Memories

Две недели в больнице прошли быстро. Бак очень быстро выздоравливал. Это произошло скорее из-за Кристофера, чем из-за лекарств. Хотя они тоже действовали. Бак устал. Сотня уколов, десятки лекарств. И это все что бы залечить его раны снаружи, а не внутри. За то время, что он провел один, он провел слишком много часов самокопания и натыкался либо на пустоту в собственной памяти, либо на слишком давние моменты. Кристофер приходил каждый день вместе со своим папой и иногда даже пропускал школу. Они вместе обедали в палате Бака, Кристофер дарил ему разные рисунки, а Эдди… Он засыпал на плече Бака от того что он воспитывает гиперактивного ребенка. Баку это помогло. Без этого он бы еще просидел в больнице несколько недель, а в таких ситуациях — поддержка очень важна.       — Бак, с тобой все в порядке? - спрашивает его Бобби по телефону. Бак узнал его имя только недавно и как остальных — не помнил. Бак понимал что это расстраивает всех вокруг, особенно мальчика Кристофера, который рассказывал ему, как Бак героически спас его и многих других людей во время цунами. Этого, к сожалению, Бак тоже не помнил. Он видел грустный блеск в глазах ребенка, печальные и усталые глаза сестры. Он не мог ничего исправить, только сделать все для того, что бы память вернулась.       — Бобби, обязательно звонить мне по десять раз в день что бы узнать только это? — устало спрашивает Бак.       — Я беспокоюсь за тебя. Баку это льстит, приятно когда о тебе по настоящему заботятся. Бак помнил как к нему относились его родители, поэтому видел фигуру отца в Бобби. Он, кажется, был не против подобного.       — У меня все хорошо, кэп. Я могу отдохнуть пока ко мне не пришел Кристофер или очень заботливая сестра? Вспомнишь лучик, вот и солнце. В палату постучала Мэдди. Она улыбнулась своей заботливой сестринской улыбкой и Бак сделал тоже в ответ, стараясь завершить разговор по телефону.       — Пока Бобби! Мэдди пришла. — Бак прощается с кэпом и наблюдает за входящей в палату сестрой.       — Я принесла тайской еды, — говорит она. — Доктор, правда, запретил, но один раз же можно? Мэдди дает Баку контейнер с тайской едой, а сама пьет латте из пластикового стакана.       — Мне сказали что сегодня вечером меня выписывают, — говорит Бак и Мэдди улыбается, — Я буду временно жить у Эдди, жаль что нельзя жить одному. Мэдди тепло улыбнулась и поставила стаканчик с латтэ на столик возле себя.       — Я буду к тебе приходить несколько раз в неделю и звонить каждый день, — отвечает Мэдди, — Я ведь работать должна.       — Кстати, когда меня вернут на работу?       — Не раньше декабря. — отвечает Мэдди. На её лице поникает улыбка. А сейчас конец сентября. Что ж, все не так плохо как могло было быть.

***

Вещей у него не так много, только телефон, пару книг и ноутбук. Одежда своя не очень была нужна, ведь Бака всегда одевали в больничную одежду. Хоть он и ворчал от лишней свободы, но не возражал. Халаты были единственным, что было более-менее удобно в подобных условиях.       — Приходите на обследование четыре раза в месяц. Из-за ваших травм это необходимость, а не предосторожность, — говорит лечащий врач, — Хорошего вам дня и скорейшего выздоравления. Бак сам выходит из больницы. Ему не особо разрешали покидать территорию, поэтому единственным спасением была Мэдди — она приносила тайскую еду, а вот Эдди наоборот, запрещал Баку подобную пищу, и приносил только салаты, которые делал сам. Кажется это было еще одним пунктом в влюбленности Бака.       — Бак! — к нему подбегает рыжая невысокая девушка. Бак её не помнил. Поэтому поднял брови в удивлении.       — Простите, вы видимо обознались, я вас не знаю, — отвечает он, прикладывая телефон к уху. Он отходит от девушки и идет в кафе через дорогу. А на бейджике этой девушки было написано «Тейлор Кейли». И он точно её не знал.

