Глава 8. Сентябрь.
24 июня 2023 г., 23:55
Саске зашёл без стука, показательно остановившись у двери. Итачи поглядел на брата, но выглядело так, будто сквозь него, и вернулся к чтению. Парень подошёл, вырвал книгу из его рук, лишая Итачи возможности сказать, что он занят, и уселся напротив.
— Ничего рассказать не хочешь? Поделиться там, душу излить?
Длинноволосый вымучено смотрел на брата, пытаясь по тону понять, чем он недоволен на этот раз.
— И тебе доброе утро, — спокойно и без лишних эмоций, — Нет, не горю желанием, но спасибо, что поинтересовался. Могу продолжить? — брат протянул руку, но книгу ему не отдали.
— Хорошо, даю подсказку. Мы тут, буквально вчера, беседовали с Минори. Там чаёк пили, девочек обсуждали, и она мне такая говорит «расскажи мне, Саске, кто такая Изуми», — он замолчал, стараясь уловить реакцию, но её не было, — Подсказка понятная?
— Предельно, — согласно кивнул старший, — Что ты конкретно хочешь, чтобы я рассказал тебе?
— Ты назвал Минори её именем. Как ты мог перепутать? Почему вообще вдруг вспомнил...
— Есть вещи, которые не забываются, Саске, — Итачи хоть и перебил, но вовсе не был раздражён непонятными обвинениями, по крайней мере, это так звучало, — Насчёт Минори… Я не перепутал, просто был пьян. Я понимаю, что это безответственно и сделаю всё, чтобы такого не повторилось впредь.
— Пей на здоровье, я не к тому, — его голос стал более серьёзным, — Как твои глаза сейчас, насколько ухудшилось зрение? Ты различаешь лица?
— Прилично. Лица я вижу плохо, — вздохнув, честно признался старший. Какой смысл сейчас скрывать?
— И что ты думаешь делать?
— Не знаю, — слышать эти слова от брата было страшно. Если он, Учиха Итачи, не знает, то, считай, всё, конец, приплыли, — У меня был план. Но я остался в живых. Теперь у меня нет плана и нет даже предпосылок к нему. Я без малейшего понятия.
— Если я отдам тебе свой ша...
— Прекрати. Нет смысла тратить твою силу понапрасну. Обсуждали, кажется, — старший говорил намного серьёзнее обычного.
— Даже, если ты ослепнешь, ты всё равно будешь лучшим из лучших, опытнейшим шиноби, знаешь же…
— Толку от этого? Я не смогу защитить ни тебя, ни себя, — он постарался улыбнуться ободряюще, — Не думай об этом сейчас, — Итачи потрепал брата по волосам. Тот зло шикнул, скинул руку.
— Я вот, что хочу сказать. Спросить. У Минори тёмные волосы, так?
Саске кивнул, совсем растерявшись. К чему этот вопрос?
— В клане Намикадзе вроде не было темноволосых. А Узумаки рыжие в основном.
— И что? — младший искренне недоумевал к чему это, а непонимание его раздражало, — К чему ты вообще? — старший молчал, нахмурив брови, тщательно обдумывая свои странные мысли, — Ненавижу, когда ты вот так подолгу сидишь с умным видом.
— Вчера это было такое странное чувство. Они ведь правда похожи, я поверил, что...
— Всё, хватит этой чепухи. Выкинь эту дурость из головы, — шикнул парень, — А вот это, — Саске тряхнул книгу, — Я забираю, чтобы ты больше отдыхал, а не растрачивал последнее зрение на книжонки. Тем более такие. Ты в курсе вообще, что это роман какой-то?
