and the world has somehow shifted

– Доброе утро, – зевая, пробормотал Бай Юй и смазано коснулся губами его щеки. Сонный, растрепанный, со слипающимися глазами и следами от подушки на лице, тот выглядел до невозможного мило. Чжу Илун отложил в сторону книгу, с которой уже час валялся в постели, и выбрался из кровати. На пороге ванной он остановился и оперся плечом о косяк, наблюдая за тем, как Бай Юй ощупью ищет зубную пасту. – Справа, – усмехнулся он. Тот промычал что-то невнятное в благодарность, заставив Чжу Илуна улыбнуться. Это процесс повторялся от раза к разу, где бы они не находились – в гостиничном номере, в его доме или, как сейчас, у самого Бай Юй. Опытным путем он выяснил, что первые десять-пятнадцать минут, пока тот не выйдет из ванной, бесполезно даже пытаться завязать адекватный разговор – даже если добьешься ответа, надежды на то, что после его вспомнят, не было никакой. Иногда, когда время торопило, помогали настойчивые поцелуи, но это, в свою очередь, было чревато возвращением в кровать или слишком долгим совместным душем. Когда в ванной зашумела вода, Чжу Илун вернул тюбик с пастой и щетку обратно на места и поплелся вниз делать завтрак. Сполоснув забытые вчера вечером на столе кружки, он пару минут медитировал над содержимым холодильника и сдался, решив для начала заняться кофе. За этим медитативным занятием он даже не услышал шагов на лестнице. – Помочь? – Бай Юй скользнул руками по его талии, обнимая со спины и привычно устраивая голову на плече. От того пахло гелем для душа и зубной пастой, влажные после душа волосы щекотали шею, а заметно отросшую щетину можно было ощутить кожей даже через ткань футболки. Чжу Илун улыбнулся, поворачиваясь, чтобы коротко его поцеловать. – Я не могу придумать ничего кроме салата и омлета, так что можешь озаботиться этим. Бай Юй перехватил из пиликнувшей кофемашины кружку и сделал осторожный глоток. – С молоком? – вздохнул тот. – Это мой. Твой на стойке, – он усмехнулся. – Не вижу смысла мучить тебя без необходимости. – Кто тебя знает. Иногда ты слишком печешься о моем желудке. Чжу Илун фыркнул и закатил глаза, устраиваясь на высоком стуле. – Должен же хоть кто-то о нем печься. – Кстати об этом, – Бай Юй расплылся в широкой, насмешливой улыбке, – кое-кто обещал накормить меня своей стряпней. Этому разговору скоро должно было исполниться ровно два года, но по всей видимости, надежда на то, что он благополучно забылся, оказалась тщетной. – На твоей кухне я точно готовить не буду. – Без проблем. Сегодня ночуем у тебя. Чжу Илун вздохнул, признавая, что попытка выкрутиться таким очевидным образом, изначально выглядела провальной. Нельзя было сказать, что он в принципе не любил готовить. Скорее не видел в этом смысла. Куда проще было заказать доставку или обойтись чем-нибудь простым вроде риса со свежими овощами. Каждый раз, стоило ему попробовать сделать что-то более сложное, кухня превращалась в оживший кошмар, а результат выходил весьма посредственным. Так что в какой-то момент он просто перестал пробовать, смирившись с тем, что это не его. – Тебе хочется посмотреть на то, как я опозорюсь, или просто слишком давно не делал глупостей? – Я все еще считаю, что ты на себя наговариваешь. – Ладно, – обреченно выдохнул Чжу Илун и поинтересовался. – До скольки у тебя съемки рекламы? Тот отхлебнул кофе и задумался. – Часов до шести, надеюсь. Ты в студию? Он кивнул и стянул из корзинки изрядно подсохшую с вечера булку. – Надо обсудить с Чан-цзе график и почитать сценарии, пока есть время. – Что-то новое? – Бай Юй выудил из холодильника несколько плошек и поставил на плиту сковороду. – Пара фильмов и сериал. Еще даже бегло не посмотрел. Помочь? Бай Юй кивнул и пододвинул к нему миску с перцами. – Нарежь соломкой и выкинь уже эту черствую гадость. Чжу Илун послушно отложил булку, которую все это время крутил в руках, и взялся за нож. Процесс готовки в исполнении Бай Юй всегда выглядел просто и естественно – мясо, немного овощей, соус, щепотка соли и специй, уверенные, спокойные движения рук, без малейшего намека на суету и