This is bullshit

Какаши поднял глаза на зеленоволосого ребенка, стоящего перед ним. «Почему эти дети продолжают пытаться заговорить со мной?» — Да, ты Мидория Изуку, — ровным голосом сказал Какаши. — Ты не возражаешь, если мы сядем здесь? — говоря «мы», он имел в виду группу детей позади него. Среди них были мальчик с разноцветными волосами, другой Саске и девочка-невесомость. — Делайте, что хотите, — Какаши решил, что лучшее, что он мог сделать, было бы сыграть бессердечного, бесчувственного мудака. — Спасибо! — группа села напротив, а Мидория занял место рядом с ним. Все они начали говорить о причудах, героях и тому подобном. Какаши не обращал на них внимания и сосредоточился на своей еде. — …причуда? — теперь Мидория смотрел прямо на него. — Что? — немного раздраженно спросил Какаши, показывая, как он ко всему этому относится. Мидорию это не смутило: — В чем твоя причуда? Как она называется? — Воспоминание, — Какаши больше ничего не сказал, а они и не спрашивали. Все, кроме Мидории, который не понял намека. — Это как-то связано с собаками? — Может быть, — сказал Какаши, вставая. — Извините, — пробормотал он, прежде чем убрать свой поднос и покинуть столовую. Он смутно слышал, как они спрашивали друг друга о том, видели ли, как он ел. Какаши предпочел провести время в классе, вместо того чтобы бродить по коридорам. «Я устал», — подумал он. До конца обеда оставалось около часа, поэтому он решил, что с ним все будет в порядке, если он немного вздремнет. Он все равно будет оставаться начеку, но Какаши признавал, что ему нужен отдых. Он опустил голову на стол и уснул. Айзава вошел в комнату и обнаружил, что Какаши спит на парте. «Он все еще выглядит напряженным, — подумал Сотриголова, нахмурившись. — Но, по крайней мере, сейчас он спит». Айзава вздохнул, сел за свой стол и начал просматривать план урока. Примерно через 30 минут Айзава заметил, что тело Какаши стало еще более напряженным, и он слегка дрожал. «Эти его кошмары действительно ужасны…» Айзава встал и попытался разбудить Какаши: — Какаши? — ответа не последовало. Айзава снова вздохнул. — Тебе нужно проснуться, тебе снится кошмар. Айзава не хотел будить его, он уже делал это однажды, и ни для кого из них это не закончилось хорошо, поэтому он просто слегка подвинул стул. Как только он это сделал, Какаши тут же вскинул голову и быстро осмотрелся вокруг, по привычке потянувшись за оружием, которого сейчас у него не было. Айзава, привыкший к этому, просто подождал, пока он успокоится, и сел напротив него. — Ой… Айзава-сенсей. — Добрый день, — Айзава заколебался. — Я знаю, тебе не очень нравится говорить о них, но… о чем твои кошмары? На лице Какаши промелькнула непонятная эмоция, прежде чем вернуться к нормальному состоянию. «Должен ли я просто сказать ему? Нет… Почему я вообще подумал об этом?» — Я вижу воспоминания из своей прошлой жизни во снах. — Плохие воспоминания, я полагаю? — Иногда они хорошие, я думаю… но потом они меняются, — честно ответил Какаши. Иногда он видел, как Минато и остальная команда 7 счастливо улыбаются, собираясь отправиться на задание, но затем сон превращался во что-то ужасное и окровавленное — в очередной кошмар. — Понятно… — Айзава кивнул. — Ты… помнишь какие-нибудь из них, когда просыпаешься? — Обычно нет… — Какие из них ты помнишь? — По-разному… Я чаще вспоминаю плохие моменты, чем хорошие, — Какаши пожал плечами. Айзава посмотрел на него, было видно, что он обеспокоен. Минато смотрел на него так же. И Сандайме, хотя этот человек, вероятно, спровоцировал больше проблем, чем кто-либо другой из тех, кого Какаши знал. Не считая Данзо и, возможно, Мадары, хотя последнего контролировали, а первый смог продолжать набирать силу только благодаря наивности Сандаймэ. — Что ты помнишь? «Я так устал от всего этого», — подумал Какаши. — Смерть, — сказал он, посмотрев на Айзаву краем глаза и не увидев никакой явной реакции. — Ты знаешь людей, которые появляются в твоих снах? — Не уверен, — он пожал плечами. — Может быть, в какой-то момент так и было. — Хм. Я знаю, что твой последний опыт общения с психотерапевтом был… не самым лучшим, и у меня точно нет степени по психологии, но, если хочешь, ты мог бы