Странное чувство

      C той роковой встречи прошло примерно два месяца, хотя, если честно, то посчитать довольно затруднительно. Наруто с тех пор не было никакого дела до течения времени. Вопросы и оскорбления Сакуры в духе «чем ты тогда думал, идиот» осточертели до глубины души. Беспокойство в голосе сенсея не трогало и стоило относиться к нему с уважением хотя бы за то, что оно вообще было. Тревожные взгляды извращённого отшельника и бабули Цунаде стали раздражать особенно сильно по вечерам, когда старейшины в очередной раз ставили запрет на вылазку из деревни. «Эта парочка, неспособная признать собственные привязанности, переживает за меня» — подумалось блондину как-то раз. И тот раз был последним, когда он думал о них в таком ключе. Наруто задумался о своём состоянии лишь при встрече с Хинатой, которая робко интересовалась о том, что произошло в тот день, раз он, будучи «человеком с бесконечной энергией» вернулся вялым и понурым, причём, не оправился до сих пор.       Словно потух.       Такую нестандартную реплику, конечно же, выдал Шикамару, а Киба и Неджи его поддержали словом и жестом. На что «вялый и понурый» Наруто лишь усмехнулся и продолжал отмахиваться, прекрасно зная, что они и так понимают, в чем причина. Подобное отношение не было чем-то плохим. Наруто на подсознательном уровне знал, что оно лучше равнодушия, ведь когда-то никому не было дела до его проблем. Потому всеобщее переживание скорее отзывалось болезненным пониманием того, что они видят и чувствуют, что что-то не так. Подходя к дому, открывая старую дверь общежития и кое-как запираясь на единственный хилый замок, Узумаки наконец мог остаться один и признать, что они частично правы. Мог позволить пальцам дрожать, мог добежать до тесной ванной, мог проблеваться и спокойно заходиться ужасающим кашлем, который однажды почти задушил его. А затем также спокойно смывал всё это безобразие в унитаз, печально подмечая среди гущи тёмно-алой жидкости синие лепестки лаванды. Наруто не стал идти в больницу, как всегда, рассчитывая на свою быструю регенерацию, однако позже из нецензурной брани Девятихвостого, которого блондин стал слышать поразительно часто, было понятно, что здесь могущественное существо бессильно. Тогда парень под предлогом скуки, немного поругавшись на старейшин для убедительности, проскочил в библиотеку и перерыл большинство справочников по медицине и всевозможным заболеваниям, связанным с цветами. В седьмой по счёту книге (О, Наруто мучительно вёл этот счёт!) удалось найти то самое, за чем он примчался девять часов назад. Осознание голода пришло к Узумаки в виде нешуточного урчания в животе, но он вопреки своим принципам, проигнорировал это и прочёл о долгожданных симптомах. По мере чтения лицо парня вытягивалось в неверии написанного, и он перечитал одни и те же строки несколько раз, но после того, как бредовые предложения, будто взятые автором из дешевого любовного романа наподобие тех, что пишет эро-сенин не развеялись (а Наруто надеялся, что всё это чушь и выдумка какого-то нетраханного ублюдка), а книга оказалась официальным ограниченным изданием, пришлось засунуть её в заранее подготовленный рюкзак и смыться, ибо он чувствовал, что задержался дольше положенного и этим определённо заинтересуются все, кому не лень. Наруто — не дурак, если вопрос касается слежки, а также эмпат, что уже плохо для душевного равновесия. За ним иногда пристально кто-то наблюдает. Это вполне могут быть АНБУ. Уж пусть это будут они, нежели какой-то больной преследователь. Если подумать, то у Наруто никогда не было фанатов, что какое-то время наносило большой удар по гордости, но сейчас всё в порядке, поэтому… На выходе из библиотеки появилось вселенское зло в своей хрупкой, но достаточно примечательной плоти. Сакура растерянно потёрла ушибленный лоб и с неприкрытым удивлением взглянула на товарища по команде.       — Наруто?!       — Смотри, куда летишь, Сакура-чан, — пробормотал блондин и, не выслушав дальнейших слов, выскочил на улицу.       Он признался себе в избегании почти всех знакомых и незнакомых: одним словом, людей. Не хочется разговаривать, особенно когда ком в горле мешает искренне наслаждаться чьей-то компанией. Всегда не хватает одного до дрожи излюбленного человека. Но Наруто Узумаки лучше вскроет печать джинчуурики, чем скажет об этом вслух.       «Мальчишка, который стремился к признанию, ускользает от любого внимания в свою сторону» — с этими словами лис посмеялся над своим носителем, когда Наруто в очередной раз увильнул от разговора с Какаши-сенсеем. Отсутствие интереса к течению времени никак не мешало парню проводить тренировки со своей стихией. Он смог овладеть рассенганом и даже создал технику, от использования которой чуть не лишился руки. Хоть Наруто улыбнулся и сказал, что всё в порядке, с тех пор сенсей считает свои долгом ходить и поддерживать трудолюбивого ученика во всех начинаниях.              — Я самый настоящий трус, — вслух пробормотал блондин, пока дрожащими пальцами вынимал лепестки из кровоточащей раны, склонившись над унитазом, рядом с которым лежала куча испачканных бинтов. В последнее время его потоки чакры находились в хаосе, что приносило сильную и давящую боль. Эта же боль нагибала парня похлеще всякой усталости, и именно из-за неё он тренировался не дольше трёх часов в день с учётом использования клонов, а дома позволял своему лицу расслабиться и валился уже от использования демонической чакры. К слову, Наруто пытался говорить со зверем внутри себя и добился того, что животное любезно предоставило свою чакру для создания более мощного шара (к всеобщему несчастью, тот так и не получился). Лис согласился на это, потому что знал о состоянии своего джинчуурики и понимал, что сопротивление лишь приблизит их двоих к худшему раскладу.       В стенах родной комнаты Наруто внимательно изучил свою болезнь и смог проверить её на достоверность, лишь убедившись на собственном опыте. Симптомы идеально совпадали. Парень долго пялился на три вещи:       — Нелепое название! Что ещё за «ханахаки»? — и всплеснул руками, чтобы Лис понял всю глубину его негодования. — Это стоит читать как «болезнь цветочных плевков»? Ну бред же!       — А разве не этим ты занимаешься последние три месяца, букашка? — в своей привычной грубой манере прорычал Девятихвостый.       Блондин обречённо вздохнул и мысленно согласился со своим новоиспеченным знакомым. Радостно вот так сидеть и принимать от него любые признаки внимания. Разумеется, в нынешнем положении избегать людей — правильное решение, но Узумаки в первую очередь — общительный человек, поэтому даже такой нехитрый план давался ему мучительным трудом и выдержкой.       Наруто перевернул страницу и застонал:       — Написанное здесь — чушь собачья, — надулся, закинул голову, по-прежнему играя дурака, ведь так гораздо проще — притвориться, что ничего не смыслишь в ситуации, которая уже пахнет паленой задницей.       — Прочти второй пункт и скажи мне об этом ещё раз, — оскалился Лис. Он точно издевался над парнем, заставляя того принять реальность и взять себя в руки, уже который день. И делал это с пугающе серьёзной мордой.       Наруто от безысходности опустил глаза в книгу. «Причина возникновения болезни — неразделённая любовь. Рассматриваемая патология атакует людей, умеющих, несмотря на все превратности доли, верить в прекрасное и жить с весной в душе.»       — Проклятье, — от очередного потока непонятных слов и напряжения голова вновь заболела, и парень зарылся пальцами в волосы. — Я что, похож на человека с весной в душе? Ты снова издеваешься надо мной, признай это…       Он не успел договорить, потому что дёрнулся от внезапного смеха в, без того, гудящей черепной коробке. Девятихвостый ржал над ним откровенно и без стеснения, попутно тыкая когтём в стоящую перед собой недовольную светлую макушку.       — Если бы ты стал Хокаге, то точно переплюнул бы предыдущих в тупости, — ещё посмеиваясь, наконец заговорил зверь. — Не туда смотришь, не то видишь.       — И в чём же я ошибся на этот раз, зверюга? — яростно вскочил мальчишка, указывая на бедную книгу.       Идея использовать её в качестве розжига уже не кажется Наруто плохой и плевать, что это ограниченное издание!       — Главная мысль представлена в первом предложении, а остальное лишь приукрашивает его, — серьёзно продолжил лис, а затем внимательно прищурился и чуть тише сказал: — Неразделённые чувства, Наруто. Отсюда корень всех проблем.       