Васильки в крови

После Фединого пробуждения незаметно пролетело пять дней. К величайшему удивлению опричника деревенский лекарь оказался ничуть не хуже заморских знахарей, коих Ивану в великом множестве щедро присылала Елизавета. Смог за столь короткий срок не только вернуть звонкость его голосу и ясность обоим глазам, но и едва ли не со ступня годовалого младенца вновь, поставить на ноги. Хотя раны и многочисленные побои обещали держаться на молочной коже ещё как минимум седмицу. - Я все вижу!!! - отбрасывая топор, подскакивает к лаской вдоль стены крадущемуся юноше лесоруб и насильно усаживает того на лавку. - Что лекарь сказал? Первую седмицу на ноги вставать как можно реже. В след вернувшемуся было к рубке дров Степану донеслось еле слышное шипение. Заволоченные тенью лазурные глаза уязвлено зыркали на него из-под собольих бровей. Всему слободскому двору было известно, сколь не любил Басманов болеть и тем более выполнять предписания изувечивших его в детстве стариков-лекарей. Не отличавшийся и в обычные дни кротким норовом мальчишка становился совершенно невыносимым. Даже известному своим неимоверным упрямством Иоанну днем пока сам он был занят государственными делами требовалось приставлять людей к дверям озорного полюбовника дабы удержать того в покоях. Бесполезно. Юную заскучавшую сороку надолго не могли отвлечь даже многочисленные ларцы с украшениями. И уже через несколько часов, пробравшись сквозь конвой, освобожденная на время от своих обязанностей она, оказывалась либо под теплым крылышком своего цареньки, либо вместе со старшим царевичем или вечно хмельным Васькой вновь наводила суету в царский двор. Как пару дней назад, когда вновь почувствовав наливающиеся силой конечности, неуловимой тенью прошмыгнув мимо приютивших его домочадцев, Федя отправился на разведку деревни и ее селян. Сам он в отличие от своих людей никогда не заглядывал в это богом забытое захолустье, поэтому опасаться, что его кто-то узнает, не стоило. Встречавшиеся хромающему юноше по пути люди в большинстве своем были простыми лесорубами и мелкими земледельцами. Зная о спасенном из лесу мальчишке, крестьяне не удивлялись, увидев в своей глухой деревне одиноко бродящего истерзанного юношу. И легко оболваненные чарами "безвинного юнца", не задумываясь, выкладывали все, что только могли вспомнить. Деревня оказалась лишь окруженным лесом и рекой малым хутором без церкви с не более чем двадцатью дворами. «Только местные. Гости заглядывают редко» остался довольным осмотром Федя. Все дворы были бедными и обветшавшими кроме, пожалуй, двух. В них жили семейства потомственных охотников и кузнецов. С младшими их представителями Басманов не поладил сразу. Самодовольная местная элита, которым новый юноша показался намного младше и слабее, решала еще раз напомнить односельчанам и главное девицам кто здесь главный. Еще как напомнили. После долгих поисков насмерть перепуганный неожиданной пропажей Степан нашел свалившееся на его голову несчастье в весьма интересном положении. Среди трех лежащих на земле со свежими фингалами кузнецов, схватившим, как ему раньше казалось тонкими ручками, за грудки и замахнувшимся в глаз четвертому. Отогнав опричника от кузнецов, разгневанный лесоруб, тогда чуть сам их не добил за своего найденыша. Несмотря на поистине сатанинский гнев в кои пришел добрейший парень вернулся тогда Федька под строгим надзором в очень приподнятом настроении. Вскорости мимо деревни в Александрову слободу пройдет большая ярмарка. Мысленно, мелким дьяволенком Басманов в предвкушении потирал ручки. Хоть и не погуляет он на ней, все же весточку, оставшись не замеченным, передать ко двору сможет. Кого бы только отправить? - Бессознательным ты был более сговорчивым пациентом, - краем глаза наблюдает за Федей лесоруб. Плавно растянувшись на лавке, юноша шаловливым котёнком демонстративно рассматривал свои коротенькие ноготки. "Обиделся" хмыкает лесоруб. " Ну, истинно дитё малое. " - Мне часто об этом говорят, - елейно тянет полностью поглощенный своим занятием опричник. – Отчего на ярмарку не собираешься? - Зачем же мне туда? Торговать, как кромешники корову забили нечем, - брёвнышко к брёвнышку складывает поленца Степан. – А остальным я уже на прошлой ярмарке обменялся. - Ну-ну… А соль? – заложив руки за голову, сладостно рассматривает чистое безоблачное небо Федя. - Не боишься на следующей ярмарке за один золотник золотом платить? - Где ж ты такие, цены видел? – хохочет крестьянин. – Уже как лет шесть с Новгорода чистейшую за неполные серебряные или несколько