This is bullshit

Какаши почти сразу нашел Минету и Аояму и встал перед ними. — Ты выглядишь самонадеянным, стоя сразу перед нами двумя, — Минета усмехнулся. Какаши ничего не сказал и просто уставился на них сквозь свою маску. Он выпустил часть убийственной ауры наружу, и они оба напряглись. — Самонадеянный? Нет, я так не думаю. Возможно… самоуверенный, как бы я это описал, — голос Какаши был холодным и резким, его противники были явно поражены этим. «И вот почему я бы скучал по АНБУ… Если бы скучал». — В чем же ты уверен? Ты ни за что не сможешь противостоять нам двоим в одиночку. — Вот тут ты ошибаешься, — Какаши направился к ним. — Даже если ты можешь драться, в этом нет смысла, — сказал он, а затем исчез, — так как ты не можешь меня увидеть, — и снова появился позади них. — Злодеи не собираются ждать, пока ты ответишь на их атаки, и они не собираются относиться к тебе по-доброму, — Какаши ударил Минету в живот, сдерживая свою силу; он не хотел убивать его. Минета закашлялся и вывернул содержимое своего желудка. — Q-quoi.? — слова Аоямы были прерваны ударом ногой в торс и рубящим ударом по шее, который отправил его в нокаут. — Злодеи также, — Минета поднялся и теперь стоял на дрожащих ногах, — не будут использовать какую-то веревку для захвата, — Какаши закончил и тоже отправил Минету в нокаут. Он почувствовал какое-то мрачное удовлетворение после победы. Он знал, что после этого его будут бояться, прошло много времени с тех пор, как кто-то съеживался от страха перед ним. Не сказать, что это не было приятной переменой, но в ней было несколько вещей, на которые можно было не обращать внимание. Как, например, съеживание. В комнате стояла тишина, пока Всемогущий не объявил о победе злодеев. Какаши перешагнул через лежащих без сознания детей и покинул здание. Когда к нему присоединился Иида, они обсудили свой матч, указав на недостатки команды героев. — Тебе не следовало идти одному, — сказала Яойорозу. — О? И почему это? — спросил Какаши. — Ты мог пораниться, было глупо нападать на них в одиночку без четкого плана. — Почему ты думаешь, что у меня не было плана? — Какаши не нравилось, когда на него смотрели свысока, особенно если это был кто-то «его возраста». — Ты был безрассуден, — продолжала спорить девушка. — Если бы мне угрожала какая-то реальная опасность, как ты думаешь, я бы сделал то, что сделал? — Не знаю. Может, ты бы так и сделал. — Точно. Вот почему было бы лучше сперва оценить ситуацию, — Какаши знал, что ведет себя по-детски, но Айзава сказал, что он может вести себя как подросток, а сейчас как раз представилась прекрасная возможность. Кроме того, он был учителем, почему бы не преподать этим детишкам несколько важных уроков на будущее? — Ты ведь знаешь, что Яойорозу права. — Всемогущий. Если бы вы оказались в команде с одним человеком и должны были что-то защищать, стали бы вы ждать, пока враги найдут то, что ищут; попытались бы вы найти их вместе со своим товарищем по команде, рискуя тем, что объект будет захвачен; или вы бы пошли и попытались справиться хотя бы с одним, чтобы потом ваш товарищ по команде мог сразиться с другим? — Н-ну, я… — Вы, наверное, думаете, что ваша ситуация совсем другая, учитывая, что вы профессионал, но студенты моего возраста, они еще не настоящие герои, и я уже примерно знал, на что они способны из-за оценки причуд. Если бы мне требовалась помощь, я бы попросил Ииду, — Какаши подавил усмешку. Выражение лица Всемогущего было бесценным. Это почти стоило того, чтобы пройти через все трудности и вразумить его. Почти. Какаши знал, что сегодня он был более раздражительным, но не думал, что все настолько плохо. Он щелкнул языком и извинился. Какаши чувствовал, как в груди поднимается паника, что было странно, потому что не было никаких причин для это, здесь не было триггеров, если только кто-то вдруг не разблокировал шаринган, не решил надеть маску с узором спирали ради забавы или не захотел нарядиться безумной Богиней Кроликов или Мадарой Учихой, он должен был быть в порядке. Почему-то, он не был. Какаши не знал, чем сегодняшний день отличался от любого другого, он просто решил, что это был один из его многочисленных плохих дней, и проигнорировал все симптомы, как обычно. Что явно сработало не так хорошо, как он надеялся. Он открыл дверь в свой класс, где дремал Айзава, и сел за свою парту. Шиноби был раздражен. В основном на себя, но также и на детей, которых всю жизнь нянчили и кормили с рук. Единственным, кого он мог терпеть, был Тодороки. По крайней мере, этот ребенок знал, когда не лезть не в свое, блять, дело. — Какаши? — голос Айзавы вырвал его из раздумий. — Да? — Какаши встретился с ним взглядом. — Ты в порядке? — Просто чудесно, — проворчал