Исповедь незнакомцев

      – Ну как? Он пришёл в себя? – взволновано спрашивает Чимин, как только Джун выходит из палаты.       – Жить будет. Сломано два ребра и лёгкое сотрясение, потерял немало крови. Колено тоже выбили, но ничего серьёзного, оно уже на месте. Восстанавливаться долго придётся, но он крепкий парень. Под лекарствами проспит до утра точно.       – Кто это сделал? За что? – протягивает стаканчик растворимого кофе из аппарата.       – Есть у меня подозрения… Если коротко, то он расплачивается за долги родителей. А зная, как часто такое происходит, в этот раз он их действительно разозлил, – Нам вздыхает, трёт лицо руками и делает пару глотков горькой жидкости.       – А что с родителями ? – аккуратно шепчет Чимин.       – Он не любит об этом говорить. Может, сам тебе расскажет, если посчитает нужным. Но сейчас его лучше ни о чём не спрашивать. Езжай домой, я останусь.       – Я останусь тут, – серьёзно смотрит на старшего.       – Чимини, не глупи. Ты со смены, устал, перенервничал, езжай выспись. Завтра, если хочешь, можешь навестить его. Только без жалости и всего подобного, а то и тебе достанется. Я удивляюсь, почему он тебе набрал.       – Я думаю, он хотел позвонить тебе, может случайно. - сникает младший.       – В любом случае, повезло, что ты был недалеко. Спасибо тебе.       – Всё в порядке, Джуни. Может этого не произошло, если бы он не пошёл ко мне на работу, – чувствует какую-то вину за произошедшее.       – Эй, это случайность, это могло произойти в любой момент и где угодно. Не переживай, не в первый раз. Езжай домой и вали утром на пары. Я завтра всё решу, увидимся к вечеру, окей?       – Я могу ещё что-то сделать? Может вещи привезти? – всё не решается покинуть больничный коридор.       – Не нужно, Минни. Я утром съезжу к нему и привезу необходимое. Он тут всё равно надолго не задержится, – треплет Чимина по волосам и зевает.       – Ладно. Я позвоню утром. Поспи хотя бы.       – Не переживай за меня, доброй ночи, – Джун старается улыбнуться и поддерживать расслабленное лицо.       Чимин ещё раз пристально смотрит в уставшие глаза другу, но таки решает уехать, чтобы завтра обязательно вернуться. Здесь и сейчас он мало чем сможет помочь.       Как только Пак уходит, Намджун закрывает лицо руками и шипит от злости. На себя, на тех ублюдков, на Юнги. Он старается за ним присматривать, и обычно Мин отделывается разбитыми костяшками и парой ссадин, поскольку бегает тот быстро. Бегает он от них, потому что может. Всяко лучше, чем быть избитым до полусмерти несколькими упырями, при том, что тебе ещё нужно работать, а значит быть с руками и ногами.       Джун заходит в палату и смотрит на переломанное и перевязанное тело под капельницей. Присаживается на стул рядом с койкой и прислоняется лбом к краю рядом с рукой Мина.       – Какой же ты дебил, боже. Ты хоть представляешь, как ты меня напугал? Юнги, какого хуя? – тихо говорит себе под нос.       – Прости, братишка. Я сглупил, – шёпотом хрипит и ерошит друга по голове.       – Спи, придурок. Завтра поговорим, – садится прямо и отводит красные глаза.       – Спасибо, что не оставил одного. Сигаретки не найдётся? Курить до смерти хочется…       – Нет, ты точно нарываешься. Когда твои рёбра заживут, получишь от меня вдвойне.       – Ахах, замётано, – еле смеётся и тут же сжимает грудную клетку руками. – Кстати, что эти мудаки в халатах говорят? Сколько я им уже должен и когда можно отсюда съебать?       – На счёт денег не беспокойся, но полежать надо минимум неделю. Желательно две.       – Послезавтра свалю. Хуй им, а не две недели. Мне на работу надо, – пытается подняться в сидячее положение, но Джун шикает на него и он остается на месте.       – Забудь про работу. Полное восстановление займёт от двух месяцев. У тебя сломано два ребра, хотя бы колено поставили на место. С башкой порядок, лёгкий сотряс.       – Вот именно, всё не так уж и страшно. Значит буду работать чуть медленнее.       – Тц… Завтра мелкий зайдёт, ты его знатно напугал. Он хотел остаться, но я выгнал его.       – Вот чёрт. Он сильно расстроен, что я не пришёл на выступление?       – Юнги, ты блять серьёзно сейчас?       – Я ж почти пришёл, они возле входа появились, хер знает откуда.       – Божеблять… Нет, он не расстроен, но сильно за тебя переживает.       – Пф-ф, было бы за что.       В палату заходит медсестра проверить состояние пациента и добавить новую дозу обезбола в капельницу. Джун желает доброй ночи и решает выйти на улицу немного проветрить голову.

