не решится до смерти

— Мальчики, вы сегодня вместе или Оку просто провожает? — Томоко открыла обоим дверь и, не дожидаясь ответа, обнимает обоих. — Маам.. — надувшись, Джоске пытается вырваться из крепкой хватки матери, а Окуясу, наоборот, аккуратно обнимает в ответ, — Окуясу зайдёт поужинать. «Иногда Джоске бывает слишком непонятным. Он не хочет обниматься с его мамой? Это странно, ведь я бы многое отдал, чтобы моя мама обняла меня ещё раз или поговорила со мной. А сейчас у меня есть только Томоко. Она обращается со мной, как со вторым сыном, обнимает, часто готовит ужин и на меня, с радостью принимает мои ночёвки у Джоске. Это неплохо: она в некотором плане напоминает мне мою маму. Хоть в характерах они совсем разные, но одинаково любят своих детей и никогда не позволят, что бы их кто-то обидел. После её смерти меня больше некому было защищать. Но не смотря ни на что, я рад чувствовать себя частью семьи Хигашиката. Чувствовалось, как будто всё налаживается, у меня есть семья, лучший друг, другие друзья, и на фоне этого любые издёвки зачастую легко пропускать мимо себя.» — Отлично, приготовлю побольше. — женщина оставила подростков разуваться, а сама ушла на кухню, — Окуясу, будешь чай к еде? У нас сегодня рис с курицей терияки*. — Да, спасибо большое! — отозвался из коридора Ниджимура, повернувшись к Джоске, — Курица терияки такая вкусная! Сегодня у меня точно удачный день! — Я думаю тебе понравится ещё больше, моя мама отлично готовит! — Хигашиката горделиво указал на себя большим пальцем. — Я и так в этом уверен, Джоске. — закончил Окуясу, аккуратно ставя снятую обувь в угол коридора. — Джоске, не стой столбом, дай Окуясу переодеться! Школьная форма не подходит для еды, дай что-нибудь домашнее. — выглянула в коридор женщина, — Пока можете пойти наверх, я позову. — Да-да, мам, понял я. — без сильного энтузиазма ответил Джоске, затем обратился к Ниджимуре, — Пойдём, — Окуясу, кивнув, молча пошёл за другом по лестнице наверх. В комнате Джоске так же, как и всегда: всё аккуратно и чисто, не смотря на разобранную кровать. Скорее всего Джоске опять долго занимался своей причёской и не успел сделать ничего другого. Хотя он вообще не понимал, зачем заправлять кровать, если к вечеру снова её расправишь. Да и сам он спал на матрасе с подушкой и одеялом, которые не стремился заправлять каждое утро. Он и так каждые пару дней просыпает, ещё бы ему трудиться приводить комнату и себя в порядок. Джоске открыл шкаф, копаясь в куче разной одежды: домашней, уличной — всё в одном месте, но разложено по разным полочкам. На одной — носки, на другой — футболки и так далее. Дома у Ниджимуры нет шкафов, да и вообще другой мебели. Она просто не нужна, у него немного одежды и вся она брошена на спинку стула в комнате Окуясу. Хигашиката подходит к товарищу, протягивая аккуратно сложенные домашние футболку и шорты. — Вот, возьми. Они не стиранные., но вполне чистые! Ты не против? — для приличия спрашивает Джоске. — Да какая разница? Мы же братаны! — Окуясу стучит посмеивающегося Джоске по плечу и начинает стягивать с себя гакуран* с майкой. — С-стой! Дай хотя бы отвернуться! — смущённо помахал руками, отвернувшись от друга и присаживаясь около небольшого телевизора, который, в основном, использовал только для игр. Окуясу, недоумевая, промолчал и продолжил переодеваться. Он никогда не смущался Джоске, они же друзья и тут нечего стесняться. «Я же не до гола раздеваюсь. Странный он. Его одежда приятно пахнет его духами.» — Ого, это отлично сидит, Джоске! — Окуясу разглаживал приятную ткань. — Специально подбирал! Я знал, что тебе пойдёт. — улыбнулся Джоске, отводя глаза к Окуясу, — Я тут игру запустил, не хочешь порубиться, пока мам не позвала? — Ты ещё спрашиваешь. — Окуясу присаживается рядом с другом, слегка подпихивая его в бок. Игра была довольно старая и они играли в неё уже множество раз. Но в этом было что-то приятное, родное и настольгическое. Это была первая игра, в которую они играли, когда познакомились. Окуясу был уверен, что Джоске отлично это помнит и поэтому, когда Ниджимура сегодня такой задумчивый, предложил сыграть именно в это, чтобы поднять ему настроение. Это грело душу. — Почему ты не рад, когда обнимаешься с Томоко? — внезапно спросил Окуясу, не отводя взгляд от экрана телевизора. — Не пойми неправильно, Оку. Я люблю свою маму, просто я уже не ребёнок. — проговорил Джоске, быстро тыкая пальцами по кнопкам, но потом задумался, — Это тебя беспокоит? — Не то, что бы. Просто подумал о своей семье. — не скрывая, ответил Ниджимура. — Окуясу.. — Джоске с сочувствующим взглядом повернулся на друга, затем ободряюще похлопывая его по плечу, — Слушай, я очень люблю и ценю свою маму. На тот случай, если ты волнуешься об этом. — Джоске, чёрт! Смотри на экран, придурок! — кричит Окуясу в тот момент, когда их общая машина врезается в пиксельное препятствие, тормоша Хигашикату за одежду.