Какаши. — А? И почему? Какаши приподнял видимую бровь, глядя на Айзаву, который казался слегка обеспокоенным. Вероятно, потому, что он никогда не видел Какаши сердитым или раздраженным, в основном потому, что Какаши сам был тем, кто вызывал раздражение, но все же. Какаши молчал, сомневаясь, что сможет сохранить хладнокровие перед Айзавой или кем-либо еще, если уж на то пошло. «Еще полтора часа. Всего полтора часа до того, как я смогу уйти и выбить ебаное дерьмо из мешка с песком», — напомнил он себе. Айзава больше не настаивал, но он задернул шторы и выключил свет. Какаши оценил этот жест, даже если ничего не сказал по этому поводу. Он закрыл глаза и успокоился. Вдох, выдох. «Я в порядке». Вдох, выдох. «Все в порядке». Вдох, выдох. «Все в порядке, на сто процентов». Какаши повторял эти слова в уме снова и снова, пока ему не удалось немного утихомирить свой гнев. Он на самом деле не знал, почему он так нервничал, он мог позволить себе быть более расслабленным, чем когда-либо. Сегодня все шло хорошо… пока что. — Итак… Не хочешь рассказать мне, почему ты прогуливаешь занятия? — спросил Айзава. — Ах… Извини за это, — Какаши не смог придумать приемлемого оправдания. — Это ничего не объясняет. Какаши вздохнул: — Я доказал, что учитель ошибался, последовало долгое молчание, и я решил, что урок пойдет более гладко, если я уйду. — Почему? — Какаши тут же понял, что это попытка заставить его открыться, и Айзава даже не пытался это скрыть. Когда Какаши ничего не сказал, Айзава продолжил настаивать. — Я почти что уверен, что вы были в группах по двое — герои и злодеи, — верно? — Какаши кивнул. — Ты был в команде злодеев? — Еще один кивок. Глаза Айзавы расширились от понимания, прежде чем он рассмеялся. — Ты же не слишком сильно травмировал их? — Маа-маа, да с ними все должно быть в порядке, а если они не справятся с этим, это их вина. — Верно, — Айзава вздохнул. Повисла приятная тишина. Какаши положил голову на стол. — Тебе нужно больше спать, — сказал Айзава. — Все и так нормально, — Какаши пожал плечами. — Это действительно так? — Айзава приподнял бровь. — Ага, — Какаши улыбнулся одним своим глазом. — Тц, — Айзава открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановил себя. — Хочешь спарринг? Какаши вскинул голову. «Мой вечно юный соперник! Сегодня я выбрал для нас новый вызов!» «Чего ты хочешь, Гай?» «Сегодня мы будем участвовать в самом молодежном спарринге! Возможно, сейчас ты впереди, но посмотрим, как долго это продлится! В конце концов, это наша весна молодости! Мы не позволим ей пропадать даром!» «Извините, ты что-то сказал?» «Именно этого я и ожидал от своего соперника! Твое хладнокровие и стильная манера держаться так молодят!» — Какаши? — голос Айзавы выдернул его из воспоминаний. — А? — Не хочешь провести спарринг? Я хочу посмотреть, на что ты способен, — Айзава встал. — Конечно, — соглашается Хатаке. Прошло много времени с тех пор, как он дрался с кем-то по-настоящему. Он следует за Айзавой на поле. — Только рукопашный бой? — Какаши с трудом сдерживается, чтобы не сказать «тайдзюцу». Айзава кивнул. Они оба приняли свои боевые стойки, Какаши выбрал более низкую стойку, потому что он против высокого противника, в то время как Айзава находится на среднем уровне. Айзава делает первый выпад, и Какаши уклоняется. Айзава намного лучше, чем ожидал Какаши, у него твердая стойка, а его удары тяжелы. Он также очень быстр, но Какаши все равно быстрее, хотя Айзаве не обязательно об этом знать. Спарринг длится около пятнадцати минут, Какаши в основном уворачивается, и все же ему удается нанести несколько ударов, прежде чем Айзава приказывает остановиться. — Я полагаю, твой стиль боя обусловлен твоей причудой? Какаши кивнул и быстро придумал ложь: — Да. Я знаю несколько разных техник, но я не особо практиковался в них, — Какаши показалось, что это прозвучало как ужасная ложь, но Айзава либо не заметил этого, либо решил пока сделать вид. — Как насчет твоей причуды? У тебя есть карманное измерение, хождение по стенам и воде, ты ведь еще делал что-то с молнией раньше, верно? — Чидори, — подсказал Какаши. — И что-то выглядело как шар из… чего-то? — Расенган, — он кивнул. На самом деле он не заботился о том, чтобы рассказывать о своих способностях, не похоже, что они все равно смогли бы их изучить. — Сколько прошлых жизней ты помнишь? — спросил Айзава. Какаши немного подумал об этом: — Маа, кто знает? У меня появляются воспоминания, но я не могу вспомнить, кому они принадлежат, — «если бы только Гай мог видеть меня сейчас… «Переживаю свою молодость», — как сказал бы он, — волна ностальгии захлестнула Какаши. — Интересно, что он сейчас делает? Он вообще еще жив? Вероятно. Ками, я надеюсь на это».

