База отдыха

      Все тело сводит судорогой. Антон выгибается на кровати, рефлекторно пытаясь смахнуть фантомные укусы волков с себя. Дергается, кажется, даже кричит, и, наконец, открывает глаза. Тот же потолок, те же стены, та же комната — все, как и прошлые разы до этого. Только похмелье уже так сильно не ощущается, потому что это ерунда по сравнению с разрывающими тело хищниками.       Антон умывается, выходит на улицу, не глядя по сторонам, и направляется к беседке. Пытается хоть как-то привести мысли в порядок, но получается не очень. Он точно знает, что ничего не знает… но если предположить, что то, о чем ему говорил Эд — правда, то получается, это все происходит у Антона в голове, верно? Верно. Но как понять в какой момент началась эта чертовщина? Он допился до алкогольной комы? Они разбились на автобусе? Он наебнулся с лестницы, когда выходил из дома?       Все эти воспоминания кажутся такими далекими и ненастоящими, что Антон даже начинает сомневаться: была ли у него вообще другая жизнь, кроме этих беганий по кругу.       Беганий по кругу… совсем как в видеоигре, где тебе нужно найти бессмысленный, но единственно верный путь, выполняя бредовые действия. Например, встать у камня и присесть ровно пять раз, смотря на север, чтобы там открылся потайной ход. Антон видеоигры обожает, а значит и его мозг мог выдать что-то похожее на эти прохождения. Значит, надо попытаться найти верную дорожку действий, которая выведет их отсюда? Одну закономерность он уже нашел: едва он с утра покидает дом, все трупы исчезают. Должны быть и другие цепочки, которые придется найти.       — Можно попробовать… — шепчет он сам себе под нос.       — Правильно: не попробуешь — не попробуешь, — неожиданно раздавшийся рядом голос пугает. Антон и не заметил, как из леса вернулись ребята и теперь стоят возле него. Плана у Антона все еще никакого не появилось, а значит придется действовать экспромтом.       — И ты хочешь, чтобы я поверил в этот бред? — Матвиенко закатывает глаза и уже хочет свалить в сторону дома, но Антон хватает его за руку.       — Можешь не верить, но не уходи в дом, прошлый раз ты так умер, — что-то в зеленых глазах Антона видимо заставляет прислушаться, и Сергей остается в беседке.       — Может найдем лестницу и попробуем перелезть через забор? — спрашивает Арсений.       — Забор в высоту метров пять, даже если мы залезем наверх, как потом слазить с обратной стороны? Можно ноги переломать, — качает головой Антон. — Надо попытаться открыть ворота, а без доступа в будку охранника этого не сделать.       — А без кусачек туда не попасть, а за кусачками пойдем — умрем? — спрашивает Дима. — Тох, звучит, конечно, очень интересно, но нихуя не понятно. С чего мы вообще должны тебе верить, что мы, якобы, лишь проекция твоего мозга? И, если это все происходит у тебя в голове, то почему ты не можешь всем управлять? Это же как осознанный сон.       — Откуда я знаю? — огрызается Антон.       — Дим, — Арсений бросает осуждающий взгляд на Поза, — ты же знаешь, что Шаст совсем не умеет врать.       — Так я и не говорю, что он врет, он сам верит во весь этот бред, вот и все. Но это не делает бред правдой!       — Послушайте, давайте не будем ругаться, пожалуйста, — поднимает руки Антон. — Правда это или бред, решите потом, я просто хочу, чтобы мы не разделялись и постарались найти отсюда выход, вот и все. Хорошо?       Арсений кивает сразу, твердо и уверенно, Дима с Сережей мнутся, но недолго, и тоже соглашаются.       — Отлично.       