Исповедь незнакомцев

      На третий день Юнги уходит из больницы, ссылаясь на то, что всё самое необходимое ему уже сделали, и кругленький счёт за три дня сам себя не оплатит. Конечно, со сломанными рёбрами работать нормально не получается. Его дядя, только узнав о произошедшем, отправляет Мина на оплачиваемый больничный, минимум на неделю, пригрозив уволить нахер, если появится на работе раньше положенного. Это не мешает ему иногда выходить в ночные смены на кассу в круглосуточный.       За эти дни они сблизились с Чимином. Тот приходил каждый день в больницу с чем-то вкусным и помогал покурить в тихую от врачей, иногда оставаясь до самого отбоя. С каждым днём и каждой мелочью, сделанной Паком неосознанно по отношению к Юнги и не только, он влюблялся. Очень стремительно и нежно, кажется впервые так. И это пугало и притягивало каждую встречу только сильнее. Он не понимал взаимно ли это и есть ли у него хоть шанс, но всё равно не заглушал своих чувств.       Чимин, в свою очередь, был так поглощён последними событиями, что, кажется, даже навязчивые мысли стали потихоньку отпускать. Не чудо ли? Голова забита одним.       Юнги... Юнги… Юнги…       Он прекрасно понимает, что это просто откат. Расслабляться нельзя так же, как и забывать своё место. Надеяться на безоблачную влюблённость он не собирается, хоть и осознаёт, что его тянет к Мину магнитом. Это трудно. Трудно держать дистанцию, когда пальцы покалывает от желания прикоснуться к фарфоровой коже и нежно провести по заживающим ссадинам и сбитым костяшкам. Губы еще помнят поцелуй в их первую встречу, и он старается отгородиться от этих чувств. Он не хочет быть тем фонарём, на который полетит мотылёк и сгорит дотла. Нет. Он не имеет права так поступать при том, что может просто развеять пепел из жизни другого. Уже достаточно неудобств и боли он причинил близким.       Эти дни для Мина слишком странные. Режим сбился совсем, он всё ещё пьёт лекарства, от которых постоянно клонит в сон, но это не мешает ему иногда стоять за кассой и писать тексты. Пишет он много. В последнее время эмоций и чувств – хоть отбавляй. Злость не отпускает, и он уже прикупил себе перцовый баллончик для таких облав, когда шестеро на одного. Вариантов не так много, но это может сыграть на руку в следующий раз.       Джун с Чимином заходят по вечерам, когда есть время, проведать больного и просто провести время вместе. Пак наблюдает, как ребята пыхтят над своими делами и даже иногда спрашивают его мнение.       В один из таких вечеров Чимин приходит один, думая, что Джун тоже будет там. По привычке написав Юнги, он хватает закуски по дороге и быстро добирается до места.       Дверь открывают не сразу, и Чим уже думает, что может он не вовремя, ведь ответа на сообщение он не получил. И как он мог просто так приехать, даже не уточнив ждут ли его.       Мин в свободных шортах и без майки открывает дверь, тут Чимин на секунду теряется. Видимо, он был в душе, поэтому не сразу услышал звонок.       – Проходи, чего встал? – с мягкой улыбкой приветствует Юнги.       – И тебе привет, – он стягивает кеды и закрывает дверь. Чим стоит в коридоре и тупо залипает на старшего. Плоский живот и широкие плечи, на ребрах уже проходят синяки. Хочется прикоснуться.       – Я сейчас, ты пока проходи.       – Д-да, конечно, хён, – тушуется младший.       Мин ухмыляется и уходит в ванную, чтобы наложить тугую повязку. Конечно, одному делать это неудобно, но приспосабливаться надо.       – Хён, тебе помочь? – он не хотел подглядывать, только помыть руки.       – Спасибо, я справлюсь.       – Хён, не надо вредничать, – старший вздыхает и отдаёт эластичный бинт Чимину.       Пак пытается держать себя в руках, аккуратно оборачивая бинт ниже груди, стараясь не перетянуть. Не касаться не получается, не чувствовать тепло чужого тела и ненавязчивый аромат геля для душа. Они так непозволительно близко. Он прокручивает последний раз тугую ленту, закрепляя на спине. Мин все это время наблюдал за сосредоточенными действиями розововолосого и рассматривал мягкие черты его лица, отмечая маленькие родинки на лбу, под глазом и на скуле. Неловко. Хочется больше прикосновений. Можно ли переступить эту тонкую черту?       – Спасибо, Чимини. И… – рвано выдыхает и аккуратно касается губами младшего в пушистые волосы.       – Мгхм, угу… Неловко. Чимин мнётся и пропускает хёна на выход, оставаясь в ванной. Поднимает взгляд на зеркало и замечает у себя лёгкий румянец. Надо успокоиться. Он моет руки и ополаскивает лицо прохладной водой.       В гостинной Мин уже выбирает фильм, они перекидываются будничными вопросами и останавливаются на Мстителях. Оба видели эту часть, но всё равно стараются погрузиться в происходящее на экране ноутбука. Чим время от времени поглядывает на острые коленки и длинные пальцы старшего, что расправляет плед и укрывает обоих.       К середине фильма, развалившийся на плече Чимина старший поглядывает на небольшую ладошку в паре сантиметров от себя. Не отрывая взгляда от экрана, он на пробу легко касается её мизинцем. Руку, к его удивлению, не убирают, наоборот же, проявляют инициативу, накрывая своей и слегка поглаживая костяшки пальцев. Сердце Юна предательски пропускает пару ударов.       К концу фильма Юнги уснул на младшем, сквозь сон иногда легонько сжимая маленькую ладошку в своей.