***
— Тц, — парень небрежно толкнул Минори, проходя вперёд. Девушка кашлянула, как-то неловко улыбнулась брату, а тот в ответ ей. Саске хлопнул дверью, на странность, не вызывая негативных эмоций у присутствующих. Младший Узумаки, выглядевший весьма расстроенным, тоже пошёл к себе. Старшая хотела последовать его примеру, но её остановили. — Минори. — Итачи. — Я должен извиниться перед тобой за произошедшее тем вечером, — парень склонил голову, — И я прошу твоего прощения. — С кем не бывает, — глаза её застряли на стене напротив, было как-то некомфортно. От понимания, что обычно с Итачи не бывает, Узумаки кашлянула, надеясь, что он пропустит эту фразу мимо ушей, а от понимания того, что и высказывать за недовольство не хочется, губы плотно сжались. — Хорошо. Тогда… Возьми это. Парень протянул кожаный футляр. Узумаки оглядела его в чужих руках, взяла настороженно. — Я бы сказала, что не приму, или, что не стоило, — Минори уже оголила аккуратный кунай, ручка которого была обмотана красным материалом, а у основания выбита заглавная буква «У». Она потрогала острое лезвие, и по телу пробежали приятные мурашки, — Но он мне нравится. Спасибо. Поклонившись друг другу, они разошлись по своим комнатам. Девушка спрятала кинжал в одежде, подальше от глаз младшего. Только сейчас она задумалась, что это "У" — наверняка означало "Учиха", а красный цвет рукояти должен был восприниматься символом герба клана, ведь за такой короткий промежуток вряд-ли бы Итачи исхитрился бы найти это оружие. Этот кунай вовсе не был каким-то особенным или ещё что-то, но избавляться от него не хотелось — оружие для шиноби всегда пригодится, любое. Да и голова была занята немного другими мыслями. Получается, Итачи просил прощения у неё, принимая за Изуми, которую, как получается, сам и убил. Зачем просить прощения у того, кого предал ради проверки своих способностей? Получается, старший раскаялся в содеянном? Он жалеет? Минори задумчиво поглядела на Саске, который лежал спиной к ней, явно попытавшись уйти в себя. Эта ситуация совсем не шла из головы, так много несостыковок. Если Саске сам признался, что не простил брата, зачем вступил в Акацки? Почему всё-таки не убил Итачи? И, если не простил, почему пытается делать вид, что всё нормально? Что-то происходило. Точнее проходило мимо девушки и это напрягало. Если бы она поговорила с братом на эту тему, как бы он воспринял это? — Наруто, — обратился старший Учиха, вполоборота глядя на товарища, — Если тебя это беспокоит, мы можем поговорить об этом. — О чём тут говорить, Итачи-сан? — как-то возмущённо вспыхнул блондин. Он затих, невольно хмурясь, обдумывая стоит ли говорить, — Я испугался. — Чего конкретно? — не решаясь выдвигать предположения, сощурился мужчина. — Когда я упал на землю... Когда Саске придавил лезвие к моему горлу... Он посмотрел мне в глаза, но я не увидел там того, чего ожидал. Я думал, что он будет радоваться, думал, что его глаза засияют, но твой брат испугался сильнее меня самого. И потом его реакция мне совсем непонятна. Вместо того, чтобы ехидничать, какой он молодец, что победил, как он делает это с Минори, он начал вести себя так агрессивно. Саске стал злиться на меня, за то, что победил. Что за глупость? — Ты не понимаешь, почему он испугался, одолев тебя? Действительно не понимаешь или отказываешься понять? — Наруто молчал, потому что никак не мог подвести слова старшего к своим мыслям. Итачи, уловив это, пояснил немного, — Нет ли у тебя предположений, которыми хочешь поделиться? — Прости, если это будет звучать самонадеянно, но я думаю, что всё ещё дорог твоему брату. Наруто вдруг прикусил язык. От воспоминания того странного поцелуя, щеки стали краснеть, и пришлось отвернуться. — Но некоторые вещи я действительно не понимаю, — настоял на своём блондин. — Если хочешь, я скажу свои мысли на этот счёт, — Наруто лишь слегка кивнул, но это движение было незамеченным, а молчание принято за согласие, — Из-за всего произошедшего с ним, — он вдохнул поглубже, — не будем