Sky without stars
1 октября 2025 г., 20:15
«Небо без звезд»
(Разговор ведется на мэривейтинском языке)
— Дьявол, они приехали, — Роберт отпустил край занавески и обернулся к сидевшему за рабочим столом брюнету. Бумага шуршала под натиском угля, а длинные пальцы были перепачканы им. Роберт не в первый раз замечал, как их дьявол, нагнетающий на всех страх, занимался рисованием. Со стороны это выглядело странно, но Роберт даже не смел об этом шутить за спиной командира, поглядывая на его меч. — Встреть их, — спустя минуту приказал Чонгук, не отрывая глаз от прорисовавшегося мрачного пейзажа. Убрав уголь в пожелтевшую коробку, а потрепанный толстый альбом в ящик стола, альфа откинулся спиной к спинке стула и устало вздохнул. Гостья не заставила его долго ждать, первым делом оказавшись у него в кабинете. Статная женщина в возрасте осмотрелась по сторонам, придерживая в руках синий веер-маску, изучала и поджимала губы, а после пронзительным и недовольным взглядом одарила воина. Чонгук вышел из-за стола и слегка склонил голову, поприветствовав её. Взъерошенные отросшие волосы упали ему на глаза, а непоколебимые черты лица продолжали хранить спокойствие. За женщиной зашел их Лумина. — Доброе утро, дьявол, — женщина не стала ждать приглашения и села в мягкое кресло, которое было развернуто к рабочему столу альфы. Лумина предпочел стоять рядом с ней и отстраненно смотреть на изменившуюся погоду за окном. Наступала осень, медленно подкрадываясь в свои владения, изменяя деревья и светлое небо. — Доброе утро, госпожа Мин, — Чонгук вернулся за стол, положив скрещенные руки на дубовую поверхность. Он знал, что само её появление вело к нежеланному для него разговору. Смерть энорийца вызвала возмущение со стороны их союзников и привела к небольшому конфликту. Лумина, как лицо их континента, решил взять всё в свои руки и поехал в столицу, чтобы поговорить с госпожой Мин и избавить их дьявола от наказания. Мин не спешила обвинять альфу, долго наблюдала за ним, гордо приподняв голову, пока Чонгук молчал и в ответ смотрел то на неё, то на Лумину. На лице омеги была вечная усталость, но она не отпугивала, а притягивала из-за правильных черт лица. Но за этой усталостью Чонгук знал, что скрывалось. — Ты как всегда гостеприимен, Чонгук-и, — госпожа Мин закинула ногу на ногу, положив руки на колено. — Не посылать же мне Тэхена за чаем. — Вы сюда приехали из Мэри не чаи распивать. — Ты прав, но всё же — хотелось бы поднять себе настроение чашечкой черного чая с бергамотом. Знаю, что у господина Кима привезен замечательный энорийский чай. — Роберт, распорядись, чтобы подали чай госпоже и Лумине, — Чонгук без лишних эмоций обратился к солдату. Тот кивнул и покинул кабинет. — Ну-с, с чего начнём, дорогой мой дьявол? — женщина слегка склонила голову, продолжая изучать молодого воина своим аналитическим взглядом, будто хотела зацепиться хоть на намек на его чувство вины. А её мнимое спокойствие граничило с желанием перейти на возмущение. Чонгук подливал масло в огонь, сохраняя спокойствие, которое тоже было лживым. Между ними повисло напряжение. Если чиркнуть спичкой, то всё могло взлететь в одну секунду. Тэхен решил начать первым, чтобы немного остудить накал напряжения: — Три дня спустя ты позволил онежцу взять оружие и убить одного из почетных гостей, тем самым вызвал возмущение со стороны Эноры. Госпожа Мин тут же подхватила: — Чонгук, ты понимаешь, чего мне стоило, чтобы успокоить уважаемую семью Ким? Наш союз оказался на пропасти от твоего бездумного решения! — не выдержала женщина, сместив брови на переносице. Её грубый голос наравне с мягким голосом Лумины резал как сталь. — Они нарушили договорённость, которая гласила — не трогать омег с белой повязкой. Мне пришлось принять меры, — в свою защиту сказал Чонгук, желая побыстрее избавиться от компании этой женщины. Мин слышимо усмехнулась: — Ты печёшься о народе и хочешь избавить младшего брата от его рока судьбы, но забываешься. То, что мы получили, чтобы прийти к своей цели — это было благодаря Эноре. Если наш союз рухнет, то и мы лишимся всего. А всё из-за того, что ты дрожал над онежскими кусками мяса. Убил бы Валентин одного из них или использовал в своих целях — мы бы ничего не потеряли. А знаешь ли ты, что командир Ли без прикосновенно угождает энорийцам, пуская омег из Авроры на их развлечения? Никого не жалеет, ведь знает, от кого на данный момент мы зависим. Она говорила всё это быстро, чётко и без запинки, чтобы до альфы дошла сама суть. — Чтобы что-то обрести– нужно что-то потерять, Чонгук-и. В твоём случае ничего не будет, если парочка омежек пустит свою кровь ради забавы энорийцев. Если они захотели, то ты должен сделать всё, чтобы удовлетворить их. Или иначе главнокомандующий не посмотрит, что ты хорошо знаешь онежский и отстранит тебя от этой операции. И всё, что тебе останется, то это пойти пушечным мясом на фронт. Мин замолчала, ждала, когда этот щенок начнёт гнуть своё, как раньше, но была удивлена его смиренному спокойствию. — Я вас понял, госпожа. — Я рада, что ты поумнел, — улыбнулась женщина и наконец-то