ну что, Кян, как себя чувствуете? Как голова? — Пока не болела. — Потрясающе. — врач приободрился. — Вам лучше лечь пораньше. Как у вас с засыпанием? — Перед сном немного голова болела, в остальном нормально. Акайо с серьезным видом начал записывать что-то в свой блокнот. — Я могу дать вам обезбол, но принимайте только если головные боли будут сильно мучать. — Сато, недолго порывшись в кармане, достал пару таблеток и положил на тумбочку у кровати. — На этом я оставлю вас. Спокойной ночи. 0:38. Реки сверлил взглядом потолок. Кян и вправду ненавидел больницы. Да и на то были причины. И вот он снова маленький. Масаэ мило улыбалась ему, крепкая сжимая маленькую ладошку Кяна. — Куда мы идем, мама? — Мы идем к папе! — Папа в больнице? — Да, малыш. — Почему папа в больнице? — Ох… — Масаэ замялась. — Папочке просто было не хорошо… но как только ты его навестишь ему сразу станет лучше! — Правда? — Конечно! Это был поздний вечер 2017 года. В тот день отцу Реки стало плохо. Масаэ Кян всеми силами старалась облегчить его состояние, но ему становилось только хуже. Скорая приехала через 15 минут. У отца Реки случился сердечный приступ. Он был в тяжелом состоянии в реанимации. Реки ничего не знал. Да и кто бы ему сказал? Кяну было 12. Никто бы не пошел к маленькому мальчику со словами: «Эй, малыш, твой отец умирает, у него был сердечный приступ.» В его глазах все было куда проще. В глазах детей все в целом значительно проще, чем в жизни. Через пару дней его разрешили навещать, так что Кян в тот же день поехали в больницу. Если бы Масаэ знала, чем обернется посещение, она бы не брала Реки. Она сама бы с удовольствием забыла все, что видела в тот день. Девушка прошлась с сыном по коридору. — Смотри, Реки! Вон папа! Помаши ему! — она приподняла мальчика на руки перед стеклом, открывавшем вид в палату. Пусть он и не выглядел очень хорошо, но был жив, что не могло не радовать. Так странно, что всего в несколько моментов чья-то жизнь может так сильно поменяться… Не успел мальчик моргнуть, как он уже был опущен мамой на пол, а потом сбит толпой врачей, забегающих в палату. В палату.. его отца? Кян сел у стены и обнял свои колени. Ему было страшно поднимать глаза на окно. Мельком он уже видел, как толпа врачей стоит над ним, нажимая ему на грудь. Кажется, это называлось массажем сердца. Страшно. Реки было очень страшно. Он не понимал, что происходит. И не хотел понимать. Слезы водопадом катились из его глаз, дышать становилось со временем все труднее и труднее. — Реки, малыш.. — Масаэ, побледневшая на несколько тонов, вышла из палаты и присела рядом со своим сыном. — Поехали домой, солнце… — Мам..? Мама, что с папой? — Кян с надеждой посмотрел на нее, ожидая услышать, что все хорошо. Ожидая услышать, что это все сон. Что этого никогда не происходило. Никогда не произойдет. — Реки… — она поджала губы. — Папы.. папы больше нет… — Масаэ старалась сдерживать свои слезы, что было невыносимо трудно. Она понимала, что маленькому Кяну сейчас нужна поддержка, она не могла расплакаться при нем… Не могла, но расплакалась. Что-то Реки зачастил с больницами. Отец. Друг. Теперь он. Кяну представлялось, что на его месте мог быть и Ланга. Боялся, что если бы Хасегава получил травмы серьёзнее, он мог бы и не выжить. «Да, пожалуй, я и правда боюсь больниц, Ланга.» — Реки закрыл глаза, дав волю слезам. Грусть резко сменилась страхом, после шороха на балконе в палате Кяна. Он вытер слезы и поднял напуганный взгляд в окно. К сожалению, ему не показалось, за стеклом и правда виднелся силуэт. — Какого… Реки начал искать глазами что-то, что могло бы помочь ему. Насколько ему известно, рядом с кроватью всегда должен быть какой-то звоночек, вызывающий врачей. В это время окошко тихо приоткрылось и Реки замер. — Эй, не спишь?… — знакомый шепот мгновенно успокоил рыжего. — Надеюсь, не я тебя разбудил… Кян повернул голову. Да, слух его не подводит. В оконной раме и правда сидел Ланга. На первый взгляд и не скажешь, что это он. На парне была черная толстовка, голубые волосы прятались под большим капюшоном вместе с его небесными глазами. — ЛАНГА, КАКОГО ЧЕРТА?! — прошипел Реки. Хасегава ухмыльнулся. — Извини, ха-ха… — Я ТЕБЯ УБЬЮ, ТЫ ЗНАЕШЬ КАК ТЫ МЕНЯ НАПУГАЛ?! — Кян старался не говорить в голос, чтобы не привлекать внимания, но это не всегда получалось. — КАК ТЫ СЮДА ПОПАЛ?! — По балконам… знаешь, это достаточно трудно, лезть на второй этаж по ним… — ПО БАЛКОНАМ?! ВТОРОЙ ЭТАЖ?! ТЫ СЕРЬЕЗНО?! Реки старался сохранять спокойствие. Нет, он не злился на Лангу. Где-то в глубине души он был рад его приходу. — Зачем ты пришел? — успокоившись, парень облегченно упал обратно на подушки. — Хах, ну… ты же предлагал остаться… Кян округлил глаза. — Ты серьезно? — Это так