Васильки в крови

Разгоняя гробовую тишину, на притихшую от песен и торговой суеты внешнюю площадь сызнова разносился перезвон колоколов. - Во имя отца и сына, - лился по залам мерный тихий голос. Спешно очищенный от угольной сажи, исписанный золотой эмалью собор был вновь заполнен одетыми в черные рясы опричниками. Смиренно опущенные головы их были покрыты широкими капюшонами, а в руках горели свечи. Потусторонними, навивающими морозный холод голосами они слово в слово напевали молитву за священником. Во главе процессии адских призраков возвышалась высокая стать железного игумена. За пару дней облик его заметно переменился. Под проницательные глаза залегли багровые тени. Живые черты лица заметно осунулись и побледнели. Измученный бессонницей, ранее полный сил государь разом постарел на несколько лет. - ... помолимся, - прогремел зычный глас. Между перекрестиями грозный царь скоро бросил острый взор на правую колону, прямо по близости. Как там его драгоценный волчонок? Не устал ещё? Аль уже во всю клюет острым носом срамник. Но не было на привычном месте любимца. Лютый гнев тут же охватил Иоанна. Вновь забылся. Нет больше Федьки. Предатель он! Оставшиеся часть службы для московского князя прошла в тумане. Ярость душила изнутри. Перед глазами стояла кровавая пелена. Гадкий колдун прочно оплел его своими когтями, а он, аки наивный слепец, верил лазурным, полным "преданности " глазам и покорно шагал по его указке. Коленным огнем стоило на последок выжечь. Ослепить мальчишку, дабы не имел над ним более власти. Посмей лишь выжить, изменник, мертвым позавидуешь. С трудом отстоял грозный царь бесконечную мессу. Дарившие ранее покой стены обратились каменным гробом. Не перекрестившись, как полагается при выходе из храма, Иоанн вырвал посох из рук дьяка и скоро зашагал прочь по соборным дворам. Удары драгоценного скипетра глухо отбивались о мостовую, а вышитые серебром тяжелые бархатные рясы стремительно тянулись по каменной кладке. Взволнованное сопровождение едва поспевало за своим государем. Среди них верные цепные псы: Скуратов, старший-Басманов, Вяземский, Грязной и дьяк-писарь. Ни у кого не возникало сомнений: в скорости ждать им нового священника. Ты гляди, как безмерно набожный царь разгневался после его службы. Пуще, чем после действа царя-Ирода и упрямства Филипа. Задушить аль прирезать. Кому поручат удостоить вечным покоем неугодного? Пахнущие гарью слободские дворы встретили царскую свиту громким лаем охотничьих собак, ржанием породистых коней и граем людских голосов. По отчасти восстановленным лестницам и мостикам туда-сюда сновали заметно проредившие поле пожара слуги. Слобода заметно оживала и оправлялась после недавнего происшествия. Окунувшись в мирскую суету, гнев потихоньку отпустил царя, и он заметно снизил шаг. Эта перемена не укрылась от Скуратовских глаз, и тот решился подступится к Иоанну. - Какие вести принес мой самый верный опричник? - заметив рыжего пса, царь жестом отогнал остальных слуг. - Федька на том свете. Караульные, в тот день следящие за вратами, в один голос божатся, что не видели мальчишку. В слободе и окрестностях всё верх дном перерыли, никого не нашли. И … - замер на полуслове каркающий голос. Пёсьи глаза, не смотря на благодушные слова, уловили зазвеневшую в воздухе угрозу. - Почто остановился? Повествуй дальше, - неспешно поднимаясь по широкой, застеленной коврами лестнице, наказал государь. - При зачистке двора нашли на обгоревшем теле, - Скуратов осторожно разворачивает маленький вымазанный сажей свёрток и дабы никто не увидел протягивает государю. Иоанн остановился и откинул палы почерневшей ткани. Одного взгляда хватило на то, чтобы понять: через слой сажи на солнце поблёскивала изломанная огнем серьга. Федькина цацка. Из тех самых, которые первыми встали в покрытые стыдливым румянцем уши четырнадцатилетнего красавца. Когда же это произошло? Когда магию себе в сердце пустил? - Рост, телосложение, остатки волос … всё Басманова, - полу шепотом перечисляет Скуратов. - Довольно!!! - зычно гаркнул великий князь, поглаживая острые грани помутневших сапфиров и уже тише добавил. - Не обманули значиться Хомяк и Петька. Сгинул в огне. - Своей головой ручаюсь, не мог Федька после дыбы мимо патрульных