расслабилась, когда почувствовала некую победу. Роберт принёс чай для госпожи и Тэхена, который то и дело смотрел в окно или на Чонгука, считывая его эмоции за этой непринуждённой маской. — Вам не стоило самой приезжать, хватило бы и письма, — обратился к ней Чонгук, размазывая уголь на подушечках палец. — Решила проявить должное уважение своим присутствием перед нашими гостями, — она налила себе горячий чай на блюдце, принимаясь из него пить. — И я знаю, как ты извинишься перед нашими дорогими гостьями. Чонгук шумно втянул воздух, впиваясь ногтем в подушечку пальца. — Солдат, приведи мой подарок для нашего дьявола, — велела она Роберту, который стоял у двери. — Раз ты понял свою ошибку, то стоит её исправить, — она вновь улыбнулась той самой лукавой улыбкой. — Что ты, что наш дорогой Лумина — очень ценны для нашего народа, потому что вы приносите пользу, и потерять одного из вас — всё равно что лишиться одной из рук. Она посмотрела на них. Дьявол и Лумина росли прямо на её глазах. Один из них расцвёл красивой омегой, а другой — стал мужественным и бесстрашным альфой. И на каждого у неё свои цели. В этот момент Роберт зашёл, гремя цепями. Ему пришлось приложить немало сил, чтобы привести двух пленных альф из гетто. — Естественно, я встала на вашу защиту, — женщина довольно посмотрела на своих питомцев, поправив одним движением короткие пряди собственных волос. — Теперь пришла и ваша очередь не подвести меня.* * *
Чимину часто стали сниться кошмары с его участием в роли убийцы. Вина съедала его морально, обрекала навредить себе и дать понять, что он — ничтожество, посмевшее держать в руках ружьё. Он привык быть один, поэтому всегда держался сильным, но впервые в жизни дьявол сделал его слабым перед чужими. Несмотря на его отстранённость, омеги всячески поддерживали его: приносили еду и воду и утешали без лишних слов. Чимин долго упрямился чужой заботой, но Джун и другие дали ему понять — что нет ничего страшного в том, чтобы довериться кому-то. И Паку становилось легче от их внимания, хоть и слабо поддавался чужим рукам. После того издательства над ними прошла неделя, за которую они привели замок в благой вид. Но кое-что поменялось. Омег, не имевших белой повязки, стали насиловать энорийцы. Минхо, Марк и Эрика— самые старшие из них и имевшие собственную семью — принимали на себя больше. И девственники облегченно выдыхали с мыслями, что это не они. Марка было поздно спасать. Он погрузился в себя, оказавший в лапах апатии: никого не подпускал к себе, а если кто и хотел помочь, то Марк огрызался и проявлял агрессию. Минхо легче переносил моральное и физическое давление, но в один день его обнаружили в попытках повеситься в ванной на скрученной простыне. Но у Эрики получилось покончить с собой. Во время группового изнасилования она не выдержала, разбила бутылку коньяка и осколком перерезала себе горло. Как рассказал потом Крис во время отбоя омег. Тогда никто не смог уснуть, вспоминая Эрику за ее добрые поступки и веселый нрав. А Чимину она стала видеться перед сном; Пак не осознавал — кошмар ему снился или обычное помутнение рассудка. И как бы омеги не старались держаться вместе, их косые и презрительные взгляды всегда останавливались на единственном не их крови омеге. Его часто уводили из камеры и приводили к ночи. Естественно, после этого пошли слухи о том, что дворняжка из гетто насасывал себе свободу, но никто лично в лицо не обвинял его в этом из-за боязни нарваться на драку. Юнги был опасен для них. Дворняжка не умел договариваться на примере с Минхо и сразу кидался с кулаками, поэтому все шептались за его спиной, а в его присутствии морщили носик в отвращении. И никто не желал выражать хоть каплю сочувствия — даже и мысли не было. Но Чимин, обласканный вниманием омег, старался думать о сложившихся предубеждениях каждого, что было не похоже на него. И впервые он посмотрел на этого дворняжку совсем иначе. Перед началом второй недели их пребывания в плену, когда все омеги вспали, и один он, уткнувшись носом в грудь Джуна, не мог уснуть из-за тревожных мыслей об отце и снова боялся оказаться в ярких кошмарах. Ким теперь спал с ним, когда Чимину было неспокойно, ловя панические атаки перед сном. Он не заикался о них, но Джун будто чувствовал, как он уязвим ночью, спасая его своими объятиями. В коридоре становилось шумно от посторонних шагов, и их скрипучая тяжёлая дверь открылась. Силком бросили на холодный пол дворняжку. Тот долго не поднимался и с поникшей головой сидел на коленях, крепко сжимая ладони, словно силился не заплакать. Чимин старался не скрипеть койкой, и, затаив дыхание, поджимал полные губы, увидев на бледной щеке большой синяк с кровавыми подтеками, а его сиреневая рубашка была порвана на плече, демонстрируя уже пожелтевшее пятно явно от стальной хватки, а не от падения. Чимин прекрасно догадывался, кто так чудовищно развлекался с этой дворняжкой, пока остальные думали иначе. От одной мысли об этом альфе Паку становилось противно: Хосок — предатель, лицемер и просто животное. И омега надеялся, что отец скоро расправится с ним. Внутреннее щекотание, перераставшее в давление в горле, вызвало кашель, и Чимин сразу прикрыл ладонью рот, откашливаясь и всё-таки привлекая к себе внимание Юнги. В этом омеге Пак заметил стальной стержень, которым он тоже, не подозревая об этом, хотел обладать. Чимин старался уснуть, прикрыв глаза, а в голове сохранял чужой взгляд, в котором на дне зрачков затаилась ненависть и желание бороться.* * *
