Memories

Эдди растерян. И это чувство преследует его больше, чем следует, оставляя горькую неправильность происходящего за собой. Прошло несколько недель с тех пор, как Бак стал жить в доме Диасов, и все бы ничего…но, жить с Баком, оказалось труднее чем он предполагал. С тем, что для Бака он парень, было свыкнутся тяжело. Даже слишком. А все почему? Потому что чувства, которым уже больше двух лет, решили так не вовремя выйти наружу, из самой дальней тени его сознания — дальше только воспоминания о войне, Афганистане и смертях товарищей. Чувства к другу, столь важному для него и дорогому как Бак, были непомерной роскошью, он мог лишь думать, мечтать о подобном, смиренно ожидая когда Бак найдет себе очередную девушку и снова станет заходить в гости реже, чем раньше. Все это — сказка, не иначе. По другому этот сюр едва ли можно назвать. О Баке, который смирно сопел в его, а теперь их кровати, Эдди раньше только мечтал. Целовать Бака — то, что Эдди запомнил навсегда, наверняка бы вспоминал только этот момент перед смертью. Ведь Бак — лучшее что с ним случалось, и все что он может сделать — подарить ему весь мир. Сколько раз он представлял их первый поцелуй, который до недавних пор быль лишь в мечтах. Он представлял вкус его губ, атмосферу, реакцию на что-то большее, чему не суждено случится если Бак все-же все вспомнит. Эдди просто потеряет самого дорогого ему человека, если не сумеет все объяснить. А кому объяснять-то, если Бак его бросит? Он не может чувствовать то же. Все это не-пра-ви-ль-но. Обман слишком горький, но Бак все равно о нем узнает. Все те, кто знают о их ситуации молчат. Но найдется тот, кому надоест смотреть на ложь. Поэтому Эдди наслаждается. Каждым поцелуем, каждым днем, проведенным с Баком. Каждый день вдыхая хвойный запах вперемешку с чем-то прохладным, похожим на растение. Каждый день чувствуя ягодный привкус леденцов, которые Бак так любит есть каждый день. Каждый день перед работой Бак его останавливает прямо у двери, хватая за локоть с нежностью.       — Удачи на смене, — улыбается он, оставляя поцелуй на губах, и Эдди уже чувствует вкус ягод.       — Ты тоже будь аккуратен, — говорит Эдди. До него доносится смешок Бака и он не может сдержать улыбку, лезущую на ружу.       — Какая опасность грозит мне в этом доме?

***

И Бак ошибался. Он попал в больницу буквально через пару часов после ухода Эдди, об этом ему сообщих Джош — после того как отпустил нервную Мэдди в больницу к брату. Первому человеку, кому позвонил Бак, была Мэдди. Та приехала за пять минут, хотя расстояние не близкое, она на дорогу тратит обычно больше часа.       — Полежи тут, пока доктор принесет список нужных лекарств, хорошо?       — Я уже устал в больнице лежать! — фыркнул Бак. Сильные мигрени появились словно из неоткуда, и именно поэтому он здесь. Мэдди закатила глаза.       — Стоило бы привыкнуть, учитывая как много ты в неё раньше попадал. Прошлое Бака — слизкое, противное и ужасно мерзкое. Иногда ему лишь хотелось, что бы его покинуло детство. Мать с отцом хорошо постарались, уход Мэдди он перенёс слишком тяжело, а школа его добила и сделала закаленным, но не в хорошем смысле слова. Мама была одной из тех, кто держала его на плаву. Строгая, временами импульсивная, но она никогда не делала то, что делал отец. Она не кричала, не поднимала руку, не указывала на недостатки. Она молча проглатывала его крики, психи и лишь раз позволила себе сорваться — после ухода Мэдди. Потом ушел Бак. Он не общался с матерью много лет, хотя безумно скучал. На его прошлый адрес в Майями шесть лет назад пришло письмо от матери. И Бак до сих пор помнит его строчки. Эван, Я оскорблена тем, как ты пропал и не соизволил даже связаться со мной за столько лет. В прочем, у тебя новая жизнь, и я не в праве что-то делать. Я появлюсь в твоей жизни только тогда, когда посчитаю нужным. Я развелась с твоим отцом, теперь живу в Техасе. Спустя столько лет я наконец-то стала дышать свободнее. Твоя мать, Маргарет Робинсон-Бакли. Письмо было красочным, пусть и кратким. Бак все понял. Мама для него всегда останется такой, как раньше, пусть прошло много лет. Она четко дала понять что однажды снова войдет в его жизнь. Тогда он был за неё рад — тиран покинул их семью. А сейчас…у него совсем другая семья. Когда он смотрел на 118-ю часть, семью в котрой он провел года, лучшие в своей жизни как говорят многие, ему хочется плакать. Он забыл их, забыл свои счастливые годы. Теперь с ним только бремя, мрак его прошлого.       — Я вас отпускаю, — сказала Андерсон, его врач, — Мигрени пройдут. Кроме них, у вас нет никаких проблем. Список лекарств уже составлен. Бумага с названиями лекарств попала в руки Мэдди.       — Ничего не вспомнили, мистер Бакли? — спросила доктор спокойно. Хотелось бы.       — Нет, — ответил он, — У меня ощущение что я вообще никого не вспомню.       — Это временно, — поспешила его успокоить Сара, — Вам стоит больше отдыхать и меньше нервничать. Постарайтесь не зацикливаться на подобном. Воспоминания вернутся сами. Бак с нетерпением ждал этого момента. С ощущением пустоты в голове жить было невыносимо.       — Не думали стать психологом, доктор?       — Не думали меньше попадать в больницу, мистер Бакли? — губы доктора дрогнули в слабой улыбке всего на миг. Впрочем, Бак был рад что его врач отвлекся от работы на пару секунд. Она и правда выглядела уставшей.       — Спасибо, доктор, — поблагодарила Мэдди, — Пойдем, Эван. Нам нужно заехать в пожарную часть, многие взволнованы твоим визитом в больницу.       — А можно сразу домой? — спросил Бак, ухмыльнувшись. Мэдди опять закатила глаза. Бак словно ребенок.