××× Спустя две недели ×××

      Чимин выходит с дополнительных занятий и получает сообщение от Юнги: Мятная макушка: Не хочешь заглянуть в мастерскую? Хочу тебе кое-что показать, если ты не против.       И Чимин едет. Потому что настроение стремительно портится, и ему нужно отвлечься, и ̶у̶в̶и̶д̶е̶т̶ь̶ ̶х̶ё̶н̶а̶. Убедиться, что работа не вредит его восстановлению, лично. Не потому что скучал, а потому что переживает за его здоровье. Конечно.       Чимин еще не бывал в мастерской у Юнги. Помещение просторное, с высоким потолком, кирпичные стены, а мебель оформлена в стиле лофт. Он не ожидал, что это место может выглядеть ещё и стильно. Людей к закрытию почти нет. Рабочие зоны поделены на шесть точек: по три с каждой стороны, с байками, находящимися на ремонте. Запах масла и железа заполняет легкие. Он проходит к дальнему байку, за которым копошится мятная макушка, которая уже больше походит на блондина. Пак не хочет отвлекать от работы, поэтому останавливается немного поодаль и залипает на сосредоточенный вид хёна. Кисти покрыты нитями голубых вен, чёрная обтягивающая майка открывает вид на подтянутый торс и жилистые руки, на тазовых косточках свисает серый перепачканный комбинезон с торчащими из карманов инструментами.       Пак сглатывает. Это слишком. Сдерживать себя с каждым разом все труднее. Да, он определённо скучал. Чимин внимательно ловит каждое движение длинных пальцев и, кажется, мысли улетают совсем не туда, куда нужно. Пошлые картинки, которые стремительно подбрасывало воображение, прерывает Юнги, что выпрямился и заметил Чимина.       – Ох, ты давно пришёл? – Мин зачесывает челку назад и улыбается.       – А, нет, недавно. Не хотел отвлекать от работы, хён, – чувствует, как румянец расползается по лицу.       – Ну как тебе?       – Что именно? – округляет глаза Пак.       – Байк, конечно. Что думаешь?       – Я в них ничего не понимаю, но выглядит… Круто? – Чимин ещё сильнее чувствует смущение. Он бы сейчас рассказал, как ему старший за работой. Ой как рассказал бы…       – Он теперь мой. Один из богатеньких клиентов купил себе ради забавы, покатался несколько раз и влетел в бордюр. Помял руль и привёз к нам. Сказал, что он ему больше не нужен. Отдал почти даром, ему проще купить новый, чем чинить этот. В общем, хуй с ним, главное, что осталось только подправить корпус, и он будет как новенький.       – Вау, это здорово. Но, у тебя разве есть права?       – Конечно. На этой работе они почти необходимы. Прокатимся?       – Ты серьёзно? С ума что-ли сошел? Твои рёбра, они…       – Хэй, на мне заживает как на собаке, так что я в норме. Ну что?       – Нет, хён. Это рискованно, ты ещё не восстановился до конца.       – Чимини, не начинай. Я правда в норме. Ты хоть раз катался на мотоцикле?       – Хм, нет.       – Значит, поехали.       Мин кидает ему шлем и выкатывает мотоцикл на улицу. Забирается на байк, надевает шлем и смотрит на Чимина, что недоверчиво сканирует старшего.       – Тебе помочь?       – Нет, я сам. Ты точно уверен?       – Чимини. Забирайся. На. Чёртов. Байк, – на грани приказного тона.       Чим удивляется такому и аккуратно перекидывает ногу через байк, садясь позади хёна, схватившись за багажник.       – Ты что делаешь?       – В смысле? Что не так? – пытается понять, где уже успел совершить ошибку.       На что Мин берёт его руки и обвивает свою талию.       – Держись крепче за меня и не бойся.       – Я и не боюсь, – бормочет Чимин и смущается такой позе.       Юнги хватает его за бедра и подтягивает ближе к себе. На что младший чувствует себя ещё более неловко. Он прислоняется вплотную к спине хёна и молится всем богам, чтоб у него не встал.