Понедельник наступил с их ранним пробуждением. Их группу из десяти омег вывели на полигон, заставляя построиться в две шеренги. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, прогоняя сумерки, а утренняя свежесть непривычно забилась в лёгкие. На бетонную плиту вынесли столики и скамьи, накрыли завтрак для гостей из Эноры. Они чувствовали себя как дома, куря толстые сигары и попивая кофе, будто не было того, что произошло на прошлой неделе. Их подкупили обещанным представлением, и альфы решили вновь явиться, ведь азарт победил страх. Беседуя с Сокджином на своём родном языке, никто из них не удосуживался посмотреть на истощённые, но не скрытые ненавистью лица онежских омег. Онежцы лицезрели на голодный желудок, как альфы наедались. Один из них решил саркастично сжалиться и бросил в их сторону кусок бекона; другой подзывал омег как своих питомцев и дразнил едой, но никто из них даже не шелохнулся, пребывая кто в страхе, кто в отвращении. Дьявол Мэривейта с опозданием зашёл на полигон, сминая ботинками росу и разгоняя туманную дымку, а позади него шли на цепях двое крупных альф мускулистого телосложения, которые вызвали не самое лучшее чувство в желудках омег. Чонгук с гордо поднятой головой не стал приветствовать гостей и подходить к ним, чтобы удостоить поклоном. Джонни и Роберт стояли по обоим плечам своего командира, держа на привязи плененных. Дьявол, сложив руки за спиной, осмотрел омег и своим вниманием заставил каждого судорожно биться во внутреннем страхе за свою жизнь. Его алые губы исказились в ненормальной полуулыбке. Вдруг полигон ожил громким приветствием внезапно пришедшего Хосока и скромно шедшего позади лекаря. От наблюдательности Чимина не ускользнуло то, как этот альф передал какую-то коробку гостям, а на его руке красовался посиневший до кровоподтёков укус от человеческих зубов. Чимин сдержал непрошенную улыбку, зная, кто преподнёс такой подарок, кинув недолгий взгляд на дворняжку. Синяк на его лице стал лиловым, перенося внимание и на разбитую губу с запекшейся кровью. Позади них встало блеклое осеннее солнце, окрашивая небо розовым рассветом, и Чимину сложно было оторвать взгляд от лесного пространства и тёплого неба. Эти минуты недолгого спокойствия легли как лекарство на избитое моральное состояние. Но остервенелые вопли скованных альф лишали света и бросали в удушающую тьму. Феликс продемонстрировал гостям некую вакцину, которую собирался ввести в кровь пленённых. — Zeig mir, wie es funktioniert! (Скорее покажите, как оно действует!) — нетерпеливыми жестами попросил Артур под смех своих приятелей. Феликс улыбнулся в предвкушении; ему нравилось видеть интерес в глазах энорийцев, и он наслаждался каждой минутой славы. Джонни и Роберт крепко зафиксировали головы пленных, пока Феликс с безумной искрой в глазах вводил продемонстрированную вакцину. — Я называю своё изобретение «Потенциалис»! — продолжил говорить лекарь на онежском, обращаясь к энорийцам. Сокджин тем временем переводил его речь. Артур выразительно смеялся, показывая толстым пальцем на то, как выворачивало пленников, а из их рта шла неконтролируемая слюна, и только омегам было не до смеха. — Эта вакцина представляет собой адаптированный биологический препарат, который воздействует на эндокринную систему и модулирует уровень ключевых гормонов, отвечающих за сексуальное влечение и эмоциональную отзывчивость. Но в большом количестве во время гона альф — она делает из них настоящих неразумных животных с желанием спариваться. Энорийцы были в восторге, и Феликс был доволен собой. Астор похлопал в ладоши, когда плененные альфы уже рвались напасть на омег, но цепи удерживали их. В голове каждого омеги от страха пульсировала одна догадка: на них спустят этих чудовищ. Чимина бросало то в холод, то в жар, когда он робко поднял глаза на невозмутимого Чонгука и не заметил, как каждому омеге тоже начали вводить жидкость внутрь через шприц. Неприятное ощущение от этого вида заставляло морщиться и терпеть. Чимин не знал, почему позволил вколоть непонятно что, но и сам Юнги не противился, стоя в сторонке с порванным рукавом и не с самым лучшим видом. — Что вы нам вкололи?! — на грани истерики сорвался голос Эда — рыжеволосого омеги с пронзительными зелёными глазами и усыпанными веснушками на лице. Он придерживал место укола дрожащими пальцами, а другие с опаской ожидали объяснений. Феликс облизал нижнюю губу и оскалился, пугая до дрожи в коленях: — Сегодня вам дадут шанс побороться за свою свободу, а за спиной вы будете ощущать их зловонье. То, что вам вкололи — вызывает первые признаки вашей ложной течки. Скручивающая боль в животе, между ног постепенно будет мокро, а ваши приторно