Жизнь всегда подтверждает наши убеждения

Саске, видимо, решил, что не хочет сегодня тратить силы на разговоры. Минори тоже не могла найтись в словах, но не только из-за своей нерешительности, но и потому, что не до конца могла сопоставить произошедшее. В любом случае, ей просто не верилось, что это Учиха сидел рядом с ней, помог, получается, бескорыстно. Когда они вернулись (дорога прошла в тишине, была муторной и скучной), все увлеклись своими делами. Кто распаковал сумки, кто делился впечатлениями с Наруто и Итачи, кто решал насущные вопросы еды и питья. Саске же, машинально кивнув брату в знак приветствия, потащил Минори наверх. Девушка вырвала локоть из его руки, нахмурилась:       — Что надо?       — Мне нужна та дрянь, от которой я тебя вчера спас, — Саске выждал немного, а потом решил помочь с колебаниями Узумаки, — Или ты отдаёшь, или я рассказываю усуратонкачи со всеми подробностями, — Учиха пожал плечами, — Выбор за тобой. Минори молчала, ей было просто нечего сказать. Сейчас голова соображала не очень, а совесть куда-то пропала, поэтому она всё же посмела припомнить уговор:       — Ты же помнишь наш разговор, — Узумаки сказала как можно тише, но и это смогло разозлить Саске. Вполне справедливо, стоит заметить. Он схватил её за грудки, в кулак комкая одежду:       — Молчи, Узумаки, просто молчи, — прошипел парень, пока Минори инстинктивно пыталась отстраниться, — Если так хочешь лишиться жизни, то надо было предупредить, чтобы кинул тебя на сырой земле, покурил и ушёл по своим делам.       — Всё не так, это случай… Он тряхнул её, эмоции переполняли разум:       — Хочешь рассказать братцу? Я переживу. Только вот, не гарантирую тебе, что сдержусь и не прирежу тебя после этого, пока ты будешь спать. Тогда, какой будет смысл усложнять себе задачу и оставлять и его в живых, если он разочаруется во мне?       — Саске… Он отпихнул девушку в сторону её футона, сжал кулаки.       — Быстро. Минори, хмурившись, порылась в сумке, протянула какой-то мешочек. Учиха принял, подержал в руках.       — Если это не то — твой брат узнает. Если попытаешься найти другой способ туманить разум — твой брат узнает. Если на следующей тренировке я увижу тебя сидящую на скамейке…       — Мой брат узнает? Думаешь, я логику не уловила? — оскалилась Узумаки, но тут же сделала голос мягче, — Я поняла.       — Отлично, — безразлично шепнул Учиха.       — У вас там всё хорошо, что упало? — крикнули с первого этажа. Тревожащийся голос Наруто. Ему не ответили, вместо этого эти двоя спустились и сделали вид (попытались), будто ничего не произошло.

***

      — Думаешь, что поступаешь правильно? — Итачи откинулся на скамью, прикрыв глаза. Картинка плыла, стоило немного только пошевелиться или глубоко вздохнуть, но он упрямо делал вид, что всё контролирует.       — С одной стороны, зачем сеять панику... С другой... Я понимаю, что придётся рассказать, — Какаши прищурился одним глазом и сжал письмо в кулаке.       — Ты капитан, тебе лучше знать, — уклончиво пояснил Учиха. Какаши выжидал ответа, — Моё мнение ты знаешь. Сказать надо. Всё равно узнают, лучше от тебя.       — Понимаю, — вновь подтвердил Хатаке, кашлянул, — Договоримся с Какузу и скажем. Они замолчали на пару секунд, теперь кашлянул Итачи:       — Вот, собственно, по поводу Какузу. Точнее по поводу его верности миссии... Учиха легко приблизился и начал своё рассуждение.