пудов мяса мешочками возят. Хотя, не помнишь, небось. Тонкие алые губы сжались в гневе, а глаза молнией пронзили широкую спину крестьянина. Сюсюкать еще начни. Несмотря на все увещевания, лесоруб все никак не верил, что юноша уже не подросток. -Возьмут вскорости Новгород в кольцо, - прогибается в спинке согретое ясным солнышком изящное тельце. – И все не будет больше ни мясца засоленного зимой, ни рыбки. - Что!!! Быть не может, - подскакивает к Феде с ошалелыми глазами лесоруб. – Почему в кольцо возьмут? Птичка в клетке, а ключик у кота. - А ты не знал, - почти искренне удивившись с беспокойством, поднимается Басманов. – Новгород вновь бунтует. Пушки и оружие польское под меченными красным крестом повозками сена каждую ночь ввозят и ряженых под купцов людей переправляют. В подземных катакомбах под Новгородом до поры до времени прячут. Сам в слободе слышал, - и, заметив недоумение на лице блондина, добавляет. - Опричники между собой переговаривались. -Но почему, же царь ничего не делает, чтоб остановить это? – кричит во всю глотку, так что с соседнего дерева все птицы разлетаются, лесоруб. «Очень хороший вопрос. Дай подумать. Возможно, потому что верит бреду и казнит самых преданных людей» разозлился при упоминании о государе Федор. Душу, юноши вновь замуровал лед, а пальцы стали еле заметно подрагивать. Почти каждую ночь с тех пор как Басманов в сознании его мучали ужасные кошмары. В них Ваня казнит его раз за разом все изощреннее и изощреннее. - Войска собирает, - глухо отвечает Федя. - Переправка медленно идет. - Так это ж голод будет!!! – кидается собирать провизию Степан. – Надо обязательно всем рассказать. Может, еще успеем. Вот и все. Теперь бывший таким же сплетником, как и Федька, лесоруб во всех подробностях разнесет по деревне о Новгородском бунте. Гонимые будущим голодом селяне сломя голову помчатся на ярмарку. Панику поднимут. Купцы подхватят и всей ярмаркой донесут его послание до слободы. Одному человеку Иван не поверит. Но вот если о голоде и бунте будет судачить каждый (сама ярмарка началась с Новгорода, поэтому узнать раньше царского двора они никак не успеют), прикажет проверить. - Девки!!! Подь сюда, - кричит не своим голосом через окно Степан. Когда девчонки прибежали, лесоруб в спешке быстро рассказывает что да как и молнией вылетает из двора. Лишь светлая Степанова макушка скрывается за поворотом, довольного аки объевшегося сметаной кота Федьку с крыльца ветром сдувает. Дальше рисковать нельзя. Пока почти все крестьяне и главное возомнивший себя его мамкой Степан на ярмарке можно незаметно перепрятать поглубже под землю Максимову саблю. Его спасители наудачу ее не заметили, во время дождя в грязи увязла али листьях. Но стоит мху чуть опуститься и опричное оружие станет ярчайшим ориентиром для глазастого разбойника или падкого на золото крестьянина. Ладно, просто умыкнут, так могут шум поднять. Только Басманов всё ещё нетвердой походкой приблизился к покосившимся деревянным воротам, путь ему с самым воинственным видом преградили две маленькие фигурки. Проныры, закатил кошачьи глаза Федор. — Куда ты? — уперев ручки в бока, изо всех сил пытается придать тонкому голоску властные ноты Злата. — Стёпа вообще-то наказал нам за тобой присматривать в его отсутствие. "Присматривать? Ну что ж." Богатая фантазия подбрасывала опальному опричнику одну идею лучше другой. — О, это страшная тайна, — лукаво хмыкает Федя и, подметив заинтересованные мордашки сестер, продолжает путь. — Малы еще. Малы! Тайна! Позабыв о поручении старшего брата и осторожности шустрые зайчата, кинулись в след хитрому бесу. — Расскажи Дим. Расскажи, — бегают кругом и хватают юношу за рассеченные ветками шрамов девичьи запястья. — Ну, пожалуйста, мы никому не скажем. — Дома сидите. На болотах волки, медведи и еще что похуже водится. Вот нечистый!!! — в сердцах выругивается Федя. — Вы ничего не слышали. Землянка лесоруба осталась далеко позади. — Болото?! — тайна становится еще интереснее. — Пошли. — Вам заняться больше нечем? — медово тянет змей. — Да, — переглянувшись, хором выкрикивают сестры. — Возьми. Мы тебе не помешаем тихонечко пойдем. Даже красивую речку потом покажем. Звуки более или менее оживленных дворов уже почти не доносились до спутников. — Правда-правда, — упрашивают два голоска в унисон. — Мы уже взрослые. Воду сами носим за цыплятами и Берендеем ухаживаем, а еще… И вот посреди совершенно пустой улочки оглядевшись по сторонам, Басманов резко останавливился. В спину ему еле ощутимо врезались зазевавшиеся сестры. — Уговорили. Раз вы