сладкие запахи будут оседать в воздухе. Они станут проводником тем, кого вы и ваши предки презираете. Советую вам бежать и не оглядываться. Все омеги побледнели; у кого-то подкашивались ноги от отчаяния, а кто-то давился рвущей наружу истерикой. От онежцев не осталось ни капли гордости и заносчивости — здесь они никто — только игрушки в руках этих демонов. Чимин прикусил язык, чтобы не сказать что-либо вслух и не навредить себе от пришедшей мысли. Ему было больно и трудно смотреть на покорённых отчаянием земляков. Солдаты принесли в руках железные оковы, и омег заставили выбрать себе пару. Чимин почувствовал лёгкое касание Джуна, переглядываясь с ним и кивая друг другу. — Я готов прямо сейчас умереть, но не делить свою жизнь с ним, — ткнул пальцем Марк в дворняжку. Он был бледен, а в глазах пряталось отчаянное безумие — все уже понимали, что он перестал быть собой. Чимин растеряно поджал губы, пока его сковывали с Джуном; в голове рой абсурдных мыслей побуждали его к несвойственному ему решению. — Ладно, — на что ответил дьявол и кивнул Крису. Тот снял с плеча винтовку и прицелился в побледневшего Марка. Омега, не удержавшись на ногах, упал на колени, а на его большие карие глаза набежала пелена слёз. Губы на смех энорийцам зашептали молитву. Раздался звук затвора. — Нет! Вдруг наступила тишина. Все обращённые взгляды вновь на Чимина, и они дали ему понять, что это вырвалось именно с его губ. Он и сам не понял, как подался вперёд, а голос прорезался. Сердце забилось так, что стало тяжело дышать от внимания к себе и необдуманного решения. Хотелось схватиться за крестик, но, не нащупав отобранной вещи на груди, Чимин обречённо опустил руку. — Ihn wieder (Снова он), — Астор взял монокль, чтобы внимательно посмотреть на смельчака, и пустил смешок, кивнув своим приятелям на того самого омегу. Чимин проглотил тяжёлый ком и посмотрел на дьявола, теперь уверенно заявляя к дикому удивлению остальных омег: — Я могу быть с Мином. — Чимин-щи… — Марк не сдержал слёз, увидев в этом омеге своё спасение. Как и остальные. Опять. Чимин стал выделяться, когда было всё иначе. В нём было то, к чему стали тянуться лишённые надежды и гордости омеги. Сын главнокомандующего, никогда не демонстрирующий себя в широких кругах, проявил себя впервые среди них, но у других вызвал скрытое осуждение. Чонгук ждал решения гостей, от которых теперь зависела судьба омег. Те на каком-то подсознательном уровне не хотели провоцировать дьявола и позволили омеге, убившего Валентина, встать в пару с мэривейтинцем. Марк облегчённо выдохнул, стирая слёзы и вставая на место Чимина. Намджун сощурил глаза, но сохранил рвущее недовольство от решения Пака. — Впереди вас ждёт непроглядный лес, в котором, если повезёт, успеете провести ночь. Я даю вам фору в целый час, чтобы успеть скрыться. И советую вам разделиться, а то моим питомцам будет проще догнать вас. Если всех перегрызут, то кто будет отмывать грехи за ваших предков? — последнее предложение Чонгук едва слышимо произнёс, одарив омег безразличным взглядом. Раздался выстрел, огласивший начало борьбы за свою свободу и жизнь. Омеги, договорившись друг с другом, решили всё-таки разделиться и встретиться на другом конце леса. Только вот Намджун не хотел бежать без Чимина. Пак решительно мотал головой и подтверждал слова дьявола: чем меньше скопления омежьего запаха, тем сложнее их догнать. Большинство омег выбрали протоптанную дорогу, но Мин, не договариваясь с Чимином, взял всё в свои руки и потянул его через поваленные деревья в глубину глухого леса. Чимин проглотил возмущение, понимая, с кем он в паре, и то, что не было времени спорить, последовал решению дворняжки. Спустя какое-то время бега без остановок, он пожалел о своём желании поменяться парами с Марком. От непривычки в груди начали гореть лёгкие, а бок колоть, но гордость не позволяла остановиться. Юнги игнорировал выдохнувшегося омегу и не собирался делать передышки, видя в нём лишь обузу. Пробежав одну делянку, ноги Пака подвели его, и, не увидев ничего перед собой, он споткнулся об корни дерева, распластавшись на земле. Цепь дернулась, неприятно впиваясь в руку Юнги и резко разворачивая. — Вставай! Ещё есть время, чтобы нас не догнали! — он дернул его за оковы, пока Чимин пытался прийти в себя. — Я больше не могу бежать. Дай хотя бы передохнуть, — дрожащими губами попросил он. — Блять, — мэривейтинец закатил глаза к небу. — Ладно. Пять минут. Чимин проглотил слова благодарности, пытаясь выровнять дыхание. Юнги, перестав ходить кругами, присел на корточки рядом с ним. Где-то начал стучать дятел по дубу, а прохладная свежесть с хвойным ароматом омыла их лица и лёгкие. Юнги глубже вдохнул запах, с которым родился омегой и облизал пересохшие губы. Рядом с ними бегали маленькие муравьи, залезая в норки высохшего дерева, на которое пересели омеги. Вокруг них тишина, говорящая о том, что они убежали достаточно далеко. Чимин продолжал шумно дышать, когда в свою очередь Юнги не издал ни звука, пожёвывая иголку хвойного дерева. — Как думаешь… Это всё ложь, что нас ждёт свобода за пределами этого