***

Учиха сделал резкий выпад вперёд, но его брат легко уклонился, отвечая ударом на удар. Итачи тоже уклонился, чуть остраняясь назад:       — Твоя ловкость растёт. Саске лишь моргнул на это. В схватках с братом он никогда не отвлекался на болтовню или подобную ерунду, всегда оставался сосредоточен и того же ждал от брата. Но тот сегодня был... Другой. Может добрее или спокойнее? Скорее ещё апатичнее, чем обычно. Кто-то хлопнул дверью, но это не привлекло внимания Учих. Саске стал наступать по той же стратегии, как обычно это происходило, когда он тренировался с братом, старые инстинкты. Лезвие не достигло цели, Саске вновь промахнулся. В его глазах вспыхнул огонёк. Брат не старался, не был так сосредоточен, но всё равно умудрялся быть проворнее и быстрее его самого. Младший ухмыльнулся от того, что уже придумал, что сделать в этой ситуации, но, подняв взгляд на старшего, тут же остановил своё тело. Итачи тыльной стороной ладони стёр кровь, текущую из носа, тихо пробормотал:       — Извини. Он, откинув оружие, стал отходить подальше, но Саске быстро нагнал. Когда тот упал на колени, борясь с сильным приступом кашля, Учиха присел напротив, пытаясь ухватиться руками хоть за какую-то часть тела брата в знак поддержки, но на деле он не двигался, испугался так сильно, что ничего не смог. Старший снова и снова сплёвывал кровь, ему было тяжело сейчас думать о том, как больно видеть это Саске, он не видел напуганных глаз младшего. Когда Итачи поднял голову, когда дал брату разглядеть это бледное, буквально безжизненное лицо, младший застыл, не в силах ничего ни сказать, ни пошевелиться. Губы, белые губы Итачи, измазанные кровью, дрогнули в улыбке, он попытался закрыть рот рукой, но вновь закашлялся. Они простояли так минут пять, а после Итачи, дрожа, поднялся.       — Давай сегодня без меня, — приказал он и, слегка пошатываясь, сделал пару шагов в сторону дома, — Завтра продолжим, где закончили.       — Нет, — буркнул младший, не в силах прийти в себя, готовый броситься помогать в любую секунду, — Никакого завтра. Я не могу тебе позволить тренироваться в таком состоянии.       — Я не прошу позволения, Саске, — должно было звучать грубо, но голос немного осип, а сил просто не было, — Я не оставлю тренировки, — серьёзно предупредил старший, безразлично глядя на брата. Благо, у Саске уже был опыт с шантажом.       — У нас два варианта. Либо ты бережёшь себя, не тренируешься на износ, а лучше…, — он задумался на секунду, — Лучше тренируй-ка Минори. Ей необходим спокойный, терпеливый человек. На эту роль я едва ли подхожу. А ты и благое дело сделаешь, — хмыкнул брюнет, — И самому будет легче.       — А если я откажусь? – с вызовом, совсем не своим голосом, поинтересовался Итачи. Саске не видел его таким очень давно, ещё с тех пор, как его брат отыгрывал злодея. Что-то щёлкнуло, страх появился на уровне груди, но Саске виду не подавал. Младший буквально чувствовал, что все троя (двое Узумаки, один Учиха, если быть точным) просто испытывают его терпение, пытаются выяснить сколько он продержится.       — Если откажешься, я поговорю с капитанами и тебя отстранят от миссии.       — Ты не сделаешь этого. Подлый поступок. — да, Итачи действительно этого не ожидал, хотя стоило бы.       — Хочешь проверить на какие поступки я способен, чтобы сохранить тебе жизнь? Молчание, это гнетущее молчание пожирало. Пропасть между ними разрасталась ещё сильнее, хотя, казалось бы, дальше просто некуда. — Парни, чего вы?.. Кхе, – неловко кашлянул только что пришедший Наруто, но Учихи внимания не обращали ещё секунд пятнадцать. Автоматически можно было понять, что не всё нормально, а, когда Наруто заметил немного крови на лице старшего Учихи, всё же попытался быть чуть заметнее:       — Итачи, что случилось?       — Всё хорошо, — уголками губ улыбнулся старший.       — Мы... Будем тренироваться?       — Будем, — кивнул Итачи, чувствуя на себе прожигающий взгляд брата, — Только давай ты сегодня с Саске. Я попробую помочь продвинуться Минори немного вперёд. Наруто наигранно улыбнулся, почесал затылок:       — Думал, Саске сделает это, — любопытные глаза Узумаки метнулись к товарищу.       — Это ты так сказал, что боишься становиться со мной в пару? — резко и как-то злее обычного возмутился младший Учиха. Узумаки собирался промолчать, сделать вид, что этого не было, но почему-то не сделал этого:       — Есть основания. Саске будто бы ударили по голове. Он заткнулся, подобрал катану и ушёл в дом. Итачи шумно выдохнул:       — Остальные скоро приду... А пока мы можем начать без них.       — Опять приступ? — сощурился Узумаки.       — Да, я... Перенервничал немного.       — Тогда передохни немного. Я разомнусь и подожду кого-нибудь. Учиха благодарно кивнул и направился к лавке, а Наруто начал с отжиманий.