Три попытки прощупать верный путь оказываются неудачными. Антон погибает из раза в раз, спасая друзей, то от очередного падения потолка, то от топора, невесть откуда взявшегося на крыше одного из домиков, куда они забрели в поисках других кусачек, и едва не свалившегося на голову Сережи — благо Антон успел оттолкнуть. Кстати, они облазили почти всю территорию базы, но нигде, кроме чертового спортзала не нашли кусачек. И еще один раз по собственной глупости, навернувшись с крыши будки охранника, где он пытался найти вход в помещение.       Теперь убеждать ребят в начале очередного цикла стало легче легкого, потому что каждый из них доверил ему один секрет, который прежде никому не рассказывал. Дима рассказал, выпучив глаза, как в младшей школе проплакал полчаса в туалете из-за двойки, Сергей — что однажды целовался с мальчиком, но ему совершенно не понравилось, а Арсений, краснея, сообщил, что однажды стащил у матери пятьсот рублей из кошелька.       Эти тайны, о которых Антон ранее не имел понятия, закапывали теорию о том, что Арсений, Дима и Сергей — всего лишь плод его воображения. Как тогда они бы смогли ему рассказать то, о чем он ни сном, ни духом?       Пока что цепочка сформировалась такая: пойти к главным воротам, обнаружить, что они заперты, пойти в подвал спортзала, обнаружить, что там еле-еле держится потолок, выйти на улицу и пройти к столовке, где можно найти длинную и прочную палку, то ли от швабры, то ли от какой-то старой подпорки — не суть важно. Притащить ее к спортзалу и с безопасного расстояния потыкать пол над той самой кладовкой, а когда он благополучно обвалится, залезть туда — очень осторожно! — и забрать долбанные кусачки!       — Наконец-то я держу их в руках! — Антон победоносно размахивает кусачками в воздухе. На улице уже заметно темнеет, и туман, так никуда и не девшийся, только усугубляет ситуацию. — Так, дальше мы еще не заходили, начинает темнеть, что нам не на руку, можем попробовать вернуться в дом и там заночевать, но я не уверен, насколько это безопасно.       — Мы же где-то один раз ночевали, ты вроде такое говорил? — спрашивает, ежась, Дима.       — Один раз было — Арс тогда ногу повредил и мы ночевали в медпункте.              — Тогда, может отправимся туда? Раз там ночь прошла спокойно? — предлагает Сергей.       — Да, думаю можно, только, пожалуйста, обходите крыльцо, там доски прогнившие, — Антон хмурится. — И было бы неплохо раздобыть еды, жрать хочется неимоверно. В тот раз вы с Димой нашли в соседних домах какие-то консервы и воду, можем обыскать по пути.       Все согласно кивают.       До медпункта добираются без приключений, что не может не радовать Антона. По пути затариваются консервами, водой и даже каким-то печеньем. Крыльцо Антон на всякий случай простукивает кусачками, заставляя надломиться опасные доски, и они вчетвером благополучно обходят это препятствие. Напряжение, сковывающее все предыдущие дни, вдруг отпускает, едва они запирают за своими спинами дверь медпункта.       Как и в ту, другую ночь, они занавешивают все окна плотными тканями, подпирают входную дверь комодом и усаживаются ужинать. У Антона неестественно хорошее настроение, хотя, конечно, это понятно: добытые кусачки — их первая победа. Завтра будет вторая, когда они, наконец, откроют чертовы ворота и свалят отсюда. Он настолько сильно верит, что за воротами это все наконец-то закончится, что закрывает глаза на нереальность происходящего. Что бы снаружи не случилось, там ждут ответы и выход, Антон уверен.       Спать укладываются по двум комнатам: в небольшой комнате со входной дверью размещаются Дима с Сережей, как и в прошлый раз, а Антону с Арсением, как двум здоровым лбам, достается полноценная комната — непосредственно сам медпункт, где Дима делал Арсу операцию.       Антон, как друг и джентльмен, уступает Арсению кушетку, а сам планирует улечься на полу, но у Попова другие планы. Он подвигает кушетку к стене и укладывается на нее, жестом предлагая лечь рядом.       — Давай, на полу замерзнешь ведь, — выгибает бровь Арсений. — Или ты из-за того случая?.. Я думал, что мы все обсудили…       — О боже, нет, Арс, — Антона накрывает таким жестким чувством дежавю, что даже странно. — Все в порядке. И вообще, знаешь, я просто идиот, вот.       Антон укладывается лицом к Арсению — даром, что спиной к темной комнате, сегодня его уже ничего не пугает, а видеть голубые родные глаза — почти необходимость.       — Знаешь, я уже терял Диму и Сергея, но ни разу — тебя, — шепчет Антон почти в губы Арсения, вжимаясь все ближе в чужое тело, оправдывая себя тем, что места на кушетке мало. Пальцы сжимаются на чужой талии. — Я бы, наверно, это не пережил, я…       — Тс, — Арсений прикладывает свой палец к губам Антона, заставляя замолчать, — хорошо, что я не помню, как ты умираешь. Даже представить — невыносимо больно.       Он смотрит несколько секунд нечитаемым взглядом, а потом, сделав глубокий вдох, впервые после того признания год назад, сам целует Антона. И теперь Антон не отталкивает его с охуевшими глазами. Он отвечает, прижимаясь еще ближе, хотя казалось бы — ближе уже некуда, обнимает Арсения, словно он самое дорогое в этом мире, и тихо стонет — почти выдыхает в поцелуй, когда Арс проезжается коленом по его паху.       — Не самое удобное место, — шепчет Арсений в поцелуй, но вопреки своим словам от губ не отрывается, делая лишь короткие передышки, чтобы глотнуть воздуха.       — Плевать, — Антон чуть меняет положение, наваливаясь сверху и переходя на податливо подставленную шею с кучей родинок.       Он целует, прикусывает, вылизывает, срывая тихие стоны-всхлипы с чужих губ. Руки уже во всю шарят под кофтой Арсения, оглаживая ребра. Антон и сам понимает, что место — не ахти, но организм, переживший множество стресса за последнее время, требует разрядки. А Арсений здесь, и он такой тёплый, такой живой, такой настоящий… Антон не может устоять, Антону нужно это тепло Арсения.       Кровь ударяет в голову, в ушах шумит, и остановиться уже невозможно, и не нужно, ведь они оба — слишком очевидно — хотят одного и того же. Он стягивает с Арса кофту, отбрасывая куда-то на пол, и припадает уже к ключицам, медленно спускается ниже.       И как он только мог отшить Арсения тогда? Он же такой чудесный, такой великолепный, с ним никто и никогда не сравнится. Когда Антон прикасается языком к левому соску, с губ Арсения срывается уже полноценный стон, и Антон, укладывает руку поверх его губ.       — Вряд ли Матвиенко и Позов будут в восторге, если мы помешаем им спать, — собственный голос звучит хрипло. Арсений понятливо кивает, а Антон возвращается к своему занятию: вылизывает грудь и живот Попова так самозабвенно, будто это лучшее лакомство в мире. Он бы конечно очень хотел слышать громкие стоны, но полузадушенные хрипы, срывающиеся с губ, ни капельки не хуже. Сносят голову только так.       Он добирается, наконец, до кромки штанов Арсения, и стягивает их сразу вместе с бельем. Они, конечно, часто переодевались друг перед другом, особенно по детству, но сейчас все иначе. Возбужденный член Арсения вызывает целый потоп во рту Антона, и тот не раздумывая ни секунды, выпускает язык, проводя широким мягким мазком по всему члену, а после осторожно берет в рот, стараясь не задеть зубами. У него, конечно, опыта — по нулям, но все приходит с практикой. Арсению же, похоже, вообще без разницы, что там по опыту у Шастуна, одной рукой он хватает Антона за кудряшки и слегка толкается бедрами наверх, прося еще больше ласки. Вторая же рука сжата зубами у него во рту, чтобы глушить стоны, и брови очаровательно сведены домиком.       