Mаryveit's devil. Eclipse

«Лумина»

      Горячий кофе в фарфоровой чашке согревало его холодные пальцы, усыпанные перстнями. В воздухе пахло настоящей прохладной осенью. Туман еще не успел сойти с проклятых земель, как во дворе сада под бдительным присмотром солдат ходили онежские омеги, развешивая белье на протянутые веревки. На них была одета одежда из тонкой ткани, и, смотря на них, Сокджину самому становилось холодно. Проснувшись рано утром, он решил выйти на балкон огромного заброшенного замка, купленного родителями. Теперь это место заключения пленённых омег, которое находилось недалеко от военной базы.       «Отвратительное утро», — он посмотрел на кофейную пену, ощущая совсем другой вкус кофе: не такой кислый, как он любил, а наоборот безвкусный. Альфа отложил чашку на блюдце и посмотрел на своего помощника, который не скрывал своей жалости к онежцам.       «Уже давно всё предрешено, Чонин. Мы пересекли эту черту и теперь нам не вернуться назад».       Мальчишка, словно услышав его мысли, посмотрел в ответ. Серость осени отражалась на его болезненной бледности, а тонкие волосы были растрепаны и придавали больше ребячества и так наивному лицу.       — Bitte geben Sie mir die Zeitung. (Подай, пожалуйста, газету.)       Сокджин протянул руку и поднял глаза на вошедшего. Того, кого не ждал на своем личном пространстве, но упрекнуть в этом дьявола Мэривейта не смел.       — Нужно поговорить, — молодой командир выглядел так же бледно, отчего чернеющие глаза стали живыми и говорящими, что одним взглядом он велел его помощнику оставить их вдвоем.       — Чонин, будь добр, принеси командиру кофе, — натянуто улыбнулся Сокджин.       Брюнет не стал отказываться и сел за стол под приглашающий жест. На столе уже остыл завтрак Кима, а в вазе красовался осенний букет из листьев, собранных этим утром Чонином.       — Я не помню, чтобы мы обговаривал с тобой внезапных гостей из Эноры. И узнал я это почему-то не от тебя, а от того, кто больше беспокоится за свою сучку из колонии.       Сокджин прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Аура у этого альфы довольно тяжелая и нагнетающая, что ему было даже трудно держать зрительный контакт.       — Чонгук… Можно к тебе так обратиться? — ему не нравилось прозвище этого юноши, и как к командиру тоже не желал обращаться, являясь гражданином Эноры.       — Как тебе будет удобно, — Чонгук откинулся спиной на стул, скрестив руки на мощной груди, обтянутой водолазкой без рукавов, и отсутствие мурашек на его коже говорило, что ему нисколько не холодно. Потому что сам создавал ощущение холода — сырого и пробирающего до костей.       — Да… — Сокджин прикусил внутреннюю сторону щеки и отвел взгляд к работающим омегам на улице. — Мы предоставили вам помощь в этой миссии и взамен у нас было одно условие. Всё было обговорено с вашим главнокомандующим, и он одобрил. До ритуала месяц, и за это время очень уважаемым лицам разрешили поучаствовать в этой операции, а точнее присутствовать на специально для них устроенных шоу, где омеги будут их развлекать… Подожди… Поэтому было похищено одиннадцать омег Онега и десять омег Авроры. В любом случае, половина этих омег беспрекословно принадлежит вам, мэривейтинцам.       — Нам нужны только девственники — омеги с белыми повязками. Как я понимаю — они не обязаны заниматься этой хуйней. Но почему-то уже для сегодняшнего вечера на всех омег приготовили костюмы.       Было действительно тяжело разговаривать с этим юношей, казалось, что сейчас он мог вытащить свой меч и начать ему угрожать, если не сделают, как он хочет.       — Уважаемые люди настояли на всех омегах. Я уже обговорил с ними правила, и омегам с белыми повязками не причинят вреда.       