База отдыха

      Идут в тишине. Антона с каждым шагом всё сильнее и сильнее пробирает дрожь. В тумане мерещатся всякие тени, а сам туман будто залезает прямо в душу и оседает там тяжёлым грузом. Арсению вроде бы всё нипочём, либо же он искусно не подаёт виду. Антону вдруг становится жизненно необходимо это выяснить. Ну правда, неужели ему одному здесь страшно до жути?       — Арс, — голос звучит непривычно тихо и осторожно, — а тебе правда не страшно совсем ни капельки?       — Антон, — так же тихо отвечает ему Арсений, — помнишь тот случай, когда мы все вместе пошли на квест-ужастик?       — Помню, — о да, Антон это хорошо помнит. Ему потом ещё неделю кошмары снились, хотя половину квеста он проходил с закрытыми глазами, уткнувшись носом в Арсения.       — Ты думаешь, мне было не страшно? — Арсений останавливается и заглядывает Антону в глаза.       — Думаю, что нет?.. — не слишком-то уверенно отвечает ему Антон.       — Ошибаешься, — Арсений усмехается и продолжает свой путь. — Я жутко пересрал, но если бы я показал тебе свой страх, разве тебе не было бы хуже?       Антон задумывается. Пожалуй, что Арсений прав. Если бы еще сам Попов стал трястись, то Антон бы там лёг и умер от разрыва сердца. А так, пока Арсу не страшно, то значит, что всё… нормально?       — Было бы хуже, ты прав, — Антон старается держаться как можно ближе к своему спутнику, так как он внушает чувство безопасности. — Но иногда, я бы тоже хотел тебя от чего-нибудь защищать…       — От рыбы меня будешь защищать, балда, — бурчит Арсений. — Смотри, кажется, пришли.       И правда, впереди, метрах в трехстах сквозь белесую пелену выглядывает двухэтажное здание, на котором виднеется надпись: «Спортзал», а чуть поодаль небольшая одноэтажка, и хотя надписи над входом из-за тумана не разглядеть, это, наверняка, столовая. Здания потрёпанные, очень старые, построенные скорее всего годах так в тридцатых прошлого столетия, а после этого ни разу не видевшие ремонт. Когда они подходят ближе, в стенах различаются чернеющие щели — стёкла кое-где выбиты, и сразу становится ясно, что здания эти совсем не используются. Хорошо хоть территория здесь охраняемая, а значит шанс наткнуться на группу злобных бомжей равен нулю.       — Идём, — Арсений мрачнеет с каждым шагом. Видно, что ему и самому уже не так уж сильно нравится эта затея с поиском кусачек по металлу, но отступать некуда.       В нескольких шагах от здания Арсений находит на земле две довольно увесистые палки и вручает одну Антону.       — Только мне, с перепугу, не врежь, пожалуйста, — просит он Антона.       Шаст лишь молча сглатывает — ничего, мол, не могу обещать.       На крыльце спортзала их встречают прогнившие доски, но дальше пары трещин дело не заходит, слава богу.       — Будь осторожен, возможно, внутри пол вообще прогнил, — предупреждает Арсений.       Большая дверь с легким скрипом открывается, пропуская внутрь свет. Дальше пяти шагов внутри ничего не видно, и эта чернеющая неизвестность пугает Антона до дрожи.       — Арс, может, всё же не пойдём? Чёрт с ними, с этими кусачками…       — Надо, Федя, надо, — и Арсений первым скрывается в чернеющем проёме.       Одному на улице в окружении белёсого тумана становится так некомфортно, что Антон буквально вваливается следом.       Когда глаза привыкают к темноте, то Антон понимает, что ничего ужасного тут нет. Пыль, грязь, мусор — да. Но никаких оторванных голов и гор тел, которые Антон успел себе вообразить.       — У страха глаза велики, да? — Арсений ему улыбается. — Идём, тут должен быть подвал, наверняка там есть кладовая с инструментами.       Внутри достаточно освещения, чтобы не запинаться о предметы, но Антон всё равно умудряется пару раз натолкнуться то на мяч, то на стул. Арсений на это лишь фыркает. У лестницы, ведущей вниз, стоят долго и вглядываются в непроглядную темноту. Даже фонарик, включённый на мобильнике (на котором, кстати, почти уже нет заряда) не позволяет разобрать что-либо дальше десяти ступенек. Из-за этого возникает дурацкое ощущение, что лестница бесконечна, и ведёт, как минимум, в преисподнюю. Антон сглатывает, отгоняя дурные мысли, и перехватывает поудобнее палку.       — Вместе? — шепчет ему Арсений.       — Вместе, — отвечает Антон, и они делают первый шаг.       Тьма будто поглощает их, смыкаясь за спиной, и когда они сходят с последней ступеньки, кажется, будто внешнего мира и вовсе не существует. Антон, дрожа, оборачивается обратно ко входу в подвал. Смотрит на зияющий дневным, хоть и слабеньким светом, проём, и за пару мгновений его мозг вырисовывает картину, как дверь наверху захлопывается, навсегда оставляя их в этом чёртовом подвале, погружённом в непроглядную тьму. Мурашки бегут по спине так быстро, что их, наверняка, бы оштрафовали за превышение скорости, а волосы встают дыбом. Антон ещё не знает, но чувствует — произойдёт нечто плохое. Ужасное. Неотвратимое…       — Шаст? — даже шёпот Арсения в такой тишине кажется оглушающим.       — Норм, идём, — Антону ни хрена не «норм», даже не близко. Сердце колотится так, будто хочет сломать рёбра, в ушах шумит, а коленки беспорядочно трясутся, но мысли о том, чтобы оставить Арсения здесь одного, а самому подняться наверх, даже не возникает.       Арсений ободряюще хватает его за руку и, так и не отпуская, идёт прямо в глубину. Слабый свет фонарика выхватывает очертания каких-то полок со скакалками, давно сдувшимися мячами, ракетками… в общем, со всяким спортивным инвентарём. Пока что всё спокойно, но в глубине Антона бьётся паника. Шаги гулким эхом разносятся по подвалу, и Антону всё время кажется, будто кто-то ещё движется за ними по пятам. Каждая тень видится опасностью, за каждым шорохом слышится враг. Хотя и какой у них здесь может быть враг — Антон не представляет.       Спина Арсения магическим образом успокаивает. Крепкая рука, сжимающая руку Антона, разливает по телу слабый поток тепла, помогая меньше дрожать.       Наконец они находят то, что им нужно: какая-то небольшая кладовая, с перекошенной дверью, и в ней, сквозь маленькое окошко в двери, виднеются ящики с разными инструментами.       — Так-с, — тянет Арсений, дёргая за ручку. Дверь слабо поддаётся, и Арсению приходится приложить все силы, чтобы её открыть на достаточное расстояние.       Вдвоём они протискиваются в узкий проход, впрочем, без особого труда, и начинают перебирать ящики. Кусачки находятся довольно быстро, а также Арсений прихватывает моток веревки, который когда-то определённо был канатом, и лом. На удивлённый взгляд Антона пожимает плечами: «Пригодится».       Когда они подходят обратно к двери, то сверху слышится еле слышный треск, и Антон, чуть было успокоившийся, снова чувствует этот ледяной ужас, понимая — что-то не так. Это не просто звук старого здания.       — Арс, посвети наверх, — просит Антон, поднимая голову. То, что он видит в темноте потолка ему совершенно точно не нравится.       Арсений, не задавая лишних вопросов, переводит свет от фонарика вверх, и сам задумчиво охает.       Вокруг двери с радиусом где-то в пару метров проходит большая трещина. При чём с одной стороны потолок уже начал проваливаться, поэтому и дверь была перекошена и её было так сложно открыть. Потолок снова трещит, грозясь обрушиться им на головы в любую минуту.       — Арс, живо! — шипит Антон и тут же хватает Попова за руку, протискиваясь сквозь узкий проход и таща за собой Арсения. Тот не сопротивляется, вылезает сам следом за Антоном наружу. Одна нога, вторая, и вот Арсений уже на свободе. Остаётся сделать всего пару шагов, но вдруг раздаётся оглушительный треск, и Антону вовсе не надо смотреть наверх, чтобы понять — потолок падает.       На раздумья не уходит ни секунды. Антон со всей силы швыряет Арсения дальше по коридору, а в следующую секунду голову раскалывает болью, и Антон проваливается в черноту.       