***

      — Мэ-э-э-эдс…       — Нет.       — Ну, Мэдди…       — Бак, мы уже приехали. Нас ждет Бобби.       — Никогда не поздно сдать назад. Мэдди вздохнула.       — Уже поздно. Эван, либо ты выходишь, либо я позову Эдди. Мэдди умела заставлять. Все-таки Бак вышел из машины. Больница его вымотала, пусть он и пробыл там пару часов. Хотелось домой, но он все еще не там. Вместе с сестрой он поднялся на второй этаж.       — Здравствуй, Бобби! — улыбнулась Мэдди, и просияла, когда её взгляд наткнулся на Чимни. Она подошла и обняла его, по пути обменявшись улыбками с Хен.       — Привет, — к нему подошел Эдди, слегка обнимая. Бак улыбнулся, — Как ты?       — Честно? Устал. Моя сестра меня мучает, — Бак расслабился, наслаждаясь тем моментом, когда рука парня обнимает, его за талию, пока остальные заняты разговорами.       — Что сказал доктор? — спросил Эдди.       — Что все в порядке. Это лишь мигрени, они пройдут когда я начну пить лекарства.       — Сейчас ничего не болит?       — Все в порядке, — кивнул Бак. Чимни и Мэдди, которые сели поодаль от остальных, переглянулись. Мэдди волновала эта ситуация сильнее, чем остальных. Пожалуй, остальных все устраивало. Она возмущена.       — Это странно, — вздыхает Мэдди, смотря на Чимни, — Бак живет во лжи, я должна ему сказать. Безусловно, Мэдди хотела счастья для брата. Она видела ранее, до аварии, как Эван смотрел на Эдди, на его сияющие глаза, которые видят свою любовь. Так же Мэдди смотрит на Чимни. Она уважала Эдди. Он воспитывает ребенка один, был на войне. Это достойно уважения. Если бы не ложь, которой он так прикрывается, Мэдди бы назвала его единственной достойной кандидатурой для брата.       — Это неправильно, — соглашается с ней Чимни, — Но разве он не заслужил счастья? Чимни был прав. Но неправильность происходязего давила на Мэдди сильнее.       — Таким образом? Ни за что!       — Мэдди, ты не знаешь его реакцию, не узнаешь, пока он не вспомнит. Пока. А вдруг это «пока» не наступит?       — Вот именно! Вдруг он не вспомнит? Это ведь… Сделает все только… А если он вспомнит? Это будет гораздо больнее, чем ощущение неправильности в сердце. Зная Бака, он будет обижен настолько, что усомнится в доверии каждого, кого так любил раньше.       — Легче? — предположил Чимни. Как же все сложно.       — Нет. Хуже. Пока каждый из нас несет это бремя, нам никогда не будет легко жить с этой ложью. Мэдди сделала рывок вперед, что бы покинуть приятную, но все же не столь желанную атмосферу. С момента аварии, Чимни все реже стал её понимать. Вел бы он себя так же, если бы Альберт попал в аварию, а потом жил в обмане? Проводить эту черту было невыносимо, нагло и глупо. Но Мэдди поняла — в этом Чимни её не поймет.       — Не сейчас, — его рука схватила её за локоть, — Дай им время. Мэдди посмотрела в сторону брата. Он выглядел счастливым с Эдди. Пожалуй, с серьезным разговором придеться повременить.