Чонгук сощурил глаза, раздумывая. Он был недоволен тем, что главнокомандующий не предупредил его о том, что их операция превратится в развлекательное шоу для толстосумов. В этот момент Чонин вернулся с чашкой кофе для Чонгука, поставив перед ним её на стол, и разомкнул губы:       — Dort möchte Herr Hosok mit Ihnen sprechen. (Там господин Хосок желает поговорить с вами), — он обратился к Сокджину, и Чонгук слышимо хмыкнул.       — А что насчет этой сучки из гетто? Этот болван имеет серьёзные намерения на него. Почему не другой омега из колонии?       — Что насчет проводника, то Мин Юнги удачно подвернулся нам под руку, ведь даже сама госпожа Мин настояла на кандидатуре из её крови.       Уставший ждать в коридоре, Хосок ворвался на балкон и застопорился на месте, не ожидав увидеть здесь дьявола, но не растерялся.       — Мин Юнги не будет участвовать в этом цирке. Этой ночью я забираю его к себе,— и развернулся, не дождавшись ответа.       Чонгук удивленно вскинул брови от такой наглости: этот альфа уже чувствовал себя комфортно на их землях.       Сокджин поник и посмотрел на него так, будто от него зависела сохранность проводника.       Брюнет кивнул в сторону двора, где разгорелась драка между омегами. Один из них выделялся красными волосами и кричал на упомянутого проводника, но тот, видимо, не выдержал, ударил его, повалив на землю, и продолжил наносить удары по красивому лицу. Воцарившийся шум спугнул даже сидящих на перилах балкона ворон, а солдаты поспешили разнять омег и разогнать их по своим обязанностям.       — Ему придётся постараться укротить эту истеричку, прежде чем мечтать о его пизде.       Сокджин промолчал, стараясь привыкнуть к ярким высказываниям с уст молодого альфы. Даже стало немного смешно. Он не сдержался и прыснул, прикрыв улыбку за чашкой кофе. Чонгук тоже не скрыл, показав хоть слабую, но улыбку, принимаясь за ароматный кофе.

* * *

      Униженность — ужасное чувство и такое разное. Пак не думал, что это коснется его. Никто и никогда (кроме отца, Чимин принимал его суровое воспитание как должное) не смел его оскорбить, поднять руку или заставить драить щеткой лестницу — чем он сейчас и занимался. А дальше что? Он погрязнет в это чувство настолько глубоко, что оно сломает его гордость и самоуважение? Чимин не знал ответа на этот вопрос и надеялся на то, что их в скором времени спасут, а эти проклятые земли сожгут.       «Боже, прости меня за эти мысли».       Зашуршал фантик и по ступенькам прокатилась яркая обертка. Чимин перестал сверлить глазами каменную поверхность и резко поднял голову на своего надзирателя. Крис, облокотившись на оконную раму, скрестил руки на груди, перекатывая во рту конфету, и нахально вскинул густую бровь.       — Зачем ты это сделал? — пытаясь сохранить присущее хладнокровие и безразличие к этому демону, спросил омега.       — Чтобы не расслаблялся.       Пальцы крепче сжались на деревянной щетке.       «Проигнорируй… Проигнорируй», — кричал разум. — «Он намеренно привлекает твое внимание».       В окне было видно, как работали остальные омеги: кто-то выносил завалы мусора, кто-то развешивал постиранное их же руками белье, а кого-то сослали работать на кухню. А ему досталась лестница на все три этажа, ещё ждали центральная и в левом крыле, щетка, ржавое ведро с хлорированной водой и наглый придурок-альфа.       Их гоняли с четырех утра, будто демоны к чему-то готовились.       «Нашли себе рабочую силу», — внутри всё кипело, а на язык просились не самые лестные слова. Это еще хорошо, что ничего безрассудного их не заставляли делать. Лучше так: натирать эти гребанные полы, не грубить и выполнять то, что они скажут, чтобы не провоцировать, а потом их точно спасут. Отец не оставит это.       — У тебя ни че такая задница, — Крис успел осмотреть этого омегу с разных сторон, удивляясь ровной коже, хорошим белым зубам и шелковым пушистым волосам. И фигура по-настоящему была омежьей, что в какой-то степени снайперу нравилась его временная обязанность следить за этими чужестранцами. Они как красивые цветы, которые благоухали в саду, но внезапно вырвали и поместили не в ту среду обитания, в которой скоро завянут.       Чимин не сдержался. Он ненавидел чувство униженности и не позволит быть униженным. Подняв фантик, он стремительно поднялся по лестнице, чтобы быть наравне с альфой; был готов занести над головой щетку и кинуть в него фантик, но опять страх от осознания, кто перед ним, удерживал его.       — Еще что-нибудь скажешь или сделаешь, то я разобью твою наглую рожу этой тяжелой щеткой, — предупредил омега, еле уловимо дрожа губами. Крис был выше его на полторы головы и даже не шелохнулся, продолжая стоять в расслабленной позе.       — Дотянешься?       А что он терял? — единственная мысль пронеслась и утонула в гневном раздражении. Рука крепче сжала щетку, и Чимин решил на свой страх и риск хорошенько так ударить этого заносчивого альфу по голове. Но удар не коснулся нужного места, когда его руку перехватили в этом долгожданном для омеги моменте. Изящные и тонкие пальцы остановили его, и Чимин резко обернулся к тому, кто помешал выместить гнев на варваре, и так замер, бегая зрачками по необычной внешности незнакомца.       На языке вдруг возник кисло-сладкий вкус яблок, будто Пак находился в осеннем яблочном саду и поедал яблоко за яблоком, вдыхая запах опавших листьев. Омега, но довольно высокий, а ощущение присутствия тонкое и ненавязчивое.       Яркие светло-карие глаза, в которых утонул дневной свет, были пронзительны и густо накрашены углем. Бронзовая ровная кожа на лице была помечена незнакомыми символами. Эти рисунки так же были и на шее и уходили куда-то под одежду. Омега был одет в черную одежду с растительным орнаментом и вышитыми черными бусинами. На шее и руках висели амулеты, сделанные своими руками из чьих-то костей, а тонкую талию венчал красный пояс.       — Lumina, — склонил голову Крис, опустив глаза.       Чимин попал в некий сон, где все стало таким медленным и заманивающим, как и сам вид омеги.       — Spate (Иди на свое место), — обратился к нему он, и Чимин по серьезному выражению лица будто понял, что сказали ему. Пак выдернул руку из его хватки, скривив пухлые губы. Дикое необузданное желание что-нибудь возразить на своем языке так и рвалось из груди, но он лишь прожег взглядом этих варваров и вернулся к своей работе.       — Chris, termină treaba mai devreme, (Крис, закончите работу пораньше,) — сказал омега, продолжая наблюдать за тем, как Чимин смочил щетку в ведре и принялся остервенело тереть ступени. — Командир не терпит глупостей, онежец.       Пак, услышав свою родную речь, вновь был удивлен. Сложно было представить, что эти демоны помимо собственного языка знали еще и другой язык. А некоторые даже чисто говорили на нем. В юной голове не складывалось, откуда у этих варваров появился ум и источник.       — А кто будет их терпеть? — буркнул себе под нос он.       Пальцы начинали болеть от непривычной работы, но неприятная боль никак не перекрывала его обеспокоенных мыслей и плохого предчувствия.       Он успел вымыть две лестницы, и потом Крис отобрал у него ведро и отвел в подземельную камеру. В помещении никого не было, а на своей кровати омега заметил комплект темной одежды и ободок с черными длинными ушами. Чимин вопросительно обернулся к Крису, на что получил привычную щекотливую усмешку. И тяжёлая дверь сразу же закрылась с неприятным скрипом и скрежетом засова. На других кроватях лежала такая же одежда. Развернув собственную, Чимин густо покраснел, не представляя, как это одевают. Костюм был довольно откровенным, напоминающим купальник, к которому был пришит пушистый заячий хвост. Ещё к нему шла бабочка на резинке, белые манжеты и сетчатые колготки, а у ножки кровати стояли начищенные черные туфли на каблуке.       