прошмыгнуть. Сразу бы с ног свалился где-нибудь поблизости, - не унимается Малюта. - Добро, хорошую роботу услужил ты мне избавив от богомерзкого колдуна, - отбрасывает обмоток невесть откуда взявшемуся дьяку царь. Напряженные плечи опали. Будь, у довольного похвалой Скуратова хвост он бы им точно завилял. - Алексей подойди сюда, - подзывает к себе высокого, светловолосого воеводу царь. - Известно тебе, что пока мои верные люди были заняты восстановлением слободы, множество крестьян перебежали в леса? Возьми-ка ты сыном поболее опричников и навести их семейства. Пусть явят себя. - К сегодняшнему же вечеру бунтовщики будут висеть вдоль дорог, - хрипло усмехнулся старший-Басманов. - Дозвольте исполнять. - Ступай, - ни разу не посмотрев в сторону старшего опричника, продолжает свой путь государь. В след, как раньше казалось, попавшему в немилость вместе с Петром воеводе смотрела удивлённая свита. Богом, что ли, эта семейка бережённая? - Остальные, по своим постам, - бросил через плече царь. Пущенная свита кроме писаря в мгновение растворилась в воздухе. Дойдя до рабочих комнат пуще обычного, вымотанный кошмарами князь обессиленно откинулся на спинку кресла и запрокинул голову назад. За последние три дня Иоанну удалось поспать от силы не больше пяти часов. Ничего не помогало: ни лекарские микстуры, ни примочки. Творивший подчас чудеса немецкий лекарь на сие лишь разводил руками. Магия проклятая этому виной. Но колдун мертв, а с ним и навороты бесовские со временем утратят силу. Чары спадут. - По коням!!! Из украшенных вензелями окон в залы доносились громкие, походящие на собачий лай, крики и смех. За считаные мгновения большая часть пёсьего войска оседлала коней и вооружилась саблями да плетьми. Спущенные с цепей, не ведающие ни жалости, ни сострадания, один за другим пролетали они сквозь крепостные ворота. Тряслась, предчувствуя вскорости полющиеся по ней кровавые реки, земля под тяжёлыми копытами боевых коней. -Гойда! Гойда! - уносятся вдаль громкие боевые кличи. Скрючившись в одной позе, писарь, боясь разбудить придремавшего государя, статуей замер у, к счастью, не скрипнувших дверей. Только что, после отъезда карателей, во дворы прибыла иностранная делегация. Не иначе как мастера, коих государь нанял из Италии месяцев семь назад. Если не доложит - будет худо. Если дерзнет без дозволения разбудить - в дыбу отправится. Где Федька, когда он так нужен? Тому всё дозволено было. Точно бы приластился к государю и аккуратно вывел бы его из сна. - Говори, не стой столбом, - протянул великий князь, словно видя метания дьяка даже сквозь опушённые веки. - Иностранные архитекторы и маляры прибыли. Звать? - тоненько пищит дьяк. - Зови. И забери эту мерзость, чтоб более на глаза не попадалась, - кивает на маленький всё ещё покоящийся в руках писаря сверток. Чуть погодя пройдя сквозь охраняемые двумя кромешниками двери, в комнаты зашёл седобородый мастер в почтенных летах. Одет был старик в длинные, вышитые серебром мантии фиолетового цвета. Седоволосую голову его в тон одеяниям украшал широкий берет с роскошными разноцветными перьями. На груди поблескивала золотая эмблема с причудливыми символами. - Велихий государ Иоанн Васильевич, я есть Франческо де Салье архитектор гильдии Вероны, благодарю за теплый прием и приглашение ко двору, - по-европейски сняв берет, как предупредили ранее почти в ноги, поклонился старец. - Вовремя прибыл ты ко двору, мастер, - осматривает тяжёлым взглядом с головы до ног архитектора царь. - Видел крепостные стены? - Вител, это есть ... истинный образец фортификации, - нашелся, прослышавший о суровом норове господаря сих земель, мастер. - Истинный образец, говоришь? - невесело усмехается одними губами Иоанн, в бездонных глазах же его пляшут черти. - Вот тебе первое задание, считай, испытание навыков. За два месяца ни следа от недавнего пожара ни должно остаться. Возьмёшь в помощь для поддержания порядка Вяземского, людей нагонят, сколько потребуется. Справишься - получишь пост и поистине княжеское вознаграждение. А ежели разочаруешь - отправишься домой. Без рук. - А сеньор Вясемкий, это тоже архитектор? - еле сохранив лицо, вопрошает позеленевший мастер. - О, величайший в этих краях, до сих пор изумляюсь его "шедеврам".