Антон старается добавить как можно больше слюны, и когда рука, которой он себе помогает, уже свободно скользит по члену, он отрывается от своего занятия. Быстро стягивает свои штаны вместе с бельем до колен и притирается своим членом к чужому. В голове что-то рвется, разлетается на мелкие осколки, когда Арсений показательно облизнув свою ладонь языком опускает ее ниже и обхватывает оба члена сразу. Антон с трудом сдерживает стон, впиваясь в белоснежную кожу на шее.       Они целуются, ловя губами стоны друг друга, и когда Антон видит, как начинают закатываться глаза Арса от подступающего оргазма, то его самого уносит за грань всего от двух движений чужой руки.       Вымотавшегося организма хватает лишь на то, чтобы вытереть первой попавшейся тряпкой следы спермы с животов и одеться. Едва Антон обхватывает своими длинными конечностями Арсения, как тут же проваливается в сон.       «Антон, — голос звучит в голове. — Антон только не умирай! Дебила кусок! Если помрешь, я сам тебя воскрешу, а потом прибью! Понял?! Понял меня?.. Антон!»       Антон вздрагивает и резко распахивает глаза. Поскольку окна занавешены, то сложно понять, который сейчас час, но в домике тихо — Дима с Сережей спят, да и Арсений в его руках тоже сладко посапывает. Должно быть еще слишком рано, но сон больше не идет к Антону. Кажется, во сне кто-то кричал, а вокруг была лишь темнота. Кто-то… Голос знакомый, вроде это был Арс, только вот что он кричал, кроме имени Антона, уже не вспомнить. Только голос — столько отчаяния в нем звучало, что у Антона невольно выступили на глаза слезы. Он смаргивает лишнюю влагу с глаз и утыкается взглядом в голубые глаза напротив.       — Доброе утро? — Арсений поднимает свою бровь — видимо тоже не понимает, который сейчас час.       — Наверно, доброе, — улыбается ему Антон и мягко целует. — Прости, зубы, конечно тут не почистишь.       — Ничего, — шепчет Арсений и тоже улыбается.       — Я выгляну наружу, посмотрю, что за время суток сейчас, — Антон чмокает Арсения в нос, и встает с кушетки.       За окном уже можно разобрать очертания близлежащих деревьев, даже несмотря на туман, значит утро точно наступило. Пора.       Антон кивает Арсению и идет будить Диму с Серегой. Просыпаются они легко и быстро, видимо гнетущая атмосфера места действует на всех. Завтракают молча.       — Послушайте, все, что будет происходить сейчас, для меня — тоже впервые, — Антон трет лицо, пытаясь собраться. — Больше никаких подсказок не будет, и мне не очень хочется в очередной раз проходить все сначала, поэтому главное — постарайтесь не умирать.       Все согласно кивают. Хватают свои вещи с пола и выходят на улицу. Воздух снаружи прохладный, как и в прошлый раз, когда Антону удалось дожить до второго дня, холодает. Но это не важно, поскольку сегодня они точно выберутся.       Они идут через лес и тишина, стоящая вокруг, гнетет. Будто сам воздух стал вязким и заглушает любые звуки. Здесь и раньше было тихо, но сейчас просто звенит в ушах. Тысячи взглядов будто преследуют Антона, заставляя нервно оборачиваться за спину, но там пусто. Арсений, идущий рядом, мимолетно сжимает его ладонь, давая понять, что все хорошо, и Антону становится чуть легче.       К главным воротам подходят излишне дерганные, но без всяких сюрпризов. Едва Антон начинает перекусывать тонкие прутья железной сетки на окнах, как из леса, откуда они только что пришли слышится вой.       — Ша-а-аст, — тянет Позов.       — Слышу! — только нервно отзывается Антон, начиная работать кусачками в два раза быстрее.       Вот уже перекусано достаточное количество соединений. Антон откидывает кусачки и тянет изо всех сил, пытаясь отогнуть сетку.       — Да помогите же мне! — почти рычит он, Сергей с Арсением тут же приходят к нему на помощь. Дело идет быстрее и вот уже достаточный кусок окна освобожден от ненавистной сетки.       — Шаст! — уже кричит Позов, а в унисон ему воют волки, судя по звукам, они уже на кромке леса.       Антон не тратит время на слова. Бьет кусачками, подхваченными с земли, в стекло и то, хвала всем богам, разбивается. Матвиенко тут же накрывает подоконник своей скинутой толстовкой, и ныряет внутрь. Антон подсаживает Арсения, следом Диму, ошалевшими глазами смотрящему ему за спину, а после сам переваливается через подоконник, успевая почувствовать на своей ноге призрачный укус, не доставший до его щиколотки буквально миллиметр.       — Бля… — Антон сидит на полу и дышит так тяжело, будто пробежал кросс. — Они в окно не запрыгнут?       Арсений, будто опомнившись, подбегает к окну и дергает снаружи отогнутую сетку так, чтобы она вновь прикрывала окно. Волки скалятся, рычат, но не прыгают.       — Не знаю, остановит ли их это надолго… — Позов деловито оглядывает комнату. — О, а вот это остановит. — На стене, куда он указывает, висит ружье. Хвала богам в квадрате.       — Так, что тут у нас?..       Антон и сам осматривает небольшую комнату сторожа. Здесь много мониторов, видимо чтобы отслеживать всю территорию, но сейчас они не работают. Пара стульев, стол с грязными чашками, и компьютер, чья клавиатура мигает зеленым цветом. Сергей тут же направляется к нему — он в этом шарит. Включает, что-то внимательно изучает на экране, а после жмет ровно три кнопки — Антон не видит какие, — и двор оглушается писком, оповещая об открытии замка.       — Получилось? — неверяще переспрашивает Антон. — Правда получилось?       — Да, — довольный проделанной работой Сергей, улыбается. — Осталась правда маленькая проблема в виде волков, пытающихся нас сожрать…       — Не волнуйся, сейчас я с ней разберусь, — кивает ему Дима и снимает со стены ружье. Рядом в шкафу находятся и патроны.       — Осторожно, его наверняка давно не чистили, — просит его Арсений и отходит от окна, где тут же устраивается Позов.       Звучат выстрелы. Так громко, что Антону приходится прикрыть уши руками. Когда все окончено, Дима дает знак, что можно идти. Дверь изнутри тоже оказывается заперта, а ключа они не находят, поэтому выбираются, как и пришли — через окно. Дима прикрывает на всякий случай, потому что не все волки убиты, большая часть разбежалась.       Ворота и правда открыты. Антон делает один шаг, второй за них, и все остальные следуют за ним. Он не верит, что все получилось, что этот кошмар, наконец, закончился. Они ступают по асфальтированной дороге, укутанной в туман. И идут, идут, идут…       База отдыха остается далеко позади. Туман сгущается. Царит напряженное молчание, но никто не останавливается. Антоновы длинные ноги дают ему небольшое преимущество, поэтому он топает на пару шагов вперед остальных.       — Кажется, темнеет? — он оборачивается и понимает, что спросил это у пустоты. — Ребят?..       Как так? Они же шли за ним! Он ровно до этой секунды слышал их легкие шаги.       — А-арс? Ди-има? Сереж? — кричит он в пустоту. — Это не смешно…       Как вдруг вдали на самом краю видимости тумана замечает фигуру. Сначала он радуется и бросается к ней, но потом понимает — это Эд. Он стоит посреди дороги и что-то бормочет себе под нос.       — Никого нет. Отпустить. Не вернешься. Прости. Никого нет. Отпустить… — когда Антон подходит ближе, он разбирает слова, но эта околесица не дает ему ровным словом ничего.       Он пялится несколько секунд на Эда, на этот раз вновь с нормальными глазами, а когда уже решает пойти дальше, Эд вдруг бросается на него. Антон рефлекторно отшатывается, запинается в своих ногах, и последнее о чем он успевает подумать: «Блядь, только не снова!»       Антон просыпается.