Выныривать из тьмы почти болезненно. Долго не желают открываться глаза, а в голове будто кто-то в колокол долбит. Постепенно вспоминаются все прошедшие события, и то, как его накрывает тьмой после удара по голове. Но, к счастью, кажется, он живой, раз у него так сильно болит голова-то…       Наконец, глаза удаётся распахнуть, и Антон видит перед собой смутно знакомый потолок, стены, пустующую кровать, точно! Это их с Арсом комната на третьем этаже. Страх, сковывающий до этого сердце, отступает. Так бывает, когда просыпаешься после кошмара и обнаруживаешь себя в своей мягкой и безопасной кроватке. Так значит, это всё был всего лишь сон, да? Антон очень хочет в это верить.       — Эй… — из горла вырывается что-то похожее скорее на скрип, чем на звук его голоса.       Поскольку никто не отзывается, Антон садится, а после резво вскакивает, почувствовав рвотные позывы. Когда на полу в ванной его рвёт — хорошо, хоть успел добежать до унитаза, — он успокаивает себя. Ну, подумаешь, тошнит. Так бывает, когда у тебя похмелье. Сейчас, события вчерашнего дня, если они вообще происходили — Антон уже совсем в этом не уверен, — всё больше и больше начинают казаться просто ночным кошмаром. Вот сейчас он спустится вниз, по пути проверит несколько комнат, в которых будут спать его одногруппники, и всё будет окей.       Умывшись и напившись воды из-под крана, Антон снова повторяет своё тихое: «Эй…» — впрочем, теперь он почти уверен, что все банально спят, и поэтому ему никто не отвечает.       Почувствовав себя, наконец, как человек, Антон выходит в коридор. Подойдя к первой же двери, он в ужасе замирает — внутри пусто, прям как в его сне.       — Так, ну это ещё ничего не значит, да же?.. — с надеждой в голосе спрашивает Антон у комнаты.       Но когда он вновь проверяет все комнаты на третьем и втором этаже, а они оказываются пусты, то он уже точно знает, что именно его ждёт внизу. Волосы на загривке встают дыбом.       — Что за блядская хуета…       Антон спускается вниз по лестнице, и да, в зале вновь гора мёртвых тел. Дрожь пробирает вдоль позвоночника, а к горлу подступает тошнота. На этот раз Антон вылетает на свежий воздух прежде, чем его начнёт рвать. Сейчас паника не такая сильная. Он не находится на грани обморока. Просто его мозг будто отключился, перегревшись от эмоционального состояния своего хозяина.       — Антон?.. — голос Арсения заставляет вздрогнуть. Он с Димой и Серёжей движется по направлению к дому.       — Арс! — Антон нервно дёргается им навстречу. — Бля, Арс, это пиздец!       — Очень красноречиво, — морщит нос Арсений, но видя в глазах друга неподдельный испуг, и сам вмиг становится очень серьёзным. — Что случилось, Антон?       — Я знаю, это будет звучать, как бред, но, пожалуйста, выслушайте меня… — Антон сбивчиво начинает рассказывать всё, что случилось вчера, и объясняет, что сегодняшние события тоже повторяются.       — Тох, белку словил, да? — сочувственно, но в то же время очень обеспокоенно, интересуется Дима.       — Да какая, к чертям, белка! — Антон понимает, что ребята ему не верят ни капельки. — Идите в дом и сами убедитесь, что там никого. Понимаете? Ни-ко-го! И в соседних домах, никого не будет. И нигде на всей этой грёбаной территории!       Все трое обеспокоенное переглядываются.       — Ладно, я иду внутрь, заодно принесу тебе активированный уголь, — заявляет Серёжа, как самых поихуистичный похуист.       — Я с тобой! — вызывается Дима, явно не желающий оставаться то ли просто снаружи, так как прохладно, то ли рядом с Антоном.       Когда спустя пять минут они возвращаются, то по их лицам становится ясно — в доме и правда никого.       — Может, они свалили на рыбалку? — как самый разумный в компании предполагает Дима.       — Толпа бухущих в говно подростков встала в семь утра и утопала на рыбалку? — скептически приподнимает бровь Арс.       — А я вам о чем! — Антон уверен, что со стороны выглядит совершенно безумно, но это всё и правда ни в какие ворота…       — Давайте сходим к главным воротам, там наверняка есть сторож, он либо подскажет, куда свалила вся наша толпа, либо сделает объявление по всей территории, — предлагает Сережа, и Антон почти готов застонать от отчаяния. Что же за чертовщина тут творится?       — Мы уже там были и там было пусто, — сообщает Антон, впрочем не особо надеясь, что ему поверят.       — Там было пусто в твоем сне, Шаст, — поправляя очки, сообщает Дима.       — Да блядь! Это был не сон, как вы не поймете! — Антон почти рычит от недоверия друзей, но вдруг задумывается — а сам бы он в это поверил? Скорее всего — нет. — Слушайте, я знаю, что это звучит безумно, но я уверен, что сторожка всё равно будет закрыта, а на окнах будет железная сетка, поэтому давайте поищем кусачки, прежде чем туда идти?       Антон вымученно смотрит на Арса, надеясь найти в его глазах поддержку, и неожиданно находит ее.       — Хорошо, как скажешь, — сообщает Арсений, на что Дима с Сергеем чуть ли не фейспалмами реагируют. — Я не говорю, что полностью ему верю, но почему бы не найти сначала кусачки, ведь они, скорее всего где-нибудь, да пригодятся. Заодно убедимся, что на территории нет людей…              Ещё немного поспорив, они решили не разделяться, а двинуться (слава богам, не головой), всем вместе. Карту Антон запомнил плохо, но точно не собирался тащить ребят в заброшенный спортзал, хотя кусачки там есть сто процентов. Однако вместе с кусачками, там будет и обваливающийся потолок, а это в планы Антона точно не входит. Поэтому он убеждает ребят пойти по другой стороне. Где-то на их пути вроде должен быть бассейн и медпункт. Может, и повезёт.       Идут молча. Впереди всех выступает Арсений, и Антон видит по сведённым плечам, как тот напряжён. Будет слишком тупо, если Антон всего лишь видел страшный сон, а видение с трупами и пустой дом — лишь совпадения. Хотя с каждым шагом Антон лишь убеждается в своей правоте, поскольку ни одной живой души они по пути не встретили.       Наконец, на их пути вырастает небольшое здание на дверях которого виднеется красный крест. Вокруг всё также пусто.       — Вам не кажется, что в медпункте всегда обязан кто-то дежурить? — спрашивает Антон.       Никто ему не отвечает, только Арсений нервно дёргает плечами и ступает на крыльцо. Вдруг под его ногой доски трескаются, и он проваливается по колено.       — Блядь! — ругается Арсений и дёргает ногой в тщетных попытках её вытащить.       — Тише, тише, — Антон первым очухивается и подбегает к Арсению. — Не дёргайся, сделаешь ещё хуже.       — Куда уж хуже… — Арсений скашивает глаза вниз на пострадавшую ногу, и у Антона сердце в пятки уходит, когда он понимает, что Арсу под очень неприятным углом в икру впился довольно большой кусок деревяшки, и теперь он, словно акульи зубы, загнутые вовнутрь, не даёт Арсению вырваться из плена. Струйки крови бегут довольно бодро, но кровь не хлещет, значит, артерия не перебита. Есть ли вообще в икрах артерии Антон не знает, но вены точно есть.       — Артерия не задета, это хорошо, — рядом оказывается Дима. Он деловито присаживается рядом, осматривая ногу Арсения. — Но, кажется, задета вена. Нужно придумать как тебя достать, и остановить кровь.       — Было бы неплохо, — Арсений усмехается, но даже невооружённым взглядом видно, насколько ему больно. А ещё с каждой секундой его лицо становится всё белее и белее, что, учитывая его привычную бледность, выглядит уже жутко.       — Можно попробовать найти пилу или топор, — предлагает Серёжа.       — Да, и сразу мне ногу отрубить… — Арсений слишком любит драматизировать.       У Антона вновь появляется предчувствие чего-то плохого, едва Сергей заикается о топоре, но выхода у них нет. Вытянуть Арсения просто так, означает разорвать его ногу в лохмотья. Руками деревяшки не вырываются, вообще удивительно, что дерево провалилось, оно не выглядит ни гнилым, ни рассохшимся…       — Тогда дуйте на поиски топора, — деловито заявляет Дима. — А я пока поищу бинты и прочую полезную туфту в медпункте. Зря что ли готовился к поступлению в мед? Давайте-давайте, одна нога здесь, другая там.