Traitor
5 октября 2025 г., 14:29
«Предатель»
Дождь неистово полоскал земли и обрушался стеной на замок. Капли смешивались с землёй, образуя грязь под подошвами сапог. Шум дождя заглушал задушенные стоны боли. Кровь обмывала лицо, боль сковывала тело, а перед глазами всё расплывалось. — Încă o dată, (Ещё раз,) — голос как раскат грома приказал одному из солдат. Мэривейтинец замахнулся и ударил коленом под дых ослабшего альфу. С красных волос стекали дождевые капли на разбитое лицо, смешиваясь с кровью; губы дрожали, но боялись исказиться в злобном оскале. Чонгук смерил суровым взглядом, удерживаемое под руки солдат, тело Хосока. Дуло ружья, наставленное на него с левой стороны, не позволяло противиться и выкинуть глупость. С него было достаточно, и дьявол кивнул подопечным, чтобы они отпустили обмякшее тело альфы. Крепкой хваткой за подбородок он поднял его голову и наклонился, бегая черными глазами по гематомам и сдавливая пальцами чужую челюсть. Хосоку не нужно было объяснять, за что он получал наказание, и Чонгук не собирался. Неподалёку стоял Джин, держа в руках зонт. Он, одетый с иголки, с подавленным настроением смотрел на изуродованное лицо красноволосого, сжимая трость зонта. Ветер освежал его лицо, путаясь в черных прядях, а перед глазами мерещилось бренное тело Чонина, скинутое в канаву. — Я даю тебе шанс скрыться с моих глаз и больше не появляться в Мэривейте. Ты не осознаёшь, чем мы рискуем каждые пять лет, и ставишь условия без моего ведома, — дьявол оттолкал его, и Хосоку оставалось свалиться в слякоть. Сломленный и униженный, но в груди по-прежнему теплился образ Мин Юнги. Смотря на тучи, его спасало лишь желание быть рядом с омегой. — Без него я не уйду, — прохрипел он, сжимая кулаки и силясь встать с места. — Я его люблю, что готов пойти вместо него. Ты не знаешь, что такое любовь, дьявол, вы не умеете любить. Чонгук хмыкнул, нахмурив брови, и наступил подошвой ботинка на его спину, не позволив подняться. — Мы не верим в любовь, лишь в спасение, — альфа поднял глаза к хмурому небу. Вдали сверкнула молния, озарившая их проклятый путь. Осталось совсем немного. И человек, ради которого он это всё делает, скоро будет свободен. Чонгук перевёл взгляд на Лумину. Тот был укутан в кожаный плащ, прячась под другим зонтом. Татуировки на его коже кричали о проклятии, которое носили их народ как клеймо, боясь кары своей богини. Альфа всей своей грешной душой ненавидел её — мученицу их семьи и народа. — Мин Юнги — проводник, его энергия как никак подходит для связи с богиней и другими нечистями, — сквозь толщу дождя дошёл голос и Тэхена. Хосок взревел, сгорбившись под их бездушными лицами. Он потерял всё и так не добился омеги, в которого был влюблён с детства. Тэхен протянул красную маску, которую носили все военные, и её одели на искажённое от боли лицо Хосока. Когда больше не осталось смысла ждать раскаяния, Хосока, переставшего бороться, закрыли в загоне с лошадями. Сокджин последовал за дьяволом, надеясь услышать извинения за то, что тот повесил все обвинения за вред омегам на него: он тоже пострадал, лишившись помощника. Но дьявол даже и не думал. Они оказались на первом этаже в холле, и альфа прошёл мимо, поднимаясь на лестницу. — Чонгук, — Ким произнёс это с таким трепетом, привлекая внимание стоявшего в углу Тэхена — вечного наблюдателя из тени. — Что будет с ним? Сокджин напомнил о главном зачинщике, прогоняя все мысли: он не должен жалеть его, не в праве. — Его будут судить его же земляки. Сожалею, что твой омега пострадал из-за него, но ты сам виноват, связавшись с этой стервой, — и, больше не желая говорить, Чонгук поднялся наверх.* * *