От третьего лица, Айзава

Айзава привык к тому, что Какаши время от времени погружался в себя и отключался, особенно когда они говорили о его воспоминаниях и вещах, относящихся к его прошлому. Иногда он терял концентрацию всего на несколько секунд, иногда на несколько долгих минут. Айзава никогда не спрашивал его, о чем он думает, с недавнего времени он начал думать, что, может быть, ему стоит. — Какаши? , — он знал, что Какаши не любил говорить о себе, он редко это делал, но Айзава не мог позволить себе оставаться в стороне. — Да? — Какаши невинно моргнул. — Ты снова где-то витаешь, что-то не так? В глазах Какаши отразилось несколько разных эмоций: замешательство, раздражение — не на Айзаву, как ни странно — и удивление, но вскоре он вернулись к своему обычному, пустому взгляду. Какаши пожал плечами: — В данный момент нет. Айзава вздохнул и покачал головой: — Насколько ты знаком со своей причудой? — Я знаю ее как свои пять пальцев, — Какаши ухмыльнулся, ну, вероятно, он ухмылялся, Айзава не мог точно сказать. — Ты… — «глубокий вдох, Шота». — Ладно. Итак, у тебя более десяти причуд. Но тебе не следует использовать больше трех. Ты уже показал карманное измерение и свою телепортацию, так что выберите еще одну. — Разве так много причуд это необычно? — спросил Какаши. — У Тодороки их две, я почти уверен, что у Мидории их две (он никак не может делать такие выражения лица без дополнительной причуды), а у Асуи, поскольку она наполовину лягушка, по крайней мере три или четыре, но это классифицируется как один. — Асуи — особый случай, поскольку ее причуда — мутация, как и у Оджиро, все, что происходит от этой мутации, классифицируется как ее причуда в единственном числе. — А что насчет Мидории? — …Иди домой. — Так точно, сэр, — Какаши шутливо отдал честь, затем исчез.

От третьего лица, Какаши

Как только Какаши вернулся «домой», он включил компьютер в главной комнате и начал проводить исследования, что ему следовало сделать, как только он сюда попал. Он вытащил свой блокнот и карандаш. «Итак, сначала… Думаю, мне следует ознакомиться с основами, причудами.» Какаши читал несколько часов. Айзава и Хизаши вернулись через некоторое время после него. Айзава, должно быть, сказал Хизаши, что Какаши немного «капризничает», потому что Хизаши протянул ему чашку горячего шоколада (да, идеально подходит, когда вы сидите за компьютером, но не то чтобы Какаши мог бы пролить его, он не ребенок) и погладил его по голове, а Какаши, в свою очередь, пытался удержаться от того, чтобы схватить мужчину за руку и перекинуть его через плечо. Они позволили ему продолжать изучать новую информацию до тех пор, пока у него не набралось три блокнота, полных фактов об этом мире, на самом деле блокноты ему были не нужны, но было бы неплохо просмотреть их позже. География, история и наука этого мира были самыми увлекательными для Какаши. На самом деле раньше у него не было времени на подобные вещи, но когда он сделал это, то узнал, как правильно составлять карту для миссий по проникновению, самые слабые места вражеской страны и как каждая существовавшая война была не чем иным, как кровавой бойней. Они никогда не занимались науками, когда Какаши учился в школе, на это и тогда попросту не было времени. Они хотели, чтобы люди как можно скорее покинули Академию и вступили в войну. Теперь время было. У Какаши было столько времени, сколько ему было нужно. Он мог бесконечно просматривать книги о причудах, войнах, разных культурах, океанах, пустынях, обо всем, что он хотел. Так он и делал. — Какаши? — когда Какаши отвернулся от экрана, он понял, что уже темнеет. — Ты хочешь поужинать? «Нет», — было то, что он хотел сказать, но у него были хорошие манеры, поэтому он просто кивнул. Он действительно не был голоден. Он никогда не ел много, независимо от его возраста. — Ты не обязан есть, ты же понимаешь? «Извините, Кушина-сан, я не голоден». «Все в порядке, даттебане!» Какаши едва сдержал дрожь. Это было сразу после смерти Рин. Тогда он часто ел у Минато. «Почему я вспоминаю это сейчас?» — Какаши, ты в порядке? — Да. Я в порядке. Могу я.? — голос Какаши звучал слабо. Он ненавидел это чувство. «Ха! Бакакаши наконец-то признал свою слабость?!» — Да, ты можешь идти. «Заткнись, Обито. Почему ты вообще здесь? Ты не беспокоил меня с самого окончания войны». Какаши встал, пробормотал: «Спасибо, я собираюсь на пробежку», — и вышел из дома. Ответа от Обито не последовало. «Конечно, мертвые люди не могут говорить», — с горечью подумал Какаши и побежал.