Starboy x Survive – The Weekend

      Юнги убирает байк с подножки и заводит мотор (по ощущениям второго пассажира, не только его). Он плавно выезжает на полупустую дорогу и дает по газам. Чимин вцепился, что есть силы и зажмурился. Сначала было страшно, но он заставляет себя довериться и открывает глаза. Чувствуя уверенность водителя на дороге, он немного расслабляется и переводит взор на ночной Сеул. Всё кажется таким нереальным. Разноцветные вывески магазинов и люди незаметно смазываются в одно пятно, окружение становится похоже на какой-то сон. Будто есть только они вдвоём, этот вечер и дорога. Чимин не хочет признаваться, что влюбился в этот момент. Выброс адреналина в кровь и ощущение нереальности дурманят. Дыхание будто спирает от таких эмоций, хочется запомнить каждую деталь: холодные руки, крепко держащиеся за горячее тело, запах тепла. Тепло. Несмотря на всё, он чувствует его, и оно поглощает. Это так приятно. Просто быть рядом и разделять одни эмоции на двоих.       Чимин, отвлечённый своими ощущениями, и не заметил, как они уехали достаточно далеко от мастерской и давно свернули с главной дороги. Юнги тормозит у небольшой смотровой площадки, откуда Сеул видно, как на ладони. Он снимает шлем и накрывает ладони Чимина своими, что так и держатся за него. Медленно переворачивается на сидении лицом к Паку, сидящему неподвижно. Аккуратно подцепляет застежку чужого шлема и снимает его, не переставая смотреть в глаза.       Пак заворожен этим действием.       – Ты как? – шёпотом спрашивает Мин.       – Хочу тебя поцеловать, – выпаливает на выдохе, не отрываясь от лисьих глаз.       Мин откидывает шлем на асфальт, подаётся неспешно вперед, зарываясь рукой в пушистые волосы Чима, и жарко накрывает его губы своими, прижимаясь ещё ближе. Другой рукой закидывает бедро в обтягивающих штанах на себя и впивается в него пальцами, из последних сил стараясь сдерживать себя. Чимин рвано выдыхает прямо в губы Юнги и с нетерпением отвечает. Поцелуй получается слишком горячим и напористым, передающим все нарастающие чувства друг к другу. Пак проталкивает язык, не чувствуя сопротивления, обводит ряд ровных зубов и цепляется за плечи старшего, будто он сейчас упадёт. Чувств, кажется, слишком много, и оба не могут остановиться, кислород стремительно заканчивается, они чувствуют лёгкую дрожь друг друга, напряжение и раскаляющийся воздух вокруг. Мин отстраняется первым и прислоняется лбом к младшему. Старается надышаться и вновь целует, только теперь более бережно. Вкладывает всё, что хотелось бы сказать, в эту нежность. А что Чимин? Чимин задыхается. Его топит. Это нереально. Почему эта нежность так пробирает? До самых костей. От неё становится физически больно. Он слегка прикусывает нижнюю губу старшего, отстраняясь. Они, заворожённые друг другом, долго не могут разорвать зрительный контакт. Слов не нужно. Не сейчас.       Я, кажется, счастлив. Могу ли я всегда быть счастливым? Даже если нет, я хочу быть в этом моменте и выгравировать его в своей памяти навсегда. Однажды, когда я снова потеряю надежду и желание жить, я вспомню этот день, эти чувства, тебя.