леса? Чимин пробежался глазами по профилю, не в состоянии смотреть на гематомы омеги. На языке крутился другой вопрос: это дело рук Хосока? — Разве ты допускал мысль, что они решат по доброте душевной нас так просто отпустить? — иронично выгнул бровь дворняжка. Чимин промолчал и сорвал листочек, бездумно рвя его на несколько кусочков. — Как у тебя остаются силы после всего, что произошло с тобой вчера, бежать и не оглядываться? — наконец-то спросил он, посматривая на алеющий синяк на его щеке. — Долгая подготовка, принцесса. Это тебе не книжки читать и чаи распивать, — тихо пробурчал Юнги. Они не ожидали, что между ними завяжется разговор. Чимин удивлённо поднял брови и переспросил: — Принцесса? Но внезапно неподалёку хрустнула ветка, опасным эхом доходя до них. Они резко обернулись, бегло оглядев лесное пространство. — Некогда болтать, — Юнги поднялся со своего места, призывно потянув его за цепь, и Чимин обречённо вздохнул, надеясь на то, что в скором времени они выберутся отсюда раньше, чем начнётся течка. Мин стал уводить их по крутым травянистым холмам — в самую низину леса. — Ты не мог ещё более простой путь выбрать? — с неким сарказмом кинул в спину дворняжки Чимин, когда еловые ветки отхлестали его щеки. — Нас сложнее будет догнать по болотистой местности. Мы сможем затеряться и позже залечь на дно… «Ага, сами потонем в этом болоте», — скептически заключил он, но вслух не сказал, не желая спорить. Солнце потянулось к горизонту, и в лесу постепенно темнело. Решением было остаться и переночевать, чтобы не наткнуться на хищных животных. Делянка — стала их местом ночлега. Юнги принялся ломать еловые ветки, складывая их в одно место, пока Чимин осматривал открытую местность, видя по срубленным пням, что тут уже была рука человека. Он никогда не был в лесу и видел его только на картинках учебников. Они преодолели большой путь, и эта делянка создала ощущение незащищённости. — Перестань вздыхать и лучше помоги, — сказал Мин, кивая на сложенные ветки. Чимин заметил в его руках нож, мысленно удивляясь, откуда у него это, и принялся за работу. Когда место ночлега было готово, они собрали хворост и сложили в небольшую ямку. Юнги достал небольшой камень из кармана и стал стучать им по боковине ножа, раскидывая искры, на которые бережно начинал дуть. Чимин сел рядом с ним со смутными ощущениями, смотря за действиями этого дворняжки: благодаря ему они не умрут от холода и от внимания хищных животных. Чимин, наперекор своим предубеждениям к этому народу, неосознанно чувствовал безопасность с тем, кого наоборот стоило опасаться. Съев половину ягод, Пак протянул черничные кустики омеге, смотря на него из-под бровей и пытаясь уловить какую-нибудь реакцию. И дворняжка не отказался и молча забрал с его рук чернику, начиная съедать ягоды прямо ртом с куста. Пак прижал к себе ноги, обнимая их, а огонь согревал и сушил сырую обувь. Темнота быстро окутала их, а на небе возвышался одинокий серп луны. Чимин переместился на кучу хвойных веток, скользя взглядом по сгорбленной спине к затылку со спутанными чёрными волосами, а после поднял глаза на небо. — Странно… Небо чистое, необлачное, но ни одной звезды… — Разве тебя сейчас это волнует? Хотя зря спрашиваю, вас кроме мелочей ничего особо не беспокоит, всё есть… — Юнги, выгибая вопросительно бровь, последовал его примеру посмотреть на небо. — Ты хочешь меня упрекнуть в том, в каком положении моя семья? Никто из нас не выбирал, где ему родиться. Всё по воле Божьей, — насупился Чимин. — Надеюсь, твой Бог спасёт нас, — закатил глаза он. Чимин намеренно промолчал, поджав губы и неосознанно коснувшись пустующего места на груди. — Но он же спас ваши проклятые души. Юнги слышимо вздохнул, решая ответить ему без колкостей: — Мы находимся на проклятой земле, и любая странность может означать только это. — Кто же их проклял? — сонно спросил Чимин, чувствуя дикую усталость в теле. Голова стала тяжёлой и клонилась к плечу, но тут услышал странный звук, но после успокоился, заметив в руках дворняжки складной нож и палку. Он делал себе что-то наподобие копья, старательно заостряя конец. — Ты можешь вздремнуть, я посторожу, — не поворачиваясь к нему, сказал он. Чимин, сморенный усталостью, всё-таки уложился на бок, поджав ноги и подложив ладони под щеку. Смотрел в сторону лесной полоски и медленно засыпал с одной мыслью в голове: «Почему ваша Великая богиня Мэри не спасает ваши души?» Утро его встретило утробными звуками голодного желудка. Он приподнялся, поморщившись от боли в спине и в плечах, и учуял аппетитный запах. Дворняжка выглядел так, будто вовсе и не спал и жарил на костре что-то нанизанное на большую ветку. — Ты когда успел сходить на охоту? Чимин подполз ближе, проглатывая слюнки и удивлённо посматривая на мэривейтинца. Уже не в первый раз этот омега вызывал в нём это чувство — больше схожее с восхищением, которое он никогда не признает себе. Юнги снял тушу зайца с костра и ловким движением ножа разделал её. Чимин в другой ситуации вряд ли согласился бы съесть такое. Возможно, его вытошнило бы. Перед лицом сверкнул нож, на