Mаryveit's devil. Eclipse

«Арлекин»

      Множество лампочек освещали как светлячки помещение шатра. Цветные шары, привязанные к столбам и запах попкорна, сладкой ваты и жареных орехов — казались тошнотворным, а красные цвета вокруг побуждал податься звериному гневу. В шатре собралось много столичных людей. Они выложили последние деньги организаторам предстоящего последнего испытания и этим вечером ожидали получить истинное удовольствие. Их лица были все скрыты под масками — зловещими и хищными. На фоне играли трубачи и барабанщики, поддерживая атмосферу цирка, но здесь все будет по-другому.       Зрителей будут веселить не акробаты, фокусники или экзотические животные — а люди, плененные омеги, которые прольет кровь за них.       Холодный металл держал запястья и соединял тяжелой цепью их шеренгу. Чимин осмотрел клетку, которая служила ограждением от арены. Кончики пальцев замёрзли, а воздух, пропитанный сладкими запахи, казался таким тяжелым, затрудняющим дышать. Губы от волнения полностью искусаны, а взгляд серых глаз каждый раз пробегался по другим омегам, оценивая их состояние, и так же быстро опускался к ногам.       Когда-то они, дорого одетые, пахнущие лучшими маслами, с ухоженными волосами и обилием украшений на себе, тоже сидели на трибунах и ждали волнующего представления. Было так иронично оказаться на месте жертв.       Когда все зрители собрались, а свет погас на их рядах, то на арену выбежал в припрыжку клоун. Чимин услышал, как насмешливо усмехнулся Намджун, искажая свои губы в недовольстве. Клоун раскатисто рассмеялся, преодолевая всю арену по кругу в припрыжке и ударяя бубен об свою ладошку. Вместо традиционного клоунского макияжа на лице была маска, подражающая веселую эмоцию клоуна. Черная краска вокруг отверстий у глаз растеклась по фарфоровым щекам, а фиолетовые полосы на губах тянулись до самых ушей, делая улыбку безумной.       — Bine ați venit, dragi oaspeți! (Добро пожаловать, дорогие гости!)— поприветствовал он собравшихся, раскинув руки в строну. — Sunt clovnul Amethyst — Proprietarii mei mi-au permis să țin acest spectacol grandios pentru tine, iar eroii acestui spectacol vor fi… Dar trebuie să ghiciți cine! (Я клоун Аметист — Мои хозяева разрешили мне провести это грандиозное представление для вас, а героями будут…. А вот кто - вы должны отгадать!)       За спиной опять раздался плач Ноя. Стоящий рядом Эдвард обнял его, прижав голову к своей груди, и что-то успокаивающе нашёптывал. Юнги внимательно наблюдал за зрителями, по привычке хмуря брови. Хенджин, скрестив руки на груди, тяжёлым взглядом смотрел на Чимина: когда-то миловидные черты лица теперь стали жестче с глазами переполненных презрением. Намджун сидел на полу, уткнувшись лбом в сложенные колени. Все они ждали своего рокового часа. Крис, представленный к ним, не был похож на себя; он не шутил над омегами и даже спокойно рассказал на ломаном онежском, что на другой стороне их ждут противники — омеги из Авроры.       «Когда-то мы были союзниками, но общий враг заставил нас идти против друг друга. И нам не победить их», — Чимин знал, как и остальные, какую строгую систему в армии проходили не только альфы, но и омеги этого континента, чтобы поддерживать независимость своей республики.       Клоун, переполненный эмоциями, тем временем загадал загадку зрителям:

-S-au născut pentru a spăla păcatele.

Dar ei înșiși sunt unul dintre ei.

Își sperie proprii copii cu povești despre spiritele rele care trăiau în spatele fâșiei dese de pădure pe care ei înșiși au ars-o.

Ei cred în cineva pe care nu l-au văzut pe ei înșiși,

Dar Dumnezeul lor fictiv nu-i va asculta,

Și îngerii nu te vor salva

Nu există loc pentru compasiune în inima lor pârjolită.

(Они рождены, чтобы смывать грехи.

Но сами являются одними из них.

Они пугают собственных детей сказками о нечистях, проживавших за густой полосой леса, которую сами и сожгли.

Верят в того, кого сами не видели,

Но их вымышленных Бог не услышит их голоса,

А ангелы не спасут

В их слепом сердце нет месту сострадания.)