нервозность. Он любил наблюдать, как тот едва заметно хмурится или втягивает носом воздух, словно проверяя на запах степень готовности, задумчиво закусывает губу или склоняет голову набок, мысленно что-то прикидывая, – и оттого, что такие моменты случались нечасто, они становились только ценнее. – Если продолжишь так на меня смотреть, я разложу тебя прямо на стойке, – фыркнул Бай Юй, ощутив его взгляд не иначе, как лопатками. – Звучит не слишком угрожающе, – усмехнулся Чжу Илун. – И мы оба опоздаем. – Уже лучше, но все еще недостаточно. – У А-Лина есть ключи, и когда он до нас не достучится, то обязательно вломится. Это уже больше тянуло на то, чему не стоило позволить случиться. Даже из его команды в курсе их отношений были только Ли Чан и А-Цзун, и расширять этот круг Чжу Илун не собирался. Чем больше людей были посвящены в тайну, тем сильнее она начинала напоминать собой секрет Полишенеля. Достаточно было и того, что даже Ли Ифэн волей неволей оказался в нее втянут. Если сам он был уверен в своих ребятах и, по большому счету, просто перестраховывался, то Бай Юй, похоже, не особенно стремился вовлекать в личную жизнь тех, с кем работал. Когда они в последний раз обсуждали эту тему около месяца назад, тот обмолвился, что при встрече расскажет разве что Чжан Жоуюню, которого, судя по упоминаниям, почти относил к семье, и обоих такой расклад полностью устроил. В их ситуации осторожность не могла быть лишней. Чашка с рисом негромко стукнула о столешницу, вырывая его из невеселых размышлений и заставляя вернуться к реальности. Бай Юй наклонился и коротко поцеловал его в нос. – О чем задумался? – О том, достаточно ли хороша наша конспирация, – вымученно усмехнулся тот. Тот устроился напротив и задумчиво перемешал рис палочками, прежде чем выдать насмешливое. – Думаешь, стоит заказать парные шмотки? – Дурень, – фыркнул Чжу Илун, но тугой узел напряжения в груди все же ослаб от привычной легкости в чужом голосе. – Не кипиши, выйдет фильм, все немного пошумят, а потом опять успокоятся. Даже если мы кольцами обменяемся, все только похихикают и через месяц забудут, решат, что совпадение. – Мне бы твой оптимизм. – Хочешь пари? – Бай Юй расплылся в широкой улыбке и поиграл бровями. – Хочу, чтобы ты перестал шутить на эту тему. – Не дождешься. Я и так уже лишился пошлых намеков, должно же у меня остаться хоть что-то. Чжу Илун обреченно вздохнул и закатил глаза, принимаясь за еду. На вкус рис оказался даже вкуснее, чем на запах, и какое-то время он молча уплетал его за обе щеки, пока не поймал на себе внимательный взгляд Бай Юй. – Что? – Ничего, просто подумал, что никто еще не ел то, что я готовлю так, словно это пища богов. Чжу Илун смущенно улыбнулся и коснулся пальцами переносицы – в последние годы он редко носил очки, но привычка поправлять их в моменты неловкости, чтобы куда-то деть руки, так никуда и не делась. – Напрашиваешься на комплимент? – наконец, усмехнулся он. – Нет, – Бай Юй мягко улыбнулся одними губами и добавил с непривычной серьезностью. – Просто пытаюсь понять, что такого хорошего сделал в прошлой жизни, раз ты сейчас здесь, со мной. И как бы мне не оплошать и в этой. Такие слова всегда выбивали Чжу Илуна из колеи, перехватывая дыхание и заставляя сердце часто, беспокойно стучать о грудную клетку. В устах этого человека они звучали просто, бесхитростно и в то же время настолько откровенно и правильно, что невозможно было найтись с ответом. Взаимные признания в таком случае всегда выглядели вымученными и неественными, поэтому он только коротко сглотнул и дернул Бай Юй к себе за ворот футболки, накрывая губы жадным, жалящим поцелуем. Стоящая между ними чашка с рисом только чудом не слетела на пол, удержавшись на самом краю, и Чжу Илун вслепую отодвинул ее в сторону. – Лонг-ге, – почти беззвучно выдохнул Бай Юй после неприлично долгого поцелуя, утыкаясь лбом в его лоб. – М? – отозвался он. – Как я должен ехать работать со стояком? – В следующий раз будешь думать перед тем, как говорить что-то подобное. – Тиран, – вздохнул тот и, мягко поцеловав его напоследок, отстранился. – Балабол, – не