Точка покоя

       — Смотри. Уилл смотрит. Вик открывает одну внутреннюю створку окна на кухне, подбирает в углу между рам маленькую мушку и держит на пальце, а другой рукой скребет вторую створку, закрытую. — Тузик, ко мне! Жрать подано! Сначала ничего не происходит, и Уилл не знает, что и думать. Он совершенно не хочет сомневаться в здравом рассудке друзей. Нет, это же Вик, любитель шуток и розыгрышей, так что будет весело. А потом, приглядевшись, замечает: из другого угла окна перебежками движется крапчатый паучок с ноготь, около самой руки Вика останавливается, помахивая передними лапами в воздухе, и затем осторожно берет предложенную муху и несет обратно, в убежище под кленовым листом. — Единственный в мире дрессированный паук! — объявляет Вик торжественно, как конферансье в цирке. — Натаскан на мух, кушает с рук. Охраняет кухню от всякой мУхни. Умный необычайно — узнает голос хозяина. Еще неделю поучим — и будет гений паучий! — Ну ты даешь! — Уилл с удовольствием смеется. И с каплей облегчения, за что ему немного стыдно — зря он сомневался, совершенно зря. — А, точно, утром мне показалось, что Адель взвизгнула — это она увидела твоего ручного хищника? — Ага. И заявила, что подряжалась только выметать мертвых насекомых, а сражаться с живыми — пусть я иду нафиг. — Так ты это хотел рассказать мне? — решает уточнить Уилл, вспомнив ночной разговор с Айзеком почти неделю назад. И тут же понимает, что нет — тогда паука между стеклами еще не было, и вообще. Да, точно — Вик морщит лоб явно в недоумении. Надо уточнить. — Ну, из-за чего вы тогда чуть не подрались с Айзеком. Он мне ничего толком не объяснил, мол, ты сам расскажешь. Вик застывает, глядя в одну точку за окном. — Ну Изя, — шипит он сквозь зубы, — я его у… укушу! Уиллу совсем не нравится эта заминка во фразе, и он старается произнести как можно веселее, обратить в шутку: — Не надо его убивать, пожалуйста. — Не-не-не, это я так, к слову только! — поспешно возражает Вик, отворачивается. Видны только покрасневшее ухо со щекой. — Там действительно ерунда, и я был неправ, и… Его прерывает стремительный перестук каблуков на крыльце, грохот дверей, входной и кухонной. — Ну вы где застряли? — Адель громко выражает свое недовольство. Потом она косится на окно и кивает сама себе. — А, понятно. Хвастаешься своим зверинцем? Монстр еще живой? Тогда, раз у тебя хищники бегают на свободе и без намордника, я заберу нашу бабочку отсюда подальше. И она берет со столешницы банку, где яблочный червяк грыз свое яблоко, а теперь спит в коконе. Книга-определитель насекомых утверждает, что это именно бабочка, яблонная плодожорка. Уилл сомневается, что гусенице что-либо угрожает — горловина банки затянута марлей. Но не спорит: даже когда Адель дуется или сердится, взгляд у нее как будто жалобный, что хочется обнять ее и шептать на ухо, что все хорошо и никто ее не бросит… Вик плетется следом. Уилл решает оставить его пока в покое, тем более что Вик вроде и с Айзеком помирился, и чаще присоединяется к компании, не отсиживается на кухне. Пусть он сам, как бабочка, однажды вылезет из кокона.