      Даже если они не понимали того, что говорил клоун, но чувствовали, что в этих стихотворных строчках пряталось вековое отвращение и презрение, обращенное на них. И когда множество пальцев, которые осветил прожектор, было указано на них, не на представителей Авороры, а именно на них, то страшные маски, искаженные демоническими лицами, парализовали омег на месте и давили своими темными силами, лишая даже намека на свет.       Клоун раскатисто рассмеялся, продолжая прыгать и дурачится с бубном.       — Vă rog să vă relaxați și să vă bucurați de această mare luptă dintre acești păcătoși, (Прошу расслабиться и насладиться великой борьбой грешников,) — клоун покинул арену, а зрители зааплодировали в предвкушении.       По залу выпустили стаю белых голубей, вспорхнувших на протянутый канат над ареной. Крис молча расстегнул кандалы и освободил первого Эдварда, но омега не отпускал Ноя, демонстрируя слезы.       На арене прозвучало его имя и имя омеги из Авроры.       — Нет, не уходи! — умолял Ноя, когда Крис с силой расцепил их. Чимин сильнее сжал клетку, посмотрев на удручённое лицо Эда; на губах застыло пожелание удачи, но он проглотил, когда Эдвард посмотрел на него из-под бровей, словно крича, что он во всем виноват.       Онежца вытолкнули на арену под радостные крики зрителей. Напротив стоял омега с белыми волосами разной длинны; его леденящие глаза были лишены како-либо разума. Он был выше Эда и серьезно настроен на победу.       Клоун подал знак, выстрелив хлопушкой и в припрыжку убежал на свое место. Никто не успел понять, как быстро закончил бой поражением Эдварда. Аврорец с легкостью обхватил локтем шею сопротивляющегося Эда, а другой рукой свернуло её. Противный звук хрустнувших позвонков услышал каждый, но он казался таким нереальным, что Эдвард должен был подняться на ноги, но этого не случилось. Пронзительный крик Ноя отрезвил онежцев, лишая всех шансов на победу. Он прилип к клетке, протянув руку к строну уносящего тела клоуном, и заливал слезами разрисованное клоунским макияжем лицо.       — Почему он убил его? — тихо спросил Чимин у рядом стоящего Юнги. - Если кто-то из нас проиграет, то будет служить кровью для их проклятья…       — Не нравится мне это, нам не договаривают, — посмотрел он на него тяжелым черным взглядом.       Клоун снова вышел в центр арены на этот раз с шаром в руке.       — Hyunjin. Omega din familia pe care se sprijină economia țării Onego față de omega din familia oamenilor de știință din țara Aurora — Grinda. (Хенджин. Омега из семьи, на которой держится экономика страны Онего против омеги из семьи ученых страны Аврора — Гринда.)       Хенджин пошатнулся, когда почувствовал свободу от оков, а на его вечно самоуверенном лице вдруг отразился страх. Он не смотрел на своих, шагая вперед на подкосившихся ногах, и, когда клетка закрылась за ним, он упал на колени перед своим соперником.       — Если сейчас не встанешь, то умрешь, — закричал над его головой Юнги. Хенджин задрал голову, поднимая свои глаза и встречаясь со серыми глазами. Чимин слабо улыбнулся, выражая искреннее переживание одним лишь выражением лица. Хёнджин заелозил ладонями по полу, интуитивно заставляя свое тело приподняться и увернуться в тот момент, когда омега из Авроры нанес удар, но попал по клетке. Хенджин, спотыкаясь, все же встал на свои ноги, сжимая кулаки и дыша тяжёлым воздухом. Противник не стоял на месте, нанося удар за ударом, от которого уворачивался он. Зрители, кто поставил свое золото на онежца, вскакивали со своих мест, крича что-то на своем. Хенджин был самым высоким и стройным, а симпатичным лицом привлекал внимание богатых мэривейтинцев, так и энорийцев. На него было поставлено больше всего ставок.       — Хёнджин, давай! — прокричал Чимин, не желая терять никого из них, как бы они ненавидели его. — Атакуй слева.       Хван глубоко вздохнул, заметив, что его противник хромал на левую ногу, но старательно этого не показывал, и занес удар. Гринд успел поймать его, но Хенджин поставил подсечку, перекидывая его через себя и не давая встать, сел на грудь, сжимая кулаки перед перепуганным лицом омеги. Удар дался ему с трудом. Прошептав извинения со сбитым дыханием, Хенджин нанес еще пару ударов по чужому лицу и чтобы не мучить, взял его голову и с силой ударил об пол, чтобы тот потерял сознание.       