странно? — Не представляешь насколько. Ну что, проходи, раз пришел. Хасегава спрыгнул с подоконника и сел на кровать у Реки. Легкий ветер из открытого окна сдул волосы с лица рыжего. — У тебя глаза заплаканные, или мне кажется? — забеспокоился Хасегава. — Кажется. — Уверен? — Ланга осторожно поднес пальцы к глазам Реки и, увидев, что он не сопротивляется, дотронулся. — Ресницы мокрые. Что случилось? — Все в порядке, не обращай внимания. — Ты можешь мне расска— — не успел он договорить, как Кян зажал ему рот ладонью. Он испуганно посмотрел на дверь. — Идет кто-то… — прошептал парень. И правда. Звенящий по коридору стук каблуков приближался к ним. Оба до смерти перепугались. — Куда мне? — прошептал Хасегава через ладонь. — Понятия не имею… — Реки нервно усмехнулся. — Под кровать ползи. — А она не запалит? — Черт ее знает, ползи. Лангу беспокоили сомнения, но делать больше нечего, он шмыгнул под койку и закрыл рот руками. «И о чем я думал, когда приходил сюда… не даю Реки спать, да и проблем наживаю…» Полоска света, появившаяся на полу, заставила парня вжаться в пол ещё сильнее. — Извините, Кян, я слышала здесь какой-то шум.. — Шептала девушка. — Я думаю, вам показалось. — Реки старался вести себя как ни в чем не бывало, но попеременно поднимающиеся уголки губ предательски выдавали его. — У вас окно открыто.. не уж-то сами смогли? — недоверчиво осмотрела парня медсестра. — Ох, я… — Кян отвёл глаза. — я попросил другую медсестру. — И не холодно вам? — Что вы, нет… — Я, пожалуй, закрою окно. Ланга наблюдал за тем, как девушка медленно и звонко прошлась по палате и закрыла окно. — Думаю, так будет лучше. Не засиживаетесь до поздна, Кян. Спокойной ночи. — Конечно, спасибо. — Реки постарался скрыть очередной смешок. Как только шаги в коридоре стихли, Ланга высунулся из под кровати. — Извини, что так получилось… Однако, вместо ответа, парень услышал… смех..? — Нет-нет, не извиняйся… Боже, прикинь, если бы она под кровать посмотрела? — продолжал смеяться рыжий. Ланге значительно полегчало, и чувство вины почти исчезало. Кажется, смех Реки и правда был для Хасегавы лучшим лекарством, также как и смех Ланги был лучшим успокоением для Кяна. Сейчас им было особенно важно слышать радость друг друга. — Здравствуйте, я Ланга Хасегава, а вас как зовут? — Смеясь, начал представлять парень. Кян залился тихим смехом и ударил Лангу в плечо. — Слушай, ты же когда вылезать будешь окно закрыть не сможешь.. я тем более.. а если она завтра прове… — не успел он договорить, как схватился за голову и согнулся, казалось, в три погибели. — Реки..? — радость быстро пропала с лица Ланги. Кян массировал виски, тихонько хрипя от боли. — Г-Голова.. таблетки… — Таблетки? Какие таблетки, Реки? Рыжий указал рукой на тумбочку. Ланга, не раздумывая схватил их и поднес к губам Кяна. — Что это? — Обезболивающие… — прорычал он через сомкнутые зубы. Без воды принимать таблетки трудно, но что делать, Реки слизнул их с руки Хасегавы и, с трудом, проглотил. Боль ещё не отпускала, он постарался лечь в кровать. Ланга, видя, как рыжий страдал, подхватил его голову и зарылся пальцами в волосы. — Тебе не лучше? — через 15 минут он все ещё держал голову Реки, наблюдая за его сжатыми от боли глазами и сведенными бровями. — Немного… Ланга помялся в неуверенности и смущении, не зная, стоит ли делать то, что он хотел, но жалость к Кяну взяли верх. Хасегава острожно провел по рыжим волосам, надеясь, что страдалец не будет против того, чтобы его погладили. Сведенные вверх брови вдруг расслабились, как и глаза рыжего, что вызвало у Ланги изумление и счастье. Казалось, он делает это впервые, хотя это так и было. Обычно, Реки не позволил бы ему такое, хотя надеется было не на что, сейчас ему плохо, возможно, он себя не контролировал. Хасегава с осторожностью начал перебирать огненные волосы, которые будто бы сами, словно язычки огня, тянулись к его пальцам. Реки опустил уставшую от боли голову на плечо рядом сидящего. Ланга продолжал перебирать волосы парня, вводя рыжего в сон. Рука Ланги приятно щекотала макушку Реки. Через сон он понимал, что это, возможно, странно, но… …это было так приятно… Когда его вообще последний раз гладили? Кян смутно вспомнил, как в детстве мама перебирала ему волосы, усыпляя его. Кажется, если бы Реки был котом он бы мурчал от удовольствия. Сомнения начинали отпускать его, Кян забывался все сильнее и сильнее, погружаясь в царство Морфея. Пальцы Ланги осторожно спускались к шее, попеременно гладя ее и голову, вызывая у рыжего волны приятных и успокаивающих мурашек. Реки уснул на плече Ланги. Хасегава, заметив это, осторожно опустил его голову на подушку и накрыл его одеялом, после чего тихо вышмыгнул в окно. Кажется, все возвращается на круги своя.