***

В груди бешено стучало сердце после поездки на машине, во время которой она точно превысила скорость. В последнее время она не могла связаться с тем, кого считала самым близким другом, хоть и близко общаться они начали совсем недавно — в начале апреля. По новостям папу раз прокрутили сюжет с его участием.       — …Пожарный Эван Бакли был доставлен в Национальную больницу Лос-Анджелеса сегодня в 22:37.Храбрый и отважный пожарный, спасавший других, не смог спастись сам, попав в тяжелую аварию. Слезы появлялись сами по себе, когда Алия вспоминала о Эване Бакли. В их расследовании они почти докопались до правды, работая долгими месяцами, не засыпая ночами. В один момент все пошло не так. Казалось, что те, за кем они следили, разрушили план на миллиарды осколков. Пожарную станцию где работал её друг она видела впервые. Лишь на секунду растерялась, а после уверенным шагом прошла вперед, поправив ткань белого легкого платья. На встречу ей вышел мужчина.       — Добрый день, чем могу помочь, мэм? — спросил он, немного улыбнувшись.       — Я ищу Эвана Бакли. Мы приятели, он не выходит на связь несколько недель, — произнесла Алия спокойно.       — Он сейчас оправляется после аварии. Выйдет на работу в декабре. К сожалению, его здесь нет. Алия выдохнула. Вдох. Выдох. Нужно успокоиться.       — Что ж, ладно. Простите за беспокойство. Алия развернулась и успела пройти несколько шагов назад, почти приблизившись к улице, как её остановил голос.       — Постойте! Алия обернулась. В её взгляде была надежда.       — Я могу дать вам его новый адрес, но он может вас не помнить, если вы не дружите больше двух лет. Алия на секунду прислушалась к мыслям. Значит, он не помнит последние два года. Тогда это проблема.       — Было бы чудесно.

***

Словно ветер она неслась по трассе, где толком не было машин. Так же она бежала к дому Диасов. Ей достаточного было постучать в дверь пару раз, может слишком сильно, и она увидела Бака.       — Алия?       — Бак!

***

      — Сколько мы не виделись? Лет шесть, да? Алия помрачнела, но Бак этого не заметил. Значит забыл их расследование. Для него она осталась воспоминанием из Майями. Нужно играть. Правдоподобно.       — Да. Но не лучше ли сказать правду?       — Но мы общались до аварии, — сказала она, не желая врать другу, — Я переехала в Лос-Анджелес пару лет назад. Мы просто…столкнулись один апрельским днем в отделе ФБР. Бак нахмурился.       — Жаль, что я не помню. Расскажешь? Алия улыбнулась. Она любила вспоминать прошлое, но старалась не думать о том, что Бак не может вспомнит последние годы.       — Ты пришел в отдел по какому-то делу, видимо тебя послал Кэп или Афина, а я там работала. Ты меня увидел и тут же узнал, хотя я вообще-то поменяла цвет волос. Бак кивнул, мол, продолжай. Алия вздохнула. Стоит ли говорить о расследовании? Все-таки нет. Лучше пока его не нагружать.       — Я помню твой угольный цвет еще со времен Майями, — улыбнулся он, — Ты выглядела как эмо, еще с тем пирсингом… Алия закатила глаза.       — Нормально я выглядела! — улыбка, которую она так пыталась сдержать, вылезла наружу, — Это было модно. Они говорили о многом. В основном спрашивал Бак, а Алия рассказывала. Тема была о её переезде в этот город, что ей нравиться, а что нет. Лишь в редкие минуты она позволяла себе задавать вопросы, в которых Бак не видел двойного смысла.       — Вижу ты хорошо обосновался, купил новый дом?       — Я живу с парнем. Наверное я рассказывал. Его зовут Эдди, и он лучшее что у меня есть. Как и Кристофер. Конечно Алия их знала. Не в лицо конечно, но каждая их встреча не была обделена хоть словом о Эдди и Крисе. Алия каждый раз видела как он сгорал от любви, но никогда не выгорал. В день аварии они виделись.       Договаривались пойти в отделение полиции на следующий день, доложить на тех, кого они подозревали в тяжких преступлениях. Это было днем, а утром, перед тем как звонить Баку, она включила новости. И тогда наступила черная полоса.       — Что ж, я наверное пойду… — неловко произнесла Алия, поглядывая на часы. Почти пять часов вечера. Скоро в этот дом прийдут его хозяева. Ей здесь не место.       — Я провожу, — подорвался Бак.       — Не стоит, — Алия остановила его жестом руки, — До встречи. Почему-то с этого момента Алия ощущала между ними огромную пропасть. В её голове было слишком много вопросов, на которых небыло ответа. В голову противными червями въелись слова друга. Эдди мой парень. Но Алия отчетливо помнит только одни слова, произнесенные за пару дней до аварии. Тейлор моя девушка.