***

В доме Диасов было уютно. Бак смог обустроится за пару часов, хотя чувство что он мог и быстрее его напрягало. Он почти выронил чашку с горячим чаем, и из-за этого чуть не упал, но этого ему хватило, что бы понять что без Эдди и Криса ему лучше ничего не делать. Просто сидеть. Словно инвалид, но выхода не было. Хотя ему это не нравилось. У него травма головы, а не ног. Он мог ходить, бегать, прыгать, но никак не напрагать голову. Не опускать ее слишком низко, не натыкаться ею на предметы, (хотя раньше он постоянно ударялся головой о лестницу, например) и не работать. Из рассказа новых (старых) друзей он понял что очень любил работу. Любил помогать людям, любил рисковать и просто обожал проводить время с коллегами. Ведь они ему семья. И как бы приятно не было бы слышать от других о его отважности, героизме и частой глупости… Он Этого Не Помнит. А вспомнит ли вообще? Мэдди говорила о том что ему стоит чаще находится в знакомых местах что бы вспомнить. Но он не помнил даже их. Не помнил как выглядит своя квартира, не помнил других знакомых которые относились к кругу его общения, не помнил марку собственной машины. Не помнил как относился к другим. Да и девушка которая к нему подбежала на выходе из больницы… Она показалась ему знакомой, только он все равно не смог её вспомнить. Она выглядела симпатичной, может быть и подошла бы Баку, но он не помнит что бы был с ней, хотя бы намек на это не существовал в его голове. За то рассказы Мэдди о их с Эдди взаимоотношениях сложили в его голове пазл окончательно. Они с Эдди пара.       — Бак? Бак не заметил как Эдди пришел домой. За своими мыслями и попытками что то вспомнить, он, видимо, потратил довольно много времени, не заметив как пришел его парень.       — Все в порядке, Эдс, — отвечает Бак. Он походит к Эдди, оставляя поцелуй на его щеке. Эдли ничего не понимает, а потом слышит от уходящего Бака:       — Пойду напишу Мэдди что со мной все хорошо и мой парень за мной приглядывает! Эдди Диаз в ступоре.

***

      — Погоди, он серьезно? — из рук Чимни падает кусочек багета прямо в его тарелку, — Не шутит? Мэдди качает головой. После последних событий ей еще долго будет трудно воспринимать шутки от брата. Он не мог пошутить так жестоко, нет. Бак бы так не сделал.       — Точно нет, Чим. Я знаю своегг брата, он бы так не пошутил, тем более после амнезии.       — Но ты всеравно не веришь его словам? — спрашивает Чимни. От слов Бака он в таком же шоке, как и его девушка.       — В «Мэдди, у меня все хорошо, сейчас буду смотреть фильм с Эдди, он такой заботливый парень!» трудно поверить! Легче подумать, что Бак 1.0 вернулся! — обьяснила она. Пусть она не застала первую верисию Бака, такую эгоистичную и порочную, но она хорошо знала своего брата, и застала другие его версии, более осознанные и серьезные.       — Но разве ты не рада за него? Он ошибочно подумал что Эдди его парень.       — В том то и дело что ошибочно. Когда нибудь его амнезия уйдет, и тогда он все осознает. — Мэдди нахмурилась. Все что она хотела — счастья для брата. Она пропустила его подростковые бунтовые годы и жалела об этом. Пусть её брат был и есть занозой в заднице, но он заслуживал счастья. Его постоянно бросали, та же девушка, вроде бы Элли, которая бросила его год назад прямо в больнице, потому что его ногу раздробила пожарная машина. Он не заслуживал такой боли.       — Не вижу проблемы, Мэдс, они наверное влюблены в друг друга больше года. Мы с Хен это замечали немало раз! — подбадривает её Чимни, понимая что так и есть. Он и Хен всегда подкалывали всех на станции, Бака и Эдди особенно, но если первый просто это игнорировал, что ему несвойственно, то второй отводил взгляд. Хен и Чимни уже тогда было все понятно.       — Хм… Ладно. Как там расследование Афины? — спрашивает Мэдди. Афина ухватилась за это дело обеими руками и ногами, не давая другим следователям его расследовать. Ей было важно узнать что произошло, ведь её Бакару, почти сын для неё и Бобби, пострадал.       — Пока что ничего, к сожалению. Бак ведь не был пьян, так сказал мне Джона. Значит у аварии другая причина, — проговорил Чим.       — Будем ждать конца расследования и выздоровления Бака, — пожала плечами Мэдди. Им предстоит пройти слишком много испытаний, к которым многие не готовы.