котором был нанизан готовый и манящий кусочек мяса, и Чимин робко принял еду и тихо поблагодарил. — Ешь. Нам понадобятся силы. Юнги принялся за свою часть еды, бесстрастно вгрызаясь зубами в мясо. Чимин медленно жевал «завтрак» и старался не думать о вкусе крови. И это показалось ему вкусным, что, не стесняясь, он потянулся за вторым куском. — Из меня плохая кухарка, — отозвался Юнги. — Но с голоду ты не дал нам помереть, — утешающе улыбнулся ему Чимин и быстро отвёл смущённый взгляд, когда Юнги остановил на нём свой пристальный. Он сжал кулаки на своих коленях, не понимая своей реакции. И вдруг вздрогнул, широко распахнув глаза. Юнги вопросительно вскинул бровь, озадаченный внезапным испугом омеги, и даже обернулся, чтобы убедиться, что поблизости нет опасности, но голос Чимина раздался так тихо, с опаской, затаив дрожание внутри: — У тебя на шее… Юнги коснулся её рукой, а после посмотрел в отражение лезвия, замечая синеватые ветвистые линии на тонкой коже. Он горько сжал губы, убрал нож и прикрыл глаза, пытаясь сохранить спокойствие. Чимин не шевелился, и Юнги было противно оттого, что онежец боится его, и, если бы не цепь, простыл бы его след. — Я становлюсь одним из них. — Тебе срочно нужен крестик. И у кого ты можешь его попросить, то у… — Не произноси его имя! — прикрикнул Мин, развернувшись к нему. Чимин отклонился назад, сжавшись от гневного взгляда. Вены стали бледнеть на коже Юнги, и с первыми лучами солнца исчезли полностью, как и гнев. — Я лучше стану нечистью, чем прогнусь под него.* * *
— Тебе не кажется это странным? — вдруг спросил Чимин. Они вновь, окружённые хвойными и лиственными деревьями, пробирались через высокие кусты папоротников. — Что именно? — Юнги, как обычно, шёл впереди. — То, что мы сможем сбежать… — Чимин опасался, что их настрой на побег может в любую минуту сбиться из-за неподходящей мысли. За ними не было хвоста, и они спокойно пережили ночь, и поэтому всё это казалось подозрительным. Юнги резко остановился, глубоко вдыхая воздух и замечая кое-что странное: запах был не тот, а лёгкий, сырой, с тонким шлейфом распустившихся цветов. Чимин вопросительно выгнул бровь, сложив руки на груди от его странного поведения, и испуганно вздрогнул, когда их перебил чужой крик. — На помощь! Это кричал Намджун. Чимин не смог стоять на месте, поддался инстинкту и сорвался с места, потянув за собой Мина, но тот резко схватил его за цепь, дергая на себя. — Что?! — он начал злиться, вынуждая Юнги вновь повысить голос: — Ты хочешь рискнуть нашими жизнями?! Срочно валим отсюда. Крики, сопровождаемые рычанием лишённого разума альфы, продолжались, как и непрекращающийся зов о помощи. Чимин не поддавался и стоял на своём желании помочь. — Как ты можешь быть настолько нечеловечным?! — он сократил между ними расстояние, заглядывая тому без страха в глаза. Они одного роста, одного телосложения, и Чимин мог силой потащить его за собой, но Юнги всё же был упрямее. — Хочешь знать? Разве тебе не всё равно? — он загнал его в ловушку, толкнув так, что Чимин ударился спиной о ствол дерева, но не опустил глаза. — Ваши люди сделали меня таким. Тебе не понять, каково выживать в гетто, в котором постоянно притесняют и обливают грязью. Никто со мной не сюсюкался, как с тобой, принцесса. — Я тебе не принцесса. И ты ничего не знаешь обо мне, чтобы так говорить! Злость взяла над ним власть, и Чимина лишь усиливал её, не сумев вытерпеть к себе такой тон голоса. Щека Юнги стала гореть от звонкой пощечины, которая принудила его схватить Чимина за шею и грубо прижать к шершавой поверхности. В любой другой ситуации Пак бы стойко стоял на своём, холодно полосуя серыми глазами, но он не верил себе сейчас: пелена слёз мешала видеть, а хватка на шее обжигала лучше любого раскалённого металла. Внизу живот скрутило так, словно там образовывался затягивающий водоворот, а пальцы на ногах начинали неприятно покалывать. Дыхание участилось, и ему становилось невообразимо душно. Юнги тут же отпустил его, позволив без сил свалиться на колени. — Ты понимаешь, в каком ты сейчас состоянии? — спросил он, когда присутствие той самой, оттаивающей от снега, весны обманчиво сменило собой осеннюю атмосферу. — Не… т… Нет, нет, нет, — онежец обнял себя, а дрожь взяла власть над его телом. — Дворн… Юн… Ги… Я буду перед тобой в долгу, если мы спасём их. Мин щелкнул языком, закатывая глаза: — Ты под гормонами. — Мхх… Пожалуйста, — Чимин сжался в комок, приказывая себе собраться, но получалось с трудом: его нижнее бельё постепенно начинало намокать, боль нарастать, а сознание мутнеть. Они не выберутся отсюда. Если накроет и Юнги, то им придёт конец. Все мысли и чувства воспринимались острее любого ножа, а омежье сердце сжималось от криков о помощи такого же омеги, попавшего в беду. Чимин словно окунулся в холодную воду, сводящую до судорог, а его пальцы отчаянно запутались в волосах. Он ничего перед собой не видел, и его инстинкты кричали, требовали присуствие альфы и просили быть слабым и беззащитным. Пак вздрогнул, чуть не плача, когда его покрасневших щек коснулись чужие холодные