лукавить, главным образом по моей вине, Саске сейчас запутался в своей собственной голове. А это самый сложный лабиринт, выхода из которого иногда просто нет. И прости, если это будет звучать самонадеянно, — передразнил Учиха, — Но я думаю, что он действительно не хочет твоей смерти. Наруто обернулся. Он смотрел выжидающе, смотрел, даже не понимая, что хочет спросить. На подсознании он понимал, ощущал это, но слышать от кого-то было совсем по-другому. Узумаки не мог сформулировать вопрос правильно, но сейчас ему просто было не ясно: зачем Итачи приводит в норму его внутренне состояние? Какие здесь мотивы? Учиха не умел читать мысли, но вопросы, сформулированные в тишине, понимал прекрасно. — Я боюсь, что когда-нибудь Саске посмотрит на свою жизнь и поймет, что, кроме совершённых злодеяний и ошибок, у него нет ничего. Как он поведёт себя в такой ситуации, я не знаю. Я чувствую ответственность за его будущее и вину за его прошлое, но ни в чём не смогу помочь. — Итачи-сан, разве ты не убегаешь от ответственности? Если такое случится, ты должен быть рядом, потому что... Ты сам знаешь. То, что сейчас с Саске, результат твоих действий и слов. И, когда придёт время, когда твой брат окажется в таком состоянии, ты должен помочь ему. Итачи совсем не хотелось раскрывать подробности его весьма незаурядных планов на будущее без должного лечения. — Наруто, — прервал старший, — Когда придёт момент, и Саске всерьёз покусится на твою жизнь, будь готов отбиваться, потому что на кону твоя жизнь, — Итачи опустил глаза в пол, не веря, что говорит это, — Будь готов убить его, — блондина передёрнуло, а старший, кажется, тоже не выдерживая, приложил руку к голове. — Пожалуйста, не говори мне эти слова. Будь на стороне Саске, — совершенно искренне попросил Узумаки. Голос его немного подрагивал, а руки сжались в кулаки. — Я всегда был на его стороне, на его стороне и останусь. Однако для него смерть, от твоей руки, не будет плохим концом. И, я думаю, ты видишь, как сильно он этого хочет. — Как ты можешь говорить такие вещи так спокойно?! — прикрикнул Наруто. Нервная система не выдерживала, перед глазами плыло. Стоило немного отдохнуть. Узумаки, повинуясь порыву, спасая сейчас их обоих, вышел из комнаты. Ему явно нужно было прогуляться. Благо, во время для многих обременительного ожидания, Какаши нагрузил членов команды тренировками и заставил помогать хозяйке с трактиром. Недовольных не оказалось, потому что сидеть без дела было совсем не выносимо для шиноби. По крайней мере, так думал сам Хатаке, свято веря, что делает им лишь добро. Так оно и было. Больше работаешь — меньше сил на разговоры и мысли. Даже Саске, как отметила Минори, всё чаще и чаще лежал в кровати по ночам, редко когда решаясь встать покурить. Спал он или нет, это уже другой вопрос. Правда, парень стал чаще засиживаться допоздна в трактире, тратя казённые деньги на выпивку, но и в этом девушка нашла плюсы — меньше злых разговоров с его стороны. Итачи и Наруто становились настоящей командой, какой можно только позавидовать. И Минори успешно справлялась с этим. Их общение местами напоминало общение очень близких людей, будто они безоговорочно доверяли друг другу. Их совместные тренировки из соперничества превратились в кооперацию. В каждом движении была четкость и сдержанность. Итачи мог спокойно остановиться, начать что-то говорить Наруто, объяснять, и наоборот — Наруто иногда останавливал сам, спрашивал, просил показать. Суйгецу же переругался с Какаши и, кажется, больше всего ждал, когда придёт вторая команда, чтобы наконец официально назначили капитана Акацки. Причину ссоры никто не знал, а сам Хатаке, впрочем, и ссорой то это вовсе не считал. Не сошлись во мнениях, с кем не бывает? Какаши изредка общался с Наруто и Итачи, предпочитая игнорировать Минори и Саске. Впрочем, сейчас это желание было обоюдное. Капитан всё чаще оставался один, и нельзя было сказать, идёт ли это ему на пользу. Впрочем, этот затянувшийся ввиду внешних обстоятельств отпуск, порядком