Что же их ждало сегодняшним вечером — Чимину не хотелось знать. С тяжелым вздохом он сел на свою твердую скрипучую кровать, растирая затекшие и натертые от щетки пальцы. Усталость и голод одолели его, и хотелось лежать на кровати и не вставать.       Через минут десять по цепочке запустили остальных омег, расстегнув им наручники. Крис приказал переодеться и морально подготовиться к сегодняшней вечеринке. С его лица не сползала улыбка, которая показывала, какое он получал удовольствие от испуганных и встревоженных лиц омег. Чимин не торопился одеваться, а омеги разошлись по своим местам, рассматривая свой костюм. Никто из них не проронил ни слова. Пак пригляделся к каждому, припоминая знакомые лица, которые видел на различных светских мероприятиях. Но сам лично ни с кем не заводил дружеские отношения, предпочитая держаться в стороне или вовсе не ходить на подобные встречи. Он знал, что не вписывался в этот круг общения и даже не старался.       Рядом с ним прогнулась кровать, и Чимин обернулся — к нему подсел Джун. За это время они так и не поговорили. С этим омегой они общались только в пределах театра, но не так близко, как хотелось бы. Ким натянуто улыбнулся ему, отчего на его щеках образовались ямочки.       — Как ты? — он достал из рукава кусок черного хлеба, протянув ему. — Не видел тебя на обеде. Хотя бы это поешь, а то совсем без сил.       — Спасибо, Джун, — Чимин принял хлеб, и ком подкатил к горлу. Омега видел его состояние и неожиданно обнял, что сейчас требовалось Паку.       — Неизвестно, сколько времени мы будем тут, но я верю, что твой отец спасет нас, да и другие надеются на него. Ты — сын главнокомандующего онежскими войсками!       — Его должность меня и погубила, — грустно усмехнулся Чимин, пряча лицо в плечо Кима. Он спасительно пах морозной свежестью, которая отрезвляла его сознание.       Внезапно в кругу собравшихся омег начал истерить красноволосый омега. Остальные начали успокаивать его, но тот лишь швырнул в стену одну из чешек и процедил сквозь зубы, чтобы все здесь услышали:       — Эта мэривейтинская тварь еще заплатит у меня. Сговорился с этими демонами, и теперь всё сходит ему с рук. Нужно напомнить ему, где его место!       Чимин тем временем обратил внимание на отсутствие белой повязки на руке Минхо. Это разделение напрягало его, и от лезущих в голову неприятных мыслей становилось до тошноты противно.       — Дворняжка что-то натворил? — поинтересовался он у Намджуна. Ким кивнул, по-хозяйски располагаясь на его кровати, и устало прикрыл глаза.       — Этот изгой напал на Минхо, но тот в свою очередь был провокатором, не сдержав свой язык за зубами. Драку, а точнее избиение, сразу же прервали.       — Ясно…       — Примерил костюмчик? — вдруг улыбнулся он.       — Почему тебе весело? — Чимин был крайне удивлён его поведением. Намджун в отличие от остальных перестал осознавать всей серьезности жизнеугрожающей ситуации.       — Не вижу смысла убиваться. Я храню надежду, что нас скоро спасут, а клоунские идеи этих нечестивых варваров лишь смешат, — Джун встал с его кровати и расслабленной походкой направился к своей, не дожидаясь его ответа.       Минхо успели успокоить и даже помогли одеться в этот костюм, уговаривая тем, что никогда не стоит провоцировать врага, пока находишься в заложниках. Чимин, находясь в комнате с девятью омегами, все равно чувствовал себя одиночкой. Никто не смотрел в его сторону.       Чимин забрался на кровать и обнял свои ноги, положив голову, глубоко дышал и подавлял желание пролить слезы.