***

      — Глупость. Если всё так, как мы предполагаем, справедливое наказание для него — смерть, — нахмурилась девушка. Наруто скрестил руки на груди, задумавшись над своим.       — Так решил капитан, — напомнил Итачи, — В любом случае, отправить Какузу к Пейну и передать ответственность ему гуманнее, чем то, что ты предлагаешь.       — Она не гуманности хочет, — вмешался Саске, — А справедливости.       — Мы не знаем наверняка виновен ли Какузу, — вступился Наруто, — пачкать руки в крови невиновного...       — Мы про Какузу говорим, как ты сюда вставил слово "невиновный"? Он заслуживает наказания.       — Хватит, — обрезал Учиха старший, — Никакой самодеятельности, поняли? Как решил капитан, так и будем делать. Сейчас у него есть вопросы поважнее этого, не создавайте ещё проблем. Наруто кивнул в поддержку товарища, Минори цокнула, а Саске, по обыкновению своему, сжал челюсти.       — Расходимся. Саске покинул круг первый, потом и остальные ушли к футонам. Учиха погладил сопящего рядом Акамару и закрыл глаза. Очередная кошмарная ночь ждала впереди.

***

Мысли хаотичным потоком неслись, заставляя Итачи дрожать. Он сильнее сжал кунай, зажмурился почти до боли, но не отпускало. Он должен уже решить. Он должен сделать хоть что-то. Казалось, что и дыхание прекращается, но голос помог вернуться в реальность:       — Чего это ты здесь забыл? Он поднял голову, чтобы посмотреть кто это, хотя и по голосу прекрасно понял.       — Лучше иди куда шла.       — Какой сердитый, — Минори присела рядом совсем без стеснения, — Кажется, сейчас ты не в том положении, чтобы угрожать, — она достала сигареты, которые были без разрешения взяты у Саске, закурила, — Один, ночью. Прячешься тут за сараем с кунаем в руках. Мне интересно, что же твориться у тебя в голове? Учиха посмотрел не то со злобой, не то с удивлением.       — Не пойми неправильно, я не волнуюсь. Просто нужно отвлечь себя чем-то. Итачи не заметил сразу, но Узумаки трясло, как и его самого. Не заметил он сразу и дрожащего голоса, и наигранно-безразличных интонаций.       — Вчера я узнал, что произошло то, что я пытался предотвратить самыми большими усилиями.       — Что чувствуешь? — без колебаний спросила Минори, желая понять, что всё-таки происходит с этим человеком и что он собирается делать с кунаем в конце концов.       — Я чувствую отчаяние, — он задрал голову, нарочно стукнувшись о стену позади, —Я хочу покончить с этим.       — Из формулировки не особо понятно.., — Узумаки затянулась, поёжилась из-за неприятной боли в районе шеи, — Ты собираешься исправить то, что произошло или перерезать себе глотку?       — Не решил, — совершенно спокойно пояснил Итачи, но тело его задрожало сильнее.       — Ясно, — Узумаки зажала сигарету в зубах, сняла плащ и накинула на брюнета, — Для Саске ты настоящий эгоист, Учиха. Даже не зная всех тонкостей ваших отношений... На его месте я бы возненавидела тебя всем сердцем. Я думаю, ты бесчеловечен по отношению к своему брату. Особенно сейчас. Итачи долго молчал. Парень натянул её плащ на себя, потому что сейчас это казалось очень сильной поддержкой.       — Ты пытаешься меня отговорить? — нахмурился Учиха, пытаясь разгадать этот жест доброй воли.       — Мне всё равно на твою жизнь.       — Тогда зачем?... — он указал на плащ, который Минори накинула на него, но девушка не заметила. Она и так поняла, про что речь.       — Потому что Наруто и Саске не всё равно, — Узумаки попыталась перевести всё в шутку, потому что эти слова прозвучали слишком уж жалобно, а имя "Саске" здесь вообще не планировалось. Просто вырвалось само собой, — Что тебя смущает? Ты же не думаешь, что я настолько хрупкая, что сильно замёрзну без плаща в такую погоду? Учиха снова замолчал, разглядывая Минори, а после опять откинулся на стенку и усмехнулся:       — Хрупкая. Девушка стряхнула пепел и застыла. Было смешно.       — От человека, который только что распинался о том, что хочет умереть, такие комментарии не принимаются. Итачи усмехнулся вслух и невольно стал играть с кунаем в руке.       — Я тоже хрупкий. Все люди хрупкие.       — На таких миссиях, когда приходится убивать и предавать свои принципы.., — Минори опустила глаза от какого-то саднящего чувства внутри, но дрожать перестала, — Это всё сродни войне, а хрупким на войне не место. Девушка хотела продолжить своё рассуждение, но Учиха перебил с настойчивостью в голосе:       — Никому не место на войне. Узумаки снова усмехнулась, выбросила окурок и, уже сбившись с темы, поинтересовалась:       — Тогда кому же, по-твоему, воевать?       — В этом и смысл. Если некому воевать, войны не будет. Девушка не была уверена в том, что понимает о чём они говорят до конца, будто бы Итачи рассуждал о чём-то своём, а Минори просто оказалась случайным свидетелем этого монолога. Она ушла в эти размышления, но Учиха потребовал подтверждения своим словам:       — Ведь так?       — Не знаю, — слишком быстро ответила девушка. Она буквально почувствовала этот кунай у горла, но лишь на мгновение. Растерялась от того, что выдаёт её воображение,       — Не могу понять, твои суждения так гуманны или, наоборот, бесчеловечны? — вопрос риторический, наверняка, — Как бы не хотелось верить в твои чистые помыслы, твоё прошлое сбивает с толку, — Узумаки села рядом на скамейку. Она всё-таки почувствовала, как немеют кончики пальцев от холода, — Хотя, если подумать... Если Учихи — зло, то ты сделал благое дело. Итачи не раздражался и не злился. Он просто закрыл глаза. От бессилия, бесконечного сожаления и ненависти к самому себе выворачивало, хотелось содрать кожу, выколоть себе глаза и переломать кости.       — Ты не знаешь, о чём говоришь.       — Саске сказал точно также. Скажи, ты сожалеешь о содеянном? То есть, если можно было бы вернуться назад, ты что-то изменил? Минори не унималась по собственной глупости, потому что была чёрствым человек и плохо улавливала эмоции других людей. Поэтому, когда Учиху согнуло пополам в приступе кашля, девушка не сразу поняла, что вообще происходит. Он встал на колени, ненароком скинув чужой плащ с себя. Узумаки присела рядом, подержала волосы, пока Итачи откашливал, такое чувство, что свои лёгкие. Брюнет поднял голову, с неясной самому себе паникой он искал глаза Минори.       — Я сожалею. О каждой загубленной мною жизни. Этот момент, эти полные страха глаза, этот человек, сейчас такой уязвимый и нуждающийся не то в поддержке, не то в наказании ужасно пугали Узумаки. Она содрогнулась.       — Итачи, — Минори замолчала, потому что не могла выбрать ничего подходящего из хаотичного потока мыслей, — Зачем ты говоришь такое мне? Глаза Учихи округлились, шею свело спазмом. Действительно, зачем?       — Ты спросила.       — А Саске знает ответ на этот вопрос? Ему ты это говорил? — Узумаки нахмурилась, молчание мужчины напрягало, — Ясно. Итачи, если тебе полегчало... Давай пойдём в дом? В её словах не было ни сострадания, ни сочувствия, просто было холодно и действительно хотелось спать.       — Иди. Я скоро. Минори с секунд десять поколебалась и, хоть мёрзнуть правда было неохота, девушка свела брови:       — Ну уж нет. Давай, заканчивай, и спать пойдём. Я не хочу с утра похоронами внеплановыми заниматься.