Вышел из арены победителем, но радости никакой не испытывал. Увидев Чимина, он кинулся к нему, обняв за шею.       — Спасибо. И прости меня, что я усомнился в тебе, — омега погладил по щеке Пака, получив взамен его улыбку.       Следующим был Юнги. Он вышел в отличие от онежцев смело, с поднятой головой и нахмуренным выражением лица, которым осмотрел собравшихся: им было неважно какой ты крови — эти нечисти желали за свои деньги только шоу. Каждую эту маску хотелось сорвать и разбить. Сжав до выступающих вен кулаки, он крепко сжал крестик на своей груди, вспоминая семью, с которой почти каждое утро посещали церковь, и настроено посмотрел на противника. Его выставили против омеги, который отличался от остальных хорошим физическим телосложением. Его это не пугало. Он был уверен, что за свою свободу способен идти даже против альф.       Аврориец не ожидал, что мэривейтинец в отличие от онежцев окажется очень шустрым и резким. Юнги атаковал со спины, занося ногу, и Аврориец отлетел от мощного удара под восторженные вздохи зрителей.       — Poți vedea imediat sângele invincibil al Maryvane! (Сразу видно непобедимую мэривейтинскую кровь!) — закричал кто-то с рядов.        Аврориец поднялся, вытирая кровь со рта, и подхватил подбежавшего Мина под подмышки, пытаясь перекинуть через себя, но Юнги так же перехватил его, выдерживая крупную массу, которая пыталась лишить его опоры. Волосы мешали, прилипая мокрыми прядями ко лбу. Юнги плотно сжал зубы, рыкнув, и нашел силы, чтобы оттолкнуть противника в сторону.       Чимин за решеткой не сомневался в его победе, но противник был вынослив, что Мин дрался в полную силу. Вход пошли кулаки, кровь наконец испачкала поле арены. Внезапный тихий голос коснулся его уха:       — На что ты готов ради победы, Чимин-и?       Омега поднял голову, сцепившись с темнеющим взглядом Намджуна. В этом костюме и макияже он казался не таким, каким он его знал. Очень хотел знать, что творилось в его голове.       — Я смотрю ты нисколько не переживаешь, Джун. Ни капли страха, ни капли неуверенности, — вместо ответа на его вопрос, Чимин обратил внимание на его состояние. Намджун слышимо усмехнулся, исказив накрашенные губы.       — Я устал надеяться. Пришло время действовать и сорвать с себя лицемерные маски… Чимин-и, почему она на тебе? Раньше ее не было. Я очень хотел подружиться с тобой, потому что мы похожи и оба мечтаем о свободе.       Чимин перевел взгляд на арену. Единственный кто и стоял на ногах — это Юнги. С его кулаков стекала чужая кровь, голова была опущена, тело сгорблено. Зрители сходили с ума от восхищения и полученного удовольствия.       — К чему ты ведешь? — нахмурился он.       — Пришла моя очередь . Не переживай, твое напущенное волнение мне не нужно, я без него справлюсь, — Намджун вышел на арену, когда зашел Юнги, сползая на холодный пол. Чимин подорвался к нему, сев на корточки и зачесав чужие волосы назад, чтобы увидеть его лицо. Юнги поднял на него ничего не выражающий взгляд, выдохнув окровавленными губами. Пальцы вновь нашли крестик.       «С ним все в порядке», — Чимин облегченно выдохнул, больше не смущаясь этого взгляда из-под бровей.       — Я сражался не против мэривейтинца. Одного из вас убили, а ведь по правилам мы только можем лишать сознания. Все это странно.       — Главное, что ты выиграл и остался жив.       Чимину очень хотелось задать пару вопросов дьяволу и Лумине, беспокоясь по поводу того, что будет дальше. К ним подошел Хенджин и Ноя. Последний, не выдержал и кинулся обнимать Пака, умоляя его простить.       Чимин посмотрел на уставшего Хенджина.       — Намджун ведет себя странно.       За клеткой народ разразился овациями, а онежцы синхронно повернули головы. На арене Намджун бросал, ничего не успевшего предпринять, аврорийца: вывернул руку до ломаного хруста, а лицо противника напоминало кровавую кашу. Когда омега бездыханно упал на пол, Намджун не собирался останавливаться, продолжая его избивать.       Никто не собирался останавливать его.       — Что происходит…? — прошептал Хенджин, пребывая в состоянии отвращения. Намджун оглянулся, зачесывая светлые волосы назад, и встал в полный рост.       — Теперь я не настолько жалок? Где ты предатель?! Покажи свое отвратительное аристократическое лицо!       