Точка покоя

       — Только не говори, что это метафора, — Уилл тычет пальцем в сторону лужи, откуда его только что вытащил Айзек, и гадает, есть ли смысл вытирать ладони о свитер, который тоже забрызган водой, грязью и всем сором, что можно найти осенью в густой траве. Не хватает только лягушки на голове или нитки водорослей на ухе. Уильяму немного обидно: идешь себе по уже знакомой тропе, отвлекаешься на особо золотистую верхушку березы вдали, и вдруг кроссовок заливает вода, подошва скользит, и ты плюхаешься на копчик в мелкое болотце там, где вчера стояла совершенно сухая трава. — Это болото, — отвечает Айзек. — И да, это могло бы быть метафорой нашего бытия здесь, но не в данном случае. Тон у него при этом подозрительно радостный, и Уилл оглядывается на него. Точно. Айзек озирает заболоченное пространство с энтузиазмом ребенка перед рождественской елкой. — Это прорыв, можно сказать! Это ж… Уилл, ты понимаешь? Первое за все время изменение ландшафта без нашего вмешательства! Ведь каждый день погода одинаковая, местность одинаковая, даже листвы на деревьях сколько есть, столько и остается, хоть она и опадает потихоньку. И вдруг — болото! И это не очередное искажение пространства. Болот у нас не было вообще. А тут, — он машет картой, — должна быть поляна в окружении сосен, с тропой от двух кустов сирени к шиповнику. Вот кусты, вон там шиповник. А посередине теперь вода. Надеюсь, изменения продолжатся. В кроссовках хлюпает, в мокрых джинсах холодно и неуютно, и у Уилл, к его стыду, не получается разделить энтузиазм с другом, даже наоборот. — Не хотелось бы отнимать твои лавры пессимиста, но… Надеюсь, что нас не затопит напрочь. — Ничего страшного, Виктор смастерит ковчег, — Айзек непривычно весел и оптимистичен, но снова хмурится, возвращаясь на тропу к Уиллу. — Так, тебе надо… — Чего я должен смастерить? Из-за кустов сирени появляется сам Вик. Заметив состояние Уильяма, он присвистывает, а потом видит и целое поле воды прямо по курсу. — Ого! Так все-таки это был вентиль от фонтана! А трубопровод проходит где-то тут, причем дырявый трубопровод. — Вентиль, значит, — произносит Айзек себе под нос без выражения, смотрит в одну точку посреди болота. — Труба, значит. — Ну да, я вчера вечером нашел в сарае под кадкой какой-то вентиль. Думал, от фонтана перед домом, открутил. Резьбу сорвал, кажется. Вода в трубе под ним шумит, а фонтан все равно не фурычит. Всю ночь думал про него, сейчас вот решил поискать — вдруг в парке есть другие фонтаны, потайные. А тут вон оно че. Вилли, марш домой переодеваться и греться! А ты, Изя, стой здесь, сейчас лопаты принесу, будем искать дыру. Вдруг заодно откопаешь портал в другое измерение. Но тот никак не реагирует на подначку, и вообще не шевелится, так и стоит, ссутулившись, у края воды. И Уилл, хоть и собирался топать домой в тепло, шагает к Айзеку. Хочет взять его под локоть или за плечо, но руки все еще грязные, остаются лишь слова. — Ну не переживай, — говорит Уилл. — Зато… Что бы такого хорошего придумать? — Пусть наш мир маленький, зато мы тут почти боги: захотим — устроим фонтан, захотим — болото.