такие взрослые, даже за псом следите, можно доверить тайну, — разворачивается и плавно опускается к детям. Возгордившиеся важностью девчонки навострили уши. — Я иду кикимор болотных отлавливать и на костре жечь, — заговорщицки шепчет, изо всех сил сдерживая смех Федька. — Димочка это же так опасно, — прикрыв в страхе лицо, ладошками дрожа, пищит Злата. — Чудища людей в топи затаскивают. — Ага, и сжирают там, — едва не опрокинув, кидается на шею замершему в удивлении Феде младшая девочка. — Ты же им всего на один зубок. Сердце опричника всего на мгновение сжалось от такой невинной заботы. Прости дорогая, но шпаги вы не увидите. — Правду молвите, одному мне в жизнь не справиться. Вот бы кто-нибудь, согласился наживку сыграть, — задумчиво тянет и медленно переводит взгляд на Марфу. — А ведь болотным ведьмам дети больно любы. Поняв, к чему клонит старший парень неудачный караул, вскочил на месте и схватившись за руки, с громким визгом полетел домой. — Куда вы? — заливисто смеётся им в след Федор. — А как же кикиморы? Придерживая вновь заболевшие отбитые ребра, юноша неспешно шел по опустевшей деревушке. Всё таки в детстве Петька дольше держался. Воевода Басманов был строгим родителем, изнурял сыновей бесконечными тренировками и вплоть до первого похода за каждую провинность запирал в тереме или колотил. «Не девки красавицами щеголять, замуж все равно не пойдете». Хмыкал в русую бороду, поглядывая на своих гадких утят. Федя с раннего детства в отличие от покладистого младшего брата был норовистым и с завидной регулярностью нарывался на гнев отца. Но не дома же зализав раны после очередной проделки сидеть, пока друзья вовсю веселились? Поэтому, как только батька уезжал по своим воеводским делам, Федька тайком убегал из дому. По-первости младший отцу все докладывал. Сидеть милостью брата, будущий кравчий порой не мог неделями. Вот так и возникла придумка отвлекать Петра байкой пострашнее, дабы и не думал из дому нос высовывать да следить. Кстати о преследовании. Минуя деревню, Басманов переступил границу многовекового леса и бесшумным призраком завернул за широкий дуб. Тонкие пальцы крепко перехватили рукоять тщательно заточенного ножа. Ждать опричнику долго не пришлось. Шурша еловыми ветками, по еле заметной тропинке след в след прокрадывалась скрученная фигура, у которой в руке также поблёскивает сталь. Как же он ему надоел. — За грибочками собрался? — выплыл из-за спины и, схватил за горло вбивает преследователя в дерево. — А!!! — приложившись затылком, вскрикнул Антип. — Больно!!! — Несчастный, — сочувственно проворковал, сильнее сдавив пальцы Федя. — А знаешь что еще больнее? — Удиви меня, недоросль!!! — самодовольно приставляет нож к груди опричника Антип. Кошачьи глаза опасно сузились. Дьявольский задор опьяняет Басманова. Давно никто не решался разговаривать с ним в подобном тоне, тем более подобное чудо. Опричник небрежно выбил оружие из слабых рук. Скрученная фигура сжавшись вмиг теряет свою смелость. — Балуешь. Ну, например… — склонив голову к преследователю, расплывается зловещей улыбкой в предвкушении, воркует Федя. — Больно тебе будет, вырежи я тебе язык или выколи глаза, — лезвие медленно проходит по сжавшимся в панике губам и легко надавливает на века. — Ттты… не пппосмеешшшь, — дрожит, разлепив зенки, помощник знахаря. — Тебббя поввесят. — Проверим? — ласково мурлыкает на ухо опричник и проводит взглядом округу. — Видишь, здесь кого-то? Ни души… Никто не услышит визги, а узнай о твоих гостинцах и пальцем не повернут. — Откуда? — в слезах вскрикивает Антип. — Не ннадо я все пппонял. В воспаленном страхом сознании проносится, как он тайком, раз за разом подсовывал Степановым мерзавкам волчьи ягоды под видом черники, а те все никак не отправлялись к праотцам. Вот она причина. — Что понял? — гипнотизирует преследователя Федор. — Никккогда не прибббближусь к тебе или твоим дьволя… ааа … девочкам, — не в силах выносить стальные омуты, крестьянин в отчаянии цепляется заволочёнными влагой глазами за еле заметные родинки на ушах темноволосого юноши. Пальцы разжались и Антип, медленно давясь слезами, сползает на сырую землю. — Ты ещё тут?! — рыкает, с трудом держа лицо Басманов. Перед глазами темнеет и начинает плыть. Всё ещё слишком слаб после Малютиных костоломов. Знахарь-неумеха молниеносно вскочил на негнущийся ноги и прлетел обратно в деревню. Федя же отдышавшись и поставив углем метку, заправил нож за кушак и напевая незамысловатую мелодию отправился на поиски шпаги. Темный лес живыми вратами смыкается за спиной опричника.