остался в долгу он. Когда в дверь настойчиво позвонили, оба едва заметно вздрогнули, а после почти одновременно рассмеялись. Открывать пришлось ему, потому что Бай Юй развел руками и без всякого стеснения указал на шорты, которые недвусмысленно топорщились. – Иди собираться, – фыркнул Чжу Илун по пути в прихожую. А-Лин при виде него удивленным не выглядел – казалось, тот вообще едва осознавал, где находится, настолько выглядел сонным. – Кофе? – усмехнулся Чжу Илун, пожав протянутую руку. – Было бы супер. А где..? – Переодевается. Эспрессо? А-Лин кивнул и устроился на стуле, подперев голову ладонью, пока он колдовал над кофемашиной. – Как вам удается спать по четыре часа и нормально соображать? – с легкой завистью в голосе выдохнул тот. Чжу Илун поставил перед ним чашку и усмехнулся. – Годы практики. Со временем и ты привыкнешь вырубаться в любую свободную минуту по щелчку пальцев. – Скорей бы уже, – вздохнул А-Лин и с удовольствием сделал большой глоток. – Просто ложиться надо раньше, а не в игрушки резаться, – раздался с лестницы голос Бай Юй. – Кто бы говорил, сами поди полночи за фильмами сидели или играли, – надулся А-Лин. Чжу Илун прочистил горло и смущенно потер шею, а Бай Юй и вовсе заржал в голос. – Если я тебе ответил в два часа ночи, это еще ничего не значит. Может, я тут вообще предпринимал тактическое наступление? – Ха, как же! Еще скажи, что вы всю ночь из постели не вылезали. Свежо предание, – А-Лин фыркнул и повернулся Чжу Илуну. – И как вы это терпите? Он растерянно моргнул, глядя на Бай Юй, который лучился самодовольством. На его лице крупными буквами было написано выразительное "я же говорил". – К этому тоже… привыкаешь, – наконец, выдавил из себя Чжу Илун. Тот хмыкнул и залпом допил кофе, прежде чем забрать протянутый рюкзак. – Иди, я скоро, – махнул рукой Бай Юй. Когда за ним закрылась входная дверь, тот поймал Чжу Илуна за руку и притянул к себе, коротко целуя. – До вечера. И даже не думай отлынивать – я хочу еду в исполнении Лун-ге. – Иди уже, – фыркнул он. – Закроешь, когда будешь уходить? – Конечно. В студию он приехал только к девяти, собрав по пути все пробки. Чан-цзе, глядя на его сонную, но довольную физиономию, даже не стала ничего комментировать и молча кивнула на стопку бумаг. Согласование графика не заняло много времени – обычно, когда он был занят на площадке, отлучаться приходилось только для промоушена или съемок на телевидении. Сейчас в расписании значился только Весенний Фестиваль. В другой раз он бы только порадовался, но сейчас это значило, что при самом удачном раскладе увидеться с Бай Юй в следующем году удастся только на новогодних праздниках, а после и вовсе не раньше апреля. Они оба понимали, что с их занятостью отношения едва ли будут чем-то простым и необременительным, и сам он был к этому морально готов, но последние пару недель, которые они провели друг с другом, встречаясь после работы, засыпая и просыпаясь вместе, как обычные люди, слишком легко стали чем-то привычным, и вспоминать о том, что так будет далеко не всегда, оказалось куда неприятнее, чем он поначалу думал. Отвлечься от мрачных мыслей помогли сценарии – он погрузился в них с головой и вынырнул только через несколько часов, когда желудок начал настойчиво требовать еды. За обедом Чжу Илун вспомнил о том, что неплохо было бы озаботиться выбором блюда, которое предстояло готовить вечером, но как назло, все, что приходило в голову, было до ужаса банальным или откровенно сложным, поэтому он заглянул за советом к ребятам, вызвав своим вопросом бурное обсуждение на тему кулинарии. В итоге, он был завален рецептами разной степени сложности и награжден огромным количеством любопытных взглядов, которые, к счастью, никто не рискнул облачить в словесную форму. Ли Чан, узнав, по какой причине он ходит такой загруженный, долго смеялась, но потом сжалилась и поделилась парой простых, но вкусных блюд, которые готовила сама. – Мой тебе совет, главное, не пытайся выпендриваться и удивлять. – Да мне бы лапшу не разварить, – он фыркнул. – Какое уж тут… Она