Зал заливался неконтролируемыми возгласами, повторяя хором одно и тоже слово на онежском:       — Предатель! Предатель! Предатель!       Намджун упал на колени, ощутив сдавливающий ком в горле, а на глаза набежали слезы, стирая клоунский макияж. Из души рвался, разрывающий на две части душу, крик. Чимин широко распахнул глаза, когда увидел в стороне Минхо и Джейн, пальцем указывающие на Намджуна. Их лица были пугающе пусты, лишенные глаз — вместо них затягивающая чернота.       — Там Минхо и Джейн! — встревоженно воскликнул Чимин, оборачиваясь к омегам.       — Там никого нет, Чимин, — осторожно ответил Хенджин, переглядываясь с Ноя. Сердце гулко застучало, а сознание стало туманным, что Пак пошатнулся на месте, но Юнги успел его удержать.       — С тобой все хорошо? — спросил он, взяв его за локоть. Чимин прикрыл глаза, когда боль тысячами иголками вонзилась в виски. Ему нужно было минута, что прийти в себя, пока омеги обеспокоенно вздыхали, смотря на то иступленного в отчаянии Намджуна, то на бледного и тяжело дышавшего Чимина.       Пак осознанно выдохнул и неверующе посмотрел на арену. Минхо и Джейн исчезли, а Намджуна насильно вывели под смех зрителей, чтобы вернуть на место.       Каким-то тяготевшим его сердце предчувствием Чимин вновь пробежался взглядом по маскам, заметив в стороне сидевших энорийцев без маски. Рядом с ними стоял альфа в капюшоне и в знакомой маске — Чимину гадать не нужно было, что это… Чонгук. Но он быстро забыл о нем, когда Намджуна швырнули к их ногам.       — Почему? Зачем ты это сделал? — не понимал Чимин, шепча как можно тише, словно опасался этой жестокой правды.       Намджун расплылся в широкой улыбке, сверкнув в ненормальном наслаждении глазами.       — Я же сказал. Мы с тобой похожи. Потому что я так же как и ты желал выбраться из золотой клетки, и готов идти по головом ради свободы.       — Ты пожалеешь, — Чимин прошипел ему в лицо, сжав кулаки и удержав себя от того, чтобы стереть эту наглую улыбку. Он, смотря на обезумившего омегу так долго и неверующее, не услышал, как вызвали Ноя на бой. Из-под ног ушла земля и все казалось неосязаемым, как в тумане, а перед глазами мерещились лица умерших омег.       — Все, кого мы знали, умерли! — прокричал он. — Они все умерли из-за тебя!       Юнги перехватил Чимина за талию, не позволив потратить силы, которые так ему еще понадобятся, но стоявший рядом Хенджин, осознав, о чем говорил он, не сдержал себя, накинувшись на Намджуна с копившейся злостью. Только Крис быстро перехватил его и приковал к цепи.       — Ты, тварь, будешь гореть в Аду! Никто тебе это не простит! — Хенджин продолжал звенеть цепями, обещая, что Намджун заплатит за это. Но тот продолжал улыбаться им, отчего Чимину стало тошно.       — Ты смел предать нас, так еще наклеветал на меня, — сдержав неприятный ком в горле, Пак отвернулся и замер.       Ноя уносили с арены в никаком состоянии. Клоуны пронесли его тело мимо них и не дали даже попрощаться, скрывшись за ширмой.       «Боже, за что? За что ты так со мной? Где я провинился, что теперь меня выворачивает от боли? Я хотел их всех уберечь, но что в итоге? Смогу ли я теперь еще спасти себя? Дьявол… Ты все знал и, наверное, получал удовольствие от того, что мы ничего не подозревали. Знал, что все подозревали меня в предательстве и позволил моим землякам отвернуться от меня».       — Чимин! Чимин! — кто-то тряс его за плечи. Омега уже не видел перед собой никого, осев на пол и забыв, как дышать. Перед глазами вереницей пронеслись радостные и светлые лица омег, а после кровь… Много крови, слез и боли, съедающие чувства и оставляющие после себя пустоту и предательство от того, от кого ты не ожидал.       «Эти нечестивые демоны смогли и на нас наслать свое проклятье!»       — Чимин… — голос Юнги коснулся теплым воздухом на щеках. Он пытается достучаться до него, заглядывая в замыленный взгляд. — Твоя очередь… Слышишь? Ты справишься. Я знаю.       Чимин посмотрел на дрожащие разбитые губы Мина, казавшиеся ярким красным пятном, а посл на страшный шрам на глазу, который не отпугивал то, что зародилось на дне зрачков этого омеги. Юнги смотрел на него с искоркой надежды и ласки. Впервые. Он достал его из этой глубокой ямы и позволил вновь дышать.       