***

Тем временем, несясь со всех ног не видя ничего перед собой, Антип едва со всего разгона не врезался в гуляющих по деревеньке Степановых сестер, но вовремя спохватившись в ужасе едва не угодив в зловонную канаву, обедал девчат по широкой дуге. Те лишь в удивлении переглянулись и захлопали глазками. Почём только черт его цапнул следить за ним? Никогда в жизни. Никогда!!! — Бес… — под защитой собственного дома накрывает голову ладонями и с жалобным стоном растекается безвольной тушкой на пол Антип. — Сатанинский бес, хоть и голубоглазый… Родинки еще эти. У них издавле дьявольские метки горячей известью прижигают, лишь бы никто не увидел, а этот два клейма нечистого носит, лишь мелом припорошив. На обоих ушах сразу. В тех же самых местах. — Проколы!!! — вскрикивает Антип. Не родинки причудливые. Жизнь пронеслась прямо перед глазами, а недавно сдавленное горло в раскаленные оковы замуровывалось. Следы огня и зверских пыток. Мало того темные волосы, синие глаза, несмотря на тонкий стан явно сильное тело. И ладно бы лишь это, но последняя находка. Проколы. Для серёжек. По спине стёк ледяной пот. Не княжич. Даже не барчук или уж на совсем худой конец разбойник. В сотню раз хуже. Федор Басманов. Кровожадный опричник-дознаватель. Зачинщик и исполнитель самых зверских затей грозного царя. Насмерть перепуганный Антипка стал перерывать мелкую хижину и с остервенением швырять поклажу в платяную сумку. Грозясь сломать ребра сердце вырывало из груди. Быстрее. Бежать пока ему как курёнку, не свернули шею. В спешке не найдя большей части незаменимых в пути припасов, ослепленный ужасом Антип вогрузил нехитрый скарб на покатые плечи и как никогда в жизни заспешил вон из поселения. — Даже когда моя внучатая сноха рожала, пышно шествовал, а тут гляди, быстрее коня скачет, — плюет в след нерадивому лекарскому помощнику большуха обширного и по их меркам богатого семейства Пелагея. — Права матушка, — вторит старшая сноха, неся рядом с ярмарки увесистую сумку. — Одеть бы ему на голову горшок, да ведь разобьётся. Жалко. Нет!!! Так не пойдет. Спохватившись и придя в себя, осознает знахарь лишь на опушке отделяющей главную тропу и родную деревню. Переполошит же. С трудом собрав последние крупицы храбрости, Антип крадучись возвратился назад. К счастью на Степановом дворе было пусто. Хлипкую дверцу лекарской лачуги содрогались громкими ударами. Кем бы ни был гость он явно, вознамерился снести дверь с петель. — Что хотел? — открыв дверь, возвращается к разделочному столу знахарь. — Неужели помогать надумал? Удружила же сестрица драгоценным племянником. Не обращая внимания на знахаря, Антип влетел в хижину и припал к ведру с холодной водой. — На тебе лица нет. Бледный будто черти всей оравой гонятся, — приподнимает густую бровь мужчина. — Не черти. Черт, — лакает ковш за ковшом Антип. — Если кто спросит, скажешь, что я отправился в соседнюю деревню. Нет!!! Вообще на другой хутор лечить захворавшую сестру. — Опять за свое взялся? — в ярости отбрасывает нож знахарь. — Кто искать будет? — Неважно, — истерично верещит парень. — Скажешь? — Ладно, — сквозь зубы рыкает наставник. — Но как верн… Не дослушав, спотыкаясь о собственные ноги, Антип вылетел вон. Его ждала слобода и богатое царское вознаграждение.