надоел всем его участником в частности из-за того, что всех напрягало оттягивание самой миссии, хоть Какаши и говорил, что это её часть. Лето закончилось очень быстро, и, несмотря на относительный отпуск, вряд ли это кто-то вообще заметил. Сентябрь был любимым месяцем для обоих Узумаки. Он угождал и Минори, и Наруто. Первая его половина, несомненно, была для младшего — солнце уже не грело как обычно, но светило по-прежнему ярко. Вторая — для старшей. Дождливая погода успокаивала тревожные мысли, заглушала их, расслабляла голову и тело. Да, сентябрь угождал обоим Узумаки, но видели они его по-разному. Наруто как неугасающую надежду, как бесстрашную борьбу, когда всё начинает блекнуть, а Минори как оповещение о том, что конец близок и, в принципе, более гуманно сдаться и надеть одежду потеплее, принимая правила игры, на которые мы повлиять не можем. — Хватит так смотреть на них, — Минори повернула голову на младшего и вновь вернула свой взгляд к окну, — Думаешь поджечь Итачи глазами? — Мне не нравится твой брат, — буркнула она случайно, не сдержавшись, без капли осторожности рассматривая Наруто и Итачи, мирно беседующих за уличным столиком. — Вот это новости, конечно. А главное, как неожиданно, — Саске подошёл сзади, пытаясь найти ту картину, что так занимала девушку, — Тебе не Итачи не нравится, а то, что Наруто предпочитает его общество твоему. Сильно бьёт по самооценке, да? — Нет, просто я боюсь влияния ещё одного Учихи на моего брата, — сзади послышался ехидный смешок, что очень разозлило девушку, — К тому же, какая сестра будет довольна тем, — Узумаки обернулась, — Что её брат общается с серийным убийцей. Учиха схватил её за грудки и притянул к себе, прошипел, подобно змее: — Не нужно говорить о том, чего не знаешь. Девушка схватила руку, удерживающую её и попыталась подражать его тону: — Почему-то мне кажется, что я знаю достаточно, чтобы судить о сущности человека. Если нет, ты всегда можешь поведать мне чуть больше. Учиха хмыкнул, намереваясь что-то сказать, но дверь резко распахнулась. Хватило считанных секунд, чтобы им отстраниться друг от друга, но от внимания Хозуки это всё равно не ускользнуло. — Э-э-э, — протянул Суйгецу, проклиная себя за то, что не научился стучать, — Тут в общем, — он по инерции оглядывал их, — Члены второй команды прибыли. Можете встретить, если не заняты. И, если хотите, конечно… Беловолосый хлопнул дверкой. Саске и Минори переглянулись. Стало совсем неловко и они поспешили выйти во двор. Наруто, теребя волосы, разговаривал с Саем. Внешностью этот парень был чем-то похож на Саске, но движения были бесчувственные, а Учиха всегда добавлял в них агрессию. Диапазоном эмоций Сай не отличался, часто можно было заметить, как он наигранно улыбается. Например, как сейчас. — Ты же видел Сая? — поинтересовалась Минори одними губами, почти не издавая звука. — Дешёвая замена, не более, — так же тихо отозвался брюнет, с интересом глядя на блондина и новоприбывшего. — Ты прав, — кивнула девушка, — Таких ублюдков, как ты, делают только в одном экземпляре. Саске решил оставить это без комментариев. — Не переломишься, если не будешь себя как мразь вести! — Да завали ебальник, блохастый, ты вообще..! Акамару перебил сероволосого своим лаем, вызывая довольную улыбку его хозяина. — Привет, Киба! — крикнула Минори, обращая на себя внимание Инудзуки. Увидевший её пёс, бегом направился к девушке, остановился у самых ног, обнюхал. Девушка застыла на месте, но животное, не находя ничего привлекательного, ушло к Саске. Пёс тронул лапой колено Саске, по видимому, чего-то ожидая. Учиха же стоял с бесстрастным выражением лица, пытливо глядя на собаку. — Акамару, нельзя! — заголосил Инудзука, и животное действительно виновато склонило голову и отошло. — Подумать не могла, что ты понравишься Акамару, — удивлённо произнесла девушка, на что получила короткий ответ: — Просто эта псина не воспитана. Киба услышал эти слова, но промолчал. Он кинул на Учиху осуждающий взгляд и наконец уделил внимание девушке. — Твою мать, так давно не виделись, — констатировал факт Киба. — У кого это ты таким словечкам научился, м? — отчитала тёмноволосая, но Инузука не обратил никакого внимания на это. — Ты покрасивела. — А ты возмужал. В плечах стал шире… Волосы отросли..? Минори улыбнулась немного смущённо и по-матерински обняла парня, и тот крепко сжал её. Конечно, они изменились за эти полгода. На Кибе изменения отразились сильней, чем на девушке ввиду его возраста, но что насчёт внутренних изменений? После долгой разлуки обычно страшно прощупывать, насколько вы стали далеки. Саске ощущал себя так, будто находится в цирке, поэтому ничего не оставалось, кроме как закурить и надеяться на скорое прекращение не очень то интересного спектакля. Он глянул на стоящих чуть поодаль Итачи и Какаши, которые общались со знакомыми лицами, и недовольно нахмурился, совсем не радуясь составу новой команды. — Ахуеть, так у тебя подружка есть, блохастый? Не думал, что кто-то в своём уме будет с тобой... — Хидан, прекрати, — властный и агрессивный голос не мог не напугать. — Я поняла, у кого ты научился…, — кашлянула девушка, говоря это скорее самой себе. Она оглядела парней, стоящих за Кибой. Один с ярко-зелёными, но злыми глазами, в маске и с прикрытой головой, а другой седовласый, на вид не больше двадцати пяти, неприятно-привлекательной наружности. Так Хидан мог бы сойти и за нормального, но, когда Мацураси открывал рот, уже через пару секунд общения можно было понять, что у него явно должен быть билет в психушку в один конец. Ко всему перечисленному, насколько знала Узумаки, этот парень был религиозным фанатиком, что плюсика к его образу явно не прибавляло. — Какузу, мать твою, не порти момент! — его голова дернулась как-то странно, отталкивающе. — Надеюсь, дорога была хорошей, — Итачи вновь подошёл к Хидану и Какузу, — Пойдёмте, покажу, где можете переночевать. Все взяли ужин к себе в комнаты. Кому-то нужно было отдохнуть, а кому-то набраться внутренних сил перед выборами капитана. — Просьба есть, — младший Учиха кинул в Минори яблоко, та словила, — Когда Итачи выдвинут, не голосуй за него. — С чего это? — скептически поинтересовалась девушка, откладывая подкуп, фрукт, в сторону. Саске, понимая, что только правда будет звучать убедительно, решил не таить. — Не хочу, чтоб он отвечал, если случится что. Ему и так хватает… Эмоций в жизни. — Тц, — её лицо вновь стало безразличным, — Ты мне не указ, Учиха. Я буду голосовать за того, за кого захочу. Минори отвернулась к окну, буквально физически ощущая раздражение младшего. Девушке не хотелось уходить. За добрых полтора месяца она привыкла к существующему распорядку. И пусть через полгода такой жизни ей бы наскучило, но сейчас всё равно было грустно. Узумаки умудрилась смириться с Саске, на удивление его и своё. Привыкла и к его ночному куреву, и к вечно плохому настроению, и к интенсивным тренировкам. А вот Учихе было всё равно. Хоть его жизнь и распорядилась так, что это был один из лучших её отрывков, но ему по прежнему было всё равно. Оба уже были готовы паковать чемоданы и ждать приказов. Мероприятие рассчитывалось не долгим. Впрочем, так оно и вышло. Нужно было выбрать капитана Акацки. Все столпились в одном из тамбуров, ожидая, когда придут остальные. Суйгецу притиснулся вперёд. Какаши посчитал всех и, так как количество вроде как сходилось, начал свою речь. — Я думаю все согласятся, что Итачи будет хорошей кандидатурой, — почему-то мужчина был уверен, что его поддержит большинство, если не все, — Давайте проголосуем. Наруто первым поднял руку, потом сам Какаши, Сай и Суйгецу повторили. Саске, внутренне ликуя, посмотрел на Минори. Она молчала, забившись в угол около Кибы, и уже за это он был почти благодарен. Это предало ему уверенности. — Схуяли он капитан? Я себя выдвигаю! — Хидан решил восстановить справедливость, но был безбожно остановлен. — А я думаю, что Какузу будет хорошо справляться с этой ролью, — предложил Саске. Глаза были стеклянными, и смотрел он прямо на Какаши. Наверняка он не горел желанием наткнуться на негодующий взгляд Итачи. — Поддерживаю, — согласился сам Какузу, в голове уже пытаясь подсчитать, сколько на этом сможет заработать. Минори молча подняла руку, несильно ударив Инузуку в бок. Он поддержал скорее по инерции. — Я выёбываться не буду, — Хидан тоже поднял руку. — Четыре на четыре, — сам себе кивнул Какаши, — Аргументирую. — Не нужно, — Итачи тоже поднял руку, присоединяясь к голосам за Какузу. Хатаке поглядел на Учиху слишком растеряно, не понимая, что должен сказать, как отреагировать на это. — На этом закончим, я так полагаю? — Саске, почти ехидно усмехнулся, но всё его ехидство пропало как только он отвернулся и вышел из комнаты. Хидан и Суйгецу ушли следом, затем вышел и сам Какузу, понятно чем довольный. — Серьёзно? — раздосадовано выдал Наруто, — Минори, ты то куда? И ты, Киба, совсем не лучше… Блондин разочаровано оглядел этих двоих и тоже ушёл. Кажется, это задело его. Минори кинула встревоженный взгляд в сторону брата, но идти за ним не решилась, впрочем, как и Инузука. Итачи, как и все, собирался покинуть комнату, но его остановили за плечо. — Что это было, — оскалился капитан. — Я поступил так, как посчитал нужным, — оправдываться длинноволосый не собирался. Какаши сжал руку ещё сильней, а после отпустил, перегородив собой путь, и сдержанно, но с призрением, выдавил из себя: — Послушай, Итачи, — враждебно проговорил Хатаке, упрямо глядя в равнодушные глаза, — Если что-то произойдёт с командой, то это произойдёт только по твоей вине и только по твоей. Какаши не успел понять, как оказался прижатым к стене. Руки его были свободны, чтобы дать отпор, но мужчина оторопел. Учиха крепко сжал горло, но не так, что бы беловолосый задыхался. — Нет, это ты послушай. Не нужно, — он чётко выговаривал каждое слово, — перекладывать на меня свою ответственность. Я ничем не отличаюсь от других и имею право голоса. Ты понял меня? — Отличаешься, и ты сам знаешь, что я говорю правду. Ты знаешь, что это плохое решение, — Учиху начало трясти, — Отпусти, — прорычал Хатаке, всё ещё не прилагая усилий, чтобы выбраться, но схватился за руку, держащую его, — Иначе… — Вздумал угрожать мне?! — вены на его лбу набухли, рука сжалась в кулак от неконтролируемых эмоций. Он тряхнул капитана, но тихий голос брата вернул в сознание. — Итачи, — длинноволосый посмотрел на Хатаке, будто впервые увидев, — Отпусти его, — Старший отпустил за секунду до произнесённого, ещё раз посмотрел и, не в привычной манере, быстро, удалился из тамбура. Он вышел из трактира, не желая видеть никого из людей. Длинноволосый не понимал сам себя. Было отвращение, гнев и уныние. Только боль, только страх и удушающая вина за совершённые злодеяния. Всё это весело балластом на шее, а парень уже давно был на дне и никак не мог вынырнуть, потому что вода наверху покрылась толстой коркой льда. Дыхание сбилось, но благо, он очутился среди деревьев. Сел около ствола, опираясь, и сделал пару медленных вдохов и выдохов. Дрожь не унималась, а приступ кашля, атаковавший совсем уж не вовремя, вовсе поставил в тупик. Когда Итачи отнял руку ото рта, разочарование вовсе не накрыло его, наоборот, стало спокойнее. Брюнет вытер ладонь от крови тряпкой для оружия, носимой с собой, укрыл ей рот, готовясь вновь откашлять кровь или кусок лёгкого. Радость от того, что сейчас в таком состоянии его никто не видит, как-то по глупому переполнила всю его душу. Вернулся домой он, когда полностью стемнело. Парень выглядел уставшим и разбитым. Когда он зашёл в тамбур, обнаружил там одиноко сидящего Саске. Младший взглянул на брата холодно, но попытки рассмотреть детальнее выдавали волнение за его состояние. Ничего друг другу не сказав, они разошлись по комнатам. Что ж, завтра должно быть немного веселее, чем сегодня.***
Смотря, что понимать под словом «веселее». Какузу поднял всех в самую адскую рань, заставил идти на место тренировки. Да, день обещал быть насыщенным разными событиями, но это явно не укладывалось в общее представление понятия «веселее». Нужно было собраться: сложить вещи, проверить оружие, походные принадлежности, настроить на путь ум и тело путём тренировки. Радовало то, что Какузу оказался довольно толковым на назначенной должности, как и предполагал Саске. Инструктаж хоть и был нудным, но явно информативным. Капитаны упомянули, что делать в случае, если кто-то отстанет или потеряется, обсудили погодные условия, с которыми придётся встретиться, и как они будут справляться, попытались поддержать командный дух. — Вчера вечером мы обсудили переоформление команд, — начал Какаши, а второй подхватил инициативу: — Я буду с вашим капитаном, Инузука останется с Мацураси, Хозуки будет с Саем, Учиха с Узумаки, — сказал он на автомате, а потом поправился, — Саске с Минори, Итачи с Наруто. Если мы не хотим попасть в бюджетную яму, то стоит…***
— Пойти нахуй? — Нет, не хочу, но спасибо за предложение, — язвительно отозвалась девушка, — Закрой уже чёртово окно! — Как тебе может быть холодно под одеялом? — брюнет, скрепя зубами, закатил глаза. — Во-первых, осень, во-вторых, раздражает, — Саске задумался на пару мгновений, закрыл окно и ушёл к себе на футон, — А, то есть ты собираешься всю комнату задымить?! Он спокойно затянулся, тихо восхищаясь своей сдержанностью: — Ну, ты же сказала закрыть окно, я закрыл, — реакцией на взбешённое лицо девушки была усмешка, — Не всю энергию выплеснула на тренировке? Надо тебе со мной в паре становиться, твой Инузука явно не справляется, — он всё же вновь подошёл к окну, открыл. Минори отвернулась, надеясь, что он пошёл прыгать, но от приятных мыслей отвлёк Учиха, прошедшийся по ногам. Темноволосая глубоко вздохнула, но ей не дали сказать, — Так бесишься из-за того, что Наруто в паре с Итачи? Слишком заметно. — Бешусь, — она придвинулась ближе к стенке и немного поёрзав, всё же села, — Наруто ещё ребёнок, а Итачи… — Убийца, — дополнил младший. — Что он может сделать с молодым разумом, если захочет… Учиха разобрался с окурком, пропуская последующие слова, которые не очень то хотелось слышать, не то, что слушать. Саске опустился на колено, в темноте взглядом ища непонимающие глаза девушки. Парень приблизился к ней ближе, голос стал едким, отравленным: — Наруто не ребёнок, он спокойно без тебя справлялся последний год. Итачи не маньяк, который охотится за наивными голубоглазыми блондинами, ему плевать на твоего брата во всех отношениях. То, что он делает для Узумаки младшего, его глупые попытки переложить заботу хоть на кого-то, — брюнет замолчал, брови колыхнулись вверх, безразличие в глазах исчезло, уступая искренней насмешке, — А ты боишься не влияния, которое Итачи может оказать на Наруто. Ты боишься остаться одна, Минори, боишься, что даже ему станешь не нужна, — он хмыкнул, уже не стараясь сдерживать разочарованную улыбку, — Потому что ты просто слепая самовлюбленная эгоистка, младшему наскучило и он поднялся, пошёл на свою кровать, попутно продолжая рассуждения, — Ты ведь даже на медика не отучилась, решила пожертвовать собой ради Наруто, чтобы стать ему защитой? Открой глаза, Минори, ты сделала это для того, чтобы успокоить себя, а не для его защиты. Он сильнее тебя, намного, поэтому эта защита нужна тебе. — Не суди о том, чего не знаешь, — шикнула девушка, но по тону голоса было непонятно: прирежет она его во сне сегодня или сейчас расплачется. — Начинаешь говорить моими словами, — он ещё раз удостоверился, что окно закрыто и улёгся. Завтра они выступали в дорогу, а значит, нужно было хоть немного поспать. Действительно, было прохладней, чем обычно. На улице шёл только сентябрь, а Учиха уже начинал мерзнуть. К слову, Саске ненавидел сентябрь. Этот месяц был началом конца, он давал надежду на тепло и потом жестоко отбирал её, усмехаясь твоей наивности. Он позволял поверить ему, а потом безжалостно отталкивал порывами ветра. Он разрешал жить, а потом топил в гниющих листьях с головой. Да, Саске ненавидел сентябрь, но, вот парадокс, только в это время чувствовал себя живым.