ладони. — Эй, ты слышишь меня? — позвал его Мин. — Посмотри на меня. Чимин через силу старался сконцентрироваться на низком голосе, поднимая голову. — Вот так. Дыши глубже, принцесса, — Юнги не знал, что предпринять, и тут же обернулся, слыша приближающееся утробное рычание. Мерзкие мурашки пробежали по телу, когда он встретился с почерневшим взглядом одного из альф. Это уже не человек, а животное с испачканным оскалом в крови, которое напряглось и готово было напасть. Обнажённый альфа дугой изогнулся в спине, впиваясь руками в мох, и предупреждающе клацал зубами, словно приказывал отойти от течного омеги, демонстрируя половой орган. В один стремительный прыжок оказался рядом с сжавшемся Чимином, но Юнги вынул из-за спины заострённую палку, приготовившись. Чимин успел только замереть с гулко бьющимся сердцем перед искажённым лицом пленённого мэривейтинца, шепча губами о сожалении. В чёрных омутах глаз он видел лишь своё напуганное отражение лица и ничего кроме темноты, а после на его лицо брызнула чужая кровь. Юнги, не дождавшись, пронзил шею альфы своим копьём без малейшего дрожания в руках, вызвав скулеж с его уст. Альфа свалился на землю, давясь кровью, а глаза моментально закатились под веки, — и всё на глазах Чимина, который впитывал в себя каждую секунду как мучительную пытку, а после зарыдал, прижав руку ко рту, не в состоянии смотреть на смерть человека. Дрожь стала бить судорогами по всему телу, и Пак вскрикнул, когда из кустов вышел второй альфа по габаритам больше, а в его клыках была чья-то рука. — Боже, Юнги, — умоляюще позвал Чимин, окунувшись глубоко в смешанные чувства, которые вызывали икоту в горле. — Тише, я не дам им трахнуть тебя, — Юнги заслонил его собой, выставив окровавленное копьё. Второй альфа был сильнее обуян злостью, чем желанием спариваться. Выбросив чужую руку, он в один рывок достиг их в желании вцепиться в чужую плоть. Только вот Мин с хорошо натренированным рефлексом оттолкнул его палкой, но альфа быстро поднялся и с диким рычанием всё-таки вонзился зубами в его руку. С уст вырвалось сдавленное шипение, граничащее при малейшем движении с болью. Чимин пытался встать на ноги, полностью облокачиваясь о дерево, чтобы помочь, но ноги подкашивались, и он вновь падал на землю от резкой боли в животе, дрожа от вида крови и мёртвого тела напротив. Второго альфу всё-таки одурманил запах течного омеги, и он хотел расслабить челюсть на чужой руке и уже войти в доступную влажную дырку. Юнги ощутил ядовитую злость, бросил палку и достал нож, делая альфе несколько резких ударов в живот. Ни одной мысли о том, что он убивал человека своей крови. Альфа, дрожа устами, и с облегчёнными слезами на глазах свалился на землю, заливая её кровью. Юнги отшатнулся, прикрыв глаза, и учащённо задышал. И, когда пленённый альфа не подал признаков жизни, он отшвырнул от себя нож, ощущая сдавливающий ком в горле, а болевое ощущение в руке словно атрофировалось из-за нахлынувшего адреналина. В этот момент Чимина выгибало так, что тот цеплялся за всё, что попадало под руку. Его щеки были покрыты густым румянцем, а губы приоткрыты в вырывающихся стонах. Течка полностью овладела телом, но в глазах всё ещё присутствовал разум. Мин помог ему встать на ноги и позволил облокотиться на своё плечо. — У тебя рана, её нужно перевязать, — язык Пака лениво шевелился, выговаривая с всхлипами каждое слово и согревая чужую кожу своим прерывистым дыханием. — Всё хорошо. Они пережили тяжёлый путь через лес, а прохладный вечер встретил их теплыми разводами солнца на поверхности озера. Чимину хотелось закричать, — всё перемкнуло, когда их встретила группа мэривейтинских солдат во главе дьявола. А Энорийцы стояли под зонтиками в стороне. Рядом на коленях плакали омеги, скованные одной цепью. В их глазах читалась такая же боль. Это очередное унижение, и они клюнули на эту надежду; что смогут сбежать, что им позволят, но — это всё лживые сказки. Чимина начинало тошнить, земля кружилась под его ногами, а среди всех сладких запахов омег он уловил промозглый запах осенней листвы. Будто небо сейчас покаялось заплакать, а ветер оборвать тепло. Обладатель этого запаха был где-то рядом и тянул его омежье нутро как магнитом. Но Юнги отвлёк, неожиданно свалившись на колени, а ложная течка стала кусать его с ног до ушей, прорисовывая на теле все свои признаки. Солдаты противно посмеивались, облизывая губы, и кидали хищные взгляды на скрюченное тело на земле. — Я уже предполагал, что вас загрызли, но вы, две сучки, посмели лишить меня моих питомцев, — улыбка дьявола исказилась в злобном оскале. Один из солдат силком толкнул Чимина в сторону омег. Эд был полностью в крови с свисающими оковами и погружён в одержимое состояние пережитого шока. Намджуна, у которого тоже отсутствовала пара, пытались успокоить остальные, но выходило это с трудом, пережив преследующий страх всю дорогу до озера, который отнял все силы. И Пак понял, что во рту того альфы была рука Марка, а крик о помощи — Намджуна; не увидел рядом с Эдом — Джастина. — Суки!!! Чимин вздрогнул и обернулся в сторону душераздирающего