***

— Ты почему не переоделся? — строго спрашивает Томоко сидящего за столом сына, — Разве это только к Окуясу относится? — Мам, я просто забыл. — угрюмо сказал Джоске, — Переоденусь потом! — Смотри у меня, потом опять ныть будешь из-за испачканной формы. — сказала женщина, повернувшись к Окуясу, который уже доедал свою порцию, — Ну как, наелся? Ты вообще дома ешь? — Спасибо большое! Ем конечно, просто не так много. — засмеялся Окуясу, кладя последний кусочек курицы в рот. — Останешься ночевать? — вдруг задал вопрос Джоске, продолжая смотреть в тарелку. — Верно, поздно уже, а вам на учёбу завтра. — сказала Томоко, моя посуду. А как сегодня Окуясу пойдёт домой? На улице уже темно и тихо, проезжают редкие машины, разрывая тишину вокруг. Дверь дома Ниджимуры как всегда открыта, там просто нечего красть, в доме тихо, ни души. Только где-то сверху шумит отец. Он всегда шумит и волноваться за это не стоит. В его доме не смотря на огромное количество комнат, почти нет мебели. Окуясу пройдёт к себе, будильник он больше не ставит, Джоске всё равно зайдёт и разбудит его, если тот проспит. А если будет мучаться бессонными ночами, то будильник уж точно не понадобится. Он ляжет на разложенный на полу толстый матрас, накроет ноги одеялом. Отопления в доме нет, так что следует позаботиться о теплоте. Накроет голову подушкой, чтобы не слышать шум с третьего этажа. Который уже никогда не прекратиться. Никогда, пока он не убьёт «это». — Можно.. можно я останусь? — Окуясу опускает лицо к столу, плечи подрагивают. Если он и сейчас заплачет, то точно сгорит со стыда. — Чувак, ты чего? — Хигашиката обеспокоенно кладёт ладонь на плечо товарища, а Томоко отрывается от мытья посуды. — Конечно можно, ещё спрашиваешь. — сказала женщина, выключая воду и отходя в коридор, — Джоске, я принесу тебе в комнату постельное бельё. Прости, у меня завтра ранняя смена, нужно уже ложиться. И вам не помешает. — Хорошо, мам, мы сейчас тоже уходим. — говорит парень, поднимаясь из-за стола, берёт Ниджимуру за руку, ведя того наверх, — Окуясу, пойдём. Ты и правда смурной какой-то сегодня, наверное лучше лечь спать, — Окуясу кивнул в ответ. Сегодня он точно выспится. А завтра снова вернётся в свой дом.