поговорить со мной, — предложил он. «Да, мне, наверное, стоит обратиться за помощью. Я застрял здесь, и мне пока не очень хочется убивать себя, так что, может, мне стоит попытаться справиться со своим горем? Хотя, это хлопотно… но не похоже, что здесь есть чем заняться, это определенно не так… Это имеет смысл». — Просто подумай об этом. Я не собираюсь тебя принуждать. «Ты бы в любом случае не смог…» — с горечью подумал Какаши. «Ты ведешь себя по-детски», — заговорил голос в его сознании. Голос был подозрительно похож на голос Рин. «О, прекрасно, я слышу голоса, — Какаши усмехнулся про себя. — Будто такого не случалось раньше». День шел своим чередом, и каким-то образом Какаши оказался в своем костюме героя, который состоял из маски анбу, бронежилета с пятью символами на нем: лист Конохи для… Конохи, веер Учива для Саске и Обито, символ клана Узумаки для Кушины и Наруто, фиолетовый ромб-бриллиант для Сакуры и кунай с тремя лезвиями в качестве дани уважения Минато. Он носил символы на сердце из сентиментальных соображений. Он сам купил и разработал дизайн маленьких пуговиц и пришил их вручную, хотя и было проделано много работы, оно того стоило. Какаши ни за что на свете не смог бы придумать символ для Рин, поэтому он решил раскрасить маску, как она раскрашивала свое лицо (вместо фиолетового, он использовал красный, чтобы сочеталось с рисунком маски АНБУ, краска была нанесена поверх него). Остальная часть его одежды была униформой шиноби, но вместо повязки деревни Листа он носил ту, что была у Альянса шиноби. Ножи у него были именные, потому что он не хотел разбрасываться складными и кухонными ножами, как какой-нибудь любитель. Он был первоклассным убийцей, а не каким-нибудь генином. Не то чтобы он имел что-то против генинов… они просто были слабыми… и высокомерными… и раздражающими… и громкими. Какаши отвлекся от своих размышлений о генинах, когда Всемогущий объявил состав команд. Команды были следующими: Команда А: Бакуго и Киришима Команда В: Каминари и Джиро Команда С: Тодороки и Мидория Команда D: Асуи и Яойорозу Команда E: Оджиро и Хагакуре Команда F: Серо и Токоями Команда G: Сато и Шоджи Команда H: Мина и Урарака Команда I: Какаши и Иида Команда J: Минета и Аояма Какаши не обращал внимания на другие поединки, они в любом случае не имели для него большого значения. Он не смог поговорить с Иидой о своей причуде, потому что Иида, вероятно, шикнул бы на него что-то насчет уважения к их одноклассникам. Какаши сказал бы, что Иида и Гай были похожи, но Гай был не таким чопорным. Какаши был против команды J, в которой были Минета и Аояма. Хатаке не нравился Минета. Он был надоедливым извращенцем и полным придурком, это не значит, что он был не рад возможности вразумить ребенка, но если бы он это сделал, то потом не испытывал бы угрызений совести. Минета сказал какую-то чушь о том, как он был разочарован тем, что в его команде не было ни одной симпатичной девушки, и Какаши пришлось сопротивляться желанию поставить его на место. Иида и Какаши были злодеями, и у них было пять минут, чтобы придумать план. — Ты должен остаться здесь и охранять бомбу, я смогу найти их быстрее, так что пойду я. Иида кивнул. — Если Аояма пройдет мимо меня, то он, вероятно, попытается приблизиться прямо к бомбе, а это значит, что он не сразу обратит на тебя внимание. Если Минета пройдет мимо… — Какаши на самом деле был не в состоянии придумать план для Минеты… Он был просто слишком слаб. — Вообще, вот, — Какаши воспользовался земляной техникой и создал лабиринт. — Вау. Какаши отмахнулся от этого восхищенного вздоха: — Хочешь что-нибудь добавить? — Если они оба останутся драться с тобой, должен ли я присоединиться к бою? — Если они оба начнут драться со мной, я буду в состоянии задержать их, пока не сработает таймер, я достаточно уверен в своих силах. — Хорошо. — Герои выходят! — прокричал Всемогущий по громкой связи. Какаши кивнул Ииде один раз, прежде чем отправиться на поиски героев. «Я думаю, сейчас самое подходящее время прочитать им лекцию об истинной несправедливости мира, — Какаши не смог сдержать ухмылку, которая, теперь не сдерживаемая, появилась на его лице. — Это должно быть… занимательно».