×××

      Утром Чимин первым делом набирает Наму и, убедившись, что Юнги в норме, решает всё же сходить на пары, а после обязательно зайти в больницу.       Спустя две пары, Пак не может сосредоточиться ни на чём, кроме мыслей о состоянии хёна. Хочет написать ему и убедиться лично, что он в сознании и спросить о самочувствии, но каждый раз стирает набранный текст. Его это уже начинает бесить, поэтому со звонком он посылает нахуй пары и направляется в больницу. Захватив по дороге мандаринов, он получает сообщение от Джуна, что тот уехал отсыпаться, поскольку ночью так и не удалось вздремнуть.       Он стоит перед палатой и мнётся, как девчонка. Мимо проходящий врач останавливается рядом и смотрит на тщетные попытки Пака переступить порог.       – Простите, вы к Мин Юнги?       – О, здравствуйте. Да, к нему же можно сейчас? – он кланяется на девяносто градусов и выглядит застигнутым врасплох.       – Да, конечно, проходите, – врач открывает дверь с улыбкой и пропускает Чимина внутрь. Отступать назад уже глупо, не он ли вчерашним вечером чуть с ума не сошёл при виде окровавленного хёна?       Он тихо проходит вглубь палаты, Юнги, кажется, задремал. Лежит такой спокойный, будто видит самые яркие сны. Получилась бы вполне умиротворяющая картинка, если б не капельница и разбитое лицо. Пак подкрадывается ближе, губы хёна немного приоткрыты во сне, он так хочет дотронуться до них, скрыть все эти трещинки и ссадины. Тянется рукой к волосам, но боится потревожить хрупкое равновесие и одёргивает руку. Вот только хён уже открывает глаза и прокашливается от неожиданности, что отдаётся дикой болью.       – Ой, прости, что разбудил. Позвать медсестру? – он старается скрыть неловкость и присаживается рядом.       – Привет, Чимини. Ты чего так рано? – искренне улыбается и ранка на губе трескается. Пак тут же достаёт салфетки из рюкзака и аккуратно промакивает струйку крови. Юнги замирает под этими аккуратными движениями и смотрит в глаза.       – Так рад меня видеть, что рот трескается? – Чимин усмехается и Юнги подхватывает, забыв, что это ой какая херовая для его рёбер идея.       – Не смеши меня, больно. Но, вообще-то, ты прав. Слушай, прости за вчерашнее, обещаю прийти на следующее твоё выступление.       – Хён, ты главное поправляйся. Я обязательно спою для тебя.       – Сейчас? – глаза старшего загораются.       – Что? – Чимин глупо хлопает глазами.       – Что? Мне бы это очень помогло поправиться.       – Ты сказал не смешить тебя, так что спою, когда твои ребра заживут, глупый хён.       – Глупый? Вау. С чего ты решил что я буду смеяться? – Чим оставляет этот вопрос без ответа.       – Как ты себя чувствуешь? – серьёзным тоном спрашивает младший.       – Уже лучше. Правда, – в доказательство аккуратно улыбается и нежно смотрит в ответ.       – Дурак.       – Прости, что напугал тебя. Ты не должен был видеть меня в таком состоянии.       – Дурак… – он опускает взгляд и вспоминает про пакет. – Это тебе, кстати, типо чтоб ты быстрее восстановился, – протягивает ему кило ароматных цитрусовых.       – Обожаю мандарины! Спасибо, Чимини. Почистишь одну? – ему так нравится, как Чимин проявляет заботу о нём, и провоцирует на мелкую помощь.       – Пф-ф, руки то вроде целы, – бурчит себе под нос и чистит один мандарин, разделяя на дольки, давая хёну по одной.       – Ты такой милый.       – А ты глупый, хён, – смущенно с ноткой обиды.       – Спасибо, – нежно улыбается Чимину и принимает фрукт.       – Жуй давай.       Они разговаривают на непринужденные темы. Спустя часа полтора, заходит медсестра сделать перевязку и обработать раны.       Чимин не хочет смущать своим присутствием и собирается уходить, чтобы Мин отдохнул в тишине.       – Спасибо, что пришёл. Я правда был рад тебя видеть, – без смущения озвучивает Юн.       – Я зайду завтра, хён. Отдыхай.       Чимин выходит из палаты и старается не думать о том, как его стал называть Юнги. Наверняка сильно головой ударился. Никакой он не милый. Он всё чаще замечает, что мыслей о старшем стало много. Перед сном. С утра. Всё время. Он старается не поддаваться своим нарастающим чувствам, они сейчас совсем ни к месту. Они не нужны. Не время. Он просто переживает за него. Но выкинуть их, пока, не получается. И всё же, не признавать, что он ему симпатичен, просто глупо.