усмехнулась и хлопнула его по плечу. – Расскажешь потом. – Еще чего. – Вот он пример чудовищной людской неблагодарности, – Ли Чан покачала головой и махнула на него рукой. – Езжай уже, хозяюшка. – Гуаньин, между прочим, тоже любит готовить, – из вредности припечатал Чжу Илун. – Мне можешь не рассказывать, я скоро в зал вместе с тобой начну ходить. Он фыркнул, но спустя полчаса, действительно, засобирался домой. Два полных пакета продуктов, набранных в магазине, лучше всего остального говорили о том, насколько он верит в собственные кулинарные способности. Только на то, чтобы утрамбовать их содержимое в холодильник, ушло полчаса и еще столько же понадобилось, чтобы выбрать, что именно он из них будет готовить. Когда в замке повернулся ключ, оповещая о приходе Бай Юй, Чжу Илун уже десять раз проклял всю эту затею, но даже успел что-то приготовить. Выглядело это, впрочем, все еще не слишком аппетитно и едва ли походило на фотографии из рецептов, но на вкус оказалось вполне съедобным. – Пахнет вкусно, – с порога заявил Бай Юй и присвистнул, оценив масштаб катастрофы. Кухня, действительно, выглядела впечатляюще – стол был уставлен разнокалиберными чашками с остатками овощей, мяса и соусов, еще десяток высились покосившейся стопкой в раковине, все свободные поверхности занимали ножи, разделочные доски, салфетки и полотенца. Сам Чжу Илун тоже смотрелся на этом фоне не многим лучше – в старой, растянутой футболке, изрядно испачканной брызгами масла и пятнами от соуса. Он неловко вытер о нее мокрые руки и усмехнулся. – Еще не успел убраться. Бай Юй растерянно моргнул и задумчиво почесал затылок. – Боюсь спрашивать, что у тебя с рукой, – тот кивнул на ладонь, которая была наспех перевязана салфеткой. – Обжегся, ничего страшного. – Тебе помочь с этим? – он неопределенно махнул рукой. – Нет, иди в душ, я справлюсь, – Чжу Илун смахнул тыльной стороной ладони с щеки остатки муки и улыбнулся. Бай Юй покачал головой и, коротко поцеловав его, двинулся в сторону ванной. Когда тот вернулся, он уже успел привести кухню в адекватный вид, переодеться и сменить злополучную салфетку на пластырь. – А ты, я смотрю, не привык обходиться полумерами, – бросив взгляд на выставленные в ряд тарелки с едой, усмехнулся Бай Юй. – Сам напросился, – фыркнул Чжу Илун. – Если честно, я думал ты обойдешься банальной лапшой, – стягивая полотенце с плеч, пожал плечами тот. – Лапша тоже есть, – он достал из холодильника огромную миску и поставил на стол. – Ты… и кто из нас после этого сумасшедший? Чжу Илун смущенно потер шею и вздохнул. – Я просто надеюсь больше никогда не возвращаться к этому вопросу. Бай Юй рассмеялся и подцепил пальцами закуску, отправляя в рот. – Лун-ге, – дожевав, осуждающе взглянул на него тот, – напомни мне никогда не верить тебе на слово. – А? – растерянно отозвался он. – Вкусно! А говорил, что не умеешь готовить, – он пододвинул к себе чашку. – Ай, я съем все это, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. – Ты бы съел это, даже будь это последней гадостью на свете, – фыркнул Чжу Илун. Тот кивнул с набитым ртом и улыбнулся. – Но не все и не с таким удовольствием. А это что? Бай Юй указал на одну из тарелок. – Рыба в апельсиновом соусе. Чан-цзе поделилась рецептом. – Скольких людей ты опросил? – усмехнулся тот. – Всех, кто был на тот момент в студии, – Чжу Илун пожал плечами. – Если не доешь, увезу завтра туда, чтобы попробовали. – Ну уж нет, это все мое, – Бай Юй довольно расхохотался, сдвигая плошки ближе к себе. – Надеюсь, лапшу хоть ты не сам делал? Он усмехнулся и покачал головой. – Это было бы слишком. Какое-то время они молчали, занятые едой. Чжу Илун без особого аппетита стащил пару закусок – за время готовки пробовать приходилось так часто, что он наелся уже после второго блюда, и теперь просто составлял компанию. – Как прошли съемки? – когда Бай Юй, наконец, признал, что больше в него не влезет, и они перебрались на диван, поинтересовался он. – Для ролика длиной в тридцать секунд – кошмарно долго, но остальном – нормально. Все как обычно. Десять тысяч вариантов и