Пахло затхлостью и плесенью, охватившие каменные стены. Люстра криво висела, а воск растаял по железу; мебель покрыта слоями пыли и скрыта под белой тканью. Высокие потолки с тусклыми мозаиками на них казались довольно высокими, что прошедшие в зал омеги чувствовали себя букашками. — Это место, где вы можете потренироваться перед последним испытанием. Омеги обернулись, встретившись с немигающим взглядом Тэхёна, позади которого молчаливо стоял высокой фигурой Крис. — А смысл? Мы и так умрём, — вдруг тихо произнёс Чимин. Он чувствовал на себе удивлённые взгляды других омег — ведь никто не ожидал от него пессимистичный ход мыслей, но горькая правда быстро сокрушила их сознания. Тэхен смотрел только на Пака, и никто не знал, что творилось в голове этого омеги. И никто не догадывался, что он чувствовал. — Если кто-то выиграет в этом бою — он будет свободен. — Что?! — в один голос произнесли онежцы, переглядываясь между собой. Чимин поджал губы и не мог больше что-либо сказать, словно язык присох к небу. — Как нам верить в это? Минхо и Джейн пропали, а нас с каждым днём становится всё меньше и меньше, — на этот раз осмелился заговорить Намджун. Тэхен перевёл свой флегматичный взгляд на него, выдерживая минуту молчания, прежде чем ответить: — Так сказал главнокомандующий Сон. — Здесь везде лежат осколки и обломанные доски, — провёл рукой по воздуху Хенджин. — Убраться никто не запрещает. Вас будут приводить сюда каждое утро, и до обеда вы можете здесь присутствовать под наблюдением своего надзирателя. За полторы недели вы должны быть морально готовы к испытанию. — Мы сможем вернуться домой? — спросил робко Ноя, не отходя ни на шаг от Хенджина и Эда. Юнги издал тихий смешок, который эхом прошёлся по захламлённому помещению; он стойко стоял на ногах, словно с ним ничего и не происходило, а шрам на глазу больше не тревожил. Этот вопрос так и остался не отвеченным. Крис размял плечи, что-то бубня себе под нос на своём языке, а потом нашёл себе удобное место у арки. Хенджин перевёл испытующий взгляд на омег. — Не думал, что, когда мне — омеге из семьи торговцев, придётся драться, — усмехнулся он. — Нам некуда деваться, мы должны победить любой ценой, — поднялся с места Намджун. — И ты обязан нас научить драться. Он посмотрел на Юнги из-под бровей. Не просил, а требовал. — Я никому и ничего не обязан. Мне плевать, если вы умрёте. — Ах, ты сволочь, — не выдержал Хенджин и в два шага настиг мэривейтинца, собираясь ударить. Юнги не составило труда перехватить руку и вывернуть её, силой откинув омегу в сторону. Тот проехался по полу, с обидой поджав губы, чтобы не заплакать от отчаяния. — Ваше презрение поможет спасти ваши задницы. — Тогда проваливай! — потребовал Намджун, сжав кулаки. Эдвард и Ноя испуганно отошли в сторону, обнимая друг друга под насмешливый взгляд Криса. Тот полулежал на диване, скрестив руки на мощной груди. Он понимал половину их разговора, и больше забавляло, как эти неженки показывали свои маленькие коготки, наставляя их против друг друга. — С удовольствием, — заявил Юнги и направился к выходу. — Чимин-щи? — Ноя обратился к Паку, который всё это время сидел около статуи, в надежде, что он решит их безвыходную ситуацию. Но омега не слышал их; сидел на коленях и смотрел на неживое лицо красавицы. Её грустный взгляд, направленный вверх, был мёртвым, а ладони сложены перед грудью, словно она молилась. Рядом с ней находились лампадки и засохшие стебли роз в пыли мусора. — Это кто? — Намджун подошёл к нему, присев рядом, и посмотрел на статую. — Мэри. Девушка, которая погибла ради любви. — Красивая и грустная сказка, должно быть, — улыбнулся Намджун, положив руку ему на спину. — Юнги отказался нас тренировать. Его увели в камеру. Чимин проснулся как ото сна, обернувшись к поникшим омегам. — Это не удивительно. Какими бы сильными омеги из Авроры не были бы, мы справимся ради возвращения домой, — заявил Намджун. Пак встал на ноги, отряхнув штанины. — Прежде нам нужно прибраться, а потом я поговорю с Юнги и попытаюсь уговорить его. — Да пошёл он, — выплюнул Хенджин. — Мы справимся и без него. Он чужак и останется чужаком. Ноя с Эдвардом кивнули. — Никто из нас не хочет контактировать с ним. — Но так нельзя. Мы должны быть вместе, — пытался достучаться до них Чимин. — Чимин, прекращай быть хорошим! — Намджун поднялся следом и развернул его за плечи с чувством недовольства, но потом глубоко вздохнул. — Я знаю, каким ты был раньше. Сторонился нашего общества, воротил нос, словно был умнее нас всех взятых. А когда на фоне появился этот дворняжка — тебя словно подменили. Тебе было плевать на нас, но сейчас хочешь для нас спасения, но ради чего? Что тобой движет, Пак? Намджун не выдержал и встряхнул его за плечи, неприятно впиваясь ногтями в его кожу. Глаза Чимина, в которые Ким глубоко вглядывался, мигом переменились и стали стекленными. — Потому что мы онежцы. Мы родились на одном континенте и уже потеряли других, а родители по-прежнему беспокоятся о нас и хранят последнюю надежду, что мы живы, — его губы задрожали, ведь перед глазами возникли родители. — Меня похитили, когда я был зол на отца, а мысли у меня были настолько ужасные из-за обиды, что они осуществились. — Намджун-щи прав. Тебя словно подменили. Тебе всегда было всё равно на других, а сейчас связался с этими демонами… — поддержал Намджуна Хенджин. Они окружили его и ждали объяснений. — Откуда у тебя мазь, а, Чимин-и? — поинтересовался Ким, оттолкнув светловолосого. Безумие коснулось его черт лица, а злость зародилась на дне зрачков ненавистным пламенем. Чимин видел своё отражение в этом огне, осознавая происходящее. — И крестик на этой дворняжке внезапно появился, после чего он вернул свой человеческий облик. Это ведь твой крестик, Чимин. Мы с тобой из одного столичного храма! Намджун продолжил настигать его предъявами: — Ты постоянно возишься с тем дьяволом; он позволил тебе убить того альфу, и ты яро защищаешь незнакомого оборвыша из колонии, словно ты стал одним из этих демонов. — Ты даже стал пахнуть, как тот дьявол, — заметил Эд, исказив губы. Вся надежда и желание защищать разбились как хрустальная ваза. Чимин сделал шаг назад, не в состоянии проглотить большой ком обиды. — Предатель здесь только один, и нет сомнений, что это ты, — Намджун одарил его осуждающим взглядом, побуждая омег оставить его здесь и покинуть это место. Грудную клетку сковывало от нехватки кислорода, а на щеки бежали обжигающие ручьи слёз. Чимин закричал, и его крик боли обрушился на эти стены. Руки хватались за всё, что попадалось в первую очередь. Стул отлетел и сломался о стену. Крик не прекращался, а пелена слёз не давала ему чётко увидеть очертания интерьера. Он свалился на холодный бетон, начиная задыхаться. Крис не стал ждать и побежал за помощью. Замыленный взгляд был направлен на Мэри, словно та насмехалась над омегой, и ему становилось до тошноты противно от себя. Спустя минуту статую заслонило лицо дьявола. Альфа не трогал его, изучающе бегая по его бледному лицу. — Не думал, что они настолько глупы, но это и следовало ожидать. Он невесомо провел ладонью по его разгорячённой щеке, сдерживая себя, чтобы не почувствовать бурлящую кровь под тонким покровом кожи. — Я не виню и понимаю их подозрения. А вдруг это я предатель? — Чимин смотрел куда-то в сторону. — Мне нет смысла теперь жить и бороться. Его слова вызвали хмурость на красивом лице альфы. — Отец избегает, а папа вечно называет меня неправильным омегой. А я всего лишь хотел вернуться в нашу обычную жизнь - без денег и всяких светских предубеждений. А сейчас я никому не стал нужным. Я… бессмыслен в своей жизни. Он посмотрел в глаза темноволосому дьяволу — долго, с терзающими его юную душу чувствами, не сразу осознавая, на чьих коленях он лежит. Чонгук вдруг почувствовал кое-что забытое. Этот омега выливал свою душу ему — тому, кто не способен на сочувствие, как все думают. Ведь он безжалостный воин — опора Мэривейта, но сейчас на миг забыл, кем является и что должен этому проклятому миру. Ощутил себя обычным альфой, который дорожит людьми. И без них его жизнь бессмысленна, и эту никчемную пустоту осознал онежец. — Ты не предатель. Чонгук взял его за руку, настойчиво поднимая. Омега отрицательно качал головой и даже не заметил, куда делась вся злость на этого альфу. «Когда ты остался один в тени, то готов хвататься за любой источник света». — Что ты собираешься делать? — он недоумевал, когда почувствовал, что стоит уже на ногах; глаза больше не плачут, а внутри чувства улеглись, оставив после себя пустоту. — Научу тебя драться. — Зачем тебе тратить время на меня? Ты же сам сказал, что я всего лишь инструмент. Чонгук удивлённо вскинул брови, усмехаясь. — Не думал, что это так заденет, — он настойчиво поднял его руки, а пальцы сжал в кулаки. Чимин ничего не понимал и не мог найти объяснение тому, что движет этим дьяволом. Словно всё оказалось вверх дном, и тот, кого больше всех ненавидел, остался с ним, помогая удержать угасающую надежду. — Сначала научимся твёрдо и уверенно стоять на ногах. Твой вес не должен быть обузой, — Чонгук обошёл его, вставая за спину, расставил его ноги на ширине плеч и поставил локти в правильное положение, чтобы кулаки Чимина закрывали лицо. Я научу тебя не только нападать, но и защищаться. Я уверен, что ты быстро всё это выучишь, — он наклонился к его лицу, и омега задержал дыхание, оказавшись в плену чужой обжигающей теплоты. Альфа прижимался к нему крепкой грудью и даже через плотную одежду омега чувствовал, насколько у него горяча кровь, несмотря на холодное присутствие. Наверное, её кипятила, не переставая, ненависть. — Суставы — одни из самых уязвимых и болезненных мест: можно переломить ногу одним из приёмов. Ты должен всем телом атаковать противника, вложить свой вес в один удар. Быть внимательным и успевать уворачиваться или ставить блоки. Но самое главное — ты должен пробудить в себе кровожадного зверя и отвоевать свою территорию, но смотри, не позволяй ярости одурманить свой разум. Твой ум должен ясно мыслить, а сердце гореть. Чонгук встал напротив него. — А теперь попробуй ударить меня. — Ты так и не ответил, — вымолвил Чимин, поднимая на него свои тоскливые серые глаза. Этот омега стал настолько уязвим, что Чонгук мог его доломать любым словом, но занимался совсем иным. — Потому что ты защищаешь своих и готов ради них на всё. Это человечно, особенно проявлять милосердие к чужой крови. Этому явно не твой Бог научил — это у тебя в характере. Чимин широко распахнул глаза, вновь готовый пролить слёзы, ведь Чонгук говорил правду. Он единственный увидел, какой он на самом деле за собственной маской. Чонгук не дрогнул в лице, увидев, что его слова тронули душу онежца, и вновь вернулся к своей задаче. — Ударь меня. — Давно хотел этого, — Чимин скептически изогнул бровь, понимая, что это невозможно. Но слова позабавили дьявола. Пак действовал неуверенно и промазывал. Альфе даже не составляло труда уворачиваться. Он действовал спокойно, когда омега разгорался и уже с напором стал нападать на него, но ударить так и не мог. Чонгук одним быстрым движением сделал подсечку, опрокинув омегу, но не дал упасть ему. Чимин даже не успел моргнуть. — Ты слишком быстр. — А ты хитёр. Ты должен опережать мои действия и думать наперед, — Чонгук поставил его на место. — Стойка! Чимин втянул воздух в ноздри, встав, как до этого показывал альфа. — У вас будут бои без правил, поэтому ты можешь бить в уязвимые места, — уворачиваясь от атак омеги, проговаривал Чонгук. — Бить в шею, в позвоночник и даже бросать противника через голову. Альфа в одну секунду оказался рядом с ним, подхватив за талию и подняв его в воздух, чтобы опрокинуть назад себя. Омега вскрикнул, мёртвой хваткой вцепившись в чужую одежду, но остановился на пару сантиметров лицом к полу. Капля пота скатилась по его лбу, падая на бетон. Чонгук аккуратно вернул его на место, но не убрал своих ладоней от талии. — Стало легче? Пак без упрямства кивнул: выплеснуть свои эмоции через адреналин помогло ему не упасть в очередную истерику. — Я разрешу сюда приходить только тебе, но без всяких сюрпризов, ты понял? — Чонгук развернул его к себе, случайно впечатав в свою грудь. Чимин поднял свои серые глаза и робко кивнул. Почему его тело так реагировало на его касания? Почему он не чувствовал привычного отвращения? Его пугала реакция на альфу. — Вот и замечательно, — Чонгук широко улыбнулся и заставил Чимина застыть на месте. Его улыбка была очень красивой.