крика, от которого пошли неприятные мурашки. Юнги пытались поднять на ноги, оттягивая за волосы, но тот не давался, впадая в своё состояние, захлестнувшее волной омежьих чувств. Он кусался, рвался разорвать собственными зубами чужие глотки, и когда ему удалось вырваться, он стал отползать под насмешливый смех солдат и аристократов, расходуя последние силы, сдержано хныча и поскуливая. Паку становилось невыносимо тяжело смотреть на течного омегу — беспомощного и потерявшего свою личность, когда над ним возвышались альфы, издевательски пиная его то в бок, чтобы свалить на землю, то специально нагнетали своими властными запахами, чтобы омегу свести с ума. Чонгук невозмутимо как скала поглаживал пса за ухом и играл с отобранным у омеги ножом, молча наблюдая за его жалкими попытками сбежать. — Пошли к черту! — альфы вернули Юнги и перевернули, хватая за ноги и за руки, пригвождая к земле. Чонгук кивнул одному из солдат, который тут же вынул ремень из своих штанов, накручивая на кулак, а после замахнулся на оголённое плечо омеги и оставил след от хлесткого удара. Чимин продолжал наблюдать за этой сценой, мучая себя. Не отводил взгляда от чёрных глаз, залитых солёными слезами, спуская его ниже — от синяка на щеке до ранок на губах, враждебно искажённых, и остановил на кровоточившем укусе. Погода моментально испортилась; кучевые облака закрыли вечернее небо, а на землю обрушились первые капли дождя, перерастающие в ливень и заглушающий плач омег и истошные крики Мина, которого хлестали ремнём прямо на глазах остальных. Крис позади Чимина легонько подтолкнул к остальным омегам, но он упрямо стоял на месте. Его совесть кричала, в груди всё ныло и болело от этого представления. Если откинуть то, что Юнги — мэривейтинец и одиночка, забыть все его слова и ненависть, то он такая же жертва обстоятельств. Чимин не ожидал, что дворняжка ценой своей жизни не позволит альфе напасть на него. Если бы не он, Пак, изморённый слабостью, не смог бы пережить эту долбаную игру дьявола. Решительно вздохнув, Чимин оттолкнул от себя Криса и направился к дьяволу. Пес рядом с Чонгуком тихо порыкивал, привлекая его внимание к подошедшему омеге, которого пытались перехватить солдаты, но Чонгук разрешающе поднял ладонь и позволил этому омежке такую наглость. Чимин поднял измученный взгляд серых глаз на него, подставляя лицо моросящему дождю, нахмурил тонкие брови и всей своей аурой старался подавить черную могучую энергию альфы. — Отзови своих недомерков от него. Чонгуку не понравился этот тон голоса омеги, возомнившего себе такую дозволенность. И сделал шаг вперёд, чтобы вдохнуть течный аромат омеги и быстро сделал шаг назад, взяв себя в руки. Этот омега пах так знакомо привлекающе, что дурманил его железный рассудок. — Разве тебе стало жалко изгоя? Посмотри на своих! На их лицах — страх, а внутри они ликуют, что это происходит с мэривейтинцем, а не с ними. — Он такой же омега, как и все остальные. — Если бы он не спас тебя — ты бы и не заступился, ангелочек, — приторно сладко протянул Чонгук, проницательно раскусывая омегу. — Это не так… Я… — он запнулся. Если бы дворняжка повёл с ним по-другому, то он бы и не стал провоцировать дьявола на агрессию и рисковать собой, но только быстрое осознание, к которому Чимину благоразумно подвёл себя, позволило ему дать правильный ответ. — Я не такой, как вы. Как бы этот мэривейтинец себя не вёл, я бы всё равно посчитал происходящее сейчас отвратительно неправильным. Перестаньте его мучить! Разве смерти Джастина и Марка и этих несчастных альф вам мало? Вы правда не люди, а… Чимину не дали договорить, когда рука Чонгука безжалостно схватила его за шею, впиваясь крепкими пальцами и притягивая его слабое тело к себе. Пальцы омеги с неприязнью к прикосновениям впились в ответ ногтями в широкую ладонь. Чонгук скривил уста, смотря на омегу свысока, и не увидел того желаемого для дьявола страха в светлых глазах обнаглевшего омежки, которому обязательно нужно показать, где его место. Чонгук не обделён терпением и всё ещё ждал нужного момента для желаемого, чтобы полностью ощутить сладость страха своей жертвы. — Правильно, я не человек, а тот кто несёт месть за своих земляков. И ты, онежец, не смеешь предъявлять мне что-то в ответ. Ты потерял страх в этом лесу, который мне так нужен. Тогда я тебе его любезно верну. Шипящий голос проникнул внутрь омеги, пронзил сердце отчаянием, которое разлилось жгучей смолой в крови. На глаза набежали удушающие слёзы, быстро скатившиеся по щекам и слившиеся с дождевыми каплями. Глаза дьявола побелели с призрачной голубизной и захватили глазное яблоко до выступающих чёрных вен под глазами. Чимину нечем дышать, дрожь коснулась кончиков пальцев, а хватка на шее обжигала клеймом. Он решился бороться, потому что Юнги может, значит и он не хуже. Этот страх — он так хотел забыть в лесу, смог подавить в себе, а дьявол захотел вытащить из него это чувство, но Чимин в этот раз не будет отступать, лишь потому что он так хочет. — Так попробуй, дьявол.
Примечания:
Ставьте "+" - кто тыцин-дыцин светловолосого Чимина в белой рубашке.