***

В это время в одной из гостевых комнат Александровой слободы, окончательно уверившись в собственной победе и великом уме, пировали трое. Во главе роскошно устланного стола, в высоком кресле, словно сам царь, попивая вино из золоченого кубка, восседал главарь троицы. Лысый однорукий боярин, облаченный в малиновый камзол и богатый жилет из собольей шкуры. На иссечённом морщинами седобородом лице его зияла мерзкая полуулыбка, а глаза из под густых бровей светились нескрываемой надменностью. По правую сторону от него на широкой лавке развалился раскормленный аки свин, второй боярин. Труся толстыми щеками, с остервенением он уплетал всё, до чего дотягивались его необъятные ладони. По левую же сторону от главаря, в противоположность собутыльнику, вливая чарку за чаркой, скрючился хилый и бледный, аки Кощей, третий участник застолья. Увидев со стороны веселую пирушку, никто бы в жизни не догадался, что эти обласканные достатком и благополучием дворяне недевича, чем несколько дней назад тряслись от страха и блеяли, аки овцы на заклания, предчувствуя холодное дыхание смерти. Но фортуна на их стороне, им все нипочем. Ай да они! Провели глупого царя. Солнце катилось к закату. Но веселое застолье и не думало прекращаться. Пьянящие сладко-терпкие запахи молодого вина и запечённого в меду мяса дразнили сознание, а льющийся рекой хмель под перезвон кубков развязывал не в меру болтливые языки. -Поверил письмецу нашему, - в перерывах между едой похрюкивал, плюя слюной второй боярин. - Федьку своего драгоценного в подвалы ... хра хра ха ... и на кол... - Пылинки со своего золотца сдувал, - ехидно писклявым голоском хихикает третий.- Каждому слову верил, глаз не сводил, а теперича, где Федора нет ее? Червей кормит!!! - Множество боярских родов загубил. Усадьбы вместе с хозяевами жёг, барчуков топил, собак ради смеха на именитых бояр натравливал, а об нас зубки то обломал,- гогочет, труся жирным брюхом, сидящий напротив боярин. - Жаль только ко мне в подвалы не попала краса эта, эх, что бы я с ним сделал, - похотливо улыбается гнилыми зубами и мечтательно закатывает глаза хиляк. Под дружный хохот троица ударила кубки. - Не трави, душу у самого при мысли о его мордашке все ниже пояса каменеет. Главное теперь возможность не упустить, - зажёвывая выпивку квашеной капустой изрекает сидящий по центру главарь троицы. - А что за возможность? - навострил покрасневшее перипетиям рыло второй боярин. - Все идет по плану Новгород за несколько месяцев станет польским, а мы получим золото Фридриха. Кроме нас, твоего информатора и Федьки никто о заделке то не знает. - Подумайте сами, если есть чем, - склонив, сообщников ближе к столу шепчет однорукий. - Сколько ирод нам крови со своей песьей сворой выпил? Сколько раз, услышав вой, мы подскакивали в своих постелях? И тряслись от страха, когда он своему аспиду приказывал чаши подносить? Удача на нашей стороне и мы так сбежим не поквитавшись? - Что предлагаешь? – внемля, верховоду с нетерпением вопрошает облезлый хорек. - Новгород Фридриху, а к Ивану подошлём человека, чтоб в нужный момент подлил наш прощальный подарок, - с горящими глазами однорукий достает из кармана маленький пузырек с прозрачной жидкостью. - Травили и не раз все нипочем, - с досадой бьет пудовым кулаком по столу тучный боярин. - Там Федька загодя яды вынюхивал, - крутит в руках сосуд главарь. - А этот никто не найдет: без цвета, без запаха, без вкуса. Действует лишь через три дня, как разрыв сердца. - А кто подольет? - забирает просмотреть склянку через свечу сморчок. - Знаешь же нашим не доверяет из своих кого-то поставит на пост кравчего, а те скорее мать живьем закопают, чем ирода предадут. - Подольет тот же, кто доложил, что Федька прознал о заговоре и вшил в мешочек с крестом жабьи кости, - раздраженно забирает пузырек однорукий. - И черт бы вам за ногу, зачем кравчим, своего поста он лишился, на кухни устроиться!!! - С Ней, что делать будем? - уплетая свиную ногу, спрашивает второй боярин. - Сразу растрезвонит, что смерть Иоанна на наших руках. - Правду молвишь, - согласился с соучастником хорек и зыркнул на призадумавшегося главаря. - Царская смерть ей ни к чему, помогала лишь бы Федьку прибрать. - От нее без шума не избавишься, - нашептывает себе под нос однорукий. - Монастырь. - Предлагаешь посрамить ее, чтоб в монастырь сослали?- вытягивает длинный нос из кубка хиляк. – Ну и голова!!! На том и ударили по рукам. Даже не догадываясь, что веселую трапезу от начала и до конца через маленькую щель слушала молодая кухарка, ходившая в подчинении у "покойного" кравчего.