ракурсов, ничего интересного. А ты успел посмотреть сценарии? Чжу Илун с удовольствием вытянул уставшие ноги и кивнул. – Один зацепил особенно, так что надо узнать, что там с командой. Ты решил насчет “Города драконов”? Бай Юй неопределенно дернул плечом. – Еще думаю. – Тебе же нравится и роль, и сценарий, о чем думать? – неудоменно уточнил он. – Со сроками ничего не ясно. Если они решат начать осенью, этот год превратится в сущий кошмар, – вздохнул тот. Такой темп работы, и правда, выматывал. В отличие от него самого, без малейшего раздумья соглашающегося на роль, если команда и проект его зацепили, Бай Юй пытался находить в жизни баланс между работой и отдыхом – путешествовать, чаще встречаться с друзьями и родными, выкраивать время на другие увлечения, которых у него было немало. Поэтому его сомнения были понятны. – Я надеялся, что хотя бы досъемки “Доктора” поставят на эту зиму, но, похоже, и они отложатся на конец года. Черт его знает, как с этой работой находить время на личную жизнь, – нервно фыркнул тот, упершись взглядом в книжную полку напротив. Чжу Илун задумчиво на него посмотрел. Еще утром он думал о том, что даже полтора месяца разлуки теперь казались чем-то невыносимо долгим, а по итогу выходило, что весь следующий год им предстояло видеться урывками с куда более длительными перерывами. – Справимся, – с уверенностью, которую едва ли ощущал, отозвался он. – Ай, Лун-ге, как ты себе это представляешь? Обычно хоть я не занят на съемках круглый год, а тут мы оба будем на площадке. Ты закончишь проект, я начну, и так по кругу. – Это не повод отказываться от роли. Что еще за великие жертвы во имя любви? – он напряженно передернул плечами. – Раньше мы умудрялись не видеться по полгода и как-то выживали. Придется привыкать к тому, что иногда будет сложно. Бай Юй вздохнул и потер лицо руками. – Знаю. Иногда ты такой правильный, что тебя стукнуть хочется, – нервно рассмеялся тот. – Можешь попробовать, – усмехнулся Чжу Илун, вскидывая бровь. – Чтобы ты потом уткнул меня лицом в подушку, ну уж нет уж, – тот протянул руку и впился пальцами в его бок, щекоча. – Эй, это было подло, – смеясь и брыкаясь выдохнул он, а после притянул Бай Юй за шею и жадно поцеловал. Какое-то время они возились на диване, ища удобное положение, пока не свалились на ковер, где в итоге и остались, так и не добравшись до спальни. Сорок минут спустя, когда дыхание, наконец, вернулось в норму, Бай Юй указал пальцем на полку и рассмеялся. – Ты ее не выбросил! – А? – рассеянно отозвался Чжу Илун, все еще приходя в себя. – Обезьяна. Она у тебя на полке. Он усмехнулся, кивая. – Ты только заметил? – Не обращал внимания. Мало ли что у тебя на полках стоит, – Бай Юй устроил подбородок у него на груди и расплылся в хитрой улыбке. – Признай уже, что она тебе нравится. Чжу Илун закатил глаза и спихнул его обратно на ковер. – Не дождешься. – Точно нравится, иначе на кой черт тебе держать ее два года перед глазами? Он повернул голову, рассматривая развеселившегося Бай Юй, и фыркнул. – Как будто ты сам не понимаешь. – Понятия не имею. Тебя эта обезьяна так раздражала, что невозможно было удержаться и не отправить ее лишний раз, – усмехнулся тот. – И после этого хохотать, как ребенок, над собственной шуткой, – кивнул Чжу Илун. – Теперь каждый раз, когда натыкаюсь на нее взглядом, вспоминаю твою смеющуюся физиономию. Бай Юй растерянно моргнул и, выдав задумчивое "о", ненадолго замолк, а когда начал говорить, его голос на секунду дрогнул. – Иногда все это кажется таким нереальным – ты, я, совместные ужины, пробуждения, разговоры после секса…. Слишком правильно, как по написанному, не бывает так. А потом ты говоришь что-нибудь вроде этого, и я… думаю, да черт с ней, с реальностью, когда так хорошо. Чжу Илун хмыкнул и сглотнул поднявшуюся к горлу горечь вперемешку с щемящей нежностью, притягивая Бай Юй к себе. – И правда. Черт с ней. Реальность всегда наступала – хотели они ее принимать или нет, и все, что можно было сделать – наслаждаться каждой минутой до тех пор, пока она снова не разнесет их по разным концам страны.