Парень хотел поспорить с демоном, уточнив, существуют ли у проблем корни, ведь проблемы — не растения, но вместо этого вышел из своего подсознания, закусив губу, и с поражением ушёл в ванную. Настало время очередного приступа удушья.              Закончив с уборкой, которую он ненавидел больше всего в жизни, и приняв душ, Узумаки опёрся руками в бока раковины и взглянул на себя в зеркало впервые за двое суток. Теперь он наконец-то понял, почему все знакомые зачастили задавать один и тот же вопрос. И тут же нашёл на него ответ.       «Я не в порядке» — вздохнул парень, рассматривая своё побледневшее обнаженное тело и осунувшееся лицо. Пальцы стали тоньше, на запястьях появились глубокие порезы среднего размера, которые демон предусмотрительно не заживлял, чтобы Наруто не резал себя каждый раз для того, чтобы вытащить выпирающие лепестки (если этого не делать, то он просто упадёт в обморок от боли), мешки под глазами заметнее, а щёки могли показаться кому-то впалыми — результат того, что организм больше не принимал большинство потребляемой им еды. Каков же был масштаб внутренней истерики, когда, досыта объевшись раменом, Наруто с несвойственной ему болезненной улыбкой на лице удалился из Ичираку и выблевал любимое блюдо за углом через три квартала. В тот вечер вместе с рвотной кровавой массой, скорее всего, за компанию полились и слёзы. От банальной обиды, а ещё больше — от злости. Злость была огромна: кипятящая молодую кровь, до выпирающих вен на висках и сжатых до крови кулаков. Она дремала, копилась годами и, раскрыв себя спустя столько лет, безжалостно билась о стены сознания и выхода ей, к сожалению хозяина, не было. Настолько Наруто Узумаки не хотел всего того, что с ним сейчас происходит. Из него буквально утекала жизнь, а сделать с этим что-либо он был не в силах. Да что там он… Никто не мог помочь, потому что был третий пункт. Отвратительный, мерзкий, тот самый, что выбил у парня почву из под ног, когда мозг понемногу начал верить в содержимое адской медицинской книжки. Книжки, сжечь которую хотелось очень сильно, а также забыть то, что в ней написано. Лучше бы он не знал причины своей болезни, лучше бы не вспоминал бледное красивое лицо и, конечно же, лучше бы Наруто Узумаки пропустил третий пункт, так и не стараясь вчитаться в эти ужасные строки. Он вообще начал проклинать собственное упорство. Если бы просто пропустил и не пытался вчитаться снова, тревоги бы поубавилась и остатки надежды не улетучились тем же прекрасным вечером.       Но вишенкой на торте всех проблем некогда светящегося джинчуурики было то, что он знал, чем все эти страдания закончатся. И лис, который опять отказался назвать своё имя, тоже.              Наруто набрал в без конца дрожащие ладони ледяную воду и умылся, растерев лицо три раза, для собственного удовлетворения специально вдавливал пальцы, хорошенько растирая чёртову кожу. Несмотря на то, что он купался в кипятке (он также знал, что лаванда терпеть не может кипяток) кожа так и не покраснела, словно была зачарована на бесконечно бледный оттенок. Влажные, ещё розовые (ещё!) губы растянулись в мрачной усмешке. Он сейчас чем-то напоминает того, о ком думать себе запретил. Ладони со всей силы хлопнули по щекам, отрезвляя разум. Даже красные отметины быстро исчезли. Вот же зараза.       Вернувшись в комнату, Узумаки заставил свой взгляд опуститься ниже второго пункта, который они с Девятихвостым мусолили весь вечер. Следующий пункт, из-за которого у Наруто похолодела спина, хотя температура в комнате была вполне сносной для летней ночи, гласил так: «Вначале болезнь появляется в дыхательном тракте и лёгких, что и вызывает кашель. Затем семена-вирусы распространяются по кровотоку в сердечную систему и иные органы, превращая больного в цветник. Побеги растений могут пробивать себе путь наружу сквозь уши и кожу, превращая несчастного влюблённого в ходящую клумбу. Вероятность летального исхода стопроцентная».       — И что бы значили эти слова… — прошептал блондин, игнорируя, как на последнем слове голос предательски стал сиплым.       Лис предпочел промолчать, давая Наруто побыть в одиночестве. Они уже заглядывали в раздел «лечение», который шел сразу за этой неутешительной информацией.       И ни один из пунктов не показался джинчуурики приемлемым.       Или хотя бы возможным.