База отдыха

      — Антон?       — Арс?.. — голос звучит сипло, ломается на каждой букве, и Антона трясёт уже практически в эпилептическом припадке.       Арсений, Дима и Сережа, видя в каком состоянии их друг, ускоряют шаг и спустя уже считанные секунды оказываются на крыльце.       — Антон? — растерянно зовёт его Арсений, протягивая навстречу руки, и Антон, заскулив от облегчения, падает в родные объятия.       — Чё случилось? — Сергей не церемонится, как и всегда.       — Там… я проснулся… а они… — слова Антона перемежаются всхлипами и ничего внятного он выговорить не может.       — Что они? Что случилось, Антон? Расскажи нам, пожалуйста. — голос Димы звучит мягко, успокаивающе почти. Даром, что на врача не пошёл, ему бы очень помог этот дар в общении с пациентами.       — Отстаньте от него! — вдруг рявкает Арсений, всё ещё прижимающий к себе Антона. — Не видите в каком он состоянии? Лучше скорую ему вызовите, похоже он белочку словил…       — Так связи же нет, — разводит руками Дима. — Мы с утра уже все углы и холмы проверили.       — Блядь, — тянет Арсений, крепче сжимая в руках уже почти безвольное тело Антона. — Тогда надо хотя бы активированный уголь найти и успокоительное! У меня точно есть в аптечке.       И он начинает двигаться в сторону входа в дом, таща за собой Антона. Но едва до Антона доходит, куда его тащат, как он начинает громко верещать, вырываться и даже пару раз кусает Арсения.       — Да что с тобой?! — не выдерживает Попов и орёт. — Совсем ёбу дал?       — Я туда не… не пойду! Нет! Ни за что! И вы! Вы не ходите тоже! — Антон продолжает выворачиваться из объятий, и теперь эти руки уже не кажутся ему успокаивающими, теперь это настоящие силки в которые он, будто глупый кролик, попался.       — Шаст, блядь! Ай! — после очередного укуса Арсений почти его выпускает, но вдруг передумывает и всё-таки стискивает в объятиях, хотя и тащить в дом перестаёт. — Ладно, хуй с тобой! Мы тут подождём, а Дима с Серёжей принесут тебе лекарство. Захватите ещё воды и соли, ему бы желудок прочистить…       Последние слова адресованы уже Диме с Сережей, которые стоят у самой двери. Секунда, они её открывают, заходят внутрь… Внутри Антона вновь ледяной волной поднимается страх. Страх за то, что Диму с Сергеем убьют, или за то, что все эти убийства повесят на него, чёрт, как же он раньше об этом не подумал! Он же единственный, кто выжил, в доме полном трупов! Сука!       Антон зажмуривается, считает до пяти, пытается уговорить себя, что если он будет убегать, то это только убедит ребят в том, что он виновен, но прежде, чем он успевает себя остановить с губ срывается крик:       — Я этого не делал! — Арсений морщится на громкий крик, но продолжает прижимать к себе Антона.       — Чего не делал?       В какой-то момент Антону начинает казаться, что только объятия Арсения и оставляют его хотя бы одной ногой в лагере здравомыслия, но и в этом он начинает сомневаться, когда ни через пять секунд, ни через тридцать, ни через минуту из дома не слышится никаких вскриков ужаса из-за толпы мёртвых тел в зале. Пройти и не заметить это всё не могли даже такие раздолбаи, как Дима с Сережей. А может они уже тоже мертвы?       — Антон, вот на хрена ты так упился? — вопрошает Арсений скорее риторически, чем на самом деле ждёт ответа.       — Я не пьяный! — восклицает Антон, а после понимает — именно так бы и отреагировал в его состоянии человек, который явно словил «белку». — То есть вчера я был пьяный, конечно, но сейчас я трезв.       — Тогда почему ты себя так странно ведёшь? — Арсений морщит лоб.       — Потому что… там… — у Антона язык будто распухает и не поворачивается сказать: «Там гора трупов!»       Благо от объяснений его спасают появившиеся в дверях Дима и Сережа с большой сумкой Арса. Антон таращится на них, но не понимает — они действительно два раза прошли мимо зала и даже ничего не заметили? Как так?!       — А… — Антону приходится прокашляться, чтобы голос перестал так предательски дрожать, — а вы ничего странного не заметили?       — Ну, то, что кто-то наблевал в прихожей, и скорее всего это ты, раз спрашиваешь, не заметить сложно, — Дима передаёт сумку Арсения её законному владельцу. — На, поройся сам, знаем, что не любишь, когда в твоих вещах копаются.       — Я… не про блевоту, — шепчет Антон и опускается на землю, влажную от утренней росы, потому что крепкие руки Арсения теперь заняты поиском лекарства. — Я сейчас.       Антон собирает всю свою храбрость в кулак, хотя и та не больше мышки-полёвки в данной ситуации, и движется ко входу в дом.       — Эй, Тох, ты куда? — кто-то из парней его окликает, но в ушах так шумит, что он не разбирает кто именно.       — Оставь его, — это уже сто процентов Арсений. Его голос Антон узнает из тысячи, в плохой записи и сломанных наушниках.       Антон подходит к двери. Хватается за ручку. Считает до трёх, и на «три» его сердце дёргается будто в предсмертном последнем ударе, а вместе с ним Антон дёргает ручку и входит внутрь. В коридоре затхлый воздух, пахнет алкоголем и немного дымом от сигарет. Антон поворачивает голову направо. Зал пуст. Никаких тел. Никакой кровищи. Только бардак, после вчерашнего.       — Что?.. Как?..       Слов не остаётся. Антона пробирает холод по всему позвоночнику. Он что, сходит с ума? Галлюцинирует? Действительно перепил? Может это всё было сном? Но почему он тогда не проснулся?..       — Сука… — с губ срывается тихий шёпот, и Антон сползает на пол по косяку, обхватив себя за голову руками.       — Антон? — плеча касаются мягкие пальцы Арсения. От этого касания становится иррационально легче дышать, а спазм отпускает горло. — Пойдём лучше на воздух, выпьешь лекарство, тебе полегчает.       — Арс, — голос звучит так жалобно, что Антону аж самому тошно, но ситуация не та, чтобы сказать себе: «Соберись, тряпка! Ты же мужик, а мужики не плачут!», — Арс, они все… Все были здесь в зале…       — Конечно, они были здесь, вы же вчера до ночи веселились, мы даже музыку слышали, — Арсений присаживается рядом на корточки, чтобы быть на одном уровне с Антоном, и заглядывает ему в глаза. — Антон?       — Они были здесь, всё в кровище, и все мертвы, — выдыхает Антон, а после зажмуривается, больно дёргая себя за волосы, пытаясь отогнать страшную картину.       — Ну-ну, — Арсений снова обнимает его и притягивает к себе, вынуждая уткнуться носом в сгиб шеи, — это всё просто плохой сон, Антош, просто плохой сон…       — Да, да, ты прав, но всё было такое… реальное, — Антон, вдыхая запах Арсения, уткнувшись носом в тёплую шею, теперь и правда сомневается, что это всё было наяву. Бредни невыспавшегося мозга — вот что это такое. А «наяву» вот оно — перед ним сидит. Гладит руками по спине в попытках успокоить.       — А-арс, — тянет глухо Антон.       — Да?       — Ты так давно меня «Антошей» не называл, я соскучился, — Антон готов влепить себе подзатыльник, но он всегда, когда перенервничает, начинает потом нести околесицу.       — Балда, — Арсений отстраняется, но на губах его играет улыбка. — Идём в беседку, будем тебя приводить в чувство.       Он встаёт, тянет за собой Антона, вынуждая подняться, и липкий страх, наконец, уступает свои позиции теплу. Пусть дружескому, но такому важному.       В беседке они сидят втроём. Дима строго контролирует количество лекарства и воды, Арсений просто гладит Антона, лежащего на его коленках, по голове и тихонько журит за неосмотрительность, а Антон страдает от похмелья. Теперь, когда страх отступил, последствия вчерашней пьянки ударили обухом по голове и продолжают бить примерно каждые три минуты сорок секунд — Антон посчитал.       Единственное, что его беспокоит — телефон он так и не поискал, но сейчас слегка плевать, тем более ребята всё равно убедили его, что связи нет. Чёрт знает, куда делась, вчера же была… Но похуй.              Примерно минут через двадцать подваливает Сергей и жестом просит Диму отойти. Они о чём-то тихо совещаются, так что не разобрать, пока Антон недовольно не бухтит:       — Эй, больше двух — говорят вслух!       — Ладно, ты прав, надо им сказать, — наконец, уступает Дима, и оба возвращаются к беседке.       — Короче, я не знаю, что за чухня происходит, но в доме никого, в соседних — тоже. Я обошёл все ближайшие корпуса, и везде — пусто.       Сергей звучит так, что понятно сразу — он нихуя не шутит.       — Скажи, что ты шутишь, — не спрашивает, а просит Антон, принимая вертикальное положение. — Пожалуйста?       Но даже этот просящий, полувопросительный вздох не помогает. Сергей не шутит. Он серьёзней, чем на контрольной по своей любимой информатике.       — Блядь, что за?! — Антон не сдерживается, вскакивает и начинает ходить кругами по беседке, норовя то и дело споткнуться о длинные ноги Арса.       — Тише ты, может они ушли на… рыбалку? Тут есть озеро или речка? — предполагает Дима.       — Смеёшься? В… а сколько сейчас время? — спрашивает вдруг Антон. Он ведь так и не узнал.       — Сейчас половина девятого, — отвечает ему Арсений, сверившись с часами на руке.       — В половину девятого толпа пьяных восемнадцатилеток единодушно взяла и свалила на рыбалку?       — Ну, куда-то же они делись? — спокойно спрашивает Арсений, и Антона это спокойствие вдруг бесит. Липкие щупальца страха возвращаются, обвивая грудную клетку и заставляя задыхаться.       Антон продолжает бегать кругами, нервно грызёт палец, пока не прокусывает кожу до крови, и тогда уже Арсений не выдерживает и хватает его за руку.       — Шаст! Да хватит мельтешить!       — Нихуя не хватит! — истерика прорывается наружу. — Я, блядь, с утра видел, как все там мёртвые в крови лежали, думал там коньки двину! А сейчас, после этой хуйни, Серый заявляет, что все магическим образом пропали, а ты мне говоришь — хватит?!       — Антон, — Арсений продолжает крепко держать Антона за руку, — пожалуйста. Я тоже чувствую себя не в своей тарелке, но надо решить, что со всем этим делать…       — Бля, если мы все попали в какой-то тупой ужастик, то я ж первый помру, — выдаёт без всякой задней мысли Сережа. — Я ж среди вас «чёрный».       — Серый, еб твою ж, — Арсений наверняка даже всего лишь через руку, ощущает, как при словах об ужастике, Антона начинает колошматить. Он их ненавидит. Боится до усрачки и ненавидит. — Хватит! Давайте прогуляемся к главным воротам, там должен быть дежурный. Если наши однокурсники покидали территорию, то он нам об этом и сообщит.       — А если и его на месте не будет? — флегматично вопрошает Дима, поправляя пальцем очки.       — Будет. — Уверенно отвечает Арсений и встаёт со своего места.       До въезда топать приходится почти двадцать минут. За весь путь они не встречают ни единой живой души, от чего Антону становится плохо до дурноты. Он пытается убедить себя, что ещё довольно ранее утро, что большая часть гостей санатория и так уже уехала, так как начался учебный год, но это не сильно помогает. Помогает только твёрдая рука Арсения, что сжимает его локоть почти в железной хватке. А туман вокруг них, как будто ещё больше сгущается.       — Эй! Есть кто-нибудь? — когда Сережа стучит кулаком в небольшую будку, установленную возле ворот, Антон уже знает, что никто ему не ответит. Каким-то шестым чувством чувствует — тьфу, какая тавтология.       Забор высокий — метров пять, может быть шесть, — и ровный, гладкий, ни прутьев, ни выбоин, так просто не перелезть. Идеальная оборона от диких животных и бомжей, но так же и крепость, из которой не выбраться. Ворота закрыты на крепкий электронный замок, может влезть в будку и попробовать открыть? На крайняк сработает сигнализация и сюда приедет полиция… Тоже неплохой вариант.       — Похоже, никого, — выносит вердикт Дима. — Я видел по всему участку установлены громкоговорители, наверняка отсюда можно сделать объявление о нашей пропаже. Полезем внутрь?       — Думаешь, стоит? — как-то пространно вопрошает Арсений. Антон думает, что стоит влезть в сторожку, открыть сраные ворота и съебаться отсюда подальше, но пока молчит.       Арсений подходит вплотную к сторожке. Дёргает дверь — она, на взгляд Антона, довольно крепкая, и он знает, что только в фильмах герой легко выбивает добротную дверь. В жизни это так просто не провернуть.       На окнах мелкая сетка: её бы чем-то перерезать, и можно разбить стекло — влезть внутрь.       — Можно найти кусачки. Либо выбить дверь с ноги, но я своими коленями жертвовать не готов, — сообщает Арсений. — Смотрите, тут есть карта всего участка. Думаю, если мы разделимся…       — Нет! — панически дёргается Антон, и ему уже почти стыдно за свой страх, ведь он один тут истерит, но с другой стороны это всё действительно напоминает клишированный фильм ужасов. И разделить группу — это самая частая ошибка, которую совершают персонажи. — Нельзя разделяться!       — Антон, это же не дурацкий хоррор, — закатывает глаза Дима. — Это реальная жизнь, а в реальной жизни призраков не существует, а маньякам ты нахуй не сдался.       — Но… — возразить Антону, кроме истеричных воплей и «жопой чую», нечего. — Один я не пойду точно! И вообще, связи нет, как мы будем общаться? Договариваться? Тут огромная территория…       — Можно ограничить время поисков и через, допустим, час встретиться у нашего домика. Заодно проверим, не вернулись ли ребята, и перекусим. Я уже, честно говоря, жрать хочу до жути.       Все, кроме Антона, согласны. Антон всё ещё считает это феерически тупой идеей, и оставаться в одиночестве у него нет ни единого желания, поэтому он вцепляется в Арсения, и отказывается его отпускать.       — Ладно, часы у всех есть? — Дима кивает, показывая свою руку, Серёжа достаёт телефон. — Тогда в десять-двадцать встречаемся у дома, и не смейте опаздывать.       При уточнении про опоздания Арсений кидает красноречивый взгляд на Сергея. Тот лишь дёргает плечами, мол — это не про меня, ничего не знаю, всё ерунда, имею право хранить молчание.       Арсений с Антоном выдвигаются по левой части забора. Судя по карте, где-то на их пути должна быть местная столовка, но та уже давно закрыта, и спортзал. На хозпомещения при этих зданиях они и возлагают огромные надежды.