Их оторвали друг от друга, и Чимина вытолкнули на арену. Не в состоянии совладать собственным телом, он проехался по красному обшитому полу.       — Park Jimin, fiul comandantului șef al trupelor continentului Onega. (Пак Чимин, сын главнокомандующего войсками Онежского континента.)       Он слышал осуждающе звуки, приподнимаясь на локтях, чтобы увидеть своего противника.       — Împotriva lui Abell — un omega dintr-o familie de militari de pe continentul Aurora. (Против Абелла — омеги из семьи военных континента Аврора.)       Абелл был выше и шире в плечах и настроен серьезно. На белой фарфоровой коже оставлены свежие шрамы, как напоминание о тех муках, которые он пережил в плену.       — Уже сдаваться? — он навис над ним, заслоняя цветные прожекторы. Чимин отвернулся, рассматривая зрителей за масками и поднимая глаза на людей в капюшонах.       «Я чувствую, что ты здесь… И я выберусь, чтобы посмотреть прямо в твои бездушные глаза».       Абелл не спешил нападать, позволяя ему встать на ноги.       — Пусть свобода заслужить сильнейший, — кивнул он с должным уважением ему. Внутри все скрутило, и все желание драться постепенно исчезало.       «Действительно ли нас ждет свобода?»       Чимин вспомнил все, что говорил ему Чонгук; встал в правильную позу, контролируя свой вес, и выставил кулаки перед своим лицом. Абелл кивнул, вставая такую же позу, и первым ударил. Чимин, задержав дыхание, сумел увернуться, а потом и от другого кулака, дожидаясь подходящего момента, чтобы ударить в уязвимое место. Чонгук был быстр, намного быстрее его соперника, что давало преимущество ему успеть оценить Абелла.       Абелл перехватил его за талию и перекинул через себя. Чимин прокатился по арене, но тут же поднялся, с разбегу занося удар с ноги, от которого увернулись. Дыхание сбивалась и учащалось, тело горело, а адреналин зашкаливал.       «У меня остался последний шанс показать, что я не слабый. Что мой покойный отец может мной гордиться…» — но было такое чувство, что он хотел не одобрение отца… А кое-кого другого. Того, кто перевернул его мир вверх ногами. Но не хотел в этом признаваться. Чувствовал на себе его взгляд, обволакивающий и побуждающий ярости выйти наружу. И Чимин ускорился и больше не думал ни о чем, что его внутренне убивало.       Один удар — попал по лицу, второй удар — локтем, третий с разворота — ногой. Абелл отлетал каждый раз, но этого мало. Этого недостаточно. Чимин удержал тело противника ногами и заносил удар за ударом, а из глаз шли слезы, смешиваясь с чужой кровью. Абелл напряг торс и скинул с себя его, поменявшись местами. Занес кулак, но Пак успел увести голову в сторону, перехватывая ногами чужое тело и переворачивая Абелла. Руки легли на шею омеги мёртвой хваткой.       — Просить… Закончить это… Я не смогу дальше жить, — хрипел он с мольбой в глазах. И Чимина это сломало, а руки затряслись. Он мотал головой, задыхаясь от слабостей, сковывающих его тело.       Абелл почувствовал, как ослабла хватка на шее и положил свои руки на его, надавливая.       Чимин отскочил, не в состоянии убить человека. Абелл, прокашлявшись, странно улыбнулся ему и повернулся в сторону, где сидели его товарищи из Авроры. Откуда-то появился в его руках осколок, который он занес над собой. Кровь брызнула из артерии, попадая на Чимина.       «О Боже!» — прошептал одними губами он, подрываясь и гладя руки на хлещущую кровью артерию, пытаясь остановить.       — Вас обмануть, — Абелл в последний раз слабо улыбнулся и закрыл глаза, умирая. Зрители аплодировали, довольные представлением. А Чимин с злостью оглядел их всех. Знал, что они не поймут его, но поймут те, кто лгал.       — Вы все чувствуете себя безнаказанными, потому что имеете власть. Ваши люди страдают, умирают, отдают в жертву своих сыновей женщине, посчитавшей себя богиней, за желание нормально жить, пока вы упиваетесь за деньги кровавым представлением. Ваше богатство грешно, аморально и пропитано злом. Вы подпитываете этим людей, потерявших когда-то надежду, чтобы они стали для вас шутами и вас развлекали ритуальными жертвоприношениями!       Больше никто не аплодировал. В цирке повисла тишина.       — Taci din gura căței! (Закройте рот этой сучке!)— прокричал кто-то, кивая военным в плащах.       — Как же? Вам тяжело это понять? — усмехнулся Чимин; он готов был многое сказать, но его быстро увели с арены.