***

В доме Диасов было прекрасно. Бак понял это через два дня. Он чувствовал себя расслаблено и умиротворенно, будто бы это и есть его дом, потому что по рассказам Кристофера, он и правда был тут почти каждый день. Иногда он был один дома и позволял себе прогулятся, правда, лишь до больницы. Чувствовать себя ограниченным было неприятно. Хотя, ему было трудно даже мысленно пожаловатся, ведь он видел как живет Кристофер, и это было гораздо тяжелее. Свое лицо в еще незаживших синяках и царапинах было видеть тяжело… Доктор говорила, что процесс будет идти слишком медленно, ведь организм Бака потратил все силы на то, что бы он очнулся.       — Посмотри на себя, Эван. Посмотри на то что стало с твоим лицом, — отец как всегда груб и вертит подбородком Бака из стороны в сторону, прекрасно осознавая что его сыну больно, — Все это…твоя вина. Горькие слова, пропитанные жельчью. От них кожа саднит хуже любого удара, глаза слепит хуже солнца. Бак уже и не помнил когда отец начал относится к нему так, мечтать о добром отце он перестал после ухода Мэдди, которая просто его бросила. Розовые очки, чья пелена скрывала реальную жизнь, оказалось слишком больно снимать. Школьные хулиганы никогда не мелочились, даже не смотря на то, что Бак был важной фигурой среди учеников. Чертом, сыном дьявола… Вот как они говорили. Баку было плевать на правила, свое поведение и то, что происходит вокруг. Только в стенах родительского дома он превращался в парня, который страдает от жизни. Мэдди была его опорой, она держала его на плаву. Но она ушла пять лет назад, и Бак не винит её, лишь надеется что однажды она вернется. Слишком часто он замечал разочарование в глазах отца, расстерянность и редкое равнодушие в глазах матери. Это приносило боль, но он продолжал жить. Много лет прошло с того момента. Достаточно, что бы успеть все забыть. Или простить. Но Бак не смог. А подбородок до сих пор горит от грубых пальцев отца, которые только вызывали боль.

***

      — Я не вижу прогресса. Мэдди вздыхает, понимая что не услышала ничего нового. После того как Бак попал в аварию она видит Афину чаще, чем своего брата. Дело требует вмешательства и Мэдди должна помочь чем сможет.       — Пока к Баку не вернутся воспоминания, дело не пойдет дальше, — продолжила Афина, — Открыть его и так было рискованно, а без улик и доказательств у меня ничего нет.       — Ладно, я… Поняла. — вздыхает Мэдди.       — Может ты вспомнила больше о том дне? О боги, этот вопрос она слышала уже раз десять от Афины. Но все же, не смотря на безисходность, она раз за разом вспоминает тот день… Все тогда случилочь слишком быстро. Бак с самого утра сиял, а под вечер пропал и Мэдди получила от него лишь звонок поздно ночью.       — Не могу поверить в то, что он так поступил! Он не мог! — Мэдди плакала, прижавшись к Чимни. Тепло исходящее от её парня было недостаточным, что бы её успокоить, ведь Бак поступил… Как Бак. Хоуи поглаживает её волосы своей рукой.       — Им стоило поговорить, — начинает он, — Уже три года знакомы, а никак не разберутся. Мэдди всхлипывает.       — Просто… Бак такой безрасудный. Ему не нужна была любовь, не смотря на Эбби, Элли и… Тейлор. Хотя он хотел семью, но он посвещал всего себя работе, а тут появился Диаз, и его переклинило. Чимни понимающе кивает, хотя Мэдди этого не видит, ведь сидит с закрытыми глазами. Мысленно она где-то далеко. Обдумывает ту ситуацию, которая произошла сегодня. Бак уехал. Куда — не сказал, лишь звонок сестре со словами «Я лишь хочу любить и жить нормально, Мэдс…» А потом… Авария.       — Нет, Афина, я… — Мэдди вздыхает, — Я рассказала тебе все еще давно, я не могу вспомнить что-то еще. Афина понимающе кивает.       — Хорошо Мэдди. Напиши мне, если что-то найдешь. Дело Эвана Бакли было рискованно открывать, Афина это знала. Но риски того стоили, даже если доказательств нет. Она не могла бросить человека, который был для неё одним из самых родных, и практически сыном для её мужа